Глава 15. Брошенный человечек

День рождения, навсегда изменивший жизнь Евы, окончательно прошел, а жизнь продолжала течь свои уже новым чередом. К приезду родителей дом был абсолютно чист и никаких последствий погрома не осталось. Даже поврежденные кусты роз выглядели как прежде, чем знатно удивили Вильгельма, но добрый старик списал все на своё волнение. Бабушка Алекса решила пожить в загородном доме какое-то время, и Ребекке пришлось остаться с ней. Поэтому все заботы по дому перенял на себя дворецкий. Впрочем, Натали никогда не чуралась сама готовить и убирать, так что особняк семьи Мерриман все еще был в надежных руках. После концерта за праздничным столом Ева так и не говорила с Виктором. Мужчина долго засиживался на работе, приходил поздно и проводил время либо у себя в кабинете, либо в спальне, лишний раз не контактируя с приемной дочерью. В школе Ева получила неожиданное известие от Мари о том, что Дэниэль уехал из города на какое-то время. Якобы у его деда случился инсульт, и заботливый внук отправился помогать старику, пока тот не оправится. Сама Мари была этим заметно расстроена, но сообщила также, что они с парнем активно переписываются, он остается все таким же милым и заботливым. После новости об отъезде Дэна Ева смогла выдохнуть, хотя подсознательно понимала, что расслабляться не стоит. Вряд ли сифт испугался Райнхарда, он и до прихода в школу понимал, что тот здесь будет. А значит, это всё может быть каким-то странным планом. Впрочем, чем дальше он от Мари, тем лучше. Как стало известно, в вечер празднества Карла отвезли домой, не поднимая шума, а уже там вызвали скорую. Медикам сказали, что школьник просто неудачно упал с лестницы, дабы не возникло вопросов о попытке изнасилования. У парня была в нескольких местах сломана рука, а вместе с ней и пара-тройка ребер. Очевидцы с праздника, которые и без вмешательства главных героев этой сцены строили сплетни по объяснению происходящего, шептали, что новый учитель так откинул «поганого насильника» от девушки, что тот чуть пополам не переломался. За один вечер репутация Карла, звезды спортивной команды, резко упала, а вот Райнхарда теперь величали мужественным спасителем. Стоит ли говорить, что под проведение немецкого языка пришлось выделить класс побольше? Натали не забыла об обещании директора найти для нового учителя по обмену более подходящее жилье. Все джентльменские милые разговорчики дьявола она, конечно, с удовольствием слушала, но все же время от времени звонила в школу, дабы узнать, как обстоят дела. Директор, к которому Райнхард нагло залез в голову, лишь клялся, что они стараются изо всех сил, но вариантов все еще нет. Не сказать, чтобы Натали стеснял их гость, но она видела, что тот слишком много общается с её дочерью, и это логично волновало женщину. Тем временем, Ева тренировалась все больше и больше. За пару тайных проникновений в палату к пострадавшему учителю истории, она почти полностью поставила его на ноги, оставив совсем небольшие ранения «для вида». Магия исцеления давалась наследнице очень быстро и легко. Настолько, что всего через неделю Райнхард предложил перейти к чему-нибудь другому, дабы развиваться постепенно в каждой области. И вот тут начались проблемы… — Ева, ты совершенно не стараешься! – прорычал дьявол, вставая со стула. – Я без труда снова и снова проникаю в твои мысли. Ты что, хочешь, чтобы каждый слабенький маг мог залезть тебе в голову? — Нет же! – растерянно ответила наследница, опуская кристалл. – Я очень, очень стараюсь. Делаю всё, как ты говоришь. Но я совсем не понимаю, почему ничего не выходит! Она выглядела расстроенной. Эти двое сейчас находились в её комнате, где Райнхард установил непроницаемую для звука невидимую защиту. Натали они всегда говорили, что просто изучают немецкий, а также французский, коим дьявол тоже владел в