Часть последняя

– Эй, Пит! Паркер едва заносит ногу для следующего шага, когда ему на плечо опускается чужая тяжёлая рука. Он теряет равновесие и едва не падает с крыльца, но его подхватывают под руку, предотвращая падение. – Кто вы такие? Питер подтягивает рюкзак за лямки и, совершая нелепую попытку держаться особняком, делает шаг в сторону. На школьный двор стекается всё больше учеников, а всё, что сейчас делает Питер в обществе незнакомых ему людей и не очень, так это привлекает внимание. – Вообще-то, мы Стражи галактики. – Наверняка это что-то должно значить? – Он не узнал нас. – Сухо констатирует факт, что Питер вообще не пытается скрывать, странного вида и цвета кожи лысая девушка. И да, Питер не узнал. Потому что для того чтобы кого-то узнать, его надо для начала видеть хотя бы мельком. – Эй, Паркер, – Флэш появляется из-за школьных дверей, как и всегда в самый неподходящий момент (супер навык у него такой что ли?). Питер искренне желает ему упасть, когда тот оборачивается к нему, продолжая двигаться вперёд, и сцеживает ухмылку. – Что, теперь решил тусить с ещё более отбитыми? Лидса уже недостаточно? – Ну, – тянет парень в нелепом красном плаще, приобнимая Питера за плечи, словно не замечая его попыток сбежать, – мы здесь, собственно, поэтому. Не так давно Шури намяукала, что у тебя в школе не всё гладко. – И вы пришли для чего? Сделать всё ещё менее гладким и более неловким? Здоровяк, что стоит подле него, заходится громогласным смехом. Пока они пережидают эту волну несанкционированного веселья, Питер присматривается. Если речь зашла о Шури, значит и эти ребята из числа кошачьих. Стражи галактики, это, вероятно, что-то типа Мстителей. Ну, видимо, у каждой проблемы своё имя. Питер помнит всех по именам, по цвету шёрстки и поведению. В человеческом обличии он видел не всех. Когда Хэппи пришёл к нему в компании Вонга, такого же угрюмого, как и сам Хоган, Питер понял – они нашли друг друга. И, раз оббивают его порог, способ раскошатить его подопечных тоже нашли. Это заняло десять минут: собрать всех хвостатых, посадить в коробку и торжественно вручить её Хэппи. Что было дальше Питер не знает. Когда Вонг магичил, Питер был на пути в аэропорт. Самолёт Мэй, согласно расписанию, должен был приземлиться спустя полчаса. Значит, предполагает Питер, они смогли намагичить откат. Он пересчитывает своих визитёров, как не так давно считал по хвостам спрятавшихся за шторой котят. Их тоже всегда было пятеро. Держались они всегда особняком, хоть и были со всеми. Да, понимает Питер, это сказывается эффект неожиданности, потому что Мантис сложно не узнать. Эти её забавные не то усики, не то рожки на голове. Она была очень тактильной кошечкой. Могла подойти и ткнуться носом в ладонь. Словно бы просто так. Но Питер отчего-то уверен, что она хороший эмпат, потому что поступала она так исключительно в те дни, когда настроение у него было, мягко говоря, неважным. Та самая вреднючка – Небула – что редко, но весьма монотонно мяукая, что-то выговаривала Гаморе тоже здесь, и так же монотонно разбрасывается фактами. Стражи галактики, как они себя называют, на поверку оказываются странными ребятами с весьма галактическими закидонами. – Ладно, Пит, – Квилл сильнее притискивает парня к себе, всё так же приобнимая за плечи, – пора валить отсюда. Тони понял, что тяжёлые времена, это когда у тебя лапки, ты не можешь сидеть в мастерской и под боком нет Пятницы, которая, что звучит крайне паршиво, не запрограммирована отзываться, пусть и на раздражённое, но мяу-мяу. К тому же, всё усугубляет паучий ребёнок, которого Тони хватило ума притащить на разборку не на заднем дворе школы, а с Мстителями. Голова его в тот момент явно находилась где-то глубоко в заднице. С другой