Часть 10

Судьба чудовищна и пуста, уже с рождения запущено колесо невзгод и болезней, благосостояние тщетно и не приводит ни к чему, судьба следует по пятам тайно и неусыпно за каждым, как чума; но не задумываясь я поворачиваюсь незащищённой спиной к твоему злу.

© Fortuna Imperatrix Mundi, перевод

      Истошно кричать, но не быть услышанным. Молиться всем богам, с которыми знаком, и быть отвергнутым. Этот мир уже давно встал к нам спиной, и просить у кого-то помощи — наивысшая глупость.       Неумолимая Судьба. Ей плевать, что ты съел на завтрак. Сколько раз выпустил брань из своего рта, сколько денег вложил в попытку улучшить жизнь на планете. Ей все равно, сколько за твоей душой грехов и добродетели. Она лишь преподносит то, что ей было велено свыше, и наблюдает без каких-либо оценочных суждений. Ее не интересует, насколько это физически и морально больно — ощущать пулю под ребрами, как отправную точку к концу очередной человеческой истории.       Ее работа была безошибочно проста. Подкинуть пару идей улучшения финансового положения нескольким аморальным идиотам и просто наблюдать, как будет разворачиваться ситуация.       Александра прижалась спиной к стене от неожиданного толчка. Ощутила невыносимую боль внутри тела, опустила медленно глаза и прикоснулась раны под грудью. Ее пальцы окрасились в свежий алый цвет, девушка вглядывалась в них изумленным, изучающим взглядом. Страх липкой паутиной сковал все тело и забрал большую часть возможностей им управлять, заставляя ноги подкоситься.       — Идиотка! Какого хрена ты творишь? — зашипел парень, испуганно наблюдая за оседающей по стене Александрой. Он выбил пистолет из рук напарницы, тот с грохотом упал на паркет и откатился в сторону выкинутых ящиков письменного стола. Стянув с себя черную маску, он подошел ближе к хозяйке дома, оценивая причиненный ущерб и находя его плавно переходящим в его итог за решеткой. Рубашка под ее пальцами пропитывалась кровью, пятно медленно расширялось.  — Прости… я… ее не должно было быть здесь! — отчаянно зашипела в ответ девушка, остановившись в ступоре у письменного стола. — Джо сказал, что все спят, я…  — Плевать. Валим отсюда. Александра пыталась собрать сломанную картинку перед глазами, усердно стараясь не закрывать надолго глаза. Ее оглушал звон, сквозь который она не могла ничего расслышать. Проследив за двумя расплывающимися силуэтами, что вылезли в окно и оставили то настежь открытым, девушка опустила глаза на свою испачканную кровью ладонь. Только одна мысль набатом била по мозгу — нужно было успеть добраться до склянки. Не убирая руку с раны, Александра попыталась встать, облокотившись ладонью о стену — и тут же глухо замычала от яркой вспышки боли. Но эта боль помогла ей немного прийти в себя, поставить на место разъехавшееся сознание. Стянув со стоявшего рядом кресла толстый плед, она медленно укуталась в него и, покачиваясь, вышла из кабинета. Перед ней стояла все семейство Джексонов, кроме хозяина дома, в темени холодного коридора и Гретта, которая тут же поторопилась поддержать опасно качнувшуюся Александру.  — Эти ссыкуны уже ушли, сомневаюсь, что кто-то еще есть в доме. Джей, забери детей и вызови охрану… начальника охраны… это был кто-то из его людей, — попытавшись вздохнуть, девушка закашлялась и ощутила металлический вкус во рту, тут же прислонив к губам уголок пледа. Из последних сил пытаясь не выдавать истинное положение вещей перед детьми. Мир начал снова крутиться перед глазами, от чего девушка облокотилась сильнее о женщину.  — Я вызову скорую… — испуганно прошептал Джей. Александра боялась открыть рот и показать испуганным детям, что жались друг к другу и к дяде, кровь. Она лишь посмотрела Джермейну в глаза с такой острой осмысленностью, что тот неохотно кивнул. Дождавшись, когда мужчина заведет детей за угол в сторону спальни, она скинула с себя ткань, что казалась непосильной ношей.  — Боже, детка… — шокировано протянула на грани слышимости Гретта, опустив глаза на руку, что придерживала рану. Рубашку можно было выжимать. Александра на ее вопрос лишь лениво моргнула.  — Пойдем. Стоило им добраться до спальни, как Александра осела на пол прямо у закрытой двери. Мир вокруг начал покрываться пеленой, вспышки боли в ритмичном танце сковывали, но девушке было на них уже плевать. Она ощущала, как все ее тело импульсами возгорается и потухает, в ней дышала сама Смерть. Приподняв свободную руку в сторону комода, указывая на нижний ящик, Алекса позволила себе закашляться и выпустить солоноватую жидкость гулять по губам. Дрожащими ладонями в панике Гретта выкинула из нижнего ящика всю одежду и достала небольшую деревянную шкатулку. Приоткрыла ее, стараясь не уронить от бешеного тремора, и принесла девушке. Села рядом с ней. Взяв оттуда склянку, подаренную цыганкой, Алекса кивнула в сторону шприца.  — Помоги набрать… — ее голос становился все тише, слабее. Снова тихо закашлявшись, девушка проглотила всю жидкость до последней капли, максимально игнорируя рвотные позывы. А после получила из рук подруги наполненный шприц, но не решалась направить иглу под кожу. Мюррей четко дал понять, что этот коктейль не обезболит, по этой причине и пытался найти выход из ситуации. В ее голове проплыли возможные варианты продолжения трагедии в виде больницы и смерти в ее стенах, в связи с чем зелье подкупного доктора было как раз кстати для лишения всех этих формальных проблем.  — Там в шкафу… в ванной… на нижней полке стоит водка. Принеси ее. Откинувшись головой о стену, пока подруга шумно копошилась в ванной в поисках алкоголя, на глаза девушки попалась рубашка Майкла. Он утром кинул ее на постель, ее рукав плавно свешивался к полу, напоминая о той вальяжности Джексона, с которой тот собирался утром. Когда ни он, ни Александра, даже не предполагали о таком исходе дня. Когда они игриво возились вокруг этой самой рубашки, планируя всю ночь заниматься любовью. И по итогу этой ночью рубашка так и останется лежать ненужной тряпкой на постели, а Александра умрет, глядя на нее. Девушка не удержалась и тихо засмеялась с придыханием, но ее хватило лишь на пару смешков — по эстакадам вен в ее теле прошлось резко пламя, затмевая собой все эмоции. Девушка не заметила, как перед ее носом уже мельтешила открытая бутылка в руке Гретты. Схватившись за нее, Александра начала жадно пить с горла обжигающую жидкость — ей нравилось жжение в глотке, которое не было никак связано с раной. Это ощущение было ей приятнее оргазма из-за его принадлежности к жизни, а не к смерти. Остановившись на половине, девушка вернула алкоголь женщине, глубоко вздыхая. Очередное удивительно приятное ощущение прохлады во рту, которое раньше она не могла до такой степени оценить.  — Только не покидай Майкла, ладно?.. Помоги ему. — Взгляды подруг соприкоснулись. Александра была спокойна, в то время как Гретта еле сдерживала порыв разрыдаться от страха и горя, прижимая смуглую старческую ладонь к своим губам. — Он будет делать вид, что ему это не нужно, но… поверь, нужно. Зажмурившись на секунду, понимая, что снова начинает терять связь с реальностью, Алекса взялась за иглу и уверенно ввела инъекцию в выступающую вену на тыльной стороне ладони, из-под которой продолжала сочиться кровь. Влила содержимое до конца и уронила руку с иглой на пол, позволяя пустому сосуду скатиться на паркет. По венам прошелся холод, через секунду он превратился в сотни игл, которые прокладывали себе путь через все нутро, во все части тела. Александре захотелось содрать с себя кожу, выйти из нее, лишь бы не чувствовать этого. Сцепив зубы, в жалкой попытке сдержать рев раненного животного, она снова вцепилась в бутылку и стала поглощать алкоголь с нечеловеческой жадностью. Откинув пустую тару в сторону, девушка ощутила ласковые объятия, как женщина гладила ее волосы и что-то тихо нашептывала на незнакомом языке. Под шум непонятных, но пропитанных любовью, слов девушка снова скосила взгляд на рубашку. Вспоминая Майкла в ней. Как он в этой вещице кружился на ее глазах в танце перед зеркалами. Как ласково улыбался ей утром, держа ее в руках. Его руки. Они удерживали ее, обнимали, оберегали от всего смрада, что она успела повидать за свое существование. Эти руки не раз возвращали ее к жизни.  — Как прекрасно, что они не присутствуют при смерти… — прошептала девушка. Гретта замолчала и приподняла лицо Александры.  — Что?.. — она не расслышала ее слов. — Лекси… девочка… — позвала ее женщина, скользнув ладонью по ее щеке, но девушка не открыла глаза. И больше не вздохнула.

