Глава 2. Метка

Всё ещё крепко прижимаясь спиной к стене, она сползала вниз, пока не коснулась пола и не уронила голову в ладони. Её рыдания наполнили комнату, её слёзы пропитали край юбки, натянутой на колени. Она чувствовала себя отвратительно. Она чувствовала себя униженной. Ей было стыдно. Как она могла это допустить? Как она могла так поступить с Роном? О, Мерлин, Рон. Должна ли она сказать ему? Она решила, что должна ему рассказать, но не знала как. «Прости, что позволила Малфою облизывать свою шею, и я ещё больше сожалею о том, что мне это понравилось! Пожалуйста, не бросай меня, спасибо!» Нет. Нет. Нет. То, что он сделал… Это не её вина. Она на это не соглашалась. Она была бы в полном порядке, если бы просто обнюхала его и отослала прочь. Ей следовало бы просто его проклясть. Ей следовало бы сильнее с ним бороться. Почему она не сопротивлялась? Ах да… это было невероятно. Тем не менее, независимо от того, насколько это могло понравиться её предательскому телу, ей не нравилось это. Она ненавидела это. Её едва не стошнило. Гермиона знала, что должна взять себя в руки. Она не должна позволить Малфою выиграть в эту больную игру, в которую он играл. Гермиона была уверена, что всё это какая-то жуткая уловка, чтобы смутить её. Она не хотела, чтобы это действительно сработало. Она встала и вытерла слёзы с лица, а затем вернулась в свою квартиру и попыталась смыть стыд со своей кожи. Это оказалось не так-то просто.

***

Она оставалась в ванне, пока вода не стала обжигающе холодной и её пальцы не замерзли. Казалось, прошла вечность. И всё же, сколько бы Гермиона не скреблась, она всё равно чувствовала его запах. Как будто он поселился глубоко под кожей и никакое количество мыла никогда не очистит её от него. Она надеялась, что никто другой не сможет почувствовать его запах. Гермиона оделась и попыталась укротить свои волосы, которые, казалось, имели собственное мнение на этот счёт. Было под сомнением, не нападали ли на неё сегодня днём. Рон ждал её на диване, его широкая улыбка расплывалась по лицу. Она хотела, чтобы он обнял её и сказал, что всё в порядке. — Моя невеста такая красивая. Клянусь, я самый счастливый человек в Британии! Гермиона изо всех сил старалась выдавить из себя улыбку. Она могла это сделать. Она расскажет ему, что случилось с Малфоем. Позже. Не нужно портить ему настроение. Не тогда, когда он смотрел на неё так, как будто она была самой прекрасной девушкой, которую он когда-либо встречал. Гермиона почувствовала тошноту. — Ты готова? Мама ждёт нас. Все уже там, кроме нас и Чарли, так что скоро мы сможем поужинать. Она засмеялась над нормальностью ситуации. Как будто ничего плохого и не случилось. Обычный вечер у Уизли. Обычный Рон, думающий о еде. Ничего необычного. Гермиона схватила его за руку, и они вошли в камин.

***

Когда они прибыли к Уизли, Гермиона впервые после инцидента почувствовала себя спокойно. Запах чего-то жареного в воздухе, суета Молли на кухне, разговор Джорджа и Билла о квиддиче, в то время как Флёр играла со своей маленькой дочерью на полу — всё это заставляло её чувствовать себя как дома. Безопасно. Здесь никто не мог причинить ей вред. Она услышала, как Джинни взвизгнула, увидев её, и хорошенькая рыжая девушка заключила её в объятья. Грейнджер не видела Джинни целую вечность с тех пор, как та уехала в турне с Холихедскими гарпиями в качестве их охотника. С Гарри она виделась всё реже с тех пор, как он стал аврором, даже не утруждая себя возвращением в Хогвартс, чтобы закончить седьмой курс. Он улыбался ей с дивана, и её затопило теплом, в котором она так отчаянно нуждалась. — Ну же, покажи нам кольцо! — воскликнула Джинни, хватая её за руку и демонстрируя, какое оно красивое. Она понимала, что это ложь, но позволила ей польстить, чтобы не быть грубой. Но была ли эта лесть в пользу Гермионы или же в пользу самолюбия Рона, она не знала. Джинни схватила её за руку и повела на кухню, оставив мальчиков говорить о том, о чём обычно разговаривают мальчики. Она начала помогать им накрывать стол к ужину и была благодарна присутствию семьи, которая помогала ей отвлечься от своих мыслей. У неё будет достаточно времени для размышлений позже, когда реальность придёт в норму. Сейчас Гермиона должна попытаться расслабиться и насладиться этим вечером. — Я думала о цветах для церемонии, — начала Молли, вытирая руки о фартук. — Ты предпочитаешь гортензии или пионы, дорогая? — О, эм, наверное, пионы. — Отлично! Я так и предполагала. Я помню, что ты говорила, что хотела бы маленькое торжество, но есть так много людей, которые обидятся, если они не будут присутствовать… Голос Молли оборвался, когда Гермиона обнаружила, что не может сосредоточиться ни на чём, кроме головокружительного аромата, разносящегося по комнате. Он был пряным, тёплым и успокаивающим, и ей пришлось сделать шаг назад, чтобы не распустить слюнки по всему обеденному столу. Она глубоко вдохнула, как будто вся её жизнь зависела от этого запаха. — О, Чарли, дорогой! Наконец-то ты здесь! Поцелуй свою мать, ну же. Он был выше, чем она помнила. Чарли возвышался над Молли и наклонился, чтобы чмокнуть её в щёку. Его длинные рыжие волосы ниспадали на плечи, и она подумала, что Чарли похож на своего старшего брата Билла. Только это не Билл заставил Гермиону затаить дыхание. Ей хотелось прикоснуться к нему. Просто протяни руку и… Чарли остановил её глазами. Ощущение его взгляда на ней было совершенно ошеломляющим. Она хотела, чтобы он смотрел на неё, на её губы, на её тело. У неё внезапно возникло желание поднять шею и открыть место, которое Малфой тщательно исследовал сегодня днём, совершенно не понимая, что на неё нашло. Как будто инстинкты контролировали каждое её движение, каждую её мысль, и Гермиона ничего не могла сделать, чтобы это остановить. Он отодвинулся от матери и небольшими шагами направился к ней, словно давал ей возможность убежать. С чего бы ей вдруг захотелось это сделать? Она понимала, что люди наблюдают за ними, но это не имело значения. От него пахло корицей и яблоками, и это напомнило ей о свежеиспеченных осенних пирогах. Ей хотелось потеряться в нём. Теперь Чарли был так близко к ней, его запах обострил все её чувства. Он молча провёл пальцем вдоль её ключицы, вызывая хриплый стон — мольбу сделать её своей. — Я чувствую его запах на тебе. Скажи мне кто он, и я убью его, — его слова раздались хриплым шепотом, посылая мурашки верх и вниз по позвоночнику. — Какого дьявола, Чарли! Отвали от моей невесты! — услышала она крик Рона. Рон. Рон. Чёрт. Прежде чем Гермиона смогла собрать свои мысли в кучу, она услышала глубокое рычание, направленное прямо на Рона. Чарли бросился на него и прижал к полу, его рука сжимала Рону горло, пока младший брат отчаянно пытался отбиться. — Моя, — прорычал Чарли. Потребовались все остальные мужчины Уизли плюс Гарри, чтобы оттащить Чарли от него. Рон начал потирать шею и, задыхаясь, отпрянул в страхе. Наложив Инкарцеро, Артур связал Чарли толстыми веревками. Гарри и мужчины Уизли тащили его из комнаты, она осталась с женщинами Уизли и Роном. Гермиона подбежала к Рону, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, но он быстро отодвинулся от неё, охваченный паникой. — Не трогай меня! — крикнул он. Она подумала, что он имеет полное право злиться на неё, поэтому отступила, пытаясь скрыть боль, мелькнувшую в её глазах от его отказа. — Он почувствует мой запах на тебе, если ты прикоснешься ко мне. Теперь Гермиона была полностью сбита с толку. Он почувствует её запах? Так же как она чувствовала его и Малфоя? Этого не может быть, никто никогда раньше не упоминал о её запахе. Она просто предположила, что её обоняние обострилось до такой степени, что по какой-то очень удивительной, неизвестной причине её мозг стал странным и затуманенным. — Что… со мной что-то не так? Грейнджер смотрела на три пары испуганных глаз, умоляя кого-нибудь объяснить ей, что, чёрт возьми, происходит. — Присядь, дорогая, а я пока приготовлю тебе чай. Гермиона прошла с Джинни в гостиную и села на диван, где Флёр бросила на неё уничтожающий взгляд, прежде чем подхватить испуганную маленькую Виктуар и покинуть комнату. — Что со мной не так, Джин? Рон теперь яростно расхаживал по комнате, его кожа была более красной, чем она когда-либо видела. — Ну, эм, похоже, что ты.. Ну, ты.. — Ты чёртова Омега! — крикнул Рон, яростно запустив руку в волосы. Гермиона ещё никогда не видела его таким подавленным. — Что такое Омега? — тихо спросила она. Гермиона смутно помнила, как Малфой шептал это слово во время инцидента, но была слишком отвлечена великолепным ароматом, чтобы обращать на это внимание. — Это… трудно объяснить… — осторожно начала Джинни. — Чарли — это тот, кого называют Альфой, а ты — та, кого называют Омегой. Такие, как я и Рон — Беты. У Альф и Омег есть «запахи», которые привлекают друг друга, запахи, которые можете почувствовать только вы. Чарли был… ну, его привлек твой запах… — Довольно, Джинни. Избавь меня от подробностей, — простонал Рон, все еще яростно вышагивая по гостиной. — Извини, Рон, но я думаю, что Гермиона заслуживает знать подробности, — отрезала она. Грейнджер никогда не была так благодарна Джинни за дерзость. — Как я уже сказала, Чарли привлек твой запах, и мне показалось, что он учуял на тебе еще одного Альфу. Как будто тебя уже отметили. Отметили? Отметили? Ты, должно быть, шутишь. Что ж, похоже, ей нужно найти Малфоя, проклясть его и нарезать на кусочки. — Отметили? Что это значит? — Альфа «отмечает» Омегу своим запахом, чтобы предупредить других Альф, или, в некоторых ситуациях — бросить им вызов. Чарли, видимо, готовился к последнему. Он набросился на Рона, потому что.. ну, Альфы могут быть очень агрессивными с несвязанными Омегами. — Несвязанные Омеги? — Большая часть информации, которой я располагаю — это то, что мама нашла об Альфах, когда мы узнали, что Чарли один из них. Поэтому я на самом деле не очень много знаю об Омегах или о том, как работает ваша связь. Но это более постоянная метка. Когда вы связываетесь, в каком-то смысле становитесь супругами на всю жизнь. Другие Альфы будут знать, что нужно держаться подальше от уже связанной Омеги. Гермиона не знала, как отнестись к этой информации. Она посмотрела на Рона, который уже сидел, но он избегал её взгляда, вместо этого уставился прямо на стену; лицо теперь белое, как у призрака. — Все это звучит так… по-животному. В этот момент в комнату вошла Молли, бледная и явно забывшая про чай. — Рон, дорогой, почему бы вам с Гермионой не поговорить на улице? — спросила она как можно спокойнее, виновато смотря на Гермиону. Гермиона с опаской последовала за Роном к двери, ещё более запутанная по поводу всей ситуации. Рон наколдовал для каждого из них стул, после чего сел и обхватил голову руками. Она заняла другое место, и они оба сидели тихо, не произнося ни слова. По правде говоря, Гермиона не знала, что сказать. Грейнджер понимала, почему он был расстроен, видя, как она выставляет напоказ себя перед его братом, и её убивало понимание того, что это она — причина его боли. Но он должен понимать, что это была не она, верно? В здравом уме Гермиона никогда бы этого не сделала. — Я.. мне очень жаль. — Это не твоя вина, Гермиона. Ты не знала, — его слова были успокаивающими, но боль, стоящая за ними, была как удар под дых. — Я знаю. Но разве я не могу сожалеть? Она хотела обнять его. Ей хотелось погладить его по волосам, ободряюще поцеловать и сказать ему, что всё будет хорошо. — Нет. Это биология. И ты ничего не сможешь с этим сделать. — Наверное. Воздух был холоден, как лёд, а ветер завывал свою неистовую песню, проносясь сквозь деревья, и наслаждался собственной силой, но поистине оглушительной была звучащая тишина. — Ты можешь оставить кольцо себе. Если хочешь. Я не… я не возьму его. Рон расстаётся с ней? Несомненно, она вела себя неподобающе с Чарли, но даже он сказал, что это было биологией. Неужели Рон обвиняет её? — Ты бросаешь меня? — Ну, я должен, не так ли? Я Бета, Гермиона. Ты — Омега. Тебе понадобится… тебе нужно быть с Альфой. «Это просто смешно», — подумала она, с каждой секундой приходя в ярость всё больше и больше. — И что с того, что я Омега? Я люблю тебя, и я не позволю тебе расстаться со мной из-за того, что я даже не могу контролировать! — Это не так, Гермиона. Я не смогу позаботиться о тебе так, как тебе будет нужно. Во время течки ты будешь… у тебя будут потребности, которые… с которыми тебе сможет помочь только Альфа. Это было уже слишком. Этот день… Этот абсолютно дерьмовый день. Может ли быть ещё хуже? — Я даже не знаю, что такое «течка»! Конечно же мы сможем что-нибудь придумать, Рон. Должен быть способ… — Мы даже не сможем иметь детей. Омеги могут размножаться только с Альфами. Когда-нибудь мы оба захотим семью. Кроме того, у тебя уже есть Альфы, которые тебя отмечают, даже мой брат хотел… я не могу… Прости, Гермиона. Слёзы неконтролируемо скользили по её щекам, умоляя его передумать. — Но я… я не хочу Альфу, Рон! Пожалуйста! — Рон, мама зовёт тебя, — крикнула Джинни с порога, прежде чем выйти. Рон больше не нуждался в поводах, чтобы прекратить разговор. Отвернувшись от неё, от них, он вернулся внутрь, даже не взглянув на неё. Подруга без предупреждения кинулась к ней с утешительными объятиями, и Гермиона начала разваливаться на части, всхлипывая ей в плечо. Она думала, что знает, что значит разбитое сердце, когда Рон был с Лавандой на шестом курсе. Это было ничто, ничто по сравнению с этим. Она чувствовала себя разбитой. Словно из ниоткуда прилетел разрушительный метеорит и уничтожил весь её мир, оставив её копаться в обломках, чтобы найти все маленькие частички своего сердца и придумать способ собрать их вместе. — Пошли, Гермиона. Я аппарирую тебя домой. Я не хочу, чтобы тебя расщепило.

***

Через несколько минут они аппарировали перед её квартирой, и один только вид дома просил её войти внутрь и больше никогда не вставать с постели. — Мама говорила, что как только у тебя начнётся течка.. она говорит, что когда ты поймёшь, что она начинается, запрись дома и никого не впускай. Она связалась с твоим начальником и сообщила ему, что ты приболела. Сказала, что тебе понадобится много еды и воды, а если что-нибудь понадобится, ты можешь связаться с нами через камин. — Спасибо, Джин, — Гермиона слабо улыбнулась своей подруге, пытаясь заверить её, что с ней все будет в порядке. Но она не знала, будет ли с ней всё в порядке. Эта «течка» звучит изнуряюще и пугающе. Гермиона надеялась, что это не продлится слишком долго. Может быть, ей удастся найти какие-нибудь книги по этой теме. Ей нужно будет провести много исследований. — Конечно. Кроме того, э-э… это, конечно, не моё дело, но если кто-то уже отметил тебя… Просто будь осторожна, ладно? — Я в порядке, Джинни, обещаю. Спасибо тебе за всё. — Конечно. Будь осторожна, пожалуйста. И дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? — Хорошо. Она в последний раз обняла Джинни, прежде чем войти внутрь.

***

Оказавшись в своей квартире, Гермиона немедленно села, чтобы обдумать, что за чертовщина произошла сегодня. Инцидент с Малфоем, другой инцидент с Чарли, разрыв с Роном. Всё это обрушилось на неё, и океан слёз хлынул из её глаз. Реальность такова, что она теперь одна. Действительно и по-настоящему одинока, как никогда раньше. Гермиона посмотрела на своё кольцо. Она ненавидела это кольцо, и быстро сорвав его с пальца, швырнула через всю комнату. И тут её осенило. Мята. Её квартира была пропитана этим запахом, и Гермиона не могла жадно не вдохнуть его. Это был потрясающий аромат; как свежий, холодный воздух. Она вытерла следы слёз с глаз, не желая доставлять ему удовольствие видеть её боль. — Рад видеть, что ты сняла это уродливое кольцо. Как он вообще попал в её квартиру? Как он вообще узнал, где она живет? — Ты скучала по мне, милая?