стороны, именно Паркер оказался их лучиком света в эти самые пресловутые тяжёлые времена. Поэтому когда пацан пересекает порог его Башни едва ли не на буксире, он вздыхает с облегчением. – Ну, привет, Карапуз. Он усмехается, наблюдая, как Паркер корчит гримасу недовольства. Питер смотрит на него исподлобья, как-то совершенно обречённо вздыхает и, наконец, произносит то, чего Тони совершенно не ожидает услышать: – Высказываться будете? Питер, собственно, готовился к этому. С того самого момента, как уехал Хэппи, он к этому готовился, но оказался совершенно не готов. Сложно подготовить себя к тому, что люди, от которых ты хотел бы держать свою личную жизнь подальше, побывали в ней слишком глубоко. Питер не раз замечал, что с таким подходом он остаётся перед Мстителями, Стражами и всеми этими богами и волшебниками, фигурально выражаясь, голым. На протяжении двух недель ему удавалось побыть одному разве что в туалете. Тони меряет его внимательным взглядом и кивает, соглашаясь. – Буду. Обязательно, но позже. А пока доставай костюм, давай посмотрим, на результаты твоих подвигов. Это немало так удивляет Питера. Но он просто молча опускает рюкзак на пол и, дёрнув молнию, достаёт из него костюм. – Только не отключайте Карен, – предупреждающе произносит он. И сам удивляется тому, что в голосе больше настойчивости, нежели просительных интонаций. – Карен? На недоумение в голосе Старка Питер только кивает, соглашаясь и поясняет: – дамочка из костюма. – Взломал, значит? – Питер на это только подаёт плечами и отводит взгляд в сторону. В теории, конечно, взломал. На практике, это сделал даже не он. Им просто в какой-то момент с Недом стало интересно, что вообще можно запихнуть в костюм. Ведь они неоднократно видели, какой оружейный арсенал несёт в себе костюм Железного человека. Они проводят в мастерской достаточно долгое время. Когда желудок Питера начинает намекать на то, что ещё немного, и он с превеликой радостью начнёт переваривать себя, Питер решает попрощаться, спешно покинув пределы мастерской в частности и Башни в целом. Тони хмурится, смотрит на время и понимает, что оплошал. Это ему достаточно кофе для того чтобы существовать, а вот что касается мальчишки с паучьими штучками в арсенале, то за него решает метаболизм. – Не спеши, Паучок. Сейчас поднимемся в гостиную, закажем пиццу. Или сперва закажем, потом поднимемся. Есть ещё желающие поболтать с тобой. Так, приходит к выводу Тони, будет лучше всего. А потом Хэппс отвезёт пацана домой, чтобы тот не болтался по всему Нью-Йорку в поздний час. Хотя, он понимает, вряд ли это его удержит от вылазки в своей паучьей пижамке. Но один-то вечер Тони может обеспечить Паркеру дома с тётушкой. – Костюм твой доделаем завтра, – заключает он. Пока Питер копошится, застёгивает рюкзак, тянет его на плечи, совершенно не глядя на него, Тони думает, что так будет правильно. Когда они все дружно бегали на четырёх лапах и изрекали исключительно мяучащие звуки, Паркер заботился о них, теперь, пожалуй, они могут позаботиться о нём. К тому же, немного дури из этой курчавой очаровательной головы определённо стоит выбить. В бытность котом, Тони очень много наблюдал за парнем, анализировал, что же в итоге дёрнуло его привлечь ребёнка к проблемам не его масштаба. Возможно, допускает он мысль, исходя из полученного результата, это не было такой уж и плохой идеей. Но ведь никто не давал гарантий, что всё не обернётся масштабным побоищем. Побоище было, если на чистоту. Только вот пострадали по итогу лишь покрывало-одеяло, пара книг, и, возможно, немного их гордость. Это не те потери, что могла понести за собой разборка в аэропорту Берлина. Об аппетитах Паркера стало понятно сразу. То, что он довольствуется количеством, а не