Глава 5

      На высоком холме, окруженном древними деревьями, возвышался дворец из белоснежного камня. Острые башни его, оплетенные плющом, тянулись к небу, флаги развевались по ветру. Из-за многочисленных колон и стрельчатых арок сооружение казалось воздушным, словно зефир.       Опоясывая холм широкой лентой, вокруг него протекала река, что по ночам светилась нежно-зеленым светом. Эльфы называли реку «Сирана», демоны — «Вейдлиг». Оба наименования означали «сверкающая». Через реку был переброшен мост из белого мрамора, ведущий прямиком к главным воротам из темного дерева, обитым серебряными витиеватыми узорами. За ними простиралась площадь, пройдя по которой, путник оказывался у подножия широкой лестницы, приглашающей, манящей зайти внутрь этого громадного великолепия.       Высоко-высоко на крытой веранде бренчали черными доспехами легионеры, тренируя удары на деревянных чучелах. Лестер, в таком же облачении, дополненным роскошным бархатным плащом, стоял чуть поодаль у перил, наблюдая за действиями подчиненных.       — Господин, — позвал его грубым голосом слуга.       Вампир не ответил. Казалось, он совершенно не понимал, где находится. Лязг мечей, возбужденные выкрики и резкие, отточенные движения воинов — все это будто проходило сквозь него. В голове неизменно звучал нежный голос Мари, а солнце, именуемое здесь Гальдрианом, лучи которого лежали у его ног, напоминало о золоте в ее волосах.       «Она… такая милая», — позволил он себе подумать, пока вспоминал подрагивающие во сне ресницы девушки. Они такие черные и длинные, что ей совсем не обязательно подчеркивать их косметикой.       Что-то трогательное было в том, как она посапывала, лежа на животе с игрушкой в обнимку, и иногда дергала ногами под мягким пледом. Достаточно было лишь одного движения, чтобы свернуть ее тонкую шейку… Но вместо этого Лестеру хотелось просто провести рукой по ее гладкой коже, в чем он не смог себе отказать прошлой ночью. Он прикоснулся костяшками когтистых пальцев к ее щеке, губам, плечу, и когда Мари промычала что-то невнятное, вампир поспешил убрать ладонь и отошел от девушки, а потом и вовсе оставил ее в комнате одну.       «Если я продолжу в том же духе, то буду в серьезной опасности…»       — Прошу прощения, господин, — раздалось у него совсем рядом с ухом.       Лестер обернулся на бастияда (*бастияд — человек, заразившийся вирусом пещерной летучей мыши; низший вампир). Его лицо было замотано плотной черной тканью от плаща, позволяющей увидеть лишь узкие карие глаза. Взгляд был суровым, но без намека на дерзость.       — Мильри, — парень кивнул. — В чем дело?       — Хотел сообщить вам, что император уже скоро будет у ворот дворца. Почти все собрались в главном зале и ждут вас.       Эти слова заставили Лестера выйти наконец из глубоких мечтаний. Вампир вцепился изящными, но крепкими ладонями в перила веранды и нагнулся вниз.       С такой высоты прекрасно была видна главная улица Дурума — столицы Меландарии. На мощеных дорогах плотно прижимались друг к другу домики с разноцветными кровлями, и иногда среди них можно было заметить величественные особняки, огражденные высокими изгородями с живым плющом.       По центральному рынку носились люди, эльфы и вампиры, ловко отпрыгивая от стремительных повозок. Глаза разбегались от бесчисленных пестрых флажков и букетов. Бродячие музыканты во весь голос и мощь флейт и лютен сообщали о долгожданном возвращении из похода непревзойденного Сайлоса.       Некоторые кидались на бардов и пытались сломать их инструменты, и тогда в ход вступала гвардия, морщась от того, что их белые перчатки мараются о крестьян. Тех музыкантов, которые пели «неправильные» песни со словами вроде «Демона ужасного — на кол! Его правление — один лишь произвол!» забирали вместе с остальными. Едва наступил полдень, а прилавки с выпивкой уже практически опустели. Простой народ сегодня вечером никто не пустит на императорское застолье, поэтому ждать было бессмысленно. Так что девушки весело кружились, хватали друг друга под локти и размахивали пышными юбками, оголяя бедра, чем несказанно радовали раскрасневшихся пьяниц.       К территории дворца же по мосту приближалась темная туча из всадников так пятидесяти, во главе которой вышагивала огромная черная кобылица с белым пятном на груди, и тот, кто восседал на ней, был не менее гигантских размеров. В конце строя на ветру развевались фиолетовые бархатные гербы с изображением одинарной спирали. Группа торжественно прошла через ворота и разделилась. Большая ее часть направилась в казармы, а великан и трое его сопровождающих — ко входу во дворец. Лестер выпрямился и заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь. Чувство тревоги закралось в его сердце. Словно после того, как он повидает сейчас своего повелителя, все перевернется с ног на голову. Если уже не перевернулось.       Парень медленно вдохнул и выдохнул. Он — генерал центрального подразделения. На его плечах беспрерывно непосильным грузом лежит ответственность, на его руках никогда не высохнет кровь невинных, и он никогда не сбежит уже из этого кошмара. Что может быть такого, с чем он не справится? Что бы там его ни поджидало, он встретит это с достоинством.       — Уже иду.