совершенстве. — Ничерта не понимаю. – мужчина начал расхаживать из стороны в сторону, скрестив руки на груди. – Ты так легко справилась с такой сложной магией, как исцеление, а на такую мелочь, как банальный ментальный блок не способна. Да любому встречному ребенку-сифту дай твой кристалл, и он тебе это наколдует, просто пожелав! — Я правда стараюсь. – обиженно твердила наследница, теребя в руках Слезу Авеля. Дьявол звучно выдохнул, останавливаясь посреди комнаты. Хмуря брови, он активно думал, сверля взглядом одну точку. — Мы уже три дня пытаемся. Это не должно и не может занимать так много времени. – в полголоса произнес мужчина. — Вообще у меня есть одна идея. – неловко вмешалась в его мыслительный процесс Ева. – Я подумала… может, если я буду знать больше о своих корнях, это поможет мне? Райнхард оживился, поднимая строгий взгляд на девушку. — Здравая идея. Мы почти ничего не знаем о твоих родителях. Даже если это не поможет в деле магии, как минимум, это может дать ответы на вопрос о том, почему ты именно в этой семье по желанию правителя ада. Ева уверенно кивнула, а в глубине души порадовалась, что её идея была хорошо воспринята дьяволом. — Можешь ли ты помочь мне с этим и прочитать мои воспоминания? — Прочесть воспоминания – да. Дьявольская сила проникновения в разум не так уж сильна, это скорее стезя ангелов, но раз у тебя не стоит никакого магического блока, я смогу это сделать. — Отлично! Что мне делать? — Сиди там, где сидишь. Райнхард снова сел на стул, который стоял напротив в метре от Евы. Пальцами он беспринципно взялся за подбородок девушки и начал приподнимать её голову, фиксируя ту. — Можно и попросить. – недовольно буркнула Мерриман. — Сиди так, не шевелись и смотри мне в глаза. – игнорируя слова наследницы, но отпуская её подбородок, приказал дьявол. Девушка кивнула. — Не шевелись, я сказал. – тихо рыкнул на неё мужчина. Ева замерла. Глаза Райнхарда вспыхнули огненным светом. Он сверлил её взглядом, пока в какой-то момент не нахмурился и недовольно не произнес: — Глупо думать о том, какой мудак тот, кто читает твои мысли в данный момент у тебя на виду. — Прости. – моментально растерянно выпалила Ева. Дьявол лишь усмехнулся и продолжил. Он пару минут непрерывно смотрел в глаза Мерриман, то хмурясь, то выражая искреннее непонимание на лице, а иногда вдруг ухмыляясь. У девушки же это вызывало ощущение дикой неловкости, будто иголками по всему телу тычут. Она с силой сжала кулачки, стиснув губы, смирно выжидала, даже старалась не моргать. Однако, когда Райнхард в очередной раз гаденько ухмыльнулся, она не выдержала и выпалила: — Не лезь только, куда не следует, пожалуйста! — Не волнуйся, я тоже считаю тебя сексуальной. – ядовитый ответ мужчины не заставил себя ждать. — Что?! Нету там такого! – возмутилась девушка, краснея и чуть ли не вскакивая с места. Но тяжелая рука приземлилась на её плечо, в то время как остальное тело Райнхарда осталось неподвижным. — Сиди смирно, я сказал. Его тон резко стал крайне строгим, поэтому Ева сдержала эмоции и продолжила напряженно и молча смотреть в горящие глаза дьявола. Прошла еще пара минут. Мужчина резко сильно нахмурился, чуть наклоняя голову в бок. Его взгляд становился всё суровее, пока в какой-то момент он вдруг не зажмурил глаза, прикладывая пальцы к виску и откидываясь на спинку стула. — Зараза. – недовольно прошипел он. — Что-то пошло не так? — Я нашел то, что нужно, но оно словно покрыто абсолютным мраком. Как только доходишь до детских воспоминаний глубже приюта – появляется тьма. Она будто засасывает тебя. Не знаю, что это за дрянь, но пройти через неё я не смогу. Возможно, какой-нибудь сильный ангел или хорошо подкованный в этом сифт сможет, но я даже не уверен. — Но что это вообще может быть? Я ведь не могу ставить никаких блоков. — Если это и ментальный блок, то совершенно необычный. Как