Глава 1. Кольцо

Гермиона повертела золотое колечко, украшающее её безымянный палец. Три месяца, и она станет миссис, выйдет замуж за своего давнего друга, в двадцать один год. Три месяца. Три очень коротких месяца: моргни, и они пролетят. Она ничего не планировала, позволив Молли взять бразды правления в свои руки. Хотя, на самом деле, у неё не было особого желания. Гермиона просто не осознавала, насколько ей не нравится планировать свадьбу, пока у неё не появилась свадьба, которую нужно спланировать. Вот так. Она просто не хотела её планировать. Это, определенно, не имеет никакого отношения к нежеланию выходить замуж. Потому что, конечно же, Гермиона хотела выйти замуж. С двенадцати лет она мечтала выйти замуж за Рона Уизли. Да, планирование свадьбы определенно было причиной её страданий. И кольцо. Грёбаное кольцо. Четырнадцать карат и маленький круглый бриллиант посередине. «Всё прекрасно» — думала она. Оно ни в коем случае не было уродливым. Просто ей не нравилось золото, вместо этого она предпочла бы серебро и изумруд. Но люди не должны жениться из-за огранки бриллиантов, поэтому Гермиона притворилась ради Рона, что оно ей нравится. Уизли, очевидно, приложил много усилий, чтобы выбрать его для неё, не говоря уже о том, сколько денег он, вероятно, потратил, поэтому она не должна быть такой неблагодарной. Была также проблема в том, чтобы жениться так рано. Она ещё не поняла, готова ли выйти замуж. Гермиона думала, что ещё несколько лет будет девушкой Рона, прежде чем станет его женой, но Рон хочет семью. Семья. Святая Моргана, семья! Она сама была практически еще ребёнком, она не хотела взрослеть так стремительно! Но как она могла сказать ему «нет»? Несомненно, Гермиона хотела выйти замуж за Рона и знала, что он не поймет, если она скажет, что не готова. Она думала, что сможет растянуть помолвку, пока Молли не втянула её в планирование этой богом забытой свадьбы, прежде чем полностью взять её на себя. Три месяца. Гермиона снова покрутила кольцо, обнаружив, что палец немного давит. Слишком туго. Как будто оно каким-то образом уменьшилось с тех пор, как она надела его в первый раз. Гермиона Уизли. Это имя даже некрасиво звучало. Это нелепая мысль, учитывая, что она писала это на своём пергаменте со второго курса. Она просто сходила с ума. Это совершенно нормально для тех, кто выходит замуж через три месяца, правда? Три месяца. Мерлин, помоги ей.

***

Гермиона быстро просматривала свои дневные встречи. Она работала в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними с тех пор, как окончила Хогвартс, и, хотя это была не самая блестящая работа, но она ей нравилась. Гермиона любила бороться за права тех, кто не может бороться за них самостоятельно. Хотя в основном она просто одобряла или отклоняла заявки. Она просто должна много работать, чтобы продвинуться по карьерной лестнице и изменить ситуацию в целом. Сегодня у неё было всего три встречи, и это было прекрасно. Небольшой перерыв был полезен для её рассудка, прежде чем она неизбежно снова потеряет его сегодня вечером во время рождественского ужина у Уизли. Праздник будет только на следующей неделе, но сегодня вечером мог присутствовать каждый член семьи Уизли, даже Чарли, которого они не видели со времен войны. Гермионе не хотелось идти. Она была не в праздничном настроении. Стресс, свадьба, золотые обручальные кольца… Все это было слишком тяжело. К несчастью для неё, из этой ситуации нет выхода. По крайней мере, у неё будет несколько часов для себя, прежде чем её атакуют вопросами о свадьбе, и появятся женщины, которые снова и снова попросят её показать кольцо. Первые две встречи прошли довольно быстро. Первая — кто-то подал заявку на получение лицензии на владение книзлом, а вторая — пара, которая ежемесячно посещала Министерство для наложения на существо заглушающих чар. Впереди третья встреча, при мысли о которой Гермиона недовольно застонала. Драко Малфой, 15:00. Предложение о допуске использования копыт единорога при приготовлении зелий. Пфф. Малфой самостоятельно будет просить о самой невероятной вещи, какую он только мог придумать. Точно нет. Однозначно нет. Возможно, ей даже доставит удовольствие сказать ему «нет». Ровно в три часа дня один из секретарей отдела слегка постучал в её дверь и сообщил, что мистер Малфой прибыл. — Отлично, пусть войдёт. Спасибо, Адора. Она почувствовала его запах прежде, чем увидела его. От него пахло мятой и зимой, так, как когда ты делаешь первый шаг из теплого дома, и воздух кажется более свежим, бодрящим и чистым. Это было опьяняюще, безумно. Напряжённо. Когда он вошел в кабинет, она чуть не потеряла самообладание. Его запах наполнил её маленький кабинет, заставив Гермиону задержать дыхание. Малфой сел в кресло перед её столом, и от такой близости Гермиону буквально затрясло. Она инстинктивно наклонилась немного ближе и глубоко вдохнула его запах, пытаясь втянуть как можно больше, прежде чем выдохнуть. Это была эйфория, и Гермиона никогда не испытывала ничего подобного. Когда она пришла в себя, то сразу заметила, что его стальные серые глаза смотрят прямо на неё. Чёрт. Ей нужно было взять себя в руки. Она не может ходить и просто обнюхивать людей. В конце концов — она профессионал. И что хуже всего — это был Малфой! Гермиона была абсолютно обескуражена. — Итак, — сказала Гермиона, нервно прочищая горло. — Ты хотел обсудить использование копыт единорога для зелий, верно? Да, просто веди себя так, будто ничего не произошло. Может быть, он не заметил, что было маловероятно, учитывая то, как его глаза сверлили её. Ладно, ладно. Может, Малфой делает вид, что ничего не заметил. До тех пор пока он не заговорит об этом, она, вероятно, сможет пережить эту встречу с минимальным замешательством. Гермиона позволила своему взгляду блуждать по восхитительно пахнущему мужчине, который большую часть школьных лет мучил её. Он выглядел старше. Почти изысканно. На нем был дорогой черный костюм, который слишком идеально подходил к его высокой худощавой фигуре. Малфой был красив. Гораздо краси́вее, чем она помнила. Его белокурые волосы были уложены в причёску, идеально подчеркивающую резкие черты его лица. Он выглядел сильным. Худощавым, но сильным. Но Гермиона полагала, что именно это сделают с тобой годы игры в квиддич. — Да, всё верно, — Малфой выглядел абсолютно не ошеломленным ею, как она им. На самом деле, он выглядел совершенно скучающим. Тем не менее его глаза не отрывались от неё, и Гермиона чувствовала себя пойманной в ловушку его взгляда. — У копыт масса целебных свойств, возможно даже больше, чем в крови единорогов. Они были бы фантастичны в лечебных зельях, а после войны… Ну, люди могли бы использовать лучшие лечебные зелья. — Я не собираюсь спорить об этом, но получить их… Это варварство. И уж тем более это незаконно. — Да, но что такое несколько лишенных копыт единорогов по сравнению с сотнями улучшенных жизней? Подумай о тех, кто страдает от последствий Круциатуса. Разве они не заслуживают мира? А как насчет проклятых по крови? Они что, должны просто переждать свою смерть? Я всегда думал, что ты сердобольная, Грейнджер, но, очевидно, ты бессердечнее меня. Он это серьезно? Он обвинил её в том, что она не заботится о людях? Малфой может иметь запах, от которого текут слюнки, но он всё ещё раздражающий придурок. Приятно это осознавать. — Послушай, Малфой. Это незаконно не просто так. Единороги — очень разумные существа, и я молчу о том, что они абсолютно чистосердечные. Их расчленение незаконно, потому что это неправильно, и я не могу и не буду этого делать. Даже если это ради удивительно бескорыстного дела. Малфой издал тихий смешок, от которого у неё прокатилась ударная волна по всему телу. Она понятия не имела, почему так реагирует на него, отчего ей стало неловко. И он смотрел на неё, как будто знал. Как будто у него были все ответы на её вопросы, но он держал их при себе, наслаждаясь беспокойством Гермионы. — Я бы не сказал, что совсем бескорыстное, — протянул он. Конечно нет. Она закатила глаза. — Как ты знаешь, я руковожу компанией по производству зелий, и целебные зелья это то, что приносит сейчас деньги. Тем не менее это разумный проект. Я удивлен, что ты даже не хочешь обдумать это с точки зрения героини, которой ты являешься. — Отрубать копыта единорогам не кажется для меня чем-то героическим, Малфой. Мы закончили? Мне скоро нужно быть в другом месте. Она надеялась, что его запах всё же сохранится после того, как он выйдет из комнаты, и, как ни странно, хотела разлить его в бутылку, чтобы взять с собой и носить куда угодно. Гермиона не хотела расставаться с этим божественным ароматом. Впрочем, без Малфоя она вполне могла обойтись. — Конечно, Грейнджер. Мы закончили. На сегодня. Малфой встал со своего места, и Гермиона пыталась не смотреть на него, когда он уходил, но все равно делала это. Ей должно быть стыдно, что она пялится на него как какая-то извращенка, но Гермиона осознала в этот момент, что ей всё равно, как это выглядит. Малфой повернулся к ней с ухмылкой, в которой говорилось, что он точно знает, почему она это делает, и ее щеки вспыхнули. — Ты проводишь меня? — спросил Малфой. Ухмылка всё ещё оставалась на его глупом лице. — О.. эм.. Конечно. Гермиона встала и последовала за ним к двери. Она потянулась, чтобы открыть её, и, прежде чем успела среагировать, Малфой прижал её к стене, уткнувшись лицом в её шею и ключицу. Гермиона пыталась оттолкнуть его, но он был невероятно сильным. — Какого чёрта, Малфой! Отвали от меня! Он не сдвинулся с места. Вместо этого Малфой сильнее прижался к ней, мучительно удерживая её. — Я чувствую твой запах повсюду, Омега. Сладкий. Как мёд, — промурлыкал он, и Гермиона почувствовала, как его голос вибрирует на её коже самым блаженным образом. Желание бороться с ним ослабевало по мере того, как мысли путались от жара, который Малфой вливал в её тело, когда его губы касались чувствительной кожи. — Моя. Моя. Моя, — он покусывал её нежную плоть между каждым произнесенным словом, и она не смогла подавить тихий всхлип, вырвавшийся из неё, пока он продолжал своё великолепное исследование этого вновь обретённого чувствительного места. Грейнджер не хотела двигаться. Чёрт, она даже не хотела дышать, только бы он не прекращал свои жестокие, но восхитительные действия. И как будто эта мысль вернула его разум, Малфой остановился, и она мгновенно почувствовала пустоту. Гермиона умоляюще посмотрела на него, выпрашивая глазами продолжить. Малфой усмехнулся, увидев, как она надулась, и заправил локон ей за ухо. — Тише-тише, милая. Скоро увидимся, — успокаивающе прошептал ей на ухо. Слегка приоткрыл дверь, но, прежде чем выйти, Малфой повернулся к ней с хитрой улыбкой. — Кстати, это кольцо чертовски отвратительно. И с этими словами он исчез.