***

      Тяжелые двери торжественно распахнулись, впуская в длинный коридор солнечные лучи, пение птиц, далекую музыку и галдеж.       — Дорогу императору! — пафосно провозгласила стража.       Показалась статная фигура. Мужчина, рост которого явно превышал два метра, переступил порог и с гордо поднятой головой зашагал по красной ковровой дорожке.       Это был не кто иной, как сам Сайлос. Сайлос Бангмот-Баймир Гретхилл Дагг. Бархатная мантия насыщенного карминного оттенка с вышитыми на ней золотыми узорами укрывала его широкие плечи. Трое его телохранителей, одетые в такие же серебряные блестящие доспехи, как и у него, остановились у входа и склонили головы. Канцлеры, генералы (среди которых был и Лестер), члены Совета Безопасности… Все сложили руки перед собой и не смели дышать.       Сайлос ухмыльнулся, пробежался по присутствующим надменным взглядом ярких голубых глаз и прогремел:       — Ну хватит! Поднимите уже головы, не ослепните!       Все облегченно выдохнули и расслабились, но на императора все же мало кто осмеливался смотреть.       — Повелитель, хе-хе! Мы ждали вас!       Навстречу правителю выбежал бастияд, низенький и похожий на крысу.       — Ваше Величество, с возвращением.       Сметя подхалима со своего пути, вперед вышел очередной представитель данной расы, ростом ненамного ниже императора. Его лицо было серым, голова — безволосой, а уши свисали, как у пса.       — Рульф, ты как всегда самый собранный, — мужчина улыбнулся, и уголки его глаз покрылись морщинками. — Но, думаю, стоит быть осторожнее с Гастесом. Когда слышишь его голос — внимательно смотри под ноги!       Император и Рульф рассмеялись, оголяя клыки, а Гастес обиженно хмыкнул и сложил короткие руки на груди.       — Генерал Фоксерот, — Сайлос остановился перед Лестером. Тот поклонился, но продолжил молчать. Император прищурился, с подозрением разглядывая печальное лицо вампира. — У нас сегодня будет очень серьезный разговор… Касательно вашего задания.       Парень мигом оторвал взгляд от пола. Перед глазами пронеслись жуткие события восемнадцатилетней давности и все, что еще не случилось, но обязательно случится, если он доведет начатое до конца.       — Вы хотите сказать, что…       — Не здесь, позже, — перебил Сайлос. — Чего все уши навострили? Идите, занимайтесь своими делами! А вы, — он кивнул на телохранителей, — идите за мной!       Зал оживился и начал пустеть на глазах. Каждый стремился как можно скорее покинуть это место и не находиться рядом с ужасающим гигантом, упивающимся своим превосходством.       Гастес же коварно улыбнулся и подбежал к правителю, подбирая полы его мантии, пока тот чинно и широко вышагивал к своим покоям. Рульф последовал за ними.       — Повелитель, повелитель! У меня есть для вас презабавная новость!       — А ну-ка, — мужчина низко наклонился, позволив Гастесу шепнуть свежие сплетни. — А-ха-ха! Надо же! Вот потеха! — он разразился громким смехом, приложив когтистые пальцы ко лбу. — Старик знает цену своим детям, нечего сказать!       — Ваше Величество, я хотел, чтобы это был сюрприз для вас на празднике, — процедил Рульф, впиваясь надменным взглядом в Гастеса. Тот поиграл бровями в ответ.       — Ох, не волнуйся. Главное, чтобы это было сюрпризом для Лестера. Если он все еще в неведении, то мне просто не терпится посмотреть на выражение его лица.

***

      С наступлением темноты весь Дурум продолжал пировать, однако самое грандиозное пиршество, без сомнений, происходило в королевском дворце.       Центром веселья был бальный зал — огромное круглое помещение в белых и золотых тонах, со множеством стрельчатых окон и колонн, украшенных гербами. Здесь расположили столы, изобилующие мясом, рыбой, фруктами, сладостями, сырами и винами. Полуобнаженные наложницы танцевали под заводные звуки лютни и бубна, бренча золотыми наручами и ошейниками. Огни факельных люстр освещали их соблазнительные тела. Служанки еле поспевали приносить новые порции алкоголя. Вся элита столицы и ближайших городов собралась здесь, чтобы отпраздновать возвращение императора из Гольдиара — южно-восточной части империи.       — Как же поживали в мое отсутствие воины, генерал? — спросил император, попивая красное полусладкое.       — Они в прекрасной форме, Ваше Величество. Нашей армии нет равных на всем Айросе, — сдержанно ответил вампир, осматривая собравшихся в зале.       — В прекрасной? Что ж, значит, должны быть в идеальной. Я не отступлюсь от Серадилии. Возможно, уже в следующем году мы выступим на этих невежественных пиратов. Я предупредил Арха, чтобы тот стянул своих воинов ближе к берегам и выставил дополнительные корабли. Думаю, теперь уж точно ни один серадилец не решится пересечь воды Кинэля (*Кинэль — океан на северо-востоке планеты Айрос; омывает берега Меландарии, Серадилии и Гольдиара).       — Ваше Величество! — обеспокоенно зашипел Рульф, сидящий справа от него. — Если здесь услышат такое…       — Все слишком увлечены развратом и пьянством, чтобы пошевелить хоть одной извилиной своих жалких мозгов, — бросил мужчина, осушив бокал и закинув в рот виноградинку. — Не стоит переживать. Тормеандор — настоящий идиот, если все еще пытается рыпаться. Без выхода в наш океан они — ничто. Он еще приползет ко мне, вот увидишь. А если нет — не беда, я сам поставлю его на колени, и никакой юг ему не поможет. На него, кстати, у меня тоже есть планы. Но об этом мы поговорим в другой раз.       — Загоним серадильцев в угол, ха-ха-ха! — захлебываясь пивом и стуча по столу, крикнул Гастес и задел Рульфа, из-за чего тот пролил содержимое своей кружки и еле сдержался, чтобы не треснуть пьяницу по лбу.       — Господин, разве мой отец не должен был прийти? Я не могу найти его, — поинтересовался Лестер.       — Хах, неудивительно, — хмыкнул Сайлос и отпил еще вина.       — Прошу прощения?       — Рульф, давай сюда свой сюрприз, — приказал император.       Бастияд поднялся и пару раз громко хлопнул в ладоши. Танцующие поклонились и поспешили уйти. Двое слуг забежали, чтобы поставить в центр зала арфу, и так же быстро удалились. Присутствующие зашептались и завертелись.       Тишина повисла, когда вошла девушка в длинном белом платье без рукавов. Золотой ободок украшал ее черно-синие локоны, струящиеся по плечам. Бледность ее кожи напоминала свет луны. Все гости завороженно смотрели на то, как она устраивалась за инструментом, точно нимфа.       — Дрианна?.. — озадаченно прошептал Лестер.       Вампирша начала играть. Легкая и приятная, немного печальная мелодия остужала разгорячившиеся от выпивки и эротичных танцев сердца. Все вздыхали и удовлетворенно качали головой, но некоторые мужчины игриво толкали друг друга в плечо и хихикали, поглядывая на глубокое декольте. Лестер сжал кулаки так, что побелели костяшки. Девушка подняла на него разъяренный взгляд.       — Добился, чего хотел, братец? — раздалось у него в голове.       Он тяжело вздохнул и обернулся на ухмыляющегося императора.       — Господин, почему она здесь?! Что здесь делает моя сестра?! — затараторил генерал, приподнимаясь со своего места.       — Ну-ну, потише, — демон положил тяжелую ладонь на плечо юноши, и тот снова сел. — Все дело в том, что ваш отец невероятно щедрый. Всего один мешочек золотых — и красавица в гареме. За такую прелестницу мог хотя бы небольшой сундук попросить. Видимо, уж очень он хотел от нее избавиться. Чем же она так его расстроила, м?       У парня пересохло в горле. Он не знал, что ответить. Знал лишь одно — ни в коем случае нельзя терять расположения.       — Н-наверное, отец просто хотел для Дрианны лучшего будущего. Кто не мечтает попасть в гарем императора? А моя сестра — вполне достойная кандидатка.       — А-ха-ха! Фоксерот, вы в своей обычной манере! Расслабьтесь. Есть и есть. Мне она все равно совершенно не интересна. Уж больно у нее кость тонка.       Вампир отпустил нервный смешок.       — Да уж, вам всегда больше эльфийские девы приходились по вкусу.       — Касательно их, — твердо начал мужчина, приподняв указательный палец. — Думаю, вы понимаете, что нам нужно кое-что обсудить.       — Вы… — Лестер залпом опрокинул в себя бокал вина. — Вы хотите сказать, что уже скоро…       — Именно. А пока что будем уважительны к вашей сестре и сначала дослушаем ее прекрасное выступление.