правило, защита такого рода просто не дает читать мысли, общаться ментально или проникать в воспоминания, но чтобы была заблокирована только какая-то их часть. Нет, это что-то очень странное. — И что же делать? У нас ничего не получится? – Ева заметно расстроилась. — Есть кое-что еще, что можно попробовать. – Райнхард вновь выпрямился, сидя на стуле. – Какое твое самое раннее воспоминание из детства? — Ну, – она задумалась, опустив взгляд, – наверное, мой день рождение в приюте, когда мне исполнилось пять. Я помню, что мне подарили большого белого медведя. У него не было одного глаза, но мне помогли пришить черную пуговицу… — Я сейчас заплачу. – прервал её дьявол. — Ты жестокий. – обиженно буркнула девушка. — Я рациональный. Так вот я могу попробовать с помощью магии стимулировать твои воспоминания. Они ведь все еще в твоей голове, но тебе нужно до них докопаться. Возможно, ты сама что-то вспомнишь. Ева угрюмо кивнула. Заметив это, Шац устало вздохнул, но все же произнес заметно мягче: — Прости меня. Не хотел тебя обидеть. Дети-сироты этого мира не находят никакого отклика в моей черной душе, но когда я думаю о тебе в таком амплуа, даже мне становится немного тоскливо. — Правда? – она приподняла грустный, но чуть более оживленный взгляд. — Нет, у меня нет сердца. – моментально выпалил он, и схватился пальцами за приподнявшийся подбородок, чтобы снова зафиксировать лицо Евы. — Это не так. – по-лисьему щурясь и чуть улыбаясь, ответила она. — Думай, что хочешь, но сосредоточься. Закрой глаза. Ты будешь чувствовать тепло от моей руки, возможно, даже жар – не пугайся. – с этими словами он положил ладонь на черноволосую голову. – Когда ощутишь его, постарайся думать о раннем детстве и родителях. Лучше озвучивай все образы вслух, иначе можешь просто забыть их, когда я перестану магически воздействовать. — Поняла. – Ева закрыла глаза. Дьявол сосредоточился, и девушка ощутила, как его горячая, несколько агрессивная и неспокойная магия воздействует на её голову. Было неприятно, будто тебе пытаются залезть пальцами под череп, чтобы пощупать его изнутри. Однако сифта постаралась расслабиться, глубоко выдохнула, а главное начала снова и снова думать о том, что хоть это и адская магия, она все же исходит от Райнхарда, которому она верит. Эти мысли успокаивали. — Начинай вспоминать. Мерриман сосредоточилась. Мысли о матери. Ух. Было сложно прогнать из головы образ Натали. Всё же хоть та и была лишь приемной мамой, но Ева всегда очень тепло относилась к ней и именно от неё чувствовала любовь в ответ. Из-за этого поначалу всё пошло не в то русло. В голове начали всплывать воспоминания о том, как небольшой детской ладошкой она берет Натали за руку. Ощущает, что у этой красивой улыбающейся женщины очень теплая и приятная кожа, но почему-то её пальцы немного дрожат. Как она заводит маленькую девочку, обнимающую всё того же белого, уже изношенного мишку, в большой пестрящий богатством дом. Внутри отражается то же детское опасение, шок и еще не до конца осознаваемая радость от того, что всё это реально, что она правда держит за руку свою новую маму. У Евы слегка задрожали губы. Её детский образ и те вспомнившиеся как сегодня чувства заставили к горлу подступить ком. — Что такое? – моментально среагировал Райнхард, спрашивая с неприсущим ему волнением. — Не о том думаю. Прости. Она услышала, как Шац вздохнул, и вторая его рука как-то неуверенно легла на плечо наследницы, чуть поглаживая то, как бы желая подбодрить. Однако это чувствовалось столь… неловко, что Ева даже пожалела, что не видит в этот момент лица этого «чернодушного» дьявола «без сердца». — Я постараюсь еще. – более бодро произнесла она. Мерриман снова звучно вздохнула и выдохнула, повела плечами, как бы разминая их, потерла напряженно ладошки между собой. Сразу после девушка постаралась провалиться глубже