качеством тоже. Вряд ли, понимает Тони, Мэй по силам утолить все потребности её племянника. Судя по поведению пацана, становится очевидным, что она совершенно не в курсе всего. Знает лишь то, что ей позволяют знать. Или то, за чем ей удаётся застать изворотливого паршивца. Паркер готовил им, здраво рассудив, что некогда люди не впечатлятся кошачьим кормом. И оказался прав. Пусть и без излишеств и изысков, но они всегда были сыты. Всё, что готовил Паркер, оказывалось более чем съедобно. Это с уверенностью стоило называть вкусным. Его же рацион заметно отличался. Макароны, яйца, молоко и хлеб. Достаточно бюджетно и питательно. Наташа ворчала. Возмущалась в голос. Сокрушалась о том, что обязательно познакомит пацана с русской кухней и закормит его борщом и блинами. Паркер же явно понимал всё иначе. Гладил Романофф, едва ощутимо тянул за ушко, извинялся за отсутствие разнообразия и свои скудные навыки готовки и обещал, что совсем скоро всё изменится, стоит только смурному Хэппи найти некоего загадочного Вонга. От этого возмущение Романофф росло. Вообще, стоит признать, что наблюдать за этим было крайне забавно. Паркер понимал, раз они подают голос, значит, что-то говорят. Исходя из ситуации, он всегда додумывал их возможный диалог. Случалось и так, что, наобум, но попадал в цель. – Ого, да у тебя отлично получается, – заключает Наташа и протягивает резинку, что в её арсенале в большей степени лежат без дела. Питер улыбается, тянет вверх уголки губ и затягивает получившуюся косу, фиксируя её. Не то чтобы он знал, что у него что-то получится, но отказать Чёрной вдове, что очень охотно подставляла бока под инструмент, когда он брался их вычёсывать, он просто не смог. – Кто следующий? Пока Гамора продолжает выбирать аксессуары для своей будущей причёски в косметичке Наташи, Ванда, довольная собой, усаживается перед Питером, откидывая волосы за спину. Это весьма странно, думается ей. Она смотрит на Питера и с трудом узнаёт его. Нет, в том, что это он, нет сомнений, только вот ведёт он себя не так, как она привыкла. – Так, – сообщает Питер, – заднички прижали и сидим смирно, – он указывает на них поварской ложкой. – Лишнее движение и свой ужин будете дожидаться в комнате за закрытыми дверями. Они переглядываются, усмехаются. Старк позволяет себе высказывание о том, что паршивец совсем обнаглел. Он привычно закатывает глаза и Ванда смеётся, потому что это крайне комично выглядит. Когда ты кот. Они наблюдают за ним. Паркер что-то "мурлычит" себе под нос. И Ванде нравится. У него недурно выходит. У Паркера, она вспоминает слова Старка, обострены все чувства. Значит, он хорошо чувствует музыку. Она бы не отказалась послушать, как он поёт. Наблюдение за парнем сводится к тому, что они становятся свидетелями жёсткой расправы. Питер делает шаг в сторону и подхватывает за загривок взобравшегося на стол Локи. – Не-а, – тянет он. Приподнимает кота на один уровень со своим лицом и вглядывается в нахальные зелёные глаза. – Никакой поножовщины в пределах этой квартиры, мистер Локи. К тому же, – добавляет он, опустив кота, состроившего гримасу недовольства, на пол, – нож это плохая игрушка, если учесть, что я не ветеринар. Ну, кошачья анатомия, это немного другое. Верно? Локи тянет лапы и недовольно сучит по полу хвостом, сидя рядом с Вандой, где его оставил Питер. Этот пацан его раздражает и восхищает одновременно. И именно это бесит Локи ещё сильнее, чем уже недельное вынужденное соседство не только с тупоголовым братцем, но и его миргардскими друзьями. Питер, понимает Ванда, вновь интерпретирует происходящее иначе, чем оно в реальности. Он треплет Локи по голове и даже чешет за ушком, Ванда завидует, потому что это приятно и, вероятно, потому, что какие-то кошачьи