***

      Войдя с генералом в переговорный кабинет, Сайлос жестом выпроводил стражу за дверь.       Это было небольшое помещение без окон, освещавшееся маленькой люстрой. Рядом со входом лежал пыльный шерстяной ковер, а неподалеку от стены с гобеленом было большое кресло.       — Итак, начнем, — сказал император, встав за широким дубовым столом.       Мужчина сжал в руке медальон размером с ладонь, который все это время покоился у него на груди. Рубин, ограненный под ромб, с золотой окантовкой. Все углы изделия были закругленными, к основанию верхнего крепилась массивная цепь.       — Я могу вас поздравить, Ваше Величество, с тем, что вы наконец нашли ее, — произнес Лестер, стоящий напротив, растягивая губы в вежливой улыбке. Руки его сжались за спиной.       Мужчина победно ухмыльнулся, обнажая клыки.       — О, да! Я ждал этого восемнадцать долгих лет! И сколько бы еще искал, если бы Первостихия сама себя не обнаружила! Глупая земная девка! Ну ничего. Еще немного — и ты моя!       Сайлос замолчал и закрыл глаза. На впалых щеках Лестера заиграли желваки.       Внезапно комнату окутал туман, и не ясно откуда взявшийся ветер подул правителю на лицо, развевая черные, длиной по шею, волосы, и открыл вид на седые пряди на висках. На поверхности медальона начали проявляться сначала смутные, а потом и достаточно хорошо различимые картинки. Изображение Мари.       — Кейтэринэ Ламберто…       Сайлос провел пальцами по рубиновой глади.       Лестер весь напрягся, как тетива лука, готового спустить стрелу. Если бы он мог потеть, то, без сомнения, уже был бы весь мокрый. Вампир прилагал титанические усилия, чтобы стоять спокойно, не переминаясь с ноги на ногу. Он лишь сильнее сжимал пальцы на руках, едва не ломая их.       — Фоксерот!       — Да, Ваше Величество?       — Я знал, что могу положиться на вас. Надеюсь, вы хорошо присматривали за ней?       — Так точно, Ваше Величество! Первостихия в целости и сохранности, жизни Мари ничто не угрожает. Она надежный сосуд.       — Мари? Значит, так ее зовут? — Сайлос выгнул бровь, а в глазах его заплясала насмешка. — Какое ничтожное имя. В самый раз для человеческой дуры. Впрочем, мне нет до этого дела. Я благодарю вас, генерал, вы верно служите Империи. Но у вас теперь будут дела поважнее, — он медленно обогнул стол, смотря в потолок задумчивым взглядом и припав губами к украшению. — Бунтующие эльфы, например, или набеги серадильцев в Бруне. Не нужно забывать и о подготовке к нашим будущим походам. Поэтому я освобождаю вас от обязанности следить за сосудом, дальше буду действовать сам. Если мне что-то понадобится, я сообщу. Ступайте.       Лестер продолжал стоять на ватных ногах. Глаза резко закололо, и он начал быстро-быстро моргать, тяжело дыша и хмурясь.       — Ступайте, Фоксерот, — уже жестче сказал демон. — Или что-то не так?       — Ваше Величество, — замямлил вампир, — не сочтите за наглость, но мог бы я взглянуть на ваш… объект еще раз?       Сайлос хмыкнул, смотря исподлобья на заикающегося подчиненного. Его тонкая натура в совокупности с должностью заставляла императора чувствовать себя так, будто он смотрит комедию в театре.       — Тебе недостаточно грязной челяди вокруг тебя, Лестер?       — Она не… — начал юноша, громко вбирая воздух, сбитый с толку внезапным обращением по имени и собственной яростью, но, увидев холодный взгляд мужчины, вспомнил, с кем он разговаривает, и продолжил, уже сбавив тон и заулыбавшись. — Она ведь не просто челядь, что вы. Она — везучая челядь. Хранить великую силу, да еще быть обласканной вашим вниманием… Подумайте только, кто бы не хотел оказаться на ее месте? Может, даже я бы не отказался.       Сайлос скривился, крякнул и не сдержал громкого хохота. Похлопав генерала по плечу, он сказал, все еще смеясь:       — Везучая, и правда. Но, знаешь, ты мне нужен ровно на том месте, где ты есть сейчас.       — Прошу прощения, я пытался пошутить, — выдавил из себя парень, покачиваясь на ногах взад-вперед.       — Как видишь, рассмешить меня у тебя получилось. Так и быть, давай посмотрим, чем там занимается это недоразумение.       С этими словами Сайлос закрыл глаза и провел ладонью над поверхностью медальона. Лицо Мари в нем покрылось рябью, а затем картинка пришла в движение.       Уставшими карими глазами девушка смотрела на свое тусклое отражение в тонированном боковом стекле автобуса, за которым пролетали цепи деревьев и редкие фрагменты ясного синего небосвода. Растрепанные темно-каштановые волосы электризовались и липли к кожаному сидению, на что она раздражалась какое-то время, а потом собрала их в лохматый пучок. Справа от нее раздался звонкий девичий смех.       — Где это она? — вопрошал Сайлос. — И с кем?       «Вот бы и Лестер ехал вместе со мной. Ему, наверное, тяжело было бы сдерживаться от такого количества свежей крови вокруг. Хотя чего это я? Разве он дикарь? Не похож. Больше напоминает принца из сказки. Эх… Еще бы хоть разок его увидеть…»       Император оторвался от созерцания Мари и поднял взгляд на Лестера. Вампир в ужасе замер. Сайлос медленно открыл рот, чтобы произнести:       — Потрудитесь объяснить, генерал. Что это значит? Похоже, случилось что-то, о чем я не знаю? Говорите.       