Глава 22. Ночь ценой в вечность

Сладость желания. И горечь греха. Соединение несоединимого. Перемещая податливую и беззащитную Еву за собой в темную комнату ранее выбранной гостиницы, Райнхард терзался в противоречиях. Её теплые манящие губы. Его нерешительное, сосущее осуждение себя. Тяжесть преступления и легкость чувства. Девичья спина коснулась мягкой перины. Лопатки боязливо поочередно дернулись вверх, но сильное мужское тело властно нависло сверху, преграждая путь к отступлению. Она осознала, что они уже не опутаны холодом леса и шумом реки, и раскрыла глаза. Испуг царапнул где-то под ребрами когтями осознания. Осознания, что мужчина настроен слишком серьезно, слишком решительно. Слишком… Его теплые, оберегающие её руки. Её нервное дыхание, слегка обдающее его губы. Слишком опасно, слишком близко, но в то же время слишком притягательно. Его ладони плавно заскользили по её спине. Такие сильные, такие требовательные. Сталкиваясь с преградой в виде плотной ткани свитера, они настойчиво опускались вниз, но останавливались. Вздрагивали, и снова тянулись вверх. Он еще не готов был переступить это рубеж. Так искренне хотел бы коснуться подушечками пальцев её мягкой кожи, ощутить тепло её тела. Но снова и снова останавливал себя. Постепенно. Он будет наслаждаться ею медленно и вдумчиво. Не пропуская ни единого сантиметра её пленительного молодого тела. Губы. Да. Для начала он изучит каждый миллиметр её горячих губ. Ева медленно расслабилась, ощущая, что мужские руки не отпустят её, даже если под ними разверзнется горящая бездна. Внутри она ощущала волнение, неприятный осадок страха заполнил все легкие и тянулся к горлу. Но их поцелуй был столь согревающий. Она думала о том, что её сейчас целует тот самый дьявол, и всё естество начинало бунтовать. Но как только Райнхард делал очередное манящее движение губами, она понимала, что не может и не хочет его останавливать. Дьявол, будто ощущая волнение девушки, нехотя оторвался от её губ лишь на пару сантиметров. Дыхание его было обжигающим, тяжелым. Вдруг он совсем едва улыбнулся, и вместо того, чтоб отдаться очередному порыву страсти и завлечь свою маленькую жертву в новый поцелуй, он коснулся кончиком своего носа её замерзшего носика. Почти что небрежно, глупо, но ободряюще чиркнул и еле слышно, беззлобно усмехнулся. Ева неуверенно открыла глаза, смотря теперь на нависшую над ней темную фигуру. В этих глазах отчетливо читалась женская нерешительность. Она сомкнула губы, нервно легко прикусывая одну из них, как бы осуждая себя. За свое согласие или за сомнения? Сама не знала. — Не бойся меня. – совсем тихо, заботливо шепнул Райнхард, вновь аккуратно потираясь кончиком носа о маленький холодный носик Евы. – Меня стоит бояться всему миру, но точно не тебе. Искренняя уверенность в своих словах. И колющее в самое сердце осознание лживости ситуации. Он замер над ней, ожидая реакции. Сдерживая своё похотливое желание и не смея касаться столь желанных губ. Пусть он и прижимал её своим телом к кровати, создавая иллюзию теплого плена, но если его маленькая жертва захочет сбежать – он будет самым несчастным, но податливым хищником. …или нет? — Я не боюсь. – уверенно шепнула Ева и нерешительно отвела взгляд. – Но я никогда… — Я понимаю. – подхватил он моментально. Она снова посмотрела на него своими большими серо-зелеными глазами. Её руки потянулись вверх, и тоненькие пальцы коснулись широких мужских плеч, задерживаясь на них как бы с опаской и немым вопросом в действиях. Эта темная фигура сверху давно перестала быть для неё чернотой, поглощающей свет самого солнца, как при их первой встрече. Её бережно, пусть где-то и слишком настойчиво и грубовато, обнимал мужчина, который заполонил собой все девичьи мысли. Ворвался в них без спроса, выбивая с ноги любые двери, переворотил всё в её хрупкой душе и остался там. Иногда такой грубый, хамоватый, неаккуратный в своих действиях, но… будто бы какой-то её. Она верила ему. Она была так наивно влюблена в него. И в её душе теперь не прорастало никаких противоречий. Ева кивнула, и нежно, невероятно красиво улыбнулась ему. Такая невинная, такая хрупкая, впервые влюбленная. И слишком, слишком доверчивая. Прикосновения девичьих рук… прикосновения, на которые она решилась сама, отдались в теле дьявола внутренней дрожью. Все преграды теперь были сломаны. Все противоречия остались вне этой уютной, теплой комнаты, предназначенной лишь для них двоих. Осталось лишь одно «но» – его изнывающая совесть. Вот только она ни в какое сравнение не могла встать с тем желанием, зарождающимся внутри. Райнхард снова опустился, целуя Еву еще более настойчиво, страстно, забывая об аккуратности. Кончиком горячего языка он коснулся трещинки на её губах и руки моментально прижал тонкое тело к себе сильнее. Как же опьянительна была страсть, когда за ней шло осознание взаимности. Ведь Ева также, пусть несколько неуверенно и слишком медленно, но позволила своим рукам зайти дальше. Не просто прикасаться к его широким плечам, но и обвить шею. Самой прижаться плотнее, ощущая своей грудью, как напряженно вздымается его грудная клетка от очередного вдоха, который он старался урвать в самую мучительную секунду, когда отрывался от её губ, чтобы прильнуть к ним снова. Её мягкие пальчики коснулись его волос, постепенно утопая в них. Она понимала, что может полностью доверить своё тело ему, отдать контроль над ситуацией и просто плыть по течению. И пусть страсть дьявола была еле управляемой буйной рекой, они оба теперь были уверены, что смогут обуздать её силу. Ева расслабилась, еле улыбнулась и сама аккуратно достала свой язычок навстречу поцелую, касаясь его кончиком разгоряченных губ дьявола. Он почти вздрогнул. Звучно захватил носом побольше воздуха и окончательно перешел рубеж нежности, углубляясь в танец страсти. И если его фантазия уже отчетливо могла нарисовать каждую выемку и трещинку девичьих губ, то её тепленький ротик и неуверенный язычок стали следующим рубежом этого поцелуя. Чувствуя, как язык дьявола проникает сквозь её полуоткрытые, влажные губы, Ева сжала руки на его шее сильнее. Это уже не был нежный, невинный поцелуй. Теперь уже нельзя повернуть назад, сохранив невинность этой ночи. Женская чистая невинность. Истинно дьявольская похоть. Сегодня эти две противоположные вещи должны стать одним целым. С каждым настойчивым движением Райнхарда, с каждым влажным соприкосновением языков внутри её теплого ротика, Ева ощущала, как где-то внизу живота разливается непривычная, но приятная теплота страстного желания. Ей захотелось свести колени, слегка потирая ими друг об друга, но мужская рука, будто противясь её желанию, неожиданно спустилась вниз. Сильная ладонь медленно прошлась по внутренней части бедра, отводя одну из длинных ножек в сторону. За тем лишь, чтобы мужское колено теперь опустилось между ними. Райнхард не смел нагло и пошло касаться таким образом своей маленькой возбужденной жертвы. Его коленка замерла меж её ног, но не смела подниматься выше, до запретного предела. Ева как-то недовольно коснулась зубками языка мужчины, осознавая это. Слегка прикусила его, но после, почти извиняясь за столь несдержанный знак протеста, ласково прикоснулась к месту укуса кончиком своего язычка. Это заставило дьявола усмехнуться. Его свободная от объятий рука снова поползла вверх. Ладонь остановилась на уровне соприкосновения ткани свитера и штанов. Чуть помедлив, почти испытывая трепещущую от наслаждения в его объятиях деву, дьявол скользнул под её одежду. Ева на секунду раскрыла глаза и протяжно вдохнула больше воздуха. Райнхард же, напротив, забыл, как дышать. К черту. Он подышит потом. Сейчас же под его ладонью была столь притягательная, фарфоровая, нежная кожа, что он боялся оставить на ней трещины своими грубыми мужскими руками. Он касался её совсем едва, лишь кончиками пальцев. Аккуратно медленно провел ими по плоскому животику, заставляя Еву улыбнуться сквозь поцелуй от легкой щекотки. Затем, ощущая её чуть прерывистое глубокое дыхание под своей рукой, он опустил на её приподнимающийся и опускающийся животик всю ладонь. Замер на мгновение лишь за тем, чтобы резко и требовательно начать исследовать прекрасное тело. Каждый сантиметр, каждую слегка выпирающую косточку, каждую маленькую впадинку. Пока лишь слепо осознать на ощупь, а после обязательно увидеть и прикоснуться губами. Оставить горячий отпечаток поцелуя на каждом маленьком участке её тоненького тельца. Чтобы никогда не забыть, даже если на это у него будет лишь одна ночь. Райнхард неожиданно оторвался от сладких губ девушки, играюще слегка касаясь одной из них зубами напоследок. Ева вдруг посмотрела на него глазами полными смутного оттенка мольбы. Она почти недовольно свела брови, не понимая, почему её лишают горячего, столь притягательного поцелуя. Девушка не могла до конца понять, что с ней происходит. Нечто столь сладострастное она ощущала впервые. Внутри у неё прорастало невероятное желание прижаться к дьяволу как можно сильнее, ощутить его как можно ближе, чтобы, в конце концов, просто раствориться в нем. Парой минут ранее она еще была столь неуверенна, а сейчас ей было мало. Мало его прикосновений, его внимания. Нетерпеливо хотелось больше. Она не хотела пытаться обдумать головой свои желания. Нужда быть отогретой его дьявольским теплом вырывалась изнутри и начинала почти натурально ломать тело. Бедра девушки нетерпеливо качнулись из стороны в стороны, приминая под собой ткань одеяла. Она начала дышать чуть более сбивчиво. Закусила зубками нижнюю губу и недовольно хмурила брови. Видя это, Райнхард снова не смог сдержать ухмылки. Он смотрел на свою невинную, чистую девочку, которая сейчас пытается осознать всю полноту своего возбуждения, и это невероятно заводило его самого. Он понимал, чего она хочет лучше, чем сама Ева. Однако его маленькой жертве придется подождать, ведь он еще не испробовал на вкус каждый кусочек её тела. С этими мыслями Райнхард опустился ниже и коснулся губами шеи Евы. Она моментально вытянула её, запрокидывая голову назад и убирая черные локоны, которые могли бы помешать её изощренному хищнику. Мужчина хотел было опуститься ниже, туда, где скрыта её манящая ямочка на ключице, но преградой ему стал ворот чертова свитера. Почти недовольно зарычав, еле касаясь губами девичьей шеи, дьявол резко поднялся. Всё еще сжимая одной рукой стройное тело девушки в требовательных объятиях, он заставил её также оторвать спинку от кровати. Вот только не успели обе руки дьявола скользнуть вниз, чтобы избавиться от этого ненужного атрибута одежды, как Ева уже сама потянулась, чтобы сделать это. Сидя под ним, она быстро сняла с себя свитер, оставаясь теперь в тоненькой маленькой маячке. Её руки снова обвили его шею, и она была готова вновь опуститься на кровать всем телом, но Райнхард вдруг ухмыльнулся и отрицательно качнул головой. — Еще не всё. – нетерпеливо шепнул он и одной лишь рукой, которая ранее исследовала плоский животик девушки, стянул её майку, небрежно откидывая ту в сторону. Ева вдруг смутилась. Сверху её тело теперь прикрывал лишь один аккуратный скромный белый бюстгальтер. Осознание, что мужчина видит её столь обнаженной, вызвало легкий румянец на щеках. Райнхард же не спешил опьянено прикасаться к ней вновь, вместо этого он внимательно, все также хищно осматривал её тело. Чувствуя такой пытливый взгляд, Ева потянулась руками к груди, чтобы прикрыться. Но дьявол быстро перехватил тоненькие запястья, и, усмехаясь, замотал головой. — Тогда хватит просто смотреть. – с ноткой обиженности буркнула она. — Ты сама попросила. – дьявол почти оскалился. Своим телом он прижал девушку обратно к кровати. Его обжигающие губы прикоснулись к её шее, прошлись по ней короткими нетерпеливыми поцелуями, и, наконец, кончик язычка коснулся пленительной ямочки на выпирающей ключице. Задержался немного, как бы пробуя её на вкус, а после проделал путь к противоположной, оставляя за собой мокрый горячий след. От страстных прикосновений мужских губ Ева забыла о своей излишней скромности. Её согревшиеся ладошки скользнули по плечам дьявола, а после начали поглаживать его широкую спину. Вдруг она чуть нахмурилась и произнесла, с какой-то даже непривычной для неё ноткой заигрывания в голосе: — А разве это честно, что ты до сих пор остаешься в рубашке? Она сказала это, и на секунду подумала, как же глупо могут звучать такие слова, но, сдержав своё невинное смущение, все же потянулась тоненькими пальчиками к пуговицам рубашки. Райнхард не мешал. Каждое даже маленькое проявление инициативы от Евы заводило его сильнее, чем любая похотливая бывалая бестия из прошлого. Он еле сдержал себя, чтобы на её фразе не потянуться своими горящими от желания ладонями к ней под ткань штанов, но быстро взял себя в руки, продолжая поглаживать лишь её животик. Самое сладкое нужно оставить напоследок. Он еще не отведал всего вкуса её тела. Ева расстегивала пуговицу за пуговицей, ощущая, как мужчина продолжает покрывать её шею поцелуями, иногда нетерпеливо покусывая кожу на плечиках, но заглаживая свою вину горячим прикосновением языка. Как только она начала стягивать ненужный атрибут одежды, что давалось ей нелегко, Райнхард сам быстрым нетерпеливым движением скинул рубашку. Он прильнул к ней снова, и она ощутила жар его кожи, такой притягательный и возбуждающий. Дьявол притянул её к себе одной рукой, заставляя девичью спинку чуть оторваться от постели, а второй быстро отчетливо расстегнул застежку лифчика так, что Ева не сразу успела среагировать на это. Еще до того как девушка успела смутиться или разволноваться, она ощутила, как настойчивые мужские пальцы касаются её груди под тканью расстегнутого нижнего белья. Она уткнулась в плечо Райнхарда, как бы пряча там раскрасневшееся лицо. Ей будто бы было стыдно за то, что её так возбуждали его прикосновения в столь запретных местах. Одной рукой окончательно стягивая лифчик девушки, второй дьявол накрыл небольшую аккуратную грудь. Мягко поглаживая её, но смотря сейчас лишь на профиль смущенной девы, утыкающейся ему в плечо, он коснулся подушечкой указательного пальца уже слегка затвердевшего соска. С этим движением Ева обдала его плечо горячим звучным дыханием на грани стона. Тогда губами он нежно коснулся верхней грани её ушка, как бы успокаивая свою испуганную новыми ощущениями возбужденную девочку. Его пальцы стали настойчивее: средний и указательный мягко сжали всё сильнее затвердевающий сосочек, играюще лаская его. Ева вновь сладко простонала в мужское плечо, уже громче и отчетливее. Не удержавшись, она сначала облизнула язычком кожу под своими губами, а после, на очередном прикосновении к её возбужденному сосочку, несдержанно прикусила её. Райнхард неслышно усмехнулся, чувствуя, как волна будоражащего возбуждения проходит от этого укуса по всему его телу, концентрируясь в паху. Он был нетерпеливо и твердо готов сполна завладеть своей маленькой невинной жертвой хоть сейчас, но откладывал удовольствие, почти мучая себя. Вдруг он ощутил, как, казалось бы, поглощенная своим смущением Ева, опускается под ним чуть ниже. Делает это прерывисто, нетерпеливо, жмуря глаза и все еще утыкаясь в него раскрасневшимся личиком. Её длинные ножки, расставленные по желанию дьявола в разные стороны, вздрогнули, когда девушка достигла своей цели. Теперь, отчетливо чувствуя колено мужчины меж своих ног, она помедлила и аккуратно, но нетерпеливо потерлась об него. Смущение невинности. И желание ласкаемого тела. Две эти противоположные эмоции слились в одну, и Ева снова негромко простонала, стараясь сдерживать себя. От этих простых, неуверенных, но жаждущих прикосновения жестов невинной девушки, что мелодично постанывала под его горячим телом, Райнхард ощутил, как ему становится сложно контролировать себя. Хотелось большего. Хотелось, чтобы вся она стала его. Только его. Хотя бы на эту чертову ночь. Дьявол с нетерпеливым рыком неожиданно вновь полноценно прижал Еву к кровати, не давая ей больше возможности стыдливо прятать лицо в его плече. Она смутилась. Отвела взгляд, и, притянув руку к губам, невольно закусила зубами среднюю костяшку указательного пальца, закрывая себе рот, чтобы не застонать вновь. Оскорбленный этим жестом, дьявол нахмурил брови, недовольно прерывисто выдохнул прямо ей в личико и сильнее надавил коленом меж ножек девушки. Она невольно выгнулась в спине, еле сдерживая стон. Смотря на то, как его маленькая жертва надкусывает добела костяшку пальца, Райнхард властно откинул её руку в сторону. Тогда Ева мучительно поджала губы, почти извиваясь под ним своим тонким телом подобно змее. От этих движений она снова и снова чувствовала давление внизу. И хоть это запретное прикосновение происходило сквозь ткань одежд, как же оно её возбуждало и мучило. Дьявол прильнул к личику своей разгоряченной девочки и медленно провел языком по её сухим губам. — Двигайся там, если не хочешь, чтобы я остановился. – бескомпромиссно приказал он ей шепотом и начал опускаться ниже. Он оставил влажный поцелуй на её щеке, затем игриво прикусил мочку ушка. Провел мокрую дорожку по шее, пока не добрался до притягательной ложбинки между обнаженных грудей… и предательски остановился. Одна из его рук потянулась к личику затихшей, но уже прерывисто дышащей Евы. Он провел кончиками указательного и среднего пальцев по её губам, как бы приказывая им разомкнуться. Медленно, будто бы неуверенно, его девочка послушалась и коснулась высунутым язычком нового предлагаемого ей кляпа. Пальцы вошли во влажный теплый ротик, навязчиво поглаживая горячий язычок. Ева издала тихий стон, не понимая, почему её так возбуждает это. Ощущая, что сегодняшний хозяин её невинного, разгоряченного тела замер, она с небывалым смущением начала выполнять его приказ. Нетерпеливо закусив зубками его пальцы, она снова и снова двигала бедрами, лаская себя об его колено, сильно давящее на самую нежную часть женского тела. Удовлетворенно улыбаясь, чувствуя, как его девочка старается доставить себе столь чуждое для неё наслаждение, Райнхард, будучи не в силах сдерживать себя, коснулся кончиком языка её затвердевшего соска. Ева вздрогнула всем телом и от накатываемого возбуждения, почти непроизвольно, по велению своего странного желания, начала двигать губками по пальцам мужчины вверх-вниз, пока ее язычок продолжал касаться их в такт этим движениям. От этого она постанывала столь сладко, но столь смущенно. Пока губы мужчины касались возбужденной груди, его рука медленно спустилась вниз по плоскому животику. Ева ощутила, как расстегивается пуговка на её штанах. Просто от осознания ситуации она простонала чуть громче. Стоны, заглушаемые непроизвольным кляпом, находившемся в её теплом ротике, казались девушке столь грязными и похотливыми, но она ничего не могла с собой поделать. Ева ощутила, что колено дьявола больше не ласкает её настойчивыми движениями, но в этот же момент требовательная рука стягивала с неё штаны. Нехотя оторвавшись от пленительной груди, дьявол резко избавился от ненужной одежды, обнажая тоненькие женские ножки. Только сейчас Ева вдруг поняла, что оказалась в этой кровати уже без обуви. На секунду в голове у неё промелькнул вопрос: «значит ли это, что он не собирался останавливаться с самого начала?». Но лишние мысли резко улетучились, как только она прочувствовала, как широкая ладонь снова ложится на низ её животика и медленно ползет вниз. Райнхард достал из ротика девушки свои мокрые от её слюнок пальцы и настойчиво припал к её губам страстным поцелуем, переходящим рамки похоти. Он будто не хотел дать Еве ни единой возможности запротестовать. Ведь пальцы его второй руки уже ощутили над собой тепло её трусиков и совсем скоро смогли почувствовать влагу женского возбуждения. Ева протяжно простонала сквозь поцелуй, почти игнорируя настойчивые движения языка в своем ротике, и сполна наслаждаясь прикосновениями мужчины. Райнхард был настойчив, но нежен. Желая доставить его невинной жертве еще больше горячего удовольствия, он начала ритмично ласкать её пальцами, не забывая о тепле её губ. Принятие запретного желания. И отрицание невинной смущенности. Ева не могла лежать спокойно, ощущая это приятно обжигающее, несдерживаемое желание внизу живота. Она выгнулась в спинке, вместе с этим приподнимая бедра навстречу столь опьяняющим прикосновениям. Громкий стон слетел с её губ, и Райнхард отстранился от них, чтобы сполна насладиться щебетанием возбужденной пташки. Он приподнялся на второй руке, не останавливая ритмичных движений меж ножек девушки, и теперь наслаждался видом её разгоряченного, иногда подрагивающего от удовольствия, обнаженного тела. Лишь одна мелкая вещица мешалась, не давая ему сполна рассмотреть, как его пальцы доводят ту самую милую, прекрасную Еву до желания громко протяжно стонать. Он быстро исправил это, избавляя тело девушки от последнего тканевого барьера. — Ты должна сполна расслабиться. – приблизившись, шепнул ей на ушко дьявол, бережно целуя покрасневшую щеку. Пальцы одной из его рук продолжили танец сладостной похоти меж её ножек, в то время как вторая ладонь вновь накрыла грудь девушки, мягко, но настойчиво лаская её. Райнхард держался на тонкой грани, ходил по очень размытой черте. Он оставался настойчив и хотел этой ночью сполна исполнить все свои развратные желания, насладившись своим прекрасным запретным плодом на целую вечность, но в то же время его еще больше возбуждала мысль, что он доставляет Еве удовольствие. Вечно эгоистично концентрируемый в постели только на себе, сейчас каждый её сладкий стон будил в нем желания больше, чем запретные прикосновения. Это было столь непривычно и одновременно опьяняюще, что Райнхард готов был стать самым нежным любовником, лишь бы эта невинная девочка продолжала томно стонать в такт его движениям. Слушая её сбивчивое дыхание, пальцы его опустились от затвердевшего ласкаемого ранее клитора чуть ниже, сполна ощущая всю влагу возбуждения этого момента. Хотелось почувствовать её внутреннее тепло. Сполна насладиться им пока хотя бы кончиками пальцев. Но Ева вздрогнула, пытаясь скрестить тоненькие ножки, чем и остановила дьявола. — Мне… страшно. Это должно быть больно. – на тяжелом от возбуждения выдохе шепнула она. Райнхард поджал губы, ощущая, как девичье тело напрягается под его руками. Ей было сложно наивно поверить во всю сладость первой близости. Её смущение ушло, но на смену ему пришло волнение от возможной предстоящей боли. Думать о чувствах женщины в постели, быть с ними аккуратным и сдержанным – всё это было чуждо дьяволу, оттого он никогда не стремился к сексу с девственницами. И поэтому Ева казалась ему такой хрупкой, но такой притягательной. Она может стать его, только его, но для этого нужно быть столь обходительным и нежным. Будто если он перейдет черту – она сломается как фарфоровая куколка. Помедлив немного, мужчина накрыл её губы каким-то невероятно заботливым, мягким поцелуем. — Тебе нужно расслабиться и всё пройдет хорошо. – губами он коснулся её шейки, опускаясь ниже. – Я помогу. Доверься мне. Не ожидая от себя подобного решения, никогда ранее не смеющий переходить эту черту, ибо она казалась ему низостью, Райнхард медленными поцелуями спустился к животику Евы, чтобы уже через мгновение ощутить её одурманивающую влагу под своими губами. Женское стройное тело тут же задрожало, нетерпеливо выгибаясь, и очередной протяжный стон слетел с уст Евы. Эти чувства были несравнимы со всем тем, что она могла испытывать ранее. Она закрыла глаза, откинула голову на подушку и глубоко задышала. Ей было непонятно, что срывается с её губ чаще – очередной сладкий стон или вдох. Потому что в эту секунду эти нежные, невероятно приятные прикосновения мужчины были для неё важнее воздуха. Она готова была перестать дышать, но не могла теперь позволить этому закончится. Её тоненькие пальчики одной руки опустились на волосы дьявола, неуверенно поглаживая их. В то время как вторая рука поднялась вверх и схватилась за кончик подушки над её головой, с силой сжимая его от ощущения очередного горячего прикосновения. Это всё казалось таким запретным, таким пошлым, но сейчас она не могла думать ни о чем кроме одной, отдающей в виски мысли: — Не останавливайся. «Не останавливайся», – твердил девичий томный голос. «Не останавливайся», – выстукивало её бешено бьющееся сердце. «Не останавливайся», – кричало её доведенное до невероятного пика наслаждения извивающееся тонкое тело. Очередной стон прозвучал на грани крика. Очередное желание выгнуться в спинке под чувством горящего возбуждения заставило всю верхнюю часть тела оторваться от кровати, оставаясь на ней лишь лопатками. Очередное нежное, но более резкое и быстрое движение языка мужчины заставило Еву задрожать, выгнуться, простонать и… достигнуть невероятного и несравнимого ни с чем пика наслаждения. Она замерла. Её снова пересохшие губки были слегка приоткрыты, грудная клетка, на которой сейчас изящно выделялись ребрышки, сбивчиво приподнималась и опускалась, её тонкие пальчики дрожаще перебирали локоны волос дьявола, а глаза были закрыты, почти зажмурены. Задержавшись в таком натянутом, подобно струне, положении еще с несколько секунд, ощущая, как Райнхард продолжает аккуратно и нежно касаться кончиком языка твердого клитора, доводя её буйный женский оргазм до последней точки наслаждения, Ева безвольно рухнула на кровать. Абсолютно расслабленная, кажется, совсем неспособная на какие-либо движения, лишь тяжело прерывисто дышащая, она была столь беззащитна и оттого прекрасна. Дьявол навис над своей павшей маленькой жертвой. Его влажные после ее соков губы едва скривились в ухмылке. Он потянулся вниз, но вдруг, вместо того чтобы завлечь её в очередной страстный поцелуй, заботливо коснулся лба. В то время как одна из его ладоней в этот момент скользила по обнаженному женскому телу, прикасаясь к каждому изгибу. — Ты ведь понимаешь, что я только начал? – шепнул он с огнем в голосе. Ева медленно приоткрыла глаза, будто веки её стали слишком тяжелыми. Она посмотрела на Райнхарда, невероятно нежно улыбнулась ему и потянулась вверх. Казалось, это незамысловатое движение стоило ей огромных усилий. Она поднялась лишь для того, чтобы дотянуться до его губ и прикоснуться к ним совсем едва. — Да. – ответ прозвучал тихо, приглушенно, интимно и по-особенному доверительно. Неожиданно мужчина ощутил, что её ослабленная ручка обхватила бляшку его ремня и тоненькие пальчики пытаются самостоятельно расстегнуть ту. В глазах дьявола отразилась нотка удивления, и на секунду он застыл, нависая над Евой. Та же как-то игриво улыбнулась в такт его эмоциям, подобно хитрой кошке. Понимая, что его невинная девочка вместе с последним стоном от оргазма перешла последнюю незримую черту, Райнхард не стал медлить. Его штаны оказались на полу так быстро, как только он справился с этим. Ощущая легкий холод в момент, когда мужчина отстранился от неё для этого маневра, Ева нетерпеливо скрестила ножки, едва потирая коленки друг о друга. Она и представить себе не могла, что кроется за пеленой настоящей физической близости, если её тело испытало нечто подобное от простого прикосновения языка. Теперь она не испытывала страха перед возможной болью, она ощущала одно лишь нетерпение. И вид сильного, мускулистого мужского тела, кое-где покрытого неровностями шрамов, возбуждал её еще сильнее. Она будто прикоснулась к чему-то запретному, невероятно одурманивающему, притягательному, и теперь каждой клеточкой желала получить больше. Полностью обнаженное горячее мужское тело нависло сверху. Ева глухо простонала, ощутив, как твердый от возбуждения член похотливо и нетерпеливо трется меж её ножек, собирая теплую влагу. Она потянулась руками к своему соблазнителю, мягко обнимая его шею. Тело её все еще было расслаблено после сладкого оргазма и требовало мужского тепла и защиты. Райнхард коснулся губ Евы, в который раз нежно целуя её. Эта нежность давалась ему с трудом. Чувствуя горячее влажное лоно под своим напряженным членом, он был на грани. Если бы под ним сейчас лежала очередная девица, которая нужна была для развлечения на одну ночь, он бы уже давно грубо и властно взял её, развернув к себе спиной и заставляя выгибаться в спине после очередного шлепка по заднице. Сейчас же всё было по-другому. Под ним нежно трепетала его чистая и невинная девочка. Та, что заставляла каменное сердце биться в бешеном ритме, а не тянулась сразу же к его штанам. Она даже не понимала, какую власть имеет над ним. Да и он сам этого не осознавал до конца… Он с трепетом целовал её губы и всячески заставлял девушку концертировать всё внимание лишь на горячем языке, что вновь желал проникнуть в её маленький теплый ротик. Закрыв глаза, Ева полностью отдалась поцелую, который сочетал в себе пленительную нежность и пламенную страсть. Именно в этот момент, мягко лаская подушечкой большого пальца её набухший от желания клитор, Райнхард начал медленно входить в свою девочку. Ева резко раскрыла глаза и болезненно простонала сквозь поцелуй. Она попыталась отстраниться, но дьявол не дал ей этого сделать, продолжая настойчиво касаться её губ. Несмотря на то, что она была максимально расслаблена, тело сковал болевой импульс. Она зажмурилась и сильно прикусила губу Райнхарда, пытаясь хоть так стерпеть эту боль. Её тоненькие пальчики с силой надавили на его обнаженную спину, так что аккуратные небольшие коготки впились в кожу. Боль. Такая сильная, такая всеохватывающая. И желание стерпеть всё, чтобы снова ощутить тот пик удовольствия. Эти чувства сцепились в схватке в её разуме. Вдруг Ева ощутила, как широкая ладонь с влажными пальцами ложится на её животик. Начинает слегка поглаживать его, в то время как очередное движение мужчины чуть ли не доводит её до желания кричать. Подушечки пальцев напряглись чуть сильнее, кожу на животе обдало неестественной теплотой, и в этот момент девушка поняла, что боль ушла. Вся… без остатка. А на место ей пришло одно лишь горячее удовольствие. Опьяняющее, всеобъемлющее удовольствие. Теперь они оба могли сполна насладиться им. Утонуть в нем. Пасть на самое дно и возвыситься одновременно. Одна ночь в обмен на возможную вечность ненависти. Одна ночь, чтобы сделать её только своей. Одна ночь, чтобы владеть ею всей без остатка. Движение. Еще одно. Чуть глубже. Чуть сдержаннее. Нельзя было забывать о том, что его девочке тоже должно быть хорошо. Эгоизм и собственное хищное желание отошли на второй план. Он хотел лишь слушать её томные стоны. Чувствовать сбивчивое дыхание. Ощущать, как её ноготки впиваются в кожу его спины всё сильнее. В один миг из хищника он стал жертвой её желаний, сам того не понимая. Захлебнуться в вопиющей похоти он успеет потом, на это у него будет целая жизнь. А сейчас Ева должна запомнить свой первый раз так, чтобы от каждого воспоминания о нем её тоненькие ножки подкашивались. Чтобы её желание в этот момент могло хоть немного посоревноваться с ненавистью. Чтобы от него в её жизни остался не один лишь темный, грязный след предательства. Такая хрупкая, такая нежная. Он совершал очередной толчок бедрами и боялся, что она снова вскрикнет от боли даже вопреки его тепло согревающей её животик магии. Нет. Нельзя. Он уже причинил ей слишком много боли, пусть она и узнает о ней лишь завтра. Поэтому сегодня она будет испытывать лишь сладость их страшного, но такого притягательного греха. Её тело. Её тонкое, влажное от пота тела. Он продолжал проникать всё глубже и одновременно с этим всячески исследовал свободной ладонью этот запретный сладкий плод. Вот бы навсегда забрать её себе. Не отдавать больше никому. Каждую ночь, каждое утро, каждый день наслаждаться этим тонким станом. Постепенно переводить её за другую черту, окуная глубже в мир похоти и разврата. Не огрязнять, совсем нет. Просто давать ей быть самой пошлой девочкой, чтобы с восходом солнца снова любоваться её нежной улыбкой, вспоминая, какая она теплая и узенькая там, внутри. Да, такая горячая. Такая узкая. Стон. С его губ сорвался почти рычащий стон. Он не позволял себе стонать перед женщиной, насколько бы хороша она не была в постели. Но этот раз был особенный. Единственный. Запретный. Он перешел через многие свои границы сегодня и был готов дать своей девочке услышать, как сильно она возбуждает его. Его тело, его разум, его душу, его сердце. Бездна! Он отдал бы всего себя по кускам, лишь бы эта ночь никогда не заканчивалась. Пусть весь мир сгорит в адском пламени, оставив только их двоих. Кроме неё ему больше никого не надо. Лучше этого хрупкого тонкого тела просто не существует. Страсть. Он поддавался ей всё больше. Двигался всё быстрее, всё глубже, чувствуя, как его девочка сильнее сжимает его член внутри себя. Вот она сладко, длительно простонала, снова кусая губы. Приняла его полностью и выгнулась в спинке, подобно ласкаемой кошечке. Разум заволокла пелена горячей страсти. Он не мог уследить за временем, не понимал, как долго её тонкое тело извивается под его очередным уже требовательным движением. Чувствовал лишь, что она старается двигать бедрами в такт и возбуждался от этого сильнее, готовый продолжать хоть всю чертову ночь. Осознание. Райнхард очнулся, когда понял, что пальцы одной его руки снова мягко ласкают её клитор, а пальцы второй слегка оттягивают твердый сосочек. Он уже не заглушал её боль магией и не помнил, когда именно перестал это делать. Но Ева безудержно сладко постанывала в такт каждому быстрому движению. Он достиг того момента, когда неосознанно уже продолжительное время резко и быстро входил и почти полностью выходил из неё, чтобы сделать это вновь с новой силой. Да. Прижаться к ней сильнее, войти как можно глубже, прочувствовать её внутреннее тепло всем своим изнеможенным от ласк членом. Чтобы через несколько мгновений понять, что он больше не может сдерживаться… Невероятная волна наслаждения, заставляющая сильное тело содрогаться. Грязное осознание, что эта ночь стоит любого зла этого мира. Одно переливалось с другим, создавая смесь самого смертоносного и одновременно сладкого яда. Одна ночь, чтобы стать с ним единым целым. Одна ночь, чтобы показать ему, как сильно она влюблена. Одна ночь, которая станет началом тысячи других таких ночей. Движение. Еще одно. Так опьянительно приятно, так горячо. Сбитое дыхание, быстро бьющееся сердце и пелена сладкой страсти, охватившая всё тело. Ева забыла обо всем, что существовало за стенами этой комнаты. Сейчас всё её тело принадлежало лишь горячему дьяволу, что властно нависал над ней. Его образ занимал все её мысли, теплота его кожи согревала, а очередное движение бедер заставляло громко постанывать. Она была в плену его сильного тела и готова была оставаться здесь навечно, лишь бы он не останавливался. Лишь бы продолжал угождать её желаниям. Такой могущественный, такой горячий. Ева понимала, что Райнхард старается сдерживать свою дьявольскую похоть ради неё. Понимала это с самого начала. Она знала, что может доверить ему всю себя, и будь он хоть трижды наследником ада, он никогда не причинит ей зла. И пусть её тело трепетало именно от физического удовольствия, эта ночь не была бы столь прекрасна, если бы её душа не вторила этому желанию. Она чувствовала его нежность и ценила её. Все её опасения улетучивались с каждым его новым аккуратным прикосновением, ведь она так искренне была уверена, что он относится к ней совсем по-особенному. Абсолютно не так, как к кому бы то ни было еще. Что бы ни было в его прошлом, сейчас он только её. Этот эгоистичный, грубый и властный дьявол… только её. И только рядом с ней он может быть настоящим. Его тело. Его огромная, темная фигура, что нависала над ней столь могущественно, была похожа на самую крепкую из всех скал. Бурлящая внутри него страсть сравнимая с раскаленной лавой, огонь в его глазах: казалось, от одного его присутствия рядом воздух становится горячее. Но её руки все равно тянулись к нему, обнимали его. Даже если он будет физически обжигать её своей страстью, она всё равно продолжит вот так тепло прижиматься к нему. Стон. И еще один. Снова и снова. Она не сдерживалась и сладко постанывала в такт их похотливому танцу. Пусть он слышит, как ей хорошо. Пусть не боится двигаться еще быстрее. Пусть знает, что она в его власти, и понимает, как ей это нравится. Скованные пеленой горячего наслаждения, её тело и желание окончательно захватили власть над разумом. Опираясь одной рукой на кровать, а второй всё еще обнимая шею дьявола, Ева старалась двигаться в такт его движением. Глубже. Быстрее. Она тоже так страстно этого хочет. Страсть. Настоящая. Ни с чем несравнимая. Она опутала невинное девичье тело, лишая его навсегда этого статуса. Ведь та, кто хоть раз ощутит нечто подобное, уже никогда не сможет назвать себя «невинной». И пусть. Она готова была стать самой грязной развратницей, если её соблазнитель захочет этого. Выгибая спинку под его непрекращающимися властными движениями, она забыла счёт времени. Лишь одно сплошное желание почувствовать, как его могучее тело содрогается над ней в главный пик удовольствия, заполонило всю её до основания. Они никогда не были так близки, как сейчас. И понимание этого было её главным плодом страсти. Осознание. Это ни с чем несравнимое чувство пламени, разливающееся по всему телу в преддверии такого сладостного оргазма. Физическое счастье от чувства, будто каждая клеточка тела содрогается под бурей страсти. Душевное счастье от мысли, что в этот момент рядом с тобой особенный мужчина. Ева словно падала в бесконечную пропасть, понимая, что её обязательно поймают. Обязательно. А сейчас она могла расправить руки и наслаждаться этим полетом. Её коготки впились в кожу на спине дьявола, её сухие от продолжительных стонов губки сильно сжались, вся она снова стала струной, тянущейся вверх, потому что этого хочет её властный музыкант. Невероятная волна наслаждения, заставляющая тоненькое тельце обессилено рухнуть в объятия её прекрасного соблазнителя. Светлое, теплое осознание, что эта ночь лучшее, что когда-либо случалось в её жизни, заполонило весь разум. Все эти воодушевляющие чувства сплелись в один огромный светлый шар в глубине её души. Из этого всепоглощающего света внутри родилось желание тихонько шепнуть дьяволу нечто невероятно важное. Сказать те самые главные слова, ведь только в них Ева могла бы выразить всё то, что сейчас чувствовала к нему. Она глубоко-глубоко вдохнула, разомкнула губы и… сдержалась. Завтра. Она скажет это завтра, когда пелена страсти спадет. Завтра. Когда её слова не будут опошлены. Завтра. Когда она сможет разбудить его поцелуем, улыбнуться и прошептать эти три самых важных слова. Завтра. Когда раскроется правда. Завтра. Когда она поймет, как бесчестно и эгоистично поступил с ней тот, кому она доверила так много. Завтра. Когда её мир рухнет.

Но сегодня…

Сегодня ночь еще не окончена. Сегодня Райнхард сможет еще не раз насладиться её телом. Сегодня он еще будет видеть её искреннюю улыбку. Сегодня он еще сможет цепляться за это мимолетное счастье. Сегодня его вина будет лишь завтрашним горем. Сегодня, осчастливив себя на одну эту ночь, он станет самым одиноким существом, потерявшим своё счастье, возможно, уже навсегда.

Ах ты, ночь! Что ты, ночь, наковеркала?..