Глава 15. Теодор

      Я резко пригибаюсь, и огромный, кувалдовидный сук со свистом пролетает в дюймах от моей головы. Отскакиваю на почтительное расстояние, куда психованное дерево меня не достанет, и зло сверлю взглядом проклятое растение. Я почти уверен, что оно точно так же уставилось на меня в ответ, даже не смотря на отсутствие глаз. Я торчу здесь уже не первый час, и не первый день, но так и не смог понять, как открывается этот чёртов проход в Визжащую хижину.       Бешеный куст никак не хочет успокаиваться и открывать свой секрет. Обездвиживающие заклинания отскакивают от коры, лишь сильнее распаляя его ярость. Никаких скрытых рычагов, фальшивых камней или рун я не нашёл. А если они и есть, то подобраться к ним, не рискуя превратиться в лепёшку, не представляется возможным. Подобрать открывающее заклинание я не смог, мешает защитное поле вокруг дерева. Замедлить иву тоже не получается — кто-то явно наложил на неё серьёзные охранные чары, которые я пока не решился подрывать. Слишком много шума будет. В итоге упрямое растение только в очередной раз исхлестало меня, словно кучер непослушного пегаса. Чувствую себя не только измотанным, но и слегка униженным.       Зато я кое-что подметил: если дать ей отдохнуть, она поначалу становится вялой, почти сонной. Но стоит её как следует разозлить — и остывать от яростных атак она будет долго, очень долго.       Да. Не густо для многочасовой исследовательской деятельности.       Медленно, как на дуэли, делаю круг по периметру досягаемости ивы. Дерево поворачивается за мной, с угрожающим скрипом скручивая свои ветви-дубины и злобно шелестя жалкими остатками листьев. Интересно, если я буду продолжать кружить, оно в итоге свернёт себе свою деревянную шею?       — Плешивый кустарник, — раз план засыпать иву комплиментами, чтобы она раздвинула передо мной свои ветки, провалился, остаётся надеяться, что неугомонное растение просто обидится и отвернётся.       Но ива, словно поняв оскорбление, с раскатистым треском пригибается, готовясь встретить меня новым, ещё более сокрушительным ударом. Похоже, у неё отсутствует не только жалость, но и чувство юмора.       Резко срываюсь с места и несусь к стволу, уворачиваясь от размашистых ударов, которые вздымают с земли камни и пыль. Уже ни на что не рассчитывая, движимый усталостью и отчаянием, из последних сил пинаю основание ствола. Раздаётся отчётливый треск — то ли сломался какой-то сучок, то ли что-то в моей ноге. В любом случае, больно.       — Ты что творишь?! — испуганный девичий голос сотрясает воздух откуда-то сбоку.       Я отвлекаюсь на долю секунды, и ива с тонкой душевной организацией отвечает за нанесённое оскорбление хлёстким ударом веток по лицу. Мелкие прутья оставляют на коже горящие полосы, а крупный отросток с размаху бьёт меня в бок. Я с грохотом падаю на землю и как можно быстрее отползаю подальше от уязвлённого куска зарослей, пока горячая волна боли растекается по рёбрам. Лучше бы меня дементоры высосали, чем так позориться.       Голос раздаётся совсем рядом, полный тревоги и знакомого до тошноты, прагматичного осуждения:       — С тобой всё в порядке? Зачем ты вообще полез к Гремучей иве? Мерлин, ты чуть глаз себе не выколол! — Пауза, за которой я практически слышу, как в её голове прокручивается список всех моих возможных, но маловероятных мотивов. — Тебе вообще заняться нечем? Сломал себе что-нибудь?       Разве что свою гордость.       С трудом поднимаю голову, откидывая с лица прядь волос, прилипшую к какой-то из свежих царапин. Передо мной, скрестив руки на груди и смотря на меня с выражением, средним между ужасом и раздражением, стоит Грейнджер.       Идеально.       Просто идеально.       Моим зрителем в этот унизительный момент стала сама воплощённая добродетель и благоразумие Хогвартса.       — Домашнее задание по Гербологии, — пытаюсь привстать, облокотившись на локти, но острая боль в боку тут же приковывает меня обратно к земле. В этот момент что-то с шипением тычется мне в бедро. — А, привет Хуффи.       Крошечный низл смотрит на меня своими большими зелёными глазами, явно не одобряя всю эту ситуацию. Весь в свою хозяйку.       — Ты же помнишь, что низлы умеют распознавать ложь? — парирует Грейнджер с едва заметным торжеством в голосе.       — Очень полезный навык, — морщусь, но нахожу в себе силы протянуть руку и погладить животное. — Знакомишь Фисташку с достопримечательностями?       — Как знала, привела его посмотреть на самого неординарного студента восьмого курса.       — Извините, я не в парадном, — указываю на свои грязные брюки, перепачканные ботинки и местами дырявую кофту.       Грейнджер со вздохом опускается на корточки рядом со мной, доставая палочку:       — Давай я помогу залечить порезы, пока ты не занёс туда инфекцию.       — А взамен мне придётся поведать, что я здесь делаю? — спрашиваю с надеждой на отрицательный ответ, но получаю лишь снисходительную улыбку.       — Естественно, — без тени сомнения отвечает девушка, рассматривая мои щёки и лоб. — Если, конечно, не хочешь объяснять всё это Макгонагалл. Но что-то мне подсказывает, что первый вариант тебе понравится больше.       — Ладно, целитель Грейнджер, спасите меня от болевого шока, бешенства и чем ещё меня могло наградить это комнатное растение, — ворчу, смерившись с неизбежным, и откидываюсь на траву, замечая на периферии, как ива всё ещё яростно сотрясается. Я бы даже мог пожалеть эту заросль с кривыми, торчащими во все стороны ветками, если бы оно не пыталось меня убить.       Гриффиндорка делает глубокий вдох, собираясь с мыслями и её выражение лица становится сосредоточенным, словно перед ней рецепт сложного зелья, а не моё исцарапанное лицо. Хуффи в поддержку прыгает мне на грудь и с любопытством наклоняет мордочку.       — Сейчас я продезинфицирую порезы, — объявляет староста и после моего кивка уверенно проводит палочкой над моим лицом. Слишком во многих местах начинает пощипывать. Сколько же у меня там царапин? — А сейчас я затяну раны. Даже шрамов не останется.       — А я-то надеялся, что буду выглядеть с ними более мужественно, — говорю с наигранным сожалением, стараясь не обращать внимания на разрастающееся жжение.       — По-твоему, — во взгляде Грейнджер, всё ещё сосредоточенном на работе, появляется насмешливость, — шрамы, полученные от драки с деревом, сделают тебя более мужественным?       — Я бы придумал более благородную историю их возникновения, — тянусь, чтобы потрепать низла за ухом. Тот немедленно устраивается у меня на животе и начинает довольно урчать. — Но ты безжалостно лишаешь меня новой харизмы. — Я морщу нос, чувствуя, как под кожей начинается противный, щекочущий зуд. — Чешется.       — Терпи, — палочка девушки двигается медленно, выписывая точные, выверенные движения. — Это значит, что всё заживает правильно.       — Скажи честно, есть хоть что-то, чего ты не умеешь?       — Всё, не отвлекай меня, — мягкая улыбка ненадолго касается её губ, но Грейнджер тут же становится серьёзной.       Её взгляд методично сканирует каждую царапину, оценивая глубину и длину, прежде чем палочка совершит очередное точное движение. Она беззвучно шепчет заклинания, полностью растворяясь в процессе. Складывается ощущение, что для неё это не просто магия, а давно отработанный алгоритм. Явно натренировалась на своих друзьях-бестолочах, пока они втроём где-то скитались весь прошлый год.       Я слежу, как её пальцы слегка перебирают палочку между заклинаниями, делая короткую паузу, и как она едва заметно вдыхает, прежде чем приступить к следующему участку кожи. Педантична до одури. В этой выверенной последовательности есть что-то гипнотизирующее.       Постепенно зуд прекращается, и лица касается приятная прохлада, будто по воспалённой коже провели кусочком льда.       — С этим разобрались. А теперь закатай рукава, — командует Грейнджер, без промедления переключаясь на следующую задачу.       Её взгляд задерживается на самом глубоком порезе, что расположился в близи от свежего шрама — напоминания о моём визите в Визжащую хижину. Игнорирование намёков судьбы, похоже, становится моей визитной карточкой.       На этот раз, когда чары дезинфекции касаются самой болезненной раны, я не сдерживаюсь и резко шиплю сквозь зубы. Грейнджер инстинктивно наклоняется и начинает мягко дуть на обожжённую кожу, а её низл, словно желая помочь, принимается утешающе тереться мордой о мою другую руку.       — Что ты делаешь? — непонимающе бормочу я, наблюдая, как щёки гриффиндорки раздуваются от старания.       — Извини, по привычке, — девушка тут же выпрямляется, будто её поймали на чём-то предосудительном, и смущённо отводит глаза. — Моя мама… она всегда так делала, чтобы было не так больно.       — Ну… на самом деле, помогает, — с лёгкой ухмылкой признаю я. — Ты и впрямь волшебница.       Грейнджер лишь закатывает глаза, пытаясь скрыть смущение, но краешек её губ всё же изгибается в сдержанной улыбке. Я с интересом наблюдаю, как она пытается побороть эту внезапную неловкость, снова становясь строгой целительницей.       Когда лечение подходит к концу, и староста, наконец, остаётся удовлетворена проделанной работой, её рука сама собой тянется к моей голове, чтобы вытащить из волос застрявший лист. Но её пальцы замирают в сантиметре от моих висков — она встречается со мной взглядом, осознаёт порыв и резко отстраняется, будто обожжённая. Чтобы скрыть смущение, она поворачивается к всё ещё взволнованной иве.       — Ты довёл её до срыва, — констатирует девушка, и в её голосе слышится тень упрёка.       Я лишь фыркаю и продолжаю осматривать свои руки, отмечая, что следов от свежих царапин почти не осталось — лишь гладкая, чуть розоватая кожа.       — Этот шрам я убрать не смогу, — указывает Грейнджер на только что залеченный порез, — так что тебе всё же придётся сходить за мазью к мадам Помфри.       Киваю и пытаюсь встать, совсем не по-геройски шипя от пронзительной боли в боку.       — Дай я проверю, не сломал ли ты себе рёбра, — предлагает Грейнджер, собравшись с духом и ловко подхватывая меня под руку, чтобы помочь обратно сесть.       — Если хочешь, чтобы я разделся, Грейнджер, можно было просто сказать, — хмыкаю я, наблюдая, как её щёки заливает краска, и приподнимаю край кофты, открывая вид на начинающий цвести синяк.       — Дурак, — еле слышно бросает она, делая вид, что игнорирует собственное смущение. Она деловито наклоняется, чтобы осмотреть повреждение, и её холодные пальцы касаются моего бока. От неожиданного прикосновения я непроизвольно вздрагиваю. — Извини, — быстро говорит она, на мгновение встретившись со мной взглядом, прежде чем снова уткнуться в синяк.       После нескольких диагностических заклинаний, минуты размышлений с задумчиво прикушенной губой и пары аккуратных, но заставляющих сморщиться, касаний, наша блестящая всезнайка приходит к выводу, что у меня, к счастью, всего лишь сильный ушиб. Ловким движением палочки она накладывает противовоспалительное и обезболивающее заклинания, и острая боль притупляется, сменяясь приятной прохладой.       Затем она помогает мне привстать и перебраться к стволу ближайшего, не склонного к убийству дерева, чтобы я мог облокотиться спиной. К моему удивлению, она опускается на землю рядом, поджав под себя ноги и взяв Хуффи на руки.       — Итак…       — Итак? — с наигранным удивлением поворачиваю к ней голову, хотя прекрасно понимаю, что надеяться на то, чтобы её золотой мозг так просто забыл о нашем договоре, не приходится.       — Чем тебе не угодила Гремучая ива?       — Видишь ли, — тяжело вздыхаю, ощущая отдалённое жжение в боку. — Тебе никогда не приходило в голову, почему такое опасное дерево растёт прямо на территории школы? — Она отводит глаза, делая вид, что это не более чем праздный интерес. Но я-то знаю. Конечно же, ей это приходило в голову. — И не просто «весело опасное», когда с друзьями на спор пытаешься сорвать с ветки лист. А такое опасное, что даже самые отчаянные гриффиндорцы стараются держаться от него подальше?       — К чему ты клонишь, Нотт?       — Так может оно здесь не просто так? Может для того, чтобы спрятать что-то на видном месте? Для отвода глаз?       Я какое-то время смотрю на девушку, пока та задумчиво разглядывает дерево. Но это не тот любопытный взгляд, на который я рассчитывал. Это что-то другое. Более глубокое, почти… знакомое. Как будто она не просто видит дерево, а смотрит сквозь него.       — Ты что-то знаешь, Грейнджер, — устало ухмыляюсь я, и в этот раз в моей улыбке нет ни капли притворства. — Конечно же ты что-то знаешь. Расскажешь?       — Не понимаю о чём ты.       Низл на её руках недовольно ёрзает и издаёт короткое, шипящее «тск», отчего на моём лице снова появляется усмешка.       — Низлы чуют ложь, помнишь? — возвращаю ей её же слова, наслаждаясь моментом. — Да ладно тебе, староста, хватит увиливать. Расскажи, что знаешь.       — Может быть, в другой раз.       — Тогда предлагаю информационный обмен, — поворачиваюсь к ней всем телом. Моя улыбка становится шире. — Я кое-что знаю, ты кое-что знаешь. Поделимся друг с другом знаниями.       — Сомневаюсь, что ты расскажешь что-то чего не знаю я, — парирует она с самодовольной насмешкой.       — О-хо-хо, — мои брови медленно ползут вверх. — Значит, ты не только в курсе прохода, но и в курсе, как его открыть. Знаешь, я даже не удивлён.       — Но вот откуда про него знаешь ты? — наконец она тоже поворачивается ко мне всем корпусом, смело встречаясь со мной глазами.       Мы смотрим друг на друга дольше, чем это необходимо, но разрывать этот зрительный контакт мне совершенно не хочется. Я чувствую, как уголки губ сами собой ползут вверх. Её взгляд на мгновение скользит вниз, к моим губам, и она резко отворачивается.       — Ну раз не хочешь говорить, тогда слушай, — пожимаю плечами, переводя взгляд на проклятую иву. — Всё равно поделиться этим больше не с кем. Диагностические заклинания показали, что здесь ничего нет. А мы с тобой знаем, что это не так. Не отрицаю, что моих умений могло не хватить, но зачем так сильно заморачиваться, и скрывать что-то такими сложными чарами? Вряд ли это просто праздный проход — значит, он нужен для экстренных случаев. А если для экстренных случаев, то и активировать его должно быть легко и быстро. Магия может подвести, а вот скрытый механизм — вряд ли. Как его активировать? Должно быть что-то малозаметное. Если хочешь спрятать дерево, прячь его в лесу. А что можно спрятать на дереве, у которого ветки торчат как перья гиппогрифа во время линьки? Конечно же сук. Значит, надо сдвинуть один из них. Вряд ли он где-то высоко — всё-таки до него нужно легко дотянуться. И вряд ли что-то на коре — эта штука постоянно вертится. Значит, рычаг где-то внизу, у самого основания.       — И зачем тебе я, раз ты всё уже понял? — бросает она, задумчиво глядя на Хуффи.       — Потому что я не хочу снова получить по лицу, — усмехаюсь, показывая на свои свежезалеченные раны. — Ты явно знаешь, какой именно сук нужно нажать. А я… я уже исчерпал свой лимит на сегодняшние открытия методом научного тыка.       Она переводит взгляд на меня, и я вижу, как в её глазах борются осторожность и любопытство.       — Предположим, я знаю, — наконец говорит она и с сомнением поджимает губы. — Почему я должна доверять тебе? Ты же понимаешь, что это не какая-то безобидная шалость.       — О, Грейнджер, — я наклоняюсь чуть ближе, понижая голос до конспиративного шёпота. — Если бы это была безобидная шалость, то весь Хогвартс давно был бы в курсе. А раз молчишь… значит, здесь есть своя тайна. А я просто обожаю тайны.       Она задумчиво проводит рукой по спине Хуффи и прищуривает глаза:       — Допустим, я покажу тебе как открыть проход. Что ты дашь взамен?       — Всё что захочешь, — говорю я, разводя руками в широком, чуть театральном жесте.       — Как опрометчиво с твоей стороны, — её губы искривляются в лёгкой улыбке.       — Что, гриффиндорка собирается учить меня искусству вести переговоры? — парирую я, зеркаля её выражение.       — Нет, — она слегка качает головой. — Просто пытаюсь понять. Тебе настолько важна эта информация, что ты готов на столь… расплывчатые условия?       — Сомневаюсь, что в моём нынешнем положении, — я тяжко вздыхаю, прислоняясь спиной к дереву, — я могу предложить тебе что-то действительно стоящее. Но должок за аристократом, — слегка наклоняю голову, — это вполне себе твёрдая валюта, Грейнджер. Хорошая плата за знание о таком стратегическом активе, как быстрый и незаметный выход с территории школы.       — Но ведь я не обязана рассказывать прямо сейчас, — парирует она, слегка вздёрнув голову.       — Так и быть, дам тебе время на раздумья, — откидываюсь на траву и закидываю руки за голову, делая вид, что мне и не очень-то надо. — А пока расскажешь мне как передвигаются маглы? Или ты за все свои знания требуешь оплаты?       — Ну, а транспорт маглов-то тебе зачем? — усмехается она, но в глазах у неё появляется неподдельный интерес. Хуффи, почувствовав мое расслабленное положение, спрыгивает с её рук и снова устраивается у меня на животе.       — Мир не стоит на месте, предпочитаю быть готовым к неожиданностям, — машинально глажу низла по мохнатой спинке. — Мало ли. Или, скажем, мне придётся прятаться там, где никто не станет искать чистокровного волшебника.       Староста смотрит на меня с любопытством, смешанным с недоверием:       — Ты серьёзно думаешь о таком?       — После войны, Грейнджер, — мой голос теряет игривые нотки, — глупо не думать о запасных путях. Даже самых невероятных.       Она замолкает на мгновение, и тишину между нами нарушает лишь довольное урчание Хуффи.       — Маглы используют автомобили, — наконец говорит она. — Это такие… металлические экипажи, только без фестралов. Они ездят на колёсах, используя двигатель внутреннего сгорания.       — Внутреннего… сгорания? — я поворачиваю к ней голову, скептически хмурясь. — Звучит жутко неэффективно. И опасно.       — Зато массово и доступно, — парирует она, и в её глазах загорается огонёк лектора. — Ты наверно помнишь, как Гарри и Рон на втором курсе влетели в иву в начале года? Вот это и есть автомобиль. Ещё есть поезда — это как несколько экипажей, соединённых вместе, но работают от электричества и движутся по рельсам…       Я внимательно слушаю лекцию о маггловских транспортных средствах, лёжа на траве и наблюдая за ней снизу вверх. Закатное солнце пробивается сквозь листву, играя в её волосах и отбрасывая причудливые тени на лицо. Когда особенно настойчивый луч прорывается сквозь ветви, Грейнджер слегка прищуривается. Чтобы объяснить некоторые детали, ей приходится активно жестикулировать, и она очень тщательно подбирает слова, проводя аналогии, которые должны быть понятны именно мне. И почему-то в этот момент её рассказ о маггловских «поездах», «кораблях» и «самолётах» кажется куда увлекательнее любого тайного прохода.       — Передвижения между городами обычно занимают несколько часов, а между странами можно передвигаться не одни сутки. Но если нужно на соседнюю улицу, можно воспользоваться велосипедом: два колеса, скреплённые железной трубой. Сидя на ней, нужно крутить специальные подставки под ноги — педали, которые передают вращение заднему колесу.       — Ужас, — говорю я с неподдельным отвращением, представляя эту нелепую конструкцию. — Выбор не большой: либо крути эти… педали потея, либо умри от скуки, пока твой «поезд» ползёт через всю страну. Нет, серьёзно, Грейнджер, как вы, магглорождённые, вообще можете возвращаться обратно в тот мир? Это же сплошное мучение!       Она закатывает глаза, но улыбка не сходит с её лица.       — Это называется «прогресс», Нотт. И он не всегда должен быть удобным. Иногда он просто… эффективный.       — Эффективный? — я фыркаю, осторожно почесывая Хуффи за ушком. — Если бы я предложил отцу прокатиться на этом «велосипеде», он бы лишил меня наследства до того, как я закончил бы предложение. А мой дед, думаю, просто умер бы на месте от культурного шока.       — Возможно, вам, аристократам, просто не хватает выносливости, — язвительно замечает она, и в её тоне слышится вызов.       — О, в этом я не сомневаюсь, — легко соглашаюсь, глядя на неё с притворной задумчивостью. — Мы тратим все свои силы на поддержание этого самого аристократического шарма. А на твои «педали» его уже не остаётся. Но признай, твой «прогресс» всё равно выглядит чертовски нелепо по сравнению с тем, чтобы просто взмахнуть палочкой и оказаться где надо.       — Зато тебя не будет мучить ощущение, будто все твои органы вывернули наизнанку и кое-как запихали обратно. Хотя, честно, некоторых может укачивать в автомобиле. И на корабле. И на самолёте…       — Великолепный прогресс, — ехидно поднимаю бровь. — То есть вообще никаких плюсов?       Она на секунду задумывается, и по её лицу пробегает тень ностальгии.       — Ну… есть один момент, — говорит она наконец, и голос её становится чуть мягче. — Когда едешь на автомобиле с открытым окном… чувствуешь ветер и видишь, как меняется пейзаж за окном — медленно, постепенно. Можно смотреть на поля, леса, маленькие городки… Это даёт время подумать. В трансгрессии всё происходит слишком быстро — моргнул, и ты уже на месте. А тут есть время просто смотреть в окно.       — Звучит… почти романтично, — осторожно замечаю я. — Если забыть про то, что тебя при этом может вырвать.       — Зато в автомобиле можно слушать музыку. Ты любишь музыку?       — Ну, играть на музыкальных инструментах меня, к сожалению, не учили, если ты об этом, — отвечаю я, пожимая плечами. Стандартная часть образования чистокровного аристократа, которую моя семья почему-то сочла излишней.       — А вот в мире маглов совсем необязательно уметь играть, чтобы наслаждаться музыкой, — говорит она с гордостью. — И даже необязательно таскать с собой граммофон. Наш «прогресс» сделал музыку более доступной и компактной. Я тебе как-нибудь покажу.       В её словах звучит такое искреннее увлечение, что я невольно улыбаюсь. Возможно, в этом магловском мире есть что-то действительно стоящее.       — В общем, если соберёшься прятаться где-то, где чистокровного волшебника не будут искать, — подытоживает она с лёгкой улыбкой, — советую всё же ехать туда на автомобиле.       — Запомнил, — киваю я, и в голове невольно возникает абсурдная картинка: я за рулём маггловского экипажа, а сзади на сиденье важно восседает Хуффи. — Автомобиль, а не велосипед. Хотя, — добавляю я, глядя на неё с притворной важностью, — если вдруг окажется, что у этого «автомобиля» тоже есть педали, у нас с тобой будет серьёзный разговор.       Она смеётся — искренне, без тени насмешки. Звук этот гораздо приятнее, чем я готов был признать.       — Тогда предупрежу сразу, — уверенно говорит девушка, поднимаясь и отряхиваясь от травы. — Педалей у автомобиля от двух до трёх, но крутить их не придётся. Это я тебе объясню как-нибудь в другой раз.       Она протягивает руку, чтобы помочь мне подняться. Её пальцы уверенно обхватывают мою ладонь, и я замечаю, что держу их чуть дольше, чем необходимо.       — Значит, будет и другой раз? — поднимаю я бровь, всё ещё не отпуская её руку.       Грейнджер слегка краснеет, но не отводит взгляд.       — Если будешь вести себя прилично, Нотт. И если пообещаешь больше не провоцировать иву.       — Обещаю, — легко соглашаюсь я, наконец отпуская её руку и бережно передавая ей низла. — Буду искать другие, более цивилизованные способы раздобыть нужную информацию.       Она качает головой, но в уголках её губ появляется едва уловимая улыбка.       — Увидимся на занятиях, — говорит староста, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но на прощание оборачивается. — И Нотт… покажись мадам Помфри. Она задаст тебе меньше вопросов, чем я.       — Как скажете, госпожа целительница, — почтительно киваю, провожая взглядом её удаляющуюся фигуру. Хуффи на её руке неотрывно смотрит на меня через плечо, словно не желая расставаться.       Я ещё несколько минут стою под деревом, прислушиваясь к затихающему вдали шелесту её мантии. Весь этот вечер был одним сплошным провалом: я не нашёл проход, изодрал в клочья одежду, покрылся синяками и в придачу почти попал в долговую кабалу к главной заучке Хогвартса. Но на душе почему-то непривычно легко. Возможно, маггловские автомобили — далеко не единственное, что стоит изучить в этом году.       Возвращаясь в подземелья, я ловлю на себе удивлённые взгляды. Видимо, сочетание засохшей грязи, задумчивого выражения и дорогой, но безнадёжно испорченной одежды — зрелище слишком даже для привыкших ко всему слизеринцев. В гостиной меня поджидают Забини и Малфой.       — Салазар, Нотт, ты снова нарвался на вымогателей? — недовольно заключает Драко, окидывая меня оценивающим взглядом.       — Или героически спасал котёнка из лап разъярённой мантикоры? — язвит Забини, лениво развалившись в кресле.       — Не совсем, — честно отвечаю я, направляясь к спальне. — Но я, кажется, нашёл кое-что гораздо более интересное.       Я не стал уточнять, что имел в виду вовсе не потайной проход, а тёмные, полные ума глаза и небрежное обещание когда-нибудь показать маггловскую музыку. Некоторые тайны… пока что определённо стоит оставить при себе.