От ледяного тона повелителя, казалось, упала и температура в комнате. Лестер чувствовал, как самообладание покидает его. Меньше всего он хотел оказаться предателем в глазах своего господина.       — Ваше Величество, я клянусь своей жизнью, что мне нечего скрывать от вас. Я не совершал ничего, что могло бы быть расценено как предательство. Я лишь наблюдал… То есть, конечно, я общался с ней, но это было…       — Запомни: если ты мне лжешь… — Сайлос прищурился.       — Вы же знаете, я никогда не подводил вас. Тем более я не стал бы портить свою репутацию, якшаясь с земной смертной! Я целиком и полностью служу во благо нашей великой страны.       Император выдержал паузу, пристально всматриваясь в лицо вампира. Тот выдержал взгляд, и это заставило демона расплыться в улыбке.       — Ты всерьез думаешь, что я поверю, будто у тебя что-то было с этой блохой? Будто ты мог обратить на нее хоть какое-то внимание? Ха! Ты и впрямь сегодня в ударе! Но девка, сдается мне, в тебя влюбляется, — он снова провел рукой по медальону, и все картинки скрылись. — Так что охотиться на нее будет еще веселее!

***

Джулия

      — Уф, не может быть! — выдохнула Мари, когда мы кинули чемоданы с вещами в прихожей съемной квартиры.       Июль подходил к концу. Пора сложных, изнуряющих экзаменов осталась позади, и теперь мы могли спокойно отдохнуть перед началом учебного года в университете Лайтсайда, куда поступили вдвоем на преподавателей английского и французского языков.       Да, плакал мой Брайт-Вэлли. Вместе со мной и моим будущим. Еще бы десяток баллов — и все сложилось бы иначе! Я ревела так, что тягала себя за волосы. Мама, бабушка и дедушка, конечно, тоже были расстроены, но уверяли, поднося мне успокоительное, что убиваться так нет никакого смысла. Ничего уже не вернуть, и надо быть благодарной за те возможности, которые у меня есть. И я согласна с ними. Пусть Лайтсайд и не самый крутой город, однако и здесь можно пристроиться. Надо ведь с чего-то начинать. И начало положено — я наконец-таки уехала из Хэйзи-Хиллс.       — О-а-а-а, как же голова кружится, — пищала я, плетясь в гостиную.       — Ха-ха, что у тебя вместо вестибулярного аппарата? Это же всего лишь автобус! — шутила Мари, уперев руки в боки.       Очень смешно! Она-то всю жизнь разъезжает, путешествует, а у моей семьи никогда не было на это денег…       — Да иди ты!       Никаких излишеств в новой квартире, которую нам сняли родители, не было. Старый диванчик, небольшой журнальный столик, телевизор и антикварный шкаф. Я поморщилась: все это напоминало мой родной дом.       Замерев посередине комнаты, я стала изучать пыльные полки. Книги, статуэтки, чайный сервиз. А на стенах — облезлые обои в цветочек. Серьезно? Да я мечтала хоть немного пожить там, где нет всей этой аляпистой ерунды!       — Какая безвкусица, — съязвила я, глядя на Мари, что уже принялась раскладывать вещи по местам, с немым вопросом, откуда у той столько сил после двенадцатичасовой поездки.       — Ну, слушай, за такую цену вполне себе сойдет. И вообще, прекращай жаловаться уже! Не все так плохо.       Я надула губы и замолчала, уткнувшись в телефон на пару минут, а потом тоже стала разбирать чемодан, при этом громко хлопая дверцами шкафчиков по всей квартире. Согласна, возможно, я слишком много ною, но я все-таки устала. Это была моя первая поездка в другой город, тем более без родителей. Почему бы не проявить хоть немного заботы и внимания? Иногда ее холодность так бесит…       Мари, похоже, поняла, в чем дело, и, тяжело выдохнув, сказала:       — Извини. Мне не нужно было этого говорить. Тебе и так нелегко…       Украдкой вытерев слезы, я посмотрела в окно, за которым уже смеркалось и зажигались фонари. До центра ехать минут двадцать на автобусе, но и в этом тихом районе машины сновали строгими рядами, в отличие от нашего родного городка, где на дорогах было всего-то две полосы.       Все же я радовалась Лайтсайду. В Хэйзи-Хиллс единственными развлечениями были центральная площадь, парк и кинотеатр, который я никогда не любила. Я впервые увидела высотки и широкие улицы с яркими витринами, пестрящими модной одеждой, и мне было стыдно за то, какой ничтожной я себя ощущала здесь.       Я совершенно не знаю, чего хочу от этой жизни. Вряд ли из меня выйдет хороший учитель. Детей я не особо жалую, объясняю не очень, люблю только указывать на чужие ошибки, показывать свой ум. А что толку от ума, если не можешь его применить?       — Все нормально, — отвечала я подруге, потирая уставшие плечи. — В конце концов, никто не умер… Кхм. Что ж, пойду приму душ. А то я вся потная и вонючая, как псина.       — Давай, — хихикнула Мари.        Как бы мы с ней ни цапались время от времени, у нас всегда получалось помириться. Иногда с легкостью, иногда с болью, как в том случае с Жаком, но тем не менее мы тянемся друг к другу, как две части магнита. На самом деле я рада, что мы прошли через наше маленькое испытание, не расстались. Нам будет легче взрослеть вместе, а не вдалеке от семьи. К тому же и Анна поступила сюда, в Лайтсайд, так что мы точно не заскучаем.       