в свои воспоминания. Представила себя проваливающейся в другой мир Алисой Льюиса Кэрролла, даже надела в своём же воображение на себя голубое платье с передничком. И вот она летит, а рядом мелькает куча наручных больших часов. Только вместо циферблатов у них картинки из детства. Конечно же, самая первая из них – как Натали читает ей эту сказку на ночь, пока маленькая Ева хлопает глазами, лежа в новой большой кровати. — Дальше. – вслух прошептала сифта. Много, много картин. Ева теперь не падала, она зависла в воздухе и перемещалась между этими большими «циферблатами» выискивая нужный ей «портал» в нужное время. — Первое день рождения дома, рождество в приюте, первая ночь там… нет, всё не то. Она продолжала искать снова и снова. Пробиралась по дебрям своих воспоминаний дальше. Картин вокруг становилось всё меньше, они становились всё менее яркими, почти серыми. В какой-то момент показалось, будто вокруг стало холодно. Воображая себя в собственной голове, Ева поёжилась, пытаясь согреть себя руками. Однако холод становился всё колючее. Вокруг почти полностью перестали появляться яркие краски. Всё заволокла тьма, такая плотная, что её, кажется, можно было ощутить на своей коже. И лишь где-то вдалеке уже даже не виднелись, а просто отдавались какими-то неразборчивыми отголосками картины из прошлого. — Холодно. – морщась, пожаловалась Ева. — Я помогу. Эти слова звучали четко, но в голове сифты они будто бы протяжно медленно растянулись. Слышались со всех сторон, отдаваясь эхом, как если бы это где-то далеко сказал ей большой старый великан. Девушка снова улыбнулась собственной воображаемой сказке, с помощью которой проходить этот путь ей было легче. И вот она ощутила, что слова начали виться вокруг, пока осязаемо не соприкоснулись с ней. Резко стало тепло. Будто бы её завернули в мягкую теплую шубу. — Так хорошо. Она улыбнулась и начала идти дальше, несмотря на тьму. В глубине зазвучал незнакомый женский голос. Как-то прерывисто, тихо, будто между ними были огромные стены. Однако Ева могла разобрать какие-то отрывки фраз: — Такая хорошенькая. – неуверенно зашептала девушка в слух, как бы повторяя за этим голосом. – Ну вот, вся испачкалась… Ева, Ева... Не упади в реку. — Следуй за голосом. – аккуратным шепотом направил Райнхард, не желая помешать наследнице. Мерриман еле заметно кивнула, почти не двигая головой, и начала уверенно шагать к голосу. Было сложно. На плечи и грудь что-то давило, как когда она пыталась пробиться через магическую защиту. Однако каждый раз, когда становилось уже невыносимо тяжело, по телу пробегал пламенный импульс, придающий сил. И она шла. Шла в полной тьме, пока голос не стал совсем близко. — Она смеется. У неё такой… звонкий и приятный смех. – с полуулыбкой вслух озвучивала сифта. И как только она сказала это, как только с большим трудом сделала еще один шаг в своем воображении, вдруг тьма развеялась. Вокруг всё озарило светом. Первое, что увидела Ева – это висящий прямо перед её лицом кристалл, Слезу Авеля. Картинка была размыта, но она уловила его знакомое голубоватое свечение. — Видишь, Ева? – зазвучал подобно течению быстрой речки тот самый женский голос. – Когда ты вырастишь, этот прекрасный кристалл станет твоим, а ты будешь одним из самых лучших наследников нашего пра, пра… и еще долго прадедушки. Она засмеялась. Ева опустила взгляд вниз, смотря на свои руки, ёще совсем маленькие, почти младенческие, а затем быстро подняла его вверх. Чёрные длинные волосы, кажется, белый локон. О на пыталась разглядеть лицо, но ничего не вышло – слишком размыто. — Вижу. – уверенно произнесла наследница вслух. – Кажется, я совсем ребенок. Видимо, лежу в кроватке. Вижу Слезу Авеля, и эту женщину. Она… у неё темные волосы, как у меня, но с какой-то проседью. И смех очень-очень звонкий. Картинка резко сменилась. Ева вздрогнула. В её спину