замашки им всё же достались. А Питер, глядя на них, в первую очередь видит именно котов, поэтому часто забывается, а когда вспоминает что к чему, слишком часто и много извиняется. Ванда издаёт какой-то странный, почти мурчащий звук и спешно закрывает рот руками. Романофф смеётся с увлечением теребя завершение замысловатой косы. – Мурчать не обязательно, – веселится она, – с человеческой речью у Паучка проблем нет. Это сейчас Наташа смеётся. И все, наблюдая это, вздыхают с облегчением. Но когда она только узнала, сколько лет мальчишке, которому Старк позволил ввязаться во внутренний конфликт Мстителей… Она наговорила много всего. Высказалась по существу. Прошлась своей нелестной речью по каждому из них. Так, что самый заядлый моралист Стив Роджерс со своими отповедями нервно отводил взгляд в сторону. Это сейчас он для неё Паучок и почти что собственный ребёнок, а до этого беспечный безотказный пацан. Ему она тоже много чего высказала. Сперва с выражением мяукая своё возмущение и не столь давно выдала дополнение в перерывах между закладкой новой порции теста на сковородку и выдачей румяного горячего блинчика щедро пролитого кленовым сиропом. Когда косы Ванды готовы, опережая Гамору, её место занимает Локи. Усмехается и протягивает Питеру расчёску, просит не отвлекаться от процесса. Не забывает предупредить, чтобы никаких причёсок. Локи смеётся. Каждый из них, о, он это знает наверняка, по-своему и очень ревностно относится к пацану. Чего только стоит уничижительная речь в адрес Старка, когда тот появляется вместе с Паркером после нескольких часов за запертыми дверями мастерской. Романофф разносит его, совершенно не скупясь на не совсем честные эпитеты, ставя под сомнение не только его умственные способности. – Пит, ну пожалуйста, – Нед практически скулит, смотрит на Питера, пытаясь одним только взглядом разжалобить его. – Если не ради меня, бро, то ради моей сестрёнки. Ты же её обожаешь. – Нед, ты зачем пришёл? Давить на жалость? Питер прикрывает дверь в свою комнату, чтобы представители кошачьих не надумали повылазить. Ему не хватает ещё того, чтобы Нед понял, что с ними не всё так просто и чисто. – Бро, – тянет Лидс, – выручи, а? У тебя их столько, что ещё одного ты просто не заметишь. Это всего на пару дней. Питер выразительности ради выгибает бровь, даёт понять, что это далеко не аргумент. – Слушай, я же знаю, что ты не хочешь соглашаться только из вредности. Но ты только вообрази, скольких усилий нам стоило уговорить маму. До дня рождения всего два дня. Ну, пожалуйста. – Ладно, – давит обречённый вздох Питер, – хорошо. На следующий день у них пополнение. Подселенец из реальных кошачьих. Мелкий и очаровательно неуклюжий. Они наблюдают, как Паркер ссаживает её с рук на пол, и недоумевают, как такое вообще могло произойти. – Так, бандитка, – говорит Паркер и аккуратно гладит кошечку по голове. Щурится, когда та утыкается влажным носом в его ладонь. – Главное твоё правило – это гадить в лоток, а моё – к тебе не привязаться. Наблюдая за тем, как мелкая хулиганка бегает за пацаном по пятам, цепляется за ноги и даже умудряется карабкаться по нему, цепляясь за одежду, чтобы посидеть на его плечах, они понимают, что не привязаться у него не выйдет. То, что им уделяют меньше времени и внимания приводит к весьма странным последствиям. Голосить они принимаются наперебой. Один громче другого. Словно соревнуясь в выразительности и широте диапазона звучания, проверяя на прочность собственные голосовые связки. Вроде бы все взрослые люди, подумаешь, коты, такая незначительная деталь. К тому же временная. А внимания к себе требуют, словно избалованные дети. И они вполне сосуществовали друг с другом, принимая тот факт, что пацан просто их временная опора и поддержка, не выказывающая ни для кого из них привилегий. Только вот хвостатая бандитка селит в их головах идею фаворитизма. В этот вечер Паркер сбегает. В ужасе хватаясь за голову не в силах усмирить мяучащий хор он, облачившись в костюм городского арахнида, выпрыгивает из окна собственной комнаты, позорно сбегая. Возвращается он поздно. Возможно, позже обычного. Они не совсем уверены в том, где он был и чем занимался, только замученный вид и новостные сводки, которые они увидят на следующий день сразу после того, как пацан уйдёт в школу, подтвердят то, что он не на крыше собственного дома отсиживался. Что, разумеется, понятно и так и совершенно не требует каких-либо доказательств. Очная ставка. Это то, что случилось после побега паучьего ребёнка. Они – Мстители, Боги и Маги – некогда бывшие людьми, остались в квартире одни, против самого настоящего весьма неуклюжего и лопоухого котёнка. Вот это угроза уровня Мстителей. Они с интересом наблюдали за мелким шкодливым созданием, пока мистер доктор Стрендж, как любит говаривать Паркер, переживал предательство весьма личного характера. Красная тряпка, украшающая его плечи, та, что наделена собственной волей и, возможно, интеллектом. Что не поддаётся законам физики и является магическим артефактом со слов одних и отходом непризнанной миром не науки даже, со слов Старка. Берёт на себя роль няньки. Спорхнув с плеч Стренджа и укрывая собой мелкую шкоду. Когда приходит время прощаться, все они вздыхают с облегчением. Паркер радуется, что это расставание успокоит невнятное, непонятно в своём происхождении волнение в рядах временных обитателей их с Мэй квартиры. Сами же временные обитатели восторженным фырканьем ознаменовывают восстановление в правах на первенство за внимание Паркера. – Забирай свою бунтарку, – с этими словами Питер вручает Неду оставленную на его попечение кошечку. Он берёт одну из своих футболок, перекидывает её через плечо друга. – Пит? – Я ничего не знаю. Она спит только на ней. – Это же твоя любимая. – Да, – соглашается он, – поэтому с возвратом. Когда она выберет себе другую лежанку, вернёшь. Нед смеётся. Так задорно, едва ли не похрюкивая: – Ты чёртова диснеевская принцесса, Пит. – Не неси чушь. – Отмахивается он, хмуря брови. – С возвратом, – добавляет серьёзно, акцентируя внимание на своей футболке. – Но дети и разного рода зверушки тебя просто обожают, – не унимается Лидс, – а это что-то да значит. Нед ещё больше уверяется в своих словах, когда ловит заинтересованные взгляды всей кошачьей братии. Да, его друг чёртова диснеевская принцесса. – Мне уже совсем точно пора, – сообщает Питер, фиксируя косу Гаморы нитью паутины за неимением подходящей резинки. Он пару раз щёлкает цветным зажимом зелёного цвета и немного подумав, пристраивает его по правую сторону как декоративный элемент причёски. Довольный собой, кивает, – Мэй, не хочу заставлять её волноваться. – Вносит он ясность в столь поспешно озвученное решение. Повисает тишина. Тони вздёргивает бровь совершенно не впечатлённый такой очевидной и некачественной ложью. Удивлён, стоит признать, не только он. Солидарных с ним в этот раз, пожалуй, рекордное количество. Их внеплановое сожительство отчётливо дало понять, что, да, волновать тётю Паркер очень не любит, но все они прекрасно понимают, что дело здесь совершенно точно не в Мэй. Всё дело в них. Когда Питер обращает внимание на внезапное затишье, поджимает губы, встречаясь взглядом с Тони. – Чуть позже, Карапуз. Хэппс тебя отвезёт. Он уже на полпути сюда. Питер не знает, куда себя деть. Буквально. Ему хочется провалиться сквозь землю. Он нервно крутит в руках оставшуюся незадействованной резинку для волос. Чудом не рвёт её лишь потому, что все мышцы его тела до невозможности напряжены. Он чувствует каждый обращённый на него взгляд. Положение почти спасает Роуди. Он останавливается у входа в помещение. Осматривается. – Почему здесь такая атмосфера, словно вы пацана в заложниках держите? – Интересуется он и, пройдя вглубь помещения, протягивает руку для рукопожатия. – Привет, Пит. Питер теряется, шепчет едва разборчиво "мистер Воитель, сэр" и в очередной раз старается сдержать свои фанатские замашки. Он прожил с ними две недели, но не был до этого знаком. Так что, пожалуй, с лёгкостью можно утверждать, что сегодня Питер встретил всех этих людей и не очень впервые. Мистер Роудс для Питера в его нелёгкую бытность кошачьей нянькой был неплохой поддержкой. Или, вернее сказать, сдерживающим фактором для Тони Старка. Именно он, не теряясь, мог с наскоку влепить затрещину когтистой лапой разразившемуся недовольной тирадой другу. – О, эм, – едва ли членораздельно изрекает Питер, замечая настороженные любопытные взгляды. – Сейчас, – сообщает он, – совсем скоро всё будет в порядке, и я покормлю вас. Он накрывает глаза рукой и ещё какое-то время лежит, совершенно не шелохнувшись. Коты переглядываются, что остаётся для Паркера, по ясным причинам, незамеченным. В нестройных рядах нарастает волнение. – Хватит, – почти скулит Питер, – я, чтобы вы знали, слышу ваше сердцебиение. И то, как циркулирует кровь в ваших маленьких телах. Как вы дышите. – Он свободной рукой указывает на свой нос. – Я знаю, какому шоколаду вы отдали предпочтение сегодня. Поэтому, пожалуйста, хватит. Мне нужна всего минута времени в тишине. Хорошо? Спустя ровно минуту Паркер подтягивает к себе рюкзак. Долго роется в нём. Результатом изнурительных поисков становятся беруши. Он находит их на дне рюкзака в пенале. После он долго копается в шкафу. Находит и достаёт сварочные очки, что он ещё недавно использовал для своего первого и когда-то единственного костюма. Надевает их. Он ещё какое-то время исследует аптечку, но не найдя искомого, ослабляет зажим на бельевой прищепке и фиксирует её на носу. С интересом осматривает свои руки и приходит к выводу, что с тактильной чувствительностью вряд ли что-то сможет сделать. Он бы разделся, чтобы исключить контакт текстиля с чувствительной кожей, но в этот раз он себе позволить подобного не может. Вздыхает, то ли обречённо, то ли с облегчением и уходит в кухню, полностью игнорируя заинтересованные взгляды. В этот вечер Паркер никуда не уходит. Он забирается на кровать и, подтянув ноги поближе к груди, упираясь лбом в колени, лежит так до тех пор, пока не проваливается в сон. Все прекрасно понимают, что произошло. А некоторым, не очень сообразительным, причины отклонения в поведении их пацана, доходчиво объясняет Старк, допуская в свою разъяснительную речь ремарки от Стренджа. Брюс, задумчиво глядя на вспыхивающий экраном телефон, наблюдает за то и дело всплывающими оповещениями о новых сообщениях. "Пит, ты как?" "Эй, дружище, ты точно в порядке?" "Слушай, Питер, так не может дальше продолжаться." "С этим точно надо что-то делать." "Меня пугает, что это может произойти и вне школы." "А мы её, на минуточку, скоро закончим." "Я не хочу словить новость, что мой друг попал под серьёзную раздачу, потому что его тело объявило ему бойкот." "Как у тебя с генетикой, Пит?" "Ты слишком хорош в химии и физике." "Нам нужен генетик!" "Самый лучший, а не абы какой." "Есть кто на примете?" "Твой "парень в кресле" найдёт для тебя самого лучшего." "Как думаешь, надо взломать Пентагон или СтаркИн?" "Оскорп, я помню, у нас под запретом." "Слишком щекотливая тема. Нда." "Но ведь они могут что-то знать." "Я понял, понял, чревато последствиями." "Наверное, стоит начать с Пентагона. Это хотя бы проще." "Не переживай, бро, я всё для тебя сделаю." "У меня есть план, дружище." "Как думаешь, в SI знают о местоположении Брюса Баннера?" В этот момент Брюс понимает, что не один он заинтересован данной текстовой бомбардировкой. Остальные тоже с любопытством ожидают нового всплывающего оповещения. Он ловит на себе любопытные навязчивые взгляды. Возможно, он уже знает, о чём ему хочется поговорить с этим ребёнком. На утро они созерцают Паркера, попеременно прыгающего на одной ноге в попытках облачиться в джинсы. Он плечом прижимает телефон к уху. Тот опасно балансирует между возможностью сорваться и остаться на месте. Некоторые из них допускают мысль, что ещё одного падения этот агрегат не переживёт. Но больше всего их забавляет лекция, которую Паркер выписывает по душу друга. – Я очень надеюсь, что ты ещё ничего не успел сделать, Нед. – Сообщает он, а после недолгого молчания, не сдерживая обречённый судорожный вздох, интересуется. – Из какого дерьма тебя нужно вытаскивать? Ты же в курсе, что Мэй не одобрит кочевничество в роли разыскиваемого преступника. Даже за компанию с тобой. Нам придётся что-то с этим сделать. Они понимают, что пацан в порядке. В относительном, но порядке. Чего о нём не скажешь сейчас. Казалось бы, что чем дольше он находится в их обществе, тем проще всё должно становиться. Но Паркер же с каждой секундой, по их не очень скромному мнению, становится всё более напряжённым. Когда Хэппи появляется на пороге гостиной, Паркер тут же оказывается на ногах, испуская вздох облегчения. Это, видно по лицам, задевает многих. Он настолько излучает радость, что не по себе от направленных на него взглядов, становится уже Хогану. – Хэппи! – Восклицает он, от чего Хоган морщится. – Ты не поверишь, но я рад тебя видеть. – Что вы с пацаном сделали? – Он кривит лицом, словно пацан слепит его своей жизнерадостностью. Оглядывает присутствующих, но те на его вопрос лишь неопределенно поводят плечами. Паркер хватает стоящий всё это время в ногах рюкзак, но не успевает ничего сказать, только открывает рот и тут же закрывает его, словно подавившись воздухом. Где-то за его спиной появляется свечение и уже в следующую секунду открывается портал, из которого, далеко не грациозно, на пол гостиной вышагивает Стрендж. Он ловит равновесие и насмешливые взгляды, когда плащ, что укрывал его плечи, в одно мгновение оказывается рядом с Паркером, укутывая того собой едва ли не с ног до макушки. – О, и всё же ты большой любитель жарких объятий. Я прав? Питер аккуратно треплет плащ за воротник и даже немного жалеет, что всё уже закончилось. Это было весело, в какой-то степени. Он поджимает губы и переводит взгляд на мистера доктора Стренджа. Тот закатывает глаза, точно так же, как уже неоднократно за один только день проделал мистер Старк. Шури не забыла упомянуть, что их новый знакомец верховный маг Земли, что видит будущее и на досуге жонглирует временем. Поэтому Питер избирает общение через зрительный контакт. Если всё верно, то тот уже и так знает, чего хочет Питер. Он берёт разгон в пару шагов и прыгает в тот самый момент, когда перед ним открывается портал. Выказывая своё восхищение и благодарность, Питер не забывает, как и положено восторженному подростку, издать не в меру радостный клич. – Мэй, я дома! Именно об этом сообщает Питер, когда портал схлапывается за его спиной. Он поспешно скрывается в своей комнате, затворяя за собой дверь. Оседает на пол, раздираемый радостью и сожалением о том, что этот день подошёл к концу. Рюкзак у его ног издаёт сдавленный звук и, после невнятного копошения в нём, кренится на бок. Когда из рюкзака появляются озарённые довольством две усатые мордочки Бога озорства и принцессы Ваканды, Питер сдавленно пищит, понимая, что этому совершенно точно не будет конца.