Мари

      Я улыбнулась своим мыслям, открывая окно. Подуло свежим воздухом, в котором повис аромат мокрых после дождя листьев. Я вдохнула полной грудью, мечтательно прикрывая глаза. В такие моменты мне всегда хотелось превратиться в волчицу и убежать куда глаза глядят. В лесные дали, к сопкам на горизонте, что так и манили своей таинственностью. Хотелось ощутить лапами зернистость земли, твердые камни и мягкую траву. Хотелось шкурой почувствовать движение ветра, воздеть нос к небу и нюхать, нюхать, нюхать воздух, пропитанный свободой. Но в последнее время хотелось не только в лоно природы. Хотелось к…       Боже…       Я прикрыла губы рукой, вспоминая наши с Лестером посиделки у меня в комнате, разговоры о луне, его приятный голос и мысли о его руках, которые он якобы не услышал. Я прикоснулась к горящим щекам и с благоговением представила образ вампира.       — Надо рассказать ему все-все!       В ванной уже перестала шуметь вода, но, решив рискнуть, я положила руки на сердце и сосредоточилась на том, чтобы дозваться до юноши. В сознании мелькали его темно-синие длинные волосы, изящные пальцы и невероятные голубые глаза.       Я почти физически ощутила его нежную, обволакивающую энергетику, как вдруг все стихло. Это заставило меня недоуменно распахнуть веки и нахмуриться.       — Почти получилось же… Странно. Может быть, он занят?       — Ты там стихи читаешь, что ли? — усмехнулась вошедшая в гостиную Джулия, одетая в голубую пижаму с зайцами и потирающая полотенцем мокрые волосы.       — Типа того, хах…       Я надеялась, что, возможно, Лестер ответит мне позже. Однако я просыпалась ночью раз пять, каждый раз с нарастающей тревогой взывая к парню, но тот молчал.       Я ворочалась и сверлила взглядом дыру в спине подруги, мирно сопящей в своей кровати, и думала, как хорошо той, наверное, ничего не знать о подобном.

