Глава 16. Омут сомнений

Воспоминания о прошлом не помогли Еве. Магия ограждения разума всё никак не давалась ей. Они перепробовали с Райнхардом всё – от стараний снова и снова поставить хотя бы самый слабый ментальный блок, до тщетных попыток наследницы самой залезть в чужой разум. Даже когда они решили провернуть это на незащищенном обычном человеке с улицы – ничего не вышло. Магия просто не слушалась. Этой магии будто не было! А вместе с ней не было душевного покоя. Ева не нашла ответов, зато откопала в своём прошлом большую причину для печальных раздумий, что терзали её день за днем. Но нужно было идти дальше, не зацикливаться на проблеме, а пытаться её решить. Однако чем дольше у Мерриман не выходило справиться даже с самой простой магией ограждения, тем сильнее хотелось всё бросить. О переходе к изучению чего-то другого и речи идти не могло. Какой смысл был пытаться овладевать силами, если любой мелкий маг мог забраться к тебе в голову и повернуть эти силы против тебя. Но дни шли, и если Райнхард метался и искал ответы, цепляясь хоть за какие-то догадки, то Ева постепенно опускала руки. Она старалась, правда. Долго и упорно, и готова была стараться дальше. Но совсем ничего не получалось. У девушки оставалась одна отрада – магия исцеления. — Знаешь, – начала она в один из дней после очередной неудачной истощающей тренировки, – я подумала пойти волонтером в больницу. Хочу помогать людям там еще больше. Мне надоели тайные вылазки по палатам ночью. — Слишком рискованно. – отрезал Райнхард. — Я буду аккуратна. Никто ничего не заметит, а я смогу применить магию на деле. Тем более, пока мне поддалась только она. Дьявол закрыл очередную книгу, в которой он пытался найти ответы и поднял взгляд на девушку. Та заметно приосанилась и погрустнела на последнем слове. Да и вообще её состояния не заметил бы только слепой. — Всё у тебя получится. Для хозяина кристалла нет никаких ограничений в использовании магии разных школ. В этом его главная сила, в отличие от ангелов и дьяволов. Нам нужно просто найти причину, по которой что-то идет не так. — А может я и есть причина? – прошептала Ева, садясь на край кровати. – Может, моя настоящая мама отдала меня, потому что знала, что из меня не выйдет ничего толкового? Она была потеряна и глубоко печальна. После того дня, когда удалось заглянуть за завесу стертых воспоминаний, каждую ночь она засыпала с мыслью: «почему?». Почему её бросили? Почему ничего не выходит? Почему вообще всё это должно было свалиться именно на неё? И лишь Райнхард, вечно командующий и активно ищущий новые способы и подходы, не давал ей расклеиться окончательно. Дьявол поднял на опечаленную девушку строгий взгляд. Он был не из тех, кто потакает самобичеванию. — Чушь. – кинул он с пренебрежением к этим догадкам. – Не нужно оправдываться природой или чем-то еще. Не получается, потому что мы мало работаем. — А что если не чушь? – расстроено оживилась Ева. – Что если моя настоящая мать всё понимала и решила не тратить на меня время, а подготовить другого наследника? — И где же он тогда? – бровь дьявола со скепсисом изогнулась вверх. – Почему кристалл в итоге у тебя? — Не знаю. – раздосадовано ответила Мерриман, упирая взгляд в пол. – Просто… просто мне начинает казаться, что я совершенно не создана для роли наследницы. И если я прямо сейчас от неё откажусь, всем будет проще. Уж лучше пусть найдется новый способный маг на моё место из другой ветви семьи Сифа, чем я всю свою жизнь буду просто неудачницей, которой в важный момент не хватит сил. На какое-то время воцарилась тишина. Ева не верила, что, наконец, сказала всё это вслух. Она боялась реакции Райнхарда на это откровение, которое вертелось у неё в мозгу уже несколько дней и ночей. Поэтому нервно выпалив всё это, Мерриман закрыла глаза и крепко сжала в кулачках ткань мягкого пледа, на котором сидела. Она была готова ко всему, даже к тому, что от всего сказанного дьявол взорвется адским огнем. Но вместо этого Райнхард с глубоким недовольным вздохом медленно убрал ноги со стола, выпрямился и поднялся со стула. Он за пару шагов подошел к кровати лишь за тем, чтобы слегка ударить сидящую там девушку закрытой книгой прямо по голове. Он сделал это с ровным и строгим взглядом, желая привести наследницу в чувства. Ева же с удивлением и шипением от боли, потирая макушку, тут же недовольно произнесла: — Ты что делаешь?! — Выбиваю из тебя дурь. Жаль, что могу только так. – он открыл книгу, снова уставляя свой взгляд в неё. – Нет в тебе никакого секрета «не созданной