2

      Прошло три дня с их первого занятия, и Лили безумно хотелось продолжить. Скорпиус обещал, что сообщит время и место встречи сам. Почему-то девушка думала, что они будут заниматься каждый день, ведь у нее было на это время. Очевидно, у слизеринца были дела поважнее.       Наверно, вылизывает язык очередной пассии, мелькнуло в голове Лили. И она тут же отругала себе за эту неуместную мысль. Какая ей разница, что и кому он может вылизывать? Он — всего лишь друг ее брата. И точка.       Девушка доедала салат, погруженная в невеселые мысли, когда рядом приземлился небольшой бумажный листок, похожий на журавля. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она быстро отложила вилку и развернула его.       «Пойдешь со мной в Хогсмид завтра?»       Послание было от Джо, она поняла это, когда перевела взгляд с бумаги и встретилась с его улыбкой за соседним столом. Лили кивнула в знак согласия, и улыбнулась.       Джо был милым парнем с ее курса, веселым, с ним было просто. Лили нравилось с ним дружить, им было интересно. Но с начала этого года он стал проявлять к ней интерес. Ей казалось, что у нее тоже есть к нему интерес, на деле она просто хотела проводить с ним время и старательно игнорировала все его попытки перейти к чему-то большему, нежели просто дружба. Она понимала, что играла нечестно, давая ему жалкую надежду, но в этом вопросе эгоизм взял вверх.       Завершив обед, она надела сумку на плечо и отправилась на уроки, так и не заметив взгляд серых, словно штормовое море, глаз, смотрящих ей вслед из-за стола Слизерина.

***

      Выходные, как и все хорошее, закончились очень быстро. Скорпиус толком не успел ни выспаться, ни завершить заданные проекты, ни просто отдохнуть. Поход в Хогсмид был испорчен омерзительным зрелищем в виде Лили и этого неудачника рядом с ней. Он всячески пытался приобнять ее, поправить волосы. Ничего непристойного он не делал, но все это жуть как бесило.       Хорошо, что Альбус был рядом, и они друг другу не давали возможность сорваться. Альбус грустно крутил стакан сливочного пива в руках, норовя опрокинуть его, а Скорпиус старался подавить стихийную магию, то сжимая, то разжимая кисти рук под столом с такой силой, что костяшки пальцев побелели, словно первый снег.       — Она же еще вчера только поступила на первый курс, — причитал Альбус.       Скорпиус молчал, потому что поезд с говорящим названием «Ностальгия» увез его мысли в не такое уж и далекое прошлое. Он хотел отыскать тот момент, когда он впервые посмотрел на Лили и понял, что пропал. Или она всегда была для него особенной? Определенно, ее образ сопровождал Скорпиуса с той самой минуты, когда он впервые увидел ее, но он не отдавал себе в этом отчет. Он не помнил, когда появились первые мысли о ней, не помнил, когда его придирки и желание вывести ее на эмоции стали так необходимы, словно это было что-то вроде опиума, которым его пичкали с первого взгляда на пожар ее волос в сентябрьское утро на платформе девять и три четверти.       — Вроде этот Джо не такой уж и плохой, — Альбус продолжал бормотать, тем самым не давая Скорпиусу насладиться всеми воспоминаниями, которые теплились в нем.       Теперь Малфой старался не прожечь в Джо Томасе дыру, потому что на сей раз его мысли направились по течению в это русло с легкой подачи друга. Скорпиус прекрасно знал, что за чувство он испытывает по отношению к когтевранцу. Это была зависть. Подобно кислоте, она разъедала внутренности, бурлила где-то в висках, не давая здраво мыслить. И самое отвратительное было не то, что Томас мог бы стать ее парнем, а то что он был действительно не такой уж и плохой.       Он был как раз тем самым идеальным вариантом для первых отношений. Светлых и нежных. Где все по правилам, все как надо. Поцелуй под омелой, прогулки за ручку, горячий шоколад со взбитыми сливками и прочие карамельно-приторные вещи, которые делали парочки.       И это было такое липкое и тошнотворное лицемерие с его стороны. Сидеть здесь с лучшим другом и поддакивать ему, держа за горло собственный эгоизм, убеждая себя, что для нее это действительно хороший вариант, что так и должно быть, и при этом прокручивая в голове мысли о их предстоящем уроке. Но если бы он признался, хоть на секунду допустил бы мысль, что помощь ей была всего лишь удовлетворением собственных желаний, а не поиск выгоды, он проиграл бы эту партию, даже не расставив фигуры на доске. Потому что Малфои никогда не делают ничего просто так, не имея выгоды для себя. Это он запомнил раньше, чем научился говорить. А сейчас ему приходилось просто смотреть и кипеть от злости, пока этой «милый» тюфяк обхаживает его Лили.