***

      Мощные копыта вороных лошадей стучали по каменистой тропе королевских охотничьих угодий. Всадники, Сайлос и Лестер, ехали рядом друг с другом в сопровождении трех легионеров, не говоря ни слова. Бойцовские собаки, похожие на смесь добермана и бульдога, фыркали, прижимая морды к земле. Шелест листьев на деревьях да крики кукушки и стук дятла звучали в округе.       Мужчины были облачены в льняные рубашки, черные кожаные кирасы, а их волосы были собраны в хвосты. За спинами у них красовались арбалеты.       «Дрианна… — думал Лестер. — Если бы я мог хоть как-то помочь тебе… Но разве я способен? Я пришел к тебе сразу, как только смог, после твоего унижения на этом параде тщеславия и похоти, я хотел поддержать тебя, но ты меня прогнала. Почему? Ненавидишь меня? Сестра, неужели ты и правда думала, что я слеп и не вижу всех злодеяний этой проклятой власти? Или же что они мне нравятся? Нет же, глупая! Ну почему, почему ты не могла быть хоть немного осмотрительнее? Ты ведь знаешь нашего отца… Он слишком долго мирился.       Я не понимал тебя раньше, Дрианна. Не понимал твоей связи с Филиппом. Разве смеем мы, чистокровные, якшаться с простыми смертными? Просто так давать им свой дар? Ведь это навсегда, Дрианна! Но, о, во имя трех лун! Ее глаза, Дрианна! Как они чисты и невинны! Как краснеет она, едва меня увидев! Ничего она обо мне не знает… Кто еще будет любить меня так искренне и беззаветно? Лишь мать, да и в ее любви я грешен сомневаться.       За что страдает это прелестное дитя? За мою собственную слабость и трусость… Ничего не изменилось за восемнадцать лет. Нет, хуже. По мне успел растечься яд, какой течет у королей по венам. Я оброс этими гадкими сорняками, маскирующимися под прелестные цветки. И как же я теперь боюсь их разрубить…»       — Лестер!       Парень встрепенулся, услышав свое имя из уст императора.       — Собаки след учуяли, говорю! Ты меня слушаешь?       — Прошу прощения, Ваше Величество. Я немного задумался…       — О, надо же! — воскликнул Сайлос с ноткой веселья в голосе. — Посвятишь меня?       Лестер сглотнул.       «Не слишком ли опрометчиво будет говорить о таком?.. А впрочем…»       — Не сочтите за дерзость, господин, но… Скажите, вы когда-нибудь любили? Вы живете на этом свете уже больше четырех тысяч лет. Наверняка вы знаете, что это за чувство.       Собеседник посмотрел на него и ухмыльнулся. Взгляд его скрылся под длинными ресницами.       — Знаю, а потому больше и не связываю себя этими цепями и тебе не советую. Мало того, что мы с тобой занимаемся делами великими, которым отношения будут лишь мешать, так проблема еще и в нашей природе. Муки любовные способны свести тебя с ума.       — Мне жаль, — отвечал Лестер. — Но, быть может, вам просто не повезло… Если бы любовь приносила только боль, стала бы она так воспеваема творцами искусства? Сколько величайших произведений увидел мир благодаря любви! И это…       — Послушай, юноша, — раздраженно перебил император, — я понимаю, что на третьем веку твоя кровь еще горяча и требует страстей, но не забывай, кто ты такой и каковы твои обязанности. Ты нужен мне, как генерал, ведущий моих воинов в славный бой, но точно не как влюбленный идиот. Я надеюсь, не нашлось еще претенденток, а? Земная девка не вскружила тебе голову?       — Нет, Ваше Величество…       — Замечательно. И запомни: едва почувствуешь в себе зародыша, пожирающего твой рассудок — немедленно убивай его!       Залаяли собаки, заржали кони.       — Добыча близко! — прокричал один из легионеров.       — Вперед, Берти! — зарычал Сайлос, пришпоривая крупную кобылу, и понесся вскачь, ведя за собой Лестера и сопровождающих.       Ветер был настолько стремителен, что синяя лента в волосах императора развязалась, распуская его густые, слегка волнистые локоны. Казалось, он даже не заметил это. Его лицо являло собой невозмутимость и мужественность, граничащую с дикостью.       «Смог бы я когда-то быть таким? — вопрошал Лестер, время от времени посматривая на Сайлоса, похожего на неукротимую пантеру. — Свобода, сила, отвага, непоколебимость и… Ох, этот запах…»       Вдалеке показался тучный силуэт вепря, уже раненого и измазывающего кусты кровью, но все еще держащегося на ногах. Собаки стали окружать его, скалясь и гавкая. У генерала инстинктивно дернулся нос и дрогнули губы, и он проглотил выступившую слюну.       — А вот и ты… — довольно прошептал Сайлос.       Мужчина, не мешкая ни секунды, вытащил арбалет, прицелился и попал точно в голову. Животное, пройдя пару шагов, покачнулось и упало замертво.       — Вот так и поступай со всем, что стоит у тебя на пути. Даже если это женщина. Нет, в особенности, если это женщина, друг мой, — подвел итог император, спрыгивая с Берти, чтобы подобрать добычу.       — Ваше Величество, позвольте помочь! — хором заговорили легионеры, подбегая к трупу.       — Я не просил, благодарю.       Они в некотором смятении смотрели, забираясь обратно на коней, как Сайлос с ловкостью привязал тушу к седлу, а затем махом запрыгнул на кобылу. По его команде все направились в сторону охотничьего домика.       — Я видел твои последние отчеты, — вновь заговорил император. — Похоже, в Даэ-Ла совсем неладно. На ярмарке в день моего возвращения бушевали как раз приехавшие оттуда, верно? Уж слишком много хато (*хато — существа, рожденные от связи эльфа и человека; их также называют полуэльфами) в списке задержанных.       — Да, господин, в основном это были они.       — Хм, — Сайлос прищурился и вперился взглядом в Лестера. — Поезжай-ка завтра туда. И штук десять бойцов из подразделения возьми с собой. Я также скажу Гастесу. Пусть с тобой отправляется. Не нравится мне все это…       — Да, Ваше Величество. Как прикажете, — как можно более уверенно ответил вампир, понурив взгляд.