для этой роли». Просто нужно переставать ныть и работать еще усерднее. То, что тебе с лету далось лечение, не значит, что и остальное должно получаться также. Помучаемся месяц, годик, да хоть два, но в итоге ты овладеешь этой чертовой магией ограждения. Несмотря на то, что тон Райнхарда был полон претензии и даже грубости, на губах у Евы появилась легкая полуулыбка от осознания, что он по-своему верит в неё. — Но через год ты же уйдешь обратно в ад. – тихо произнесла она. — Ну да, без великолепного меня тебе придется указанное время умножить на два. – ухмыльнулся дьявол, переворачивая страницу. Они оба вдруг негромко ненадолго рассмеялись, хоть в этом смехе и ощущался отголосок непонятной тоски, которую оба не хотели для себя признавать. Комнату наполнил стук. От него по спине у Евы пробежала легкая дрожь. За разговорами о магии она совсем забывала, что за дверью течет обычная жизнь обычных людей. Райнхард щелкнул подушечкой указательного пальца по книге в руках, и её обложка моментально сменилась на учебник немецкого языка. Он отошел на пару шагов назад и статно уселся на стул возле письменного стола. — Войдите. Дверь протяжно скрипнула. Она открывалась медленно, неуверенно. Ева успела слегла нахмурить брови, Райнхард снова театрально встать, как если бы уже собирался уходить. В дверном проеме стояла Натали. Красивая жизнерадостная женщина выглядела серой и раздавленной. Губы её были сухие, глаза покрасневшими, а руки нервно подрагивали. Казалось, что в эту комнату сейчас вошла не статная добрая женщина, а какая-то безжизненная бесцветная субстанция, которую запихнули в человеческое тело. — Мама? – с волнением в голосе тут же отреагировала Ева. Натали подняла на неё взгляд, который до этого попросту не знала, куда деть. Её лицо, её глаза, её подрагивающие губы – всё это почти вопило о том, что случилось что-то страшное. — Мистер Шац, вы не оставите нас?– надломанным голосом попросила женщина. Дьявол был строг и хмур. Он смотрел на хозяйку дома, с которой только сегодня утром весело болтал за завтраком о какой-то чепухе смертных, и не узнавал её. Казалось, сам огонь жизни угас в ней. — Конечно. – мужчина кивнул и уже вскоре вышел из комнаты. Натали закрыла за ним дверь. Она делала это также медленно, будто растягивая момент. И её можно было понять, ведь следующее, что услышала эта спальня после тихого поскрипывания: — Бабушка Алекса умерла...

***

«Примите мои соболезнования». Дом семьи Мерриман облачился в черный. Столовая и гостиная были наполнены людьми, души которых захватила в тиски горечь и печаль. Искренне ли это было или просто ради угоды влиятельному человеку, потерявшему близкого, – чёрт разберет. И пока Райнхард старался скрыть своё презрение к лицемерию происходящего, все вокруг стихли, обращая взоры к Виктору, поднявшемуся для произнесения речи. — Моя мама была невероятным человеком. Если я просто скажу, что обязан ей всем – этого будет слишком мало, чтобы обозначить её роль в моей жизни. В детстве я всегда смотрел на неё и видел идеал. Идеал сильного и мудрого человека. Идеал женщины, поддерживающей своего мужа во всех начинаниях. Идеал матери, готовой ради своего сына абсолютно на всё. Я вырос, очень многое в жизни изменилось, и лишь моя мать оставалась всё такой же. Оставалась всё тем же идеалом для меня. И единственное, о чем я жалею на сегодняшний день – это о том, что я так и не сказал ей этого вслух. Всю жизнь я шел за её светом, поддерживаемый её теплой материнской рукой. Этот свет и тепло казались для меня чем-то само собой разумеющимся. И я был дураком. Я не ценил самого главного, я не радовался её присутствию рядом каждый день. Я так много времени уделял своей работе и так редко просто был с ней рядом. А теперь эта возможность исчезла, и я понимаю, что я самый большой глупец в мире. Глупец, который отдал бы все свои деньги просто за шанс сказать ей, как же я люблю её. На глазах этого вечно строгого и серьезного мужчины выступили слезы. Искренние, так сложно сдерживаемые слезы утраты самого дорогого, что было у него в жизни. Все замерли. Многие не могли поверить, что Виктор, истинно жестокая и беспощадная акула бизнеса, способен на подобные эмоции. Бывало, он одним решением и щелчком пальцев сметал людские жизни, часто не задумываясь об этом. И даже этот железный человек умел искренне плакать. Стоящая неподалеку Ребекка, вернувшаяся в дом служанка, подала хозяину белый платок. Тот с необъяснимой мягкостью кивнул ей, вытер глаза, быстро проморгался и продолжил свою речь: — Единственное, что успокаивает меня сегодня – это понимание, что теперь она в лучшем мире. Теперь она, наконец, воссоединиться с моим отцом, мужчиной, который никогда не скрывал, как сильно и неудержимо он любит её. И я надеюсь, – он поднял вновь заблестевшие от влаги глаза вверх, куда-то в потолок, – надеюсь, папа, что ты расскажешь ей о том, как она была важна и для меня тоже. Ведь ваш сын оказался самовлюбленным идиотом, который теперь может лишь жалеть о том, как много он не сказал, когда еще был шанс… Стоявшая всё это время недалеко Ева не выдержала. Пряча от всех гостей заплаканные красные глаза, она спешно зашагала прочь из комнаты. Виктор продолжал говорить. Некоторые люди проследили за внучкой умершей сочувствующими взглядами. Натали явно захотела проследовать вслед за расстроенной дочерью, но не могла обидеть своим уходом мужа, говорившего столь сложные для него слова. — Я постараюсь помочь. – тихонько шепнул женщине Райнхард. Та с благодарностью кивнула ему, и дьявол незаметно вышел из гостиной, чтобы проследовать за Евой. Уже скоро он пару раз постучал в дверь её комнаты и, не дожидаясь ответа, вошел. Девушка стояла к нему спиной у окна. Упираясь ладонями в подоконник, она горько и прерывисто плакала. Дрожащая, надломленная, почти угасшая. В груди у дьявола что-то предательски сжалось от её вида. Он быстро подошел и аккуратно положил ладонь на тонкое плечо. — Ева, я… — Не надо! – она резко выгнулась подобно кошке, почти вжалась в этот подоконник, чтобы отнять у мужчины возможность касаться себя. – Райнхард, не трогай меня, пожалуйста. Её голос смешался с прерывистыми нервными всхлипами. Лицо всё раскраснелось от слез. Пряди черных волос намокли и прилипли к щекам. Губы кривились, истерично подрагивали. Она снова издала хриплый всхлип, и всё её тело почти надломилось в такт ему. Крупные капли стекали по мокрым щекам, скулы на которых были болезненно выражены. Не понимая, но принимая реакцию девушки, дьявол послушался и опустил руку, сделав невольный шаг назад. Он пытался найти слова, но не получалось. Он видел за свою жизнь так много сломленных горем людей, и ему было плевать. Истинно дьявольски он приходил и пользовался их слабостью, оставаясь жестоким и хладнокровным. А сейчас от такого вида Евы он почти терялся и просто не знал, что сказать. В груди огнем отдавалось желание помочь ей, силой заставить вновь улыбаться и радоваться жизни, но он боялся даже неправильно прикоснуться. Будто она может окончательно сломаться, если он просто скажет что-то не так вслух. Осуждение к себе и какое-то невероятное сочувствие к ней сцепились в его черной душе в неравной схватке. — Я ненавижу… – сдавленным шепотом вдруг произнесла Ева, – … ненавижу тот день, когда всё это началось. — О чем ты? – непонимающе отозвался мужчина. Она резко развернулась, расправилась, стала выше и сильнее, будто желала напасть. Будто вся её боль обернулась в гнев, а тот стал силой. Она смотрела на дьявола, и в её заплаканных глазах отражалась вся ненависть человеческого мира. — О том, что нет никакого «лучшего мира», на который надеется Виктор! – истерично выкрикнула она, плача навзрыд. – О том, что вся наша жизнь – ложь. Ложь во благо таких, как ты. О том, что все потерявшие своих близких верят в рай, но на самом деле их любимых не ждет ничего кроме пустоты. Они все станут всего лишь обезличенной батарейкой для сил, которые нужны, чтобы сдерживать таких как ты от кровопролития! И я, Я должна пользоваться этой грязной силой! Должна делать это, понимая, что моя бабушка, что её душа… Она не смогла договорить. Лицо её всё скривилось от боли, страданий и осознаний несправедливости. Ева лишь сдавленно вслух зарыдала, оседая прямо на пол и закрывая ладонями лицо. Райнхард незаметно отвел взгляд в сторону, чтобы воспользоваться моментом и поставить невидимый барьер, ограждающий их от лишних ушей. Он искренне ругал себя за такой низменный жест, но безопасность была слишком важна, в том числе и ради самой наследницы. Сразу после мужчина опустился на одно колено, чтобы быть на уровне с рыдающей девушкой. — Если честно, я не знаю, что тебе ответить. – неожиданно для него самого в его голосе отчетливо отразилось осознание некой вины. – Это правда, реалии вашего мира очень жестоки, но с другой стороны Алекса прожила долгую и достойную по меркам смертных жизнь. Именно для того, чтобы люди могли спокойно жить, и нужен кристалл. Твоя бабушка не станет обезличенной батарейкой, ведь сила её души будет оберегать тебя и прочих дорогих ей людей, которые остались здесь. — Какая