ударил холодный ветерок, а на коже было теперь ощутимо тепло летнего солнца. — Журчит река. – начала она описывать всё, что видит. – Тепло. Мы не в городе. Где-то в лесу. Лето. Она, кажется, собирает что-то. Всё очень расплывчато. Она высокая, в каком-то черном платье, волосы развиваются на ветру. Но я совсем-совсем не могу разобрать лица. — Тогда постарайся просто наблюдать за происходящим. — Кажется, я падаю прямо в воду. Мне совсем не страшно. Волны тут же подхватывают с какой-то неестественной силой и, вместо того, чтобы нести меня по течению, поднимают вверх. У неё светятся руки голубым огнем. Я почти сижу на воде. Она водит руками, и струи начинают щекотно касаться ладошек и пяток. Это приятно. На лице девушки появилась теплая широкая улыбка, и она даже вздрогнула, будто ощущая эту щекотку сейчас на себе. — Значит, магия была неотъемлемой частью вашей жизни. — Картинка меняется. – прерывая дьявола, продолжала Ева. – Большой деревянный дом. Дверь скрипит. Мы заходим внутрь, она хлопает в ладони и моментально загорается огонь в камине. Кошка. Рыжая, пушистая. Я пытаюсь её обнять, а она тут же убегает. «Котёнок, не приставай к мистеру Врану», – она говорит мягко, сама почти смеется над тем, как кот пытается забраться повыше на шкаф. Много книг, очень-очень много книг. Её наряд в одну секунду меняет цвет, наверное, он становится совсем другим. Она уходит в другую комнату, гремит посудой, а я остаюсь у камина. Открываю какую-то коробку, кажется, внутри игрушки. Достаю что-то белое, мягкое. Ева резко остановилась. Она выпрямила руки вперед, будто и правда сейчас держит в них что-то. Крутит это, осматривает, ощупывает. Улыбка пропала. На лице девушки появилось непонимание. Она начала жестикулировать еще активнее, пытаясь лучше исследовать предмет. В конце концов, Мерриман замерла. Руки резко опустились на колени, губы разомкнулись, и она неожиданно громко всхлипнула. Из закрытых глаз побежали слезы. — Что случилось? – голос дьявола наполнился волнением. — Это… – она опять всхлипнула. – Это тот самый медведь. Мой Волли, из приюта. — Картинка же размыта, ты уверена? Девушка судорожно закивала, почти вжимая голову в плечи и опять громко всхлипывая, пока крупные слезы падали на её колени. — У него глаза… одного глаза нету, понимаешь? Я всё время, пока жила в приюте, а потом и здесь, дома, всегда спала только с ним. Я знаю, я чувствую его руками. Получается, она сама отдала меня, да? И знала, что я там, раз передала его мне только через год, да? Ева сама не ожидала от себя такой реакции. Ей казалось, что она давно смирилась с тем, что когда-то её оставили и передали в другую семью. Однако в глубине души она, как и любой покинутый человечек, надеялась, что её просто потеряли. Что её очень-очень долго искали, но не нашли. Хотела верить и верила, что от неё маленькой не могли отказаться и вот так оставить в чужом холодном приюте. — Эй. – приглушенно прошептал Райнхард, касаясь пальцами щеки девушки и стирая слезы. – Не плачь, мы еще совсем ничего не знаем. — Да. – шмыгнув носом, Ева начала по-детски утирать ладонями лицо. Она всё еще не открывала глаз, старалась цепляться за картинку, всплывшую в голове. — Давай продолжим. Я хочу… хочу узнать что-нибудь о папе. — Конечно. Девушка опустила руки обратно на колени и ощутила, как их накрыла теплая ладонь Райнхарда. — В доме мы одни. Мы ужинаем, смеемся. Приборов на столе три, но за одним из стульев сидит мистер Волли. У него в тарелке лежат какие-то маленькие розовые точки, кажется, это ягоды. Она не выдержала и сквозь всхлипы улыбнулась от детского умиления. — Постарайся думать о мужчинах, которые бывали у вас в доме. Ева кивнула. Сосредоточилась, звучно выдохнула. Представила, как через порог переступает мужская фигура, однако вместо хоть какой-то картинки вокруг опять появилась тьма. Даже звуки пропали. — Ничего. Будто воспоминаний о нем вообще нет. — А если просто пытаться найти хоть что-то об отце? Без встречи с ним, хоть что-то. Девушка как-то измученно выдохнула. От морального напряжения, которым сопровождалось это путешествие по закрытым воспоминаниям, её начали покидать и физические силы. — Я попробую. – всё равно уверенно ответила она. – Есть только одна картинка. Она странная. Я просто сижу у реки. Тепло и всё также светло. Я заглядываю в водную гладь, чтобы посмотреть на своё отражение. Но в воде всё еще более размыто. Вижу только синюю одежду, бледное личико и какую-то, наверное, маленькую шляпку на голове. Я тянусь пальцами к ней, чтобы потрогать и… ай! Ева вскрикнула, моментально откидывая ладонь Райнхарда и прижимая руки к груди. — Горячо, как же горячо. Пальцы жжет. Дьявол подхватил ладонь наследницы и резко убрал руку с её головы. Вокруг всё провалилось во тьму, которая надавила на сознание Евы с такой силой, что она вся изогнулась, пока и вовсе не начала падать со стула вперед. Шац уверенно подхватил её. — Открой глаза. Хватит, Ева. Твои пальцы реально обгорели. — Нет! – с хрипом от тяжести ответила она, упираясь лбом в грудь мужчины. – Помоги мне еще немного. Я хочу посмотреть, я должна увидеть тот день, когда меня оставили в приюте. — Ева, перестань, открой глаза. – дьявол встряхнул её за плечи. — Пожалуйста! – болезненно и беспомощно прохрипела она вновь. Послышалось недовольное, грубое рычание. Прижав к своей груди тело сифты одной рукой, вторую Райнхард положил ей на голову. И снова поддерживающая магия соприкоснулась с её телом. Она смогла дышать свободно, захотела выпрямиться, но крепкая хватка мужчины заставила остаться на месте. — Я… я быстро. – пролепетала она. И тут же начала думать о первом дне, когда попала в приют. О последнем мгновении, когда услышала этот звонкий, журчащий женский голос. Пространство вокруг окрасилось в оранжевые цвета. Это осенние листья, опавшие наземь, делали его таким. Ева видела, как она шагает по этой разукрашенной природой дороге и под её красными сапожками звучно шелестят листочки. Её маленькая ручка спрятана в черную пушистую перчаточку, однако она точно ощущает, что её кто-то держит. Голове слишком жарко. Кажется, на ней какая-то очень большая шапка. — Мама, а почему здесь такие огромные дома? – наивно лепечет себе под нос ребенок, смотря на серые постройки, столь отличавшиеся от их деревянного домика. Но женщина молчит. Тогда Ева поднимает взгляд вверх, но не видит ничего, кроме всё тех же длинных волос и чёрного пальто. Рука, которая её держит, подрагивает. — А вот и вы. – слышится впереди мужской голос. Ева узнает его, это директор приюта. Они поднимаются по ступенькам. Женщина заботливо помогает ребенку, потягивая её вверх, и девочка смеется, почти повисает у неё на руке, а после перепрыгивает на новую ступеньку маленькими ножками. Вот перед ними уже двойная серая дверь. На ней знакомая Еве табличка с названием детского дома. — Нужно было взять с собой мистера Волли, он никогда мне не поверит, если я просто скажу, что в мире есть такие высокие дома. – смеется девочка, поправляя спустившуюся на глаза шапку. — Дадите нам минутку? – в этот раз голос женщины тих и печален. — Конечно. – мужчина скрывается за дверью, которая громко хлопает. Ева видит всё теми же детскими наивными глазками, как женщина опускается перед ней на колени. Её лицо очень близко, впервые так близко. Кажется, у неё такие же серо-зеленые глаза, острые скулы, маленький нос и тонкие губы. — Мам, ты чего? Плачешь? – девочка тянется ладошкой в перчаточке к щеке, чтобы вытереть слезы с бледных щек. Но женщина аккуратно и нежно перехватывает ручку. Держит её обеими трясущимися ладонями, а после прижимает ту к губам и целует снова и снова. — Мааам? – взволнованно протягивает ребенок. — Котёнок мой. – еле сдерживая всхлип, широко измученно улыбаясь, шепчет женщина. – Ты прости меня, пожалуйста, ладно? — За что? — Я совсем забыла о мистере Волли. – всё-таки нервно всхлипывая, громче, чем хотелось бы, говорит она. — Ну и ладно, мы придем и всё ему расскажем. А если не послушает, то приведем сюда еще раз и покажем ему. Да ведь? Женщина молчит. Она продолжает плакать, снова и снова всхлипывая и нервно выдыхая. В конце концов, она крепко обнимает дочь обеими руками, прижимая холодное от ветра личико к своей груди и начинает рыдать еще громче. — Мамочка, ну ты чего? – в детском голосе читается откровенный страх и непонимание. — Прости меня, котёнок. – снова шепчет она сквозь рыдание. А затем Ева чувствует, как теплые мокрые губы касаются её лба. Вместе с этим перед глазами появляется голубоватое свечение. Оно покрывает всё вокруг, будто бы скрывая за собой и осень, и крыльцо, и горячо плачущую женщину. Ни звуков, ни ветра, ни материнского тепла. Всё пропало. Но вдруг Ева ощущает, как её маленькую ладошку снова подхватывают и сжимают. Однако это другое прикосновение. Рука большая, сильная, неловкая. — Ева, всё хорошо? – голос директора приюта возвращает ребенка в реальность. — Да. – тихонько отвечает она, поднимая на мужчину в костюме неосознанный взгляд. Они стоят на крыльце. Вокруг осень, бушует ветер. По дорожке от них к воротам спешно отдаляется темный женский силуэт. Девочка трогает свою голову, ощупывает её, смотря в след уходящей фигуре. — Кажется, – неуверенно произносит она, – эта женщина забрала у меня шапочку. Ева, наконец, смогла открыть глаза. Звучно дыша, она тут же уткнулась в грудь дьявола, который всё еще прижимал её к себе, и не смогла больше сдерживаться. Она приглушенно, болезненно разрыдалась, сжимая в ладонях ткань белой мужской рубашки. Райнхард вздохнул. Его вторая рука медленно спустилась с её головы на спину, и теперь он заботливо прижимал плачущую девушку к себе обеими руками. Он молчал. Слушал, как она рыдает, и просто был рядом. Сдерживал в себе вновь появившееся желание забрать её куда-нибудь подальше от всего этого мира. Спрятать в себе и больше не выпускать. — Она… она сама оставила меня. – прерывистым шепотом заговорила Ева, сквозь слезы. – Я была такая маленькая, такая… Она сжала кулачок и ощутила, как подушечки пальцев болят. Однако всё равно постаралась сильно-сильно ударить прямо по мужской груди, выпуская в этом жесте всю обиду. Райнхард молча стерпел удар, даже не шелохнувшись. А затем еще один, и еще. — Почему она просто бросила меня? – голос звучал хрипло, надрывисто. — Тише, тише. – мягко зашептал дьявол, успокаивающе поглаживая девушку по спине. – Возможно, у неё просто не было выбора. — Нет. – сдавленно ответила Ева. – Она сама привела меня, стерла мне память и просто… просто ушла. — Я… а, впрочем, нет, неважно. — Что? Скажи. – она оторвала личико от груди и подняла на мужчину раскрасневшиеся глаза. — Я не знаю, успокоит это тебя или, наоборот, расстроит еще больше. – он вздохнул. – Но сила наследника не переходит к следующему представителю поколения в какой-то определенный момент. Да, её владелец может сам передать этот титул своему ребенку по желанию, но… но учитывая, что кристалл нашел тебя ровно в твоё совершеннолетие, это может быть знаком. — Знаком чего? – она невольно задержала дыхание. — Того, что предыдущий владелец кристалла был уже мертв, а Слеза Авеля просто дожидалась тебя. Тем более, ни в аду, ни в раю никто не мог обнаружить наследника Сифа для прохождения испытания триединства долгие годы. Взгляд Евы потускнел. Она безвольно и безжизненно уткнулась лбом обратно в широкую мужскую грудь и громко всхлипнула. Снова и снова. — Можно, – дрожащим тихим голосом прошептала она, – можно я вот так просто молча посижу? — Конечно. – руки дьявола с неестественной заботой обняли подрагивающее тело. – Сколько тебе будет нужно…