Часть 1.

      Шисуи знал, что для него это конец.       Боль пульсировала в его животе и легких. Глубокое, мучительное чувство, как будто чья-то рука сжимала его органы. На правом плече была глубокая рана, из которой сочилась кровь, и она стекала по всей длине руки, оставляя за собой кровавые дорожки, капая с пальцев на пыльную землю.       Чакра заканчивалась, и шаринган, с помощью которого юный шиноби защитился от последнего нападения, потух.       Ворон смутно посмотрел перед собой. К сожалению, он не смог избавиться от всех этих ублюдков из Корня, и у него больше не было сил убегать или использовать чакру.       Его правая глазница горела, как будто её окатили адским огнем. Юноша стиснул зубы, нащупывая кунай. Данзо удалось забрать один глаз, и это уже было очень плохо, но если этот хитрый ублюдок доберется своими жадными когтями до его второго глаза… это будет катастрофа.       Ирония заключалась в том, что он оказался загнанным в угол на скале у реки Нака — в том самом месте, где они с Итачи играли, тренировались и просто проводили время вместе.       Итачи.       Шисуи ясно представлял себе, какое лицо будет у его названного брата, когда тот узнает о его кончине. Он чувствовал вину, потому что оставил Итачи, не сказав тому ни слова, но он не мог допустить, чтобы его второй глаз — и сила, которую тот в себе несёт — попал в чужие руки и был использован против людей, которых он пытается защитить.       Ещё одна волна кунаев со свистом приближалась к ногам Учихи, стремясь не убить — только ранить.       Парень глубоко вздохнул и закрыл глаза. Собрав последние силы, он прыгнул назад, падая со скалы. Выхватив кунай, он взмахнул им, чтобы полоснуть по левому глазу…       Лезвие не успело коснуться его плоти. Послышался звон цепей, и внезапно он почувствовал, как что-то холодное и твёрдое скользнуло вокруг его конечностей и тела, в одно мгновение полностью обездвижив его. А потом Шисуи дернуло вверх с такой силой, что из него вышибло дух. Он перелетел через край утеса и завис высоко над землёй. Его глаза расширились при виде развернувшейся картины.       Такие же цепи удерживали оставшихся АНБУ Корня, обвиваясь вокруг них, как золотые светящиеся змеи, сверкая острыми шипами на концах, направленными прямо в их сердца. Цепи рванулись вперед и глубоко вонзились в своих жертв, проникая в тела так же легко, как влага в ткань, и вырываясь с другой стороны с завораживающим фонтаном из крови и плоти.       Шисуи напрягся, по его спине пробежал холодок. Его взгляд метнулся к тому месту, откуда тянулись все эти цепи.       Первым, что он увидел, были огненно-рыжие волосы, переливающиеся в лучах заходящего солнца яркими рубиновыми оттенками. Они рассыпались по плечам, стекая мягкими завитками лавы до середины спины.       Шисуи подумал, не горят ли волосы на самом деле, поскольку издалека казалось, что это так. Но все эти мысли вылетели из его головы, когда цепи, обхватывающие его, натянулись. Сердце забилось быстрее. Он не боялся смерти, он был готов к ней — даже к такой кровавой, как быть пронзенным этими тварями из Корня, — но он не узнал этого человека с цепями, не знал, был ли это союзник или враг. Он не знал, что теперь будет с его левым глазом, и из-за этого чувства неясности у Шисуи засосало под ложечкой.       Но вместо того, чтобы пронзить его насквозь, цепи мягко опустили ошеломлённого этим Ворона рядом с обладателем рыжих волос. Они медленно отпустили его, погрузившись в спину призвавшего их, который, наконец, повернулся лицом к Шисуи и взглянул на него самыми прекрасными лазурными глазами, которые он когда-либо видел.       Это была девушка примерно его возраста, в простой чёрной куртке с оранжевой отделкой и в чёрных штанах шиноби. На её лбу не было хитай-ате, но Шисуи заметил небольшой герб Узу, вышитый прямо над сердцем.       Солнце опустилось ниже, скрываясь между деревьями, купая мир и куноичи в красно-золотом сиянии. Если бы Шисуи попросили описать её в этот самый момент, то он сказал бы лишь одно слово — сияющая.       — Ты Учиха, — сказала рыжеволосая, нахмурив брови.       Это был не вопрос, а констатация факта, и Шисуи не знал, что на это ответить. Он чувствовал, как эти пронзительные голубые глаза словно рассекают, разрывают и обнажают всё его нутро, пока перед ней не открылась его душа, ожидающая решения.       Честно говоря, это было мучительно.       — Но ты не злой Учиха, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Эй, сколько тебе лет?       Это сбило Шисуи с толку. Он истекал кровью, яд разъедал его органы, его глаз украл ублюдский предатель Данзо, а его неожиданная спасительница хотела поболтать? Но он всё же ответил ей:       — Шестнадцать.       — О! — лицо куноичи вспыхнуло. Она кивнула, словно соглашаясь с какой-то своей мыслью. — Прекрасно. Тогда ты женишься на мне!       Ворон уставился на неё, пытаясь понять, правильно ли он её расслышал.       — Что? — это было единственное, что он мог придумать в ответ, потому что, серьёзно, какого чёрта?       — Ты Учиха, а я Узумаки. Мы с тобой ровесники, это прекрасно! — радостно воскликнула она.       Шисуи на мгновение задумался, какое отношение их кланы имеют к браку. Это был первый раз, когда он увидел — лишь одним глазом, с горечью напомнил он себе — кого-то из этого клана. Кроме нынешнего джинчурики Менмы Узумаки, конечно, которого каждый Учиха избегал как чуму.       — Кланы Узумаки и Сенджу — дальние кровные родственники, и, учитывая вражду между Учиха и Сенджу, наш брак может помочь ослабить волнения и улучшить отношения с Конохой. Разве ты не согласен?       Юноша недоверчиво покосился на рыжеволосую, пытаясь понять её логику. Но через мгновение он был вынужден признать, что её идея имеет рациональное зерно; она казалась осуществимой — каким-то странным, уникальным, нетрадиционным, окольным путём.       Девушка прищурилась, когда он ничего не ответил.       — Что? — спросила она, уперев руки в бедра и поджав губы. — Ты думаешь, раз уж ты Учиха, то выше Узумаки, даттебане? Мой клан, возможно, почти вымер, но мы всё так же могущественны и престижны, как и вы. Ты не думаешь, что…       — Нет… — прохрипел Шисуи, чувствуя, как кровь приливает к горлу. Он прижал ладонь ко рту, выплёвывая красную жидкость на ладонь. — Я как бы умираю.       Глаза девушки расширились, а челюсть отвисла.       — Ох! — испуганно выдохнула она, присев на корточки рядом с ним и осматривая его раны. — Прости! Я не могу поверить, что снова так облажалась! Мои друзья всегда говорили, что нужно чётко расставлять приоритеты! А я была так занята мыслями о том, как предотвратить переворот Учих! Здесь так много крови, так много! И глаз твой забрали! Я не знаю, что делать — я не медик! Мне следовало бы поучиться у Баа-чан… Чёрт возьми! Не умирай, пожалуйста! Я не хочу стать вдовой ещё до того, как выйду замуж, даттебане!       Она говорила так быстро и совершенно растерянно, и искреннее беспокойство волнами выливалось из неё. Шисуи не смог удержаться от смешка. Это было трогательно.       — Ты не можешь стать вдовой, если не замужем, — прохрипел он.       Рыжеволосая бросила на него испепеляющий взгляд.       — Давай, укуси меня!       Парень собирался снова рассмеяться над ней, но рука перед его лицом заставила Шисуи передумать.       — Что?       — Укуси меня.       — Это что, какой-то странный брачный ритуал Узумаки?       — Нет же, идиот! — недовольно прошипела девушка, но Шисуи мог поклясться, что увидел, как её щёки покрылись румянцем. — Моя чакра может излечивать, а единственный способ передать её кому-то другому — это укус. Я не предлагаю это кому попало, так что кусай меня, пока я не передумала!       О, тогда это имело смысл. Возможно, он даже где-то слышал об этом… Шисуи вдруг почувствовал себя таким усталым. Его глаз закрылся, и он обмяк, а все оставшиеся силы полностью покинули его.       Кто-то обхватил его, удерживая, когда юный Учиха больше не мог сидеть прямо. Он почувствовал нежное прикосновение к своей щеке — левой, не испачканной кровью.       — Эй, эй, эй! Не время терять сознание, даттебане! — запаниковала девушка. — Давай, открой рот и кусай!       Тёплая кожа прижалась к губам Шисуи, и он повиновался — открыл рот и впился зубами в плоть.       Тёплая и приятная волна распространилась от его рта вниз к лёгким и желудку, а затем перетекла во все конечности. Как будто солнце купало его в своих лучах, успокаивая его агонию, расслабляя напряженные мышцы и успокаивая разум.       Шисуи погрузился в блаженную темноту.

***

      Спи, спи, спи. Пусть ангелы защитят своими крыльями твои сны.       Тихое пение разбудило Шисуи.       Спи, оставь свои страхи позади. Я буду здесь, рядом с тобой, чтобы охранять твой душевный покой.       Красивый голос обволакивал его, такой ровный, чистый и тихий, но сильный. Это было словно прекрасное обещание завтрашнего дня, и он хотел, чтобы оно никогда не прекращалось.       Сопровождается сказками и легендами твой сон. Дорога эта закончится, и станет приключением он.       Пальцы мягко перебирали его волосы, и Шисуи понял, что его голова покоится на чьих-то коленях. Пахло солнцем и летним бризом.       Проснись, я буду рядом, я буду здесь, чтобы помочь тебе расправить крылья и взлететь.       Он открыл глаза и увидел куноичи, спасшую ему жизнь. Она выглядела расслабленной и умиротворенной, нежное лицо было безмятежным; её волосы ниспадали вокруг него огненным водопадом, кристально-голубые глаза смотрели куда-то вдаль, на окрашенный закатом горизонт. В них отражались тоска, горечь и печаль. Шисуи удивился этому: что должно было случиться, чтобы такие эмоции появились в столь очаровательных глазах.       Девушка вздохнула после последнего слова, опустила глаза, и их взгляды встретились. Долю секунды ничего не происходило, а потом…       — А-а-а! — взвизгнула рыжая, сталкивая юношу со своих колен с удивительной силой для такой хрупкой на вид куноичи.       Шисуи с болезненным стоном рухнул на землю. Он с трудом сел и потёр ушибленный затылок. И тут до него дошло, что, кроме как от этой шишки, он не чувствует никакой боли. Правого глаза по-прежнему не было, но глазница больше не болела, рана на руке полностью исчезла, и яда в своем теле он больше не ощущал. Даже чакра циркулировала в нём, и если раньше он ощущал её как маленький источник, то сейчас она была больше похожа на бурлящий водопад.       — Ты… ты… ты!.. — девушка обвиняюще ткнула в него пальцем. — Если ты не спал, то надо было так и сказать, даттебане! А не пялиться, как какой-то гадкий, седой, дряхлый, пропахший сакэ извращенец!       Ворон смущенно улыбнулся, рассеянно размышляя о странном, подозрительно подробном описании.       — Извини.       Куноичи возмущенно фыркнула, поднимаясь с колен. Стряхнув с ног пыль и травинки, она тщательно разгладила складки на одежде. Выпрямившись во весь рост и нахмурив брови, она посмотрела на все ещё сидящего на земле Учиху.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Ты сможешь встать?       Шисуи смог. Оказалось, он всего на несколько дюймов выше своей неожиданной спасительницы.       — Да, спасибо, — он замолчал. — Я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Я Шисуи Учиха.       Девушка улыбнулась, ярко и немного дико.       — Я Наруто Узумаки!       Юноша удивлённо выгнул бровь. Это было явно мальчишеское имя, но оно удивительно подходило этой смелой рыжей малышке.       — Эй! Я знаю, о чём ты думаешь! — она обвиняюще ткнула его пальцем. — Да, это мальчишеское имя, даттебане! Мои родители думали, что ждут мальчика, и дали мне это имя ещё до моего рождения! А потом… — она немного успокоилась, а на её лице отразились горе и боль, — а потом они умерли в день моего рождения, и другие подумали, что это неправильно — давать мне другое имя, поэтому я Наруто! И я горжусь своим именем! Так что смирись с этим! — закончила девушка, уперев руки в бока и свирепо глядя на Учиху, словно бросая ему вызов, ожидая, что он начнёт спорить.       Шисуи поднял руки в примирительном жесте.       — Я ничего не имею против твоего имени, Наруто.       Наруто покосилась на него.       — Хорошо, — сказала она. — Иначе мне пришлось бы ударить тебя, но это было бы неправильно, потому что ты ранен и… О! Точно. У меня тут твой украденный глаз.       — …Что?       В воздухе появился маленький свиток и девушка подхватила его.       — Пока ты отдыхал, мои теневые клоны разобрались с Данзо и забрали твой глаз обратно. Я запечатала его в эту стазисную печать.       Шисуи потребовалось несколько секунд, чтобы до него в полной мере дошли эти слова.       — Разобрались с Данзо?!       Наруто посмотрела на него так, будто он очень медленно соображал — и в данной ситуации так и было — и её губы растянулись в хищной усмешке, лазурные глаза смотрели остро и радостно, как обычно смотрят хищники после успешной охоты.       — Он запечатан и доставлен к Третьему со всеми доказательствами его тёмных делишек. Ну и скатертью дорога, даттебане! Теперь нам просто нужно вернуть этот глаз тебе, — она хлопнула свитком по раскрытой ладони с резким шлепком, — и ты снова будешь как новенький.       Шисуи подавил дрожь, но всё же слегка отодвинулся от рыжеволосой, будто ожидая, что его глаз вернётся на место прямо сейчас. В таком случае он предпочел бы остаться слепым на один глаз.       Женщины Узумаки всё же были пугающими.       И это напомнило ему кое о чём.       — Так ты думаешь… что наш брак может остановить переворот?       Наруто замялась лишь на мгновение.       — Я не знаю. Это единственный способ, который я могу придумать. Я не хочу, чтобы клан Учиха был уничтожен, как мой, — тихо сказала она, бросая ему свиток с глазом, и Шисуи легко поймал его, удивлённо моргнув. — Я осознаю, что клан Узумаки в самом деле ничего не стоит на данный момент. Как новый глава клана, я восстановлю его любой ценой. Но, к твоему сведению, я не собираюсь возвращать его славу за счёт клана Учиха, даттебане! У нас уже есть четыре члена, и двое из них в настоящее время направляются в Коноху. Мои клоны разбросаны по всем странам в поисках выживших, и пока они…       Она опять бессвязно говорила. Шисуи заметил, что Наруто обычно так делала, когда нервничала или волновалась. Он улыбнулся. Это было очень мило.       — …стоит попробовать. Это лучше, чем позволить хорошему человеку злоупотреблять своим Мангекё Шаринганом, пока он не ослепнет, правда?       Шисуи поперхнулся воздухом.       — Что… как ты… ты знаешь о слепоте?       Наруто приподняла бровь в ответ, уголок её рта приподнялся.       — Это долгая история. Возможно, когда-нибудь я даже расскажу её тебе.       — Ладно, — проворчал он.       Девушка вздохнула.       — Я знаю, что я.… не очень как жена, — она скривилась. — Я шумная, наглая и странная, моя готовка на вкус как дерьмо, и я много болтаю, мои волосы странные, и глаза тоже, и…       «Ух ты, — подумал Шисуи, — у Наруто и впрямь не слишком высокая самооценка». Такое немного сбивало с толку. И она снова бормотала, а её пальцы беспокойно теребили подол куртки. Она выглядела такой потерянной и неуверенной, и это было ошеломляюще.       — По-моему, у тебя красивые волосы, — выпалил он.       Нескончаемая болтовня Наруто мгновенно прекратилась. Её глаза были широко раскрыты, а на лице застыл шок: она уставилась на него, как будто он сказал что-то странное.       Ворон поморщился. Не то чтобы он хотел взять свои слова обратно; он сказал это не подумав. Может быть, такие вещи оскорбительны для Узумаки? Проклятье, ему придется провести некоторые исследования о представителях этого клана и их традициях.       Лицо Наруто стало тёмно-красным. Она отвернулась, рассеянно теребя и накручивая на пальцы прядь волос. А потом она улыбнулась самой себе, легко и застенчиво, с такой теплотой и добротой, настолько душераздирающе прекрасно, что затмила все остальные улыбки в мире.       Сердце Шисуи ёкнуло.       — Ты первый парень, который сделал комплимент моим волосам, — сказала Наруто тихим, благоговейным голосом. — Итак… — она повернулась на пятках лицом к Учихе и в мгновение ока оказалась рядом.       Красная прядь щекотала нос Шисуи, когда губы Наруто касались его щеки, осторожно и нежно, как перышко: простой жест, но очень особенный.       Она молча отстранилась, но их глаза встретились в молчаливом диалоге, и время, казалось, остановилось, и целый мир не имел значения.       — Ты выйдешь за меня? — задыхаясь, спросил Шисуи.       Наруто наградила его самой искренней улыбкой.       — Да.       Кончиками пальцев он погладил её волосы, и когда она не уклонилась от его прикосновения, Ворон наклонился ближе. Его дыхание скользнуло по её губам, всего в сантиметрах друг от друга…       Неловкое покашливание рядом заставило их вздрогнуть. Они синхронно повернулись, выхватывая кунаи.       Итачи стоял, как всегда, невозмутимый и холодный, но в его глазах плясало веселье.       — Хокаге-сама послал меня за вами, — сухо сообщил он.       Плечи Наруто поникли, и она вскинула руки вверх.       — Ксо, как же ты испортил момент, шурин!       Шисуи кивнул:       — Он просто осёл.       — Совершенно верно, даттебане!