красивая отговорка. – хрипло зашептала Ева. – Кристалл нужен, чтобы оберегать людей… но ведь если бы не другие два мира, то и оберегать нас было бы не от чего. Мы ведь даже не просим бессмертия тела, которое есть у вас. Мы просто хотим, чтобы наши души продолжали жить. Будь то перерождение или другой мир. Но нам остается только пустота и эксплуатация. — Но Слеза Авеля даёт наследнику возможность помогать людям и в отрыве от возможной войны. Пример тому – твоё желание лечить больных. Ева сдавленно болезненно усмехнулась. — Может, ты и прав. Может, эта чертова сила должна помогать людям и оберегать их хоть как-то в обмен на смерть их душ в будущем. Но… но я не могу. Я могла вылечить болезнь бабушки, когда у меня был шанс всё исправить. Но ничего не вышло. Она всё равно умерла. Если за силой кристалла стоит так много, то я просто не хочу быть той, кто не способен правильно направить эту силу. Это должен делать кто-то другой, кто, действительно, сможет помочь всем людям. Потому что эта помощь даётся слишком большой ценой, чтобы вот так растрачивать всё на мои неумелые попытки что-то сделать. — Ева, я уже говорил, ты всему научишься. Да, пусть это выходит медленнее, чем должно, но тебе нельзя просто опускать руки. — И что, мне смотреть, как люди умирают, потому что я еще недостаточно способна, чтобы им помочь? – она подняла на него полный вызова взгляд. – А может я никогда не стану достаточно сильной, раз даже то, что давалось мне, не могу сделать правильно. И тогда мы просто попросим людей вокруг потерпеть? Потому что законы этого мира написаны так, что кристалл должна получить бесталанная обычная смертная девочка, а не по-настоящему хороший маг? — И что, ты хочешь просто сдаться? – хмуро и прямо спросил Райнхард. — Я хочу… – губы её задрожали сильнее, – … хочу, чтобы у меня просто был выбор. Хочу иметь возможность наивно верить, что моя бабушка воссоединилась с дедом, и они счастливы. Не хочу знать, что она теперь просто безликая душа, подпитывающая магическую силу. Не хочу думать, что когда моя мама умрет, я тоже просто буду перерабатывать её душу в силу. Это слишком для меня. Она подняла дрожащие ладони и теперь смотрела на них болезненным взглядом. — Я думаю о том, как творю магию с помощью кристалла, и мои руки будто окрашиваются кровью. Ведь вся та сила, которой мне предлагают управлять – это всё несбывшиеся надежды на бессмертие души. И сейчас, когда бабушка Алекса умерла, и её тоже ждёт эта участь, я… я просто не могу смириться с этим. — Ева, нужно быть сильной. – со вздохом произнес Райнхард. — Нет. – она обессилено помотала головой, безвольно опуская руки. – Чтобы управлять такой силой и вообще жить по этим законам, нужно быть не «сильной»… Мерриман подняла на мужчину взгляд, который вдруг стал жестким, осознанным и осуждающим. — … нужно быть бездушным монстром. Дьявол замер и умолк, не зная, что ответить. Да. Пожалуй, она была права. Ведь он считал себя именно таким. Таким был и его отец, и ангел Рафаэль – наследник Авеля и будущий правитель рая. Смирившиеся черствые циники, которым не было никакого дела до душ смертных. Они с детства росли в жестоком мире, где бессмертие людей было пущено в расход ради общего блага. И им не было до этого никакого дела. А Ева… возможно, её доброта и чистота в этой игре станет её главной слабостью. В один миг дьявол пожалел, что вместо эгоистичного человека, пустившего приобретенную магию на улучшение своей жизни, он встретил это светлое и невинное существо. Этим миром правили редкостные сволочи. Поэтому Ева должна была либо смириться и стать одной из них, либо свернуть с пути. И Райнхард теперь не знал, какой из вариантов не нравился ему больше… Девушка не дождалась ответа. Он был ей и не нужен. Она резко поднялась на ноги, потянулась к окну и открыла его нараспашку. Комнату резко наполнил дерзкий холодный поток ветра. В такт ему она также резко стянула со своей шеи кристалл и сильно сжала его в своей руке, хорошенько замахнулась и со всей силы выбросила прямо на улицу. Как можно сильнее. Как можно дальше. — Это грязная сила. Я отказываюсь от неё. Я хочу быть глупой наивной смертной, которая будет верить, что после смерти она переродится или попадет в лучший мир. А не станет жертвой войны дьяволов и ангелов, которым на неё абсолютно плевать. Райнхард также поднялся. Он смотрел в спину Евы, которая была так решительна, но одновременно так нерациональна в своих действиях. Дьявол не сдержал печальной улыбки. — Он всё равно вернется к тебе. — И тогда я выброшу его снова!