Цзинь Лину четырнадцать

Цзян Чэн лежал на краю причала, подложив руки под голову. Вместо кувшина вина в этот раз он принес созревшие коробочки лотоса, но чистить их не было настроения. - Знаешь, Яньли, твой сын так похож на Цзинь Цзысюаня. Специально их что-ли выращивают такими в Ланьлине? Цзинь Цзысюань, вас на занятиях учат такому поведению? Особые уроки по выведению людей из себя? Я бы не удивился. Мало того, что он выглядит твоей копией, так еще и держит себя почти так же! Яньли, почему на тебя он похож только глазами да умением немного сдержать мой гнев? Почему, глядя на него, я вижу твоего муженька, когда твой образ все сильнее стирается из моей памяти? И как мне ему рассказывать о вас? Он же интересуется тем, какими вы были. Он спрашивает об этом меня, ведь я знал вас дольше, чем Цзинь Гуан Яо. А я могу ему ответить только что его мать была добрейшей девушкой на свете и готовила самый вкусный суп с ребрышками. Я пытался его повторить, чтобы он попробовал что-то хоть отдаленно похожее, но не думаю, что у меня получилось. Как у тебя, сестра, никогда ни у кого не получится. А про Цзинь Цзысюаня я мог ему рассказать, что он очень тебя любил и отлично стрелял из лука. В самом деле, как мне ему объяснить, что мы большую часть времени если не дрались с ним, то ссорились?! Что я считал его самодовольным придурком. Яньли, прости меня. - Прости, что я не могу воспитывать Цзинь Лина, как бы это сделала ты. Прости, что я ничего не могу поделать с его вздорным характером. Что я так и не научился говорить своим близким, как они мне дороги. Наверно, я не самый лучший дядя. Прости, что я то балую его, то выговариваю, как матушка выговаривала мне. Я не умею по-другому. Мне так не хватает твоей доброты и мягкости. Мне так не хватает хоть кого-то из вас рядом. А-Лин, конечно, уже почти совсем большой, но и с ним о многом не поговоришь. Да и адепты, которых я набрал после нападения Вэней, не заменили тех, с кем я провел всё детство и юность, хотя они и прижились в Пристани Лотоса и считают ее своим домом. Может, я за столько лет должен был привыкнуть или ним, или к своей отчуждённости. Но к этому, вообще-то, невозможно привыкнуть. Хотя люди считают по-другому. Думают, что я не соглашаюсь взять никого в жёны, потому что слишком привык быть один. Ничего они не понимают, эти сплетники. Я ведь просто не вынесу ещё раз потерять всё, что у меня есть. Я и об А-Лине так тревожусь, что он оскорбляется моей излишней опекой. Но ведь я просто не выдержу потерю ещё одного родного человека. Лучше и вовсе не иметь, чем недолго порадоваться, а потом до скончания своих дней скорбеть по обманчивому счастью. Но мне грех жаловаться сестра, у меня есть поддержка Ордена. Забота о нуждах Ордена. Волнение за его репутацию и мощь. У меня столько дел, что я просто не должен тратить время на пустые сожаления. -Прости, что отвлёкся от рассказа об А-Лине. Яньли, представляешь, он уже умеет ловить речных гулей и навок. Ещё бы не сбегал на Ночную Охоту без предупреждения и сопровождения, и я бы не мог на него нарадоваться. Не могу за него не волноваться, хотя и знаю, что зря. Он так хорошо владеет мечом и у него постоянно за спиной колчан, полный стрел. Он способен постоять за себя. Яньли, он так ловко прыгает с ветки на ветку, когда стреляет из лука, ты бы видела! Цзинь Цзысюань, слышишь? Твой сын обращается с луком лучше тебя. Он такой способный мальчик, вы бы им гордились. По крайней мере, пока ему бы не вздумалось открыть рот, чтобы начать ссору с другими адептами или заругаться на того, кто попадется под руку. Может, Вэй Усянь и говорил не умолкая, но в отличие от А-Лина он не оскорблял своими словами всех людей на расстоянии ли. Ладно-ладно, я преувеличил. Прости. Не любил бы его так – давно бы переломал ноги не по одному разу. А он мне очень дорог, сестра. Цзян Чэн сел и помахал отражающимся в воде звездам. А-Лин уже не так уставал, летая на мече, но всё равно должен был отправляться в путь до Ланьлина не слишком поздним утром. Поэтому Цзян Чэну стоило уже идти к себе, чтобы хоть немного выспаться перед прощанием с племянником.