Цзинь Лину десять

Цзян Чэн управился с делами за полночь и так же, как и в прошлые года, пошел на край причала с кувшином вина. Чуть после рассвета, который должен был скоро наступить, Цзинь Лину предстояло отправиться в башню Кои. Это был первый год, когда он возвращался туда на мече, а не ехал в повозке. Из-за того, что расстояние между Орденами было немаленьким, а Цзинь Лин еще не мог подолгу лететь быстро, подняться в воздух надо было рано утром. Цзян Чэн вздохнул, думая о скором прощании, и открыл вино. -Знаешь, Яньли, он ведь почти вырос. У меня на руках. Вскрикивал, когда я подкидывал в воздух, чтобы развеселить. А теперь полетит на куда большей высоте на мече. На твоем мече, Цзинь Цзысюань. Он так хотел непременно его, что мы совершенно не могли ему возразить, глядя в его глаза, которые начинали слезиться, как только мы говорили, что чужой меч может не слушаться нового владельца. Яньли, я совсем не могу ему возразить, когда он начинает плакать, потому что твои глаза плакали всего несколько раз, когда случались действительно страшные вещи. Глаза… Все же хорошо, что они у вас похожи, потому что иногда мне кажется, что я начинаю забывать твое лицо. Зато я хорошо помню твои руки. Такие теплые и родные, постоянно занятые делом. Я помню следы работы на военной кухне, которые остались на твоих ладонях. У А-Лина совершенно другие руки. У него, как у Цзинь Цзысюаня, сколько бы он не тренировался, руки все равно остаются будто у праздного юноши, который ни разу не брал в руки оружие. А он берет. И часто. Цзинь Цзысюань, ты слышишь? Твой сын занял второе место в детском состязании лучников. Я сам видел. Будет тренироваться еще и обойдет тебя. Цзян Чэн потрясенно стукнул кувшином о доски причала. - Гуй бы все побрал, Цзинь Цзысюань, мы же были в его возрасте, когда впервые подрались! И познакомились, кажется, тогда же. А-Лин тоже часто дерется, только больше с вашими заносчивыми Цзинями. Как он выдерживает полгода в Башне Кои?! Но тебе не нужно волноваться за него, Яньли, твой сын очень сильный. Он может победить даже двоих. А с мечом он вообще обращается лучше всех своих сверстников. Но лучше бы это было не так. Лучше бы он не заражался таким упорством и ненавистью, глядя на твой меч, Цзинь Цзысюань. Лучше он бы остался тебе, ты был жив, и выбрал А-Лину новое оружие. Лучше бы вы были живы. У А-Лина ведь и остались только что дядя в Юньмэне, да дядя с тетей в Ланьлине. Мадам Цзинь умерла. Как и Цзинь Гуаншань, чтоб ему на том свете икалось. Мало того, что жизнью своей порочил имя Ордена моего племянника, так еще и умер так, что я тебе и говорить об этом событии не буду, Яньли. Надеюсь, его вы там не встретили. Надеюсь, я не слишком вас тревожу. Просто я очень скучаю. Но я справляюсь, честно. Ради вашего сына и своего Ордена. - Как думаешь, сестра, отец или матушка бы назвали меня достойным главой? Я знаю, что нет. Но надеюсь, что им хоть немного пришлось бы по душе то, как наш Юньмэн выглядит при мне. Надеюсь, они не сильно сердятся, что я почти забыл их лица. Я хорошо помню только недовольно сдвинутые брови матушки и дрожащие руки отца, которого Цзы Дянь признал владельцем при нашей последней встрече. Кольцо всегда мне напоминает о том дне. Когда-нибудь я научу А-Лина с ним обращаться. Небо на востоке стало светлеть, и Цзян Чэн поднялся, чтобы напомнить слугам о нечеловечески раннем, по меркам Пристани Лотоса, завтраке для заклинателей из Ланьлина. Чтобы успеть провести с племянником чуть больше времени перед долгой разлукой.