***

      Вечером следующего дня, когда Лили возвращалась из библиотеки, перед ней материализовалось нечто похожее на искорку, приплясывающую в темноте и приглашающую последовать за ней. Это было не самым разумным решением, но почему-то огонек внушал девушке доверие и она последовала за ним. Это была красивая магия, манящая и совсем не страшная. С этими мыслями гриффиндорка, плотно прижав книги к груди, поднялась на два пролета выше. Свет скрылся за углом, и девушка немного ускорилась, чтобы не упустить его из виду. На полном ходу она чуть было не влетела в высокую фигуру Малфоя.       На кончике его палочки пританцовывала та самая искорка, озаряя его лицо.       Лили ойкнула от неожиданности и выронила книги. Она уже собиралась нагнуться за ними, но парень опередил ее, взмахнув палочкой, и книги ровной стопкой оказались прямо перед ее носом.       — Реакция — огонь, — прокомментировал ее неуклюжесть Скорпиус.       — Нечего из-за углов выскакивать, — бросила в ответ гриффиндорка и тут же не удержалась: — Как ты сделал такой огонек?       — А это, — он небрежно повел рукой, в которой была палочка, и пламя послушно последовало его указанием, — Это легко, просто манящие чары.       Лили не хотела показаться совсем наивной и не стала больше спрашивать его. Раз это так просто, она и сама научится.       Правда, она совершенно не знала, что Малфой потратил на это почти целый день, завалил контрольную по рунам, лишь бы научиться приручать огонек и задавать ему верную траекторию. Лили понятия не имела, что он хотел просто послать ей записку со временем и датой встречи, но после того, как Джо прислал ей журавлика, он просто не имел право не выпендриться.       Просто идиот, подсказало ему сознание. И ему пришлось согласиться.       — Ты меня позвал, чтобы заниматься?       — Десять очков Гриффиндору за потрясающую смекалку, — Скорпиус потушил огонек, слегка подув на него и жестом пригласил Лили войти в соседнюю дверь. От его внимательного взгляда не укрылось с каким интересом она наблюдала за его действиями.       Положив книги на стол, девушка подошла поближе к слизерницу, уже ждавшему ее в конце кабинета.       — Я готова, — доставая палочку сказала она.       И снова он проник в ее сознание мягко, как кот, ступающий по ковру. Альбус чувствовался иначе, он не был так аккуратен, он скорее был похож на неумелого вора, которого природа наградила ключами от всех замков, а он все равно умудрялся проникать в дома с шумом. Вот что значат тренировки, мелькнуло в голове девушки. Эту мысль Малфой легко прочитал, и его самолюбие было вполне довольно.       Как и в прошлый раз, мысли Лили были весьма будничными, не считая того воспоминания, которое светилось смущением, но туда он не лез. Его привлекал факт, что Лили сама покажет его целиком. Поттер, видимо, почувствовала его слишком близко от тех мыслей и попыталась сменить картинку, как она делала и раньше, но, слегка запаниковав, выбрала, очевидно, совершенно не тот эпизод своей жизни, который хотела бы показать Малфою.       Это был поцелуй. Джо Томас целовал ее, а его руки были на ее талии.       Лили быстро поняла свою ошибку, заменяя эту картину на какой-то спор с подружкой. И, может быть, спор был бы и интересным, но Скорпиусу было плевать. Мягкость и аккуратность исчезли, на их смену пришли цепкие когти, которые больно впились в разум девушки, безжалостно вырывая злосчастное воспоминание.       Мокрые и совершенно неумелые движения Томаса по ее губам, неуклюжие руки, попытки целовать ее в шею, трогая волосы, какие-то полуобморочные вздохи, будто он сейчас задохнется от счастья.       Попытки Лили спрятать и подменить изображение, были жалкими, она старалась, и если бы он не впился клыками, у нее бы получилось, но он ей просто не позволил. Какое-то психически нездоровое желание сделать больно самому себе этими кадрами.       Вперемешку с воспоминанием фоном шли чувства Лили в тот момент, и если бы Малфой не был таким неуравновешенным, взвинченным кретином, он многое бы понял. Но вместо того, чтобы прислушаться к ним, он словно сыщик, стал цепляться за другие воспоминания о ее неопытном визави, дни которого были, по всей видимости, сочтены.       — Хватит! — сначала тихо, а потом с нарастанием, звенело у него в голове.       Плевать, он вообще ее не слышал. Он сам не знал, что еще хотел найти, ведь похоже это был их первый поцелуй, и найти что-то большее он бы просто не смог. Но здравый смысл попрощался с ним в этот вечер. Злость и колючая ревность делали свое дело.       — Пожалуйста, мне больно…       Это было так тихо, но так оглушающе, что в тот же миг он выдернул себя за шкирку из ее головы. Ведь когда Лили Поттер говорила «пожалуйста», он складывал оружие у ее ног.       Она держалась за голову, сидя на скамейке. Взгляд, направленный на него, был полон обиды и непонимания.       Подобные вторжения в мысли всегда доставляли человеку мало приятного. Малфой вспомнил, как это пару раз делал отец. Ощущение были похоже на осколки стекла, пронзившие черепную коробку.       — Мы так не договаривались, — зашипела гриффиндорка. — Ты обещал учить меня, а не травмировать мне мозг. Зачем ты вообще полез, это не твое дело, с кем я целуюсь!       Надо было извиниться, надо было сказать как ему жаль, но последние слова поддели все самое отвратительное, что жило в нем, выпуская демонов, зудящих под кожей:       — Не мое, значит? — он сделал шаг к ней. — Как жаль, а я ведь так хотел посмотреть как он засовывает своей язык тебе куда-нибудь еще, зажимает тебя в темном углу с задранной юбкой, а потом…       Хлесткая пощечина звенела у него в ушах, пока он медленно поворачивал голову обратно. Лили стояла, сверля его взглядом, и была похожа на адское пламя, которое он только что вызвал по ошибке. Жар на ее щеках медленно опускался на шею, а ладошка слегка дрожала от сильного удара.       Если честно, ему даже понравилось. Точно больной, это не лечится, только усыплять.       — Немедленно прекрати нести этот бред, — медленно проговорила она, стараясь унять дыхание. — Джо, в отличии от тебя…       Он примерно знал, что последует дальше. Наверно, она хотела сказать, что «он не больной ублюдок», «он хороший парень». Но это омерзительное «в отличии» сделало свое дело.       Она не договорила, потому что Скорпиус в отличии от Джо требовательно накрыл ее рот губами в тот момент, когда руки толкнули к парте, плотно прижав, исключая любые попытки неподчинения. Кажется, Лили что-то попыталась предпринять, но его пальцы надавили на нежный подбородок, заставляя приоткрыться губы навстречу наглому языку.       Рука скользнула на ее затылок, притягивая и чуть изменяя наклон головы. Так, чтобы ему было удобно. Еще секунда, и вторая рука сжала талию, скользнула ниже, поглаживая, приглашая к ответу. И он последовал, Лили вздрогнула от новых ощущений, с головой поглотивших ее. На выдохе ее губы мазнули по его, позволяя Малфою во всей мере попробовать сладость ее языка, который несмелыми движениями ласкал его в ответ.       Мурашки размером с горох пробежались по спине, когда она вдобавок осторожно дотронулась руками до его груди, а затем маленькие пальчики переместились на шею, чуть позже запутавшись в волосах на затылке.       Скорпиусу было чертовски сложно держать себя в руках, Лили оказалась такой отзывчивой и такой пьянящей. Она была словно охлажденное шампанское, искрящееся и слегка покалывающее на языке. Такое вкусное, что невозможно было остановиться после одного бокала. И он набирался, чувствуя кроткие выдохи, сжимая изящную талию под блузкой, опускал руки на бедра, гладя, подтягивая к себе, ближе.       И чем дольше тянулся их поцелуй, тем развязнее становились его движения, самообладание крошилось словно печенье, которым пахла Лили. Хотелось прямо сейчас уложить ее на парту и заставить произносить его имя вперемешку со стонами, всхлипами и влажными поцелуями. Он бы все это ей обеспечил всенепременно.       И кажется, она ему бы позволила зайти так далеко как только он бы захотел. Сыграла ее неопытность, совершенно новые эмоции, ощущения и желания, которые просыпались рядом с ним, в его руках. Но эта же неопытность, вкупе с ее мягкостью и податливостью, пускала по его телу электричество, заставляла опускать руки ниже, а поцелуи углублять.       