***

      — Расступись, челядь, расступись! — плевался направо и налево Гастес, гордо восседая на своем темно-буром пони. — Генерал Фоксерот едет! Дорогу генералу! В Даэ-Ла, небольшой деревушке под Дурумом, в этот день было необычайно тихо. Гальдриан спрятался за завесой туч, придавая атмосфере вокруг мрачные краски. Накрапывал легкий дождик. Земля, некогда богатая и плодородная, теперь была высохшей и невзрачной. Такими же были и небольшие деревянные домики, покосившиеся и смотрящие грустными окнами наружу. Деревья шелестели жухлой листвой в такт ветру.       Лестер и Гастес в сопровождении шести легионеров приехали сюда, по приказу императора, забрать у крестьян последние деньги и еду, а также устранить тех, кто окажет сопротивление.       «Если правитель хочет уважения к себе, ему следует в первую очередь добиться у народа страха к себе», — считал Сайлос.       Здесь жили преимущественно хато. Дрожа и не отрывая взгляда от всадников в черных доспехах, они расходились в стороны. Матери прятали за юбками детей помладше, а тех, кому было за пятнадцать, запирали дома. Девочек могли забрать в гарем, а мальчиков — в Легион. Девушек в армию, даже самых выносливых, по неизвестным причинам, не принимали.       — Нечего тебе там смотреть! — послышалось где-то наверху, после чего хлопнули деревянные ставни.       — Пришли-таки, ироды… Забирай ребенка, дорогая! Уходите, быстрее! — раздавался тревожный шепот.       — Маменька, пожалуйста! Не выгоняй меня, нет! Пусти меня, прошу! Я не хочу демона ублажать! Я не буду! — истерила молодая полуэльфийка и била по двери в родную избушку.       — Пускай забирают тебя! Нечем мне тебя кормить больше! Пошла отсюда! — отвечала ей мать.       — А ну-ка, малышка! — позвал ее легионер. — Покажись!       Он спрыгнул с коня и схватил ее за плечи, разворачивая. Бедняжка сжалась, сцепив пальцы в замок и беспомощно рыдая.       — А ты хороша!       — Usturou(*с демонического: придурок)! — крикнул Гастес. — Господину блондинки не нравятся!       — Так может генералам каким нравятся!       — Они и так с жиру уже бесятся! — возмутился другой легионер. — Мы тоже хотим развлечься!       — Рядовым не положено! Или не знаешь порядков?! — взревел бастияд. — А вот у господина Фоксерота наложницы уже давно не было! Как она вам, генерал? — на бледных губах Гастеса возникла заискивающая улыбка.       Все это время молчавший Лестер посмотрел на девушку, кричащую и брыкающуюся, которой пытались надеть на голову мешок.       — Она мне не нравится. Делайте, что пожелаете с ней, — холодно ответил вампир.       — Ладно-ладно, парни. Забирайте ее, раз так хотите. Потом разберетесь, что делать. Сейчас у нас другая задача, — поспешил угомонить воинов Гастес.       — А ну оставьте ее!       Всадники встрепенулись, разворачивая лошадей и ища источник голоса. Прямо к ним шел пожилой хато. Это был невысокого роста старик, коренастый, со слегка заостренными ушами. Кожа его была смуглой и обветренной от постоянной работы в поле. Из-под густых седых бровей светло-карие глаза яростно взирали на темных существ. Легионер, державший пленницу, от неожиданности разжал хватку. Девушка пискнула и поспешила скрыться, постоянно оборачиваясь.       — Старейшина… — послышались тихие шепотки вокруг.       — Не понял… — вырвалось у одного из вампиров.       За стариком семенила женщина, худая, с растрепанными светлыми волосами и в штопаном сером платье. Это была жена старейшины. Она причитала, пытаясь удержать мужа за руку.       — Дорогой, — взволнованно шептала она, — прошу, это ни к чему хорошему не приведет! Они не знают жалости!       — А мне и не нужна их жалость! Хватит уже стелиться под этих дьявольских тварей! Если бы не они, мы бы…       — Господа! — привлек внимание полуэльфов Лестер, делая вид, что не слышал всех этих слов. — Мы не хотим лишний раз применять насилие. Просто дайте нам то, что вы должны дать, и мы пойдем своей дорогой.       Старейшина бросил под ноги спешившимся Лестеру и Гастесу небольшой мешок золота и сумку с гнилыми овощами и устремил на них полный вызова и гнева взгляд.       — Ты смеешься, старый дурак?! Проклятый sash-shue (*с демонического: слабоумный)! — воскликнул бастияд.       — Уважаемый, — спокойно заговорил вампир, — поймите, это нужно для вашей же безопасности. Содержание армии лежит также и на ваших плечах.       — Мы не нуждались в такой безопасности, пока вы не пришли на нашу территорию, — процедил старейшина.       — Понимаете, зима выдалась тяжелая, — вмешалась жена. — А лето все дождливое, холодное, земля вымерзла…       — Нам плевать на то, какая у вас земля! Ваше дело — платить дань, как приказал господин! — не унимался Гастес. — А если вы не в состоянии, значит, ваша участь — смерть! Империи нужны ресурсы, а не жалкие нахлебники!       — Народ голодает… Живет в страхе. Вы отбираете у нас почти все! Нам не хватает на то, чтобы…       — Прекрати унижаться перед ними! — перебил старейшина. — Довольно этого позора!       Хато ловко вынул меч из ножен и замахнулся, намереваясь снести голову Лестеру, однако тот отскочил в сторону, и удар пришелся по груди его лошади. Животное заржало, встало на дыбы, мешая копытами грязь, и посеяло панику среди остальных жеребцов.       Оказавшись позади старейшины, вампир, не задумываясь, обнажил свое оружие и пронзил старику спину. Клинок вышел через грудь. Тот захрипел, медленно опускаясь на колени. Взгляд его, который уже начал закрывать туман, нашел глаза супруги.       — Л…Л-лилианна…       Он резко выдохнул и упал.       — Не-е-е-т! — заревела вдова, вцепившись в бездыханное тело. — Зачем нужно было все это?! Зачем?! Что теперь будет?!       Почти все, кто был здесь, разбежались в ужасе, раздались крики, началась давка. Те немногие, что ринулись в бой, полегли меньше, чем за минуту. На лицах солдат застыли кровожадные улыбки. Они слизывали кровь с клинков, смотря на убитых. Ими оказались трое мужчин довольно жалкого вида — кожа да кости — и одна женщина. Ее русые волосы раскинулись по траве, глаза застыли, смотря в небо.       — Будьте прокляты! Сдохните! Ублюдки! — слышалось со всех сторон.       Кто-то еще пытался атаковать, но легионеры оттеснили народ подальше, держа оружие наготове.       — Отец?.. Отец!       К месту трагедии выбежал юный хато.       Он кинулся на колени к матери и трупу старейшины. Глаза его бегали то по мокрому от слез лицу женщины, то по земле, стремительно окрашивающейся в рубиновый, то по мечу отца, что лежал неподалеку.       — К-кто?.. Кто сделал это?! — рявкнул юноша, дико перебегая глазами от одного вампира к другому. Его взгляд остановился на Лестере, который стоял буквально в метре от него, держа в руках окровавленный меч.       — Тебе… — начал полуэльф, сдерживая слезы. — Тебе ведь самому не больше трехсот! Есть у тебя отец? Есть мать? Есть, а?!       Юноша подлетел к вампиру, хватая его за ворот плаща, и со сжатыми зубами зарычал. Легионеры тут же схватились за клинки.       — Не вмешиваться! — остановил их Лестер, выставляя в сторону руку. Воины недоуменно отступили. — Есть. У меня есть семья. У меня есть все. Но единственное, чего у меня нет, — это выбора.       — Ошибаешься! — кричал парень. — Как раз единственное, что у тебя есть, — это выбор! Неизвестно, что взбредет в голову твоему господину! Завтра же ты можешь лишиться всего! Просто потому, что он так захочет! Потому что ты будешь мешать ему тем, что ты жив! Но ты сам выбрал такую жизнь, кровопийца! Ты не такой, я по глазам твоим вижу! Ты можешь все изменить! Смерть моего отца — это чтобы другим не было повадно, да?! Ну конечно! Конечно да! Но я не трус, слышишь?! Мы не будем больше сидеть в тени, как жалкие крысы! Мы не чернь! Не челядь!       — Милый, умоляю, хватит! Я не переживу, если и тебя у меня отнимут! — плакала безутешная супруга старейшины, со страхом смотря на сына и Лестера.       — Командир, это уже переходит все границы! — возмутился Гастес, импульсивно хватаясь за рукоять своего меча. — Убейте его! Крестьяне должны знать свое место!       — Боюсь, на одной ярости далеко не уедешь. Что такое ты и что — Легион. Силы неравны, — сказал Лестер, игнорируя слугу. — Так что позаботься лучше о матери и о своей деревне.       Вампир толкнул юношу так, что тот пролетел пару метров. Весь в грязи, полуэльф поднялся на локтях и прокричал вслед удаляющимся всадникам:       — Ты сдохнешь, дьявольское отродье! Я все для этого сделаю! Все!