***

      Дом встретил его тишиной — той самой, которая своим наличием приводит к самым жутким подозрениям; жалобно скулящей собакой и заплаканной Греттой, сразу вышедшей навстречу приехавшему хозяину. Она закрывала рот ладонями, вздрагивая и во все глаза, полные слез, глядя на мужчину. Джексон замер, наблюдая за неуверенной цыганкой, что приближалась к нему с заметной опаской. Буравил женщину острым взглядом, поджав губы, всем видом пытаясь ее заставить не говорить ужасных вещей, которые оповещали о своем наличии сочувственной аурой. Реальных вещей. Тех, что подозрениями вкрались в его голову устрашающей поступью.       — Майкл… — выдохнула женщина его имя и ее руки опустились безвольно вдоль тела. Она покачала головой, словно отгоняя от себя веру в происходящее. Хозяин дома нервно блуждал по лицу напротив взглядом, стараясь уловить хотя бы одну зацепку подтверждения того, чего слышать не хотел. Он вдруг резко ощутил одиночество. Которое задышало на него со всех сторон обжигающим холодом, вызывающим стадо мурашек. Страх и боль сплелись в единые нити и стали переливаться волнами от одного к другому.

Тот момент, когда ты не знаешь. Не знаешь ничего. Ни нужной эмоции, ни нужных слов, ни нужной реакции. Просто стоишь и впитываешь в себя осмысление. Не из-за естественного хода вещей, а просто потому, что так надо. Так будет правильно. Сначала оно приходит в виде слова в твоей голове — «умерла». Но ни один слог, ни одна буква не имеет того самого оттенка, который должен присутствовать. По тем правилам, что ты видел в фильмах, читал в книгах — как герои падают на колени от бессилия, как кричат, как плачут. Как хватают за руку мертвого любимого, впиваются взглядом в его лицо в ожидании признаков жизни. Потому что не веришь, что все происходящее — правда. Истина. Которая имеет место не только быть, но и продолжаться тошнотворными приступами одиночества, стоит попасться на глаза хотя бы одной вещи того, кто бросил тебя. Кто канул в небытие. Кого обнять теперь ты можешь только во сне, если тебе повезет.

      — Что… что произошло? — тихо спросил и сглотнул. Каждая буква тех слов, что он не хотел произносить вслух, резала его глотку сотнями лезвий разом. Они были началом того, что начинать он не хотел. Майкл не сводил с Гретты жесткого взгляда, словно пытаясь им выдавить весь смрад из нее той реальности, которую начал отрицать всем сознанием.       — Джей знает больше, — моргнув, стараясь взять себя в руки, тихо промолвила цыганка. — В дом кто-то забрался, Лекси оказалась не в том месте и не в то время… Но она успела. Процесс очищения запущен.       Майклу было плевать на женщину. Тяжелыми и быстрыми шагами зайдя в дом, он сразу поднялся наверх, шестым чувством предугадывая необходимый путь. Дом был погружен во мрак. Поднявшись по темени наверх, мужчина заметил краем глаза приоткрытую дверь в кабинет, остановился у входа и взялся за ручку, намереваясь зайти внутрь, но все нутро противилось. Прикрыв на мгновение глаза и сделав глубокий вдох, он резко открыл дверь. Зашел внутрь темной комнаты, сразу же опустив глаза на место рядом, где кричало о своем наличии яркое красное пятно. Пройдя вглубь, он обошел стол и взглянул на скинутые из него выдвижные ящики. Поднял с пола пистолет, который прятал под бумагами. Покрутил его перед своим лицом, задумчиво разглядывая и понимая, что придется переписать немного историю и добавить фальшивых зацепок.

Но ты сидишь и просто смотришь вокруг. Твой взгляд мечется. Потому что стоит зацепиться им хотя бы за одну вещь — и твои мысли ненароком приводят по логической цепочке от этой вещи к твоей потере. Все было одухотворено смыслом ушедшего, и теперь кажется, что каждая вещь стала пустотой. Ты не злишься. Ты не плачешь. Ты просто мечешься в поисках того самого пристанища, которое сможет хотя бы на мгновение закрыть поток нескончаемых мыслительных процессов. Нескончаемых вопросов. Нескончаемых осознаний, что каждый предшествующий этому инциденту смысл — утерян. Смысл каждого движения. Каждого вздоха. Каждого взгляда. Все это было лишь игрой, которая по итогу оказалась бесполезной.

      Майкл сидел в темной спальне, возле той самой рубашки, которая помогла Александре держаться в сознании чуть дольше. Он не знал, какая важная роль досталась этой вещи, но, стоило сесть на постель, как неосознанно взял ее в свои руки. Даже не обратив на это действие никакого внимания, это произошло машинально. Словно укоренившееся шестое чувство ему подсказало, что так он сможет стать ближе к тем последним секундам ее жизни.

Ты начинаешь бояться присутствующих. Потому что уверен, что они — знают. Но ты к этому знанию не готов, и чувство психического самосохранения может пострадать от одного лишь взгляда в твою сторону. Они могут посчитать твою реакцию неправильной. Твое незнание — бездушностью. Твой страх — напускной неуверенностью. Самое ужасное — они могут произнести вслух то, что ты слышать еще не в состоянии, тем самым толкнув тебя с точки начала принятия сразу к конечной. И тогда ты взорвешься. Ты точно знаешь, что взорвешься, но еще не готов к этому. Потому что только сейчас ты понял, что необходимо что-то делать. В данном случае — подправить приготовленный заранее план под сложившуюся ситуацию.

Вглядываясь в девушку, что лежала перед ним у двери безжизненным сосудом, мужчина ощутил пощипывание в глазах. Но не мог больше отвести взгляда. Ему безбожно хотелось начать тормошить ее, мозг посылал странные импульсы вдоль его тела, но оно отказывалось им внимать, окаменев. Пламя в солнечном сплетении разгоралось с неумолимой силой, подступало к горлу, перекрывая доступ к кислороду. Легкие наполнились липкой ненавистью, не позволяя им исполнять свою основную функцию. Весь мир стерся вокруг. Только тело любимой женщины, одежда которой была пропитана кровью. Майкл боялся к ней прикоснуться. Не хотел прикасаться к смерти. Не хотел прикасаться к концу, тем самым запустив ход реальности.  — Майкл, она сказала… — начала Гретта. Джексон и не заметил, как ее еле различимая тень от легкого света из многочисленных окон появилась в дверях.  — Замолчи, — раздраженно прервал мужчина рвавшиеся из женщины слова и опустил взгляд на рубашку в своих руках. Потер ткань в своих пальцах. Теперь и эта вещица потеряла смысл. В ней больше не было ни смысла, ни прошлого. Просто вещь. Пустая. Он осмотрелся по сторонам в движении одних только глаз, понимая, что вокруг него образовалась пустота, выталкивающая из себя миллионами равнодушных рук. Откинув тряпку в сторону, Джексон вышел из спальни. Неподалеку в ожидании стоял его брат в почтительном молчании.  — Я увез детей. Они не в курсе того, что произошло.       Майкл начал замечать детали. Те самые детали, которые привносили смысл в произошедшей инцидент, добавляли в него краски для возникновения эмоций. Непривычные сочувственные нотки, аккуратные в своих цветах, доносились от тихого голоса брата. Все источники света были погашены. Женщина так упорно фильтровала каждое слово, каждый свой вздох, что это скользило по чертам ее лица заметной напряженностью. Майкл ощущал солоноватый аромат крови, что запечатлелся в носу и перебивал другие ароматы вокруг. Но этого было недостаточно. Певец все еще не чувствовал ничего сверх сильного, хоть и пытался всевозможными способами вытянуть из недр своей уставшей души хотя бы какую то реакцию.  — Ты вызвал полицию?  — Да. Скоро будут. Хочешь? — Джей протянул брату приоткрытую пачку сигарет, и Майкл потянулся к ней, в секунду смутившись — его пальцы дрожали. Неистово и неуправляемо, не получалось никак остановить тремор. Но в голове была пустота. Старший брат ловко вытащил сигарету, заметив реакцию певца, и вручил ее ему. Майкл принял помощь и прикрыл на секунду глаза, не понимая, что с ним творится и правильно ли все это. Прислонившись спиной к стене и спустившись по ней, Майкл сел на пол и чуть расставил согнутые колени. Сейчас дом показался ему огромной пещерой, в которой его тело превратилось в невидимую пылинку, которую будет заметно лишь под яркими лучами солнца. Но была ночь. Подкурив с рук брата, Майкл неосознанно скосил взгляд к приоткрытой двери, за которой оставил без внимания мертвое тело. Его воображение приобрело свойства рентгена, позволяя видеть очертания лежащей Александры за стеной, в которую тот впивался взглядом. Вдруг певцу стало стыдно перед самим собой за то, что не в силах был остаться с Алексой. Будто бы нарушил данную кому-то клятву, посему отвел взгляд на тлеющий уголек сигареты в своих руках.       Минуты, что он провел с молчащим братом бок о бок, прошли слишком быстро. Так, что он даже не успел заметить. Снизу донеслись мужские голоса, уверенные шаги в их сторону. Встав на ноги и кинув окурок на пол, Майкл лениво потушил его ногой и уставился в сторону лестницы в ожидании.       Несколько человек в форме подошли к нему, другие же по наводке движений вышедшей Гретты прошли в спальню вместе с несколькими фельдшерами, которые держали в руках носилки. Майкл проследил за ними до ужаса напуганным взглядом, начиная постепенно вырисовывать в своей голове создавшуюся перед его глазами картину.       — Что здесь произошло?       — Насколько я понял, забрались воры в его кабинет, — взял на себя объяснения Джермейн. — Девушка зашла туда и ее ранили.       — Вы находились в доме? — офицер достал небольшой мятый блокнот из кармана, другой включил свет чтобы его напарник смог записывать.       — Я — да. Брат только что приехал.       — То есть, вас в доме не было? — Тучный мужчина перевел взгляд на бледного хозяина дома, который все так же упирался взглядом в пол у противоположной стены.       — Я вернулся минут пятнадцать назад. Был на деловой встрече.       — Случайно, не Альберт был за рулем?       Майкл положительно кивнул.       — Очень странно, потому что он сказал, что вы приехали около пары часов назад.       Скосив вопросительный взгляд на Джея, а после на полицейского, Майкл замялся. Из дверей кабинета выглянул другой мужчина в форме, он держал при помощи салфетки рукоять пистолета.       — Это ваш? Разрешение хотя бы есть?       Хозяин дома снова нервно закивал, и полицейские заговорщически переглянулись. Офицер сделал очередную заметку в блокноте, а второй убрал вещдок в пакет с тихим пластмассовым скрипом.       — Постойте. Весь дом напичкан камерами, вы можете…       Офицер хотел было что-то сказать Майклу поперек, но Джей оказался первым.       — Их вырубили, я проверил их сразу же, как отправил из дома детей.       Взволнованно переглянувшись под тихий топот нескольких полицейских, блуждавших в комнатах, офицер подошел ближе к Майклу и схватил его за запястье. Из кармана мужчина достал бренчащие наручники.       — Мистер Джексон, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права?       Ощущая холодный металл на своих запястьях, что свели за спиной, Майкл кивнул. Бросил взгляд на брата и опустил обезнадежено голову, нарочно занавесив свое бледное лицо волосами от чужих глаз, а до слуха донеслись звуки маленьких колес, что ритмично крутились по деревянному полу. Певец обернулся. Ослепляющая вспышка ядерного взрыва испепелила все нервные окончания разом, оставляя в порожденной пустоте осмысленность. Он пришел к ней перед лицом немого прощания при кучке лишних людей, которые не в силах осознать весь масштаб временной катастрофы. Упав на колени, взгляд мужчины впился в накрытое простыней любимое им тело в молчаливой мольбе оставить ее. Но руки фельдшеров уносили ее все дальше и дальше, не внимая на убийственные пустые удары запаниковавшей мышцы, что практически перестала гонять по венам кровь в испуганном ступоре. Лишь потеряв свою часть, мы о ней вспоминаем.       — Нет… этого не может быть… Нет! — надорванно просипел мужчина и закачал в отрицании головой, зажмурив с усилием глаза. Все сотканные за день планы только сейчас превратились в дорожную пыль, брошенную в глаза в попытке ослепить. Чувство вины червями расползлось по внутренностям, выедало живые ткани, рвало на куски и выплевывало их в омерзении от вкуса гнили. — Детка, прости меня… Я должен был приехать раньше, должен был… Я так люблю тебя… Я не смогу… — шептал мужчина сквозь слезы в помутнении, явственно чувствуя ее рядом и боясь не успеть, если душа последует за телом. Майкл сжался в своих размерах, походя на потерянного ребенка в кромешном ужасе без рук любящей матери рядом. Он остался снова один.       Лос-Анджелес не славится дождями. Но в этот день, впервые за долгое время, можно было ощутить тот самый прекрасный запах мокрого асфальта, которым гордится далекий город Берген. Под шум проливного дождя по стенам элитного особняка динамично блуждали безмолвные красно-синие огни спецсигналов полицейских автомобилей.       Но Майклу пришлось наслаждаться непривычным свежим ароматом лишь по дороге до патрульной машины местного отделения полиции с очередными наручниками на запястьях. Он был спокоен сейчас так, как никогда в своей жизни раньше. Чувство дежавю накрыло Майкла с головой, когда тот пробирался сквозь толпу папарацци к главному входу полицейского участка под конвоем местных блюстителей порядка и своей охраны. И на этот раз он действительно был виновен, но не в том, в чем его обвиняют.