Не хватало воздуха, а еще ледяного душа, потому что ему казалось, что по венам текла не кровь, а раскаленная лава. Ему было невыносимо жарко рядом с ней. Слишком горячо и запретно, и слишком невозможно сказать себе «стоп», но необходимо, как стакан холодного лимонада в знойный день.       Ему стоило немалых усилий, чтобы оторваться от нее, вспомнив, для чего все это начиналось, и посмотреть в глаза, наполнившиеся ужасом в считанные мгновения, когда осознание рухнуло на нее.       — Так что ты там говорила про отличия? — Щелчок — и он берет себя в руки, делая шаг назад, давая прохладному воздуху проникнуть между ними.       — Я-я… я ничего, просто, вообще-то… знаешь, — он видел, что ее трясет, когда она сползла с парты, а после схватила стопку учебников с соседней парты, прижала к себе, будто создавая барьер между ними. — Мне надо идти… кажется да, надо… точно.       Ее растерянность и суматоха заставили его усмехнуться. Он успокоил себя бездушно врущими мыслями, что пожалеет о том, что сделал. Пожалеет не сейчас, потом.       Лили уже подошла к двери и стала с усердием дергать ручку, которая никак не поддавалась.       — Выпусти меня сейчас же! — ее голос срывался в отчаянной панике. Лили понятия не имела, что ей делать, и единственное, что смог подсказать мозг, затуманенный умелыми ласками, было бегство.       — Значит, я правильно понял, урок окончен? — лёгкий взмах палочки и дверь поддалась.       Ну ты и кретин, конечно.       Лили не ответила на его вопрос, поскольку уже в следующий миг копна ее растрепанных рыжих волос скрылась за дверью, оставляя его наедине с пошло оттянутыми брюками ниже пояса.

***

      Лили торопливо шла в сторону гостиной следующим вечером, когда ее окликнул знакомый голос. Она решила игнорировать его и прибавила шагу, наивно надеясь, что нежелательный преследователь поймет все без слов.       Весь день Лили удавалось избегать Скорпиуса, благо они учились на разных курсах и их занятия не пересекались. Встретиться они могли только в Большом зале, либо случайно выходя из класса. Их траектории не пересеклись бы и этим вечером, если бы не острое желание Скорпиуса поговорить.       — Лили! — снова окрик. — Лили, стой!       Малфой точно не знал, что должен ей сказать, заготовленные слова точно застряли бы в горле лишь от одного вида ее глаз или изящной линии губ. Поэтому заранее продуманной речи у него не было, он действовал спонтанно, впрочем, как и вчера.       Он пытался себя ругать, пытался оправдывать, хотел чувствовать вину, но не чувствовал. Все убеждения, запреты и блоки превратились в пепел, они все сгорели в том кабинете, в тот момент, когда Поттер позволила ему делать с ее губами и податливым телом все, что он хотел. Скорпиус откровенно ревновал и завидовал когтевранцу, ведь тот украл ее первый поцелуй, именно поэтому он позволил себе показать ей как это должно быть.       Чтобы ей было с чем сравнивать.       Догнать ее не составило труда, ее крошечный шаг равнялся половине его шага, если не меньше.       — Да остановись же ты, — поравнявшись с ней и машинально придерживая за руку, требуя развернуться.       Лили замерла вполоборота к нему, смотря в сумрак. Он видел ее профиль, пушистые ресницы и, Мерлин, любимую россыпь веснушек.       Ладонь приятно покалывало от ее тепла и отпускать не хотелось. Лили продолжала молчать, не глядя на него. Посмотрев по сторонам, Скорпиус убедился, что никого поблизости не было. Он бы предпочел более приватный разговор, но понимал: вероятность того, что девушка с ним куда-то пойдет, равна нулю.       — Я свободен послезавтра, могу потренировать тебя, — наверно, стоило извиниться за свой вчерашний порыв, но не получилось. Поэтому сделать вид, что это не он вчера целовал ее до исступления, было отличной идей.       — Я занята, — глухо ответила Лили, не поднимая глаз.       — Чем? — спросил он чересчур резко, убирая руку от нее, чуть разминая пальцы.       — Мне нужно доделать проект по зельеварению, — это было правдой.       — Я мог бы помочь, если хочешь, — зачем-то ляпнул парень и быстро поправил волосы. Лили проследила за этим движением.       — Так же, как помог с окклюменцией? — она сказала это тихо, но вызов в словах он уловил.       Блондин усмехнулся, делая вид, что это для него пустяк. Пусть думает, что это ничего не значит для него. Меньше всего ему хотелось, чтобы она знала, насколько она является его слабостью.       — Просто небольшое отступление от темы, вольность, так сказать, — его улыбка стала шире. — Расслабься, Лилз, — так ее назвали братья и из его уст это звучало странно, отчего Лили дернулась. Он заметил, но продолжил: — Я не хотел тебя обидеть. Что насчет четверга, встретимся после восьми?       — Ты не обидел меня, — возразила Лили, — но я не уверена, что это хорошая идея — продолжать занятия.       — Отчего же? Я думал, мы поладили, — его развязность не знала границ, а голос, слишком ставший похожим на патоку, тихо разносился по коридору.       Он никогда раньше не позволял себе разговаривать с ней так, словно с одной из девчонок, которые разрешали ему делать все, что вздумается, и даже больше. Все потому, что раньше он четко знал, где находятся тормоза в их общении, но сейчас он напрочь о них забыл. И эта очевидная отсылка на их поцелуй почему-то придала Лили сил, отчего она гордо вздернула носик.       — Ты ошибся, — ее глаза сверкнули. — Если тебе больше нечего сказать, я, пожалуй, пойду, — даже смущаясь, она оставалась верной самой себе.       — Не так быстро, — он снова перехватил ее руку и потянул на себя, давая понять, что разговор не будет закончен, пока он того не захочет. — Я бы на твоем месте хорошенько подумал, прежде чем отказываться. Ты ведь не захочешь, чтобы твой брат узнал о твоих приключениях?       Лили чуть было не задохнулась от возмущения и попыталась высвободить руку из его хватки, но не вышло. Скорпиус держал ее крепко и отпускать не собирался.       — А как насчет тебя? — она прищурилась. — Как ты объяснишь своему лучшему другу… — Она запнулась, что вызвало его победную ухмылку.       — Что объясню? — он склонил голову в бок. Это походило на игру, в которой он заведомо удав, а Лили — кролик. И как бы не старался кролик, он все равно прыгнет в пасть удаву.       — То, что сделал вчера, — она хотела увильнуть от прямого ответа, но Скорпиус лишь покачал головой, давая понять, что ей не удастся схитрить. Наконец, собравшись духом и мысленно наводя порчу на всех Малфоев вместе взятых, она выпалила: — То, что засунул свой язык мне в рот и прижимал меня, и делал все эти вещи…       Она прикусила нижнюю губу, стыдясь своих слов. Похоже, это была всего лишь нервная реакция, но ее хватило, чтобы пальцы Скорпиуса крепче стиснули ее предплечье, а глаза потемнели. Ему нужно было держать себя в руках, не кидаться на нее снова, как полный идиот. Как же это было непросто, особенно теперь, когда в голове то и дело мелькали реальные кадры с ее участием.       — Значит мы оба заинтересованы в том, чтобы ты научилась, не так ли? — ловко вывернулся слизеринец и переместил руку на ее подбородок, приподнимая, заглядывая в карамельные блюдца. — Пусть это будет нашим маленьким секретом.       Его заговорщический шепот подействовал на Лили, как гипноз, и заставил слушать, не перебивая. Ей всегда хотелось его слушать, ей всегда хотелось, чтобы он обращал на нее внимание. Сама того не понимая, Лили смущалась этого, ведь в глубине души ей хотелось чтобы он видел в ней не просто младшую сестру своего друга, а девушку. И вчера, когда она так ярко прочувствовала, каково это — быть девушкой в его руках, ей стало страшно и стыдно за свои ранее почти неизведанные желания.       — Ну, что скажешь? И не волнуйся, это больше не повторится, если, конечно, сама не попросишь, — добавил Скорпиус с хитрой ухмылкой.       — Не волнуйся, не попрошу, — ей хотелось звучать колко, но как получилось, она не помнила, потому что Малфой настолько обнаглел, что позволил заправить прядь ее волос за ухо, чуть задержать взгляд на губах, запоминая их влажный блеск.       — Значит, в четверг? — уточнил Скорпиус отходя от нее на приличное расстояние. — Я ведь обещал тебе показать как защищаю свои мысли.       Он знал, что любопытство Лили возьмет верх, и она не откажется. Он знал, что локомотив уже сошел с рельс и несся, круша все на своем пути, не оставляя ей ни единого шанса не попасться в паутину, так ловко расставленную им.       — Да, — стало тихим подтверждением его мыслей и оповещением начала конца для обоих.