***

Мари

      С момента нашего переезда в Лайтсайд прошло пять дней. Почти все это время мы потратили на то, чтобы избавиться от пыли на поверхностях столов, шкафчиков и подоконников, а также привести в порядок полы и окна и докупить недостающих мелочей и еды. Скучать не приходилось.       Мы впервые столкнулись с самостоятельной жизнью, и на нас даже напала легкая хандра по поводу того, как тяжело справляться со всем без помощи родителей, но в то же время это и заставляло гордиться собой, ведь это был наш маленький шаг в суровые реалии взрослых. Я ощущала что-то похожее на азарт и неосознанно сравнивала себя с Бильбо, совершающим поход с гномами к одинокой горе.       Сеанс гадания с Эвелиной был назначен на семь вечера. Весь день я пребывала в возбуждении, не в силах унять легкой дрожи. Убираясь в комнате, мыслями я была уже у ноутбука, слушая загадочные речи юной гадалки. Интересно, как она выглядит? Сколько ей лет? И действительно ли она так хороша в гадании, как мне обещает моя разгоряченная фантазия? В таких размышлениях я пребывала вплоть до назначенного часа.       Когда на улице стало лениво темнеть, сердце вдруг сорвалось с цепи. Джулия несколько раз спрашивала, что со мной, но я отмахивалась впечатлениями от переезда, хотя понимала, что мои слова звучат неубедительно.       Весь день погода была ясной, но сейчас начал крапать легкий дождь, навевающий дремоту. На часах было ровно семь.

«Ну как, ты готова?»

      Сообщение Эвелины вынудило меня сжать губы и покоситься в сторону подруги. Джулия почесала мокрый после душа затылок, потянулась на своей кровати и зевнула, не отрывая увлеченного взгляда от телефона.

«Дай мне минут пять, пожалуйста. Я сейчас»

      Я неловко облокотилась на спинку офисного кресла, сидя за письменным столом с включенным ноутбуком, и обернулась на Джулию, рассеянно потирающую подбородок. В такие моменты она была похожа на ученого или философа. Я ощутила чувство стыда, словно собираюсь совершить что-то недопустимое. Страх и волнение пригвождали к месту. Казалось, Джулия уже знает, что сейчас будет, и молча осуждает меня. Или вообще смеется.       — Чем занимаешься?.. — спросила я, стуча пальцами по коленям.       — Читаю статью, — ответила она, не поднимая головы.       — Что за статья?       Теперь Джулия решила удостоить меня своим вниманием. Она прищурилась и хмыкнула, будто раздумывая, что стоит говорить, а что — нет, а потом, пожав плечами, выпалила на одном дыхании:       — О природе садистов и мазохистов. О том, что они всегда друг друга видят издалека и все такое. Я думаю, тебе это не особо интересно, так что я прикушу язык.       — Кхм, — брови мои взлетели ко лбу. Я не смогла сдержать недоумения. — Да, пожалуй.       — Ты выглядела так, будто хотела что-то сказать.       — А, это… Мне очень неловко говорить такое, но мне нужно… позвонить матери по видеосвязи, а она пока что не в курсе того, что ты живешь со мной вместе. Поэтому я уйду на кухню, поговорю там. Только ты не шуми, пожалуйста. А то не дай бог она узнает.       — Пф, ты так и не рассказала ей?       — Я как-то забыла. Со всеми этими нашими делами, хах. Так что… — я встала, взяв ноутбук и предусмотрительно прикрыв крышку.       — Окей, удачи тебе, — сказала Джулия.       Я вышла из спальни, но, проходя мимо подруги, успела заметить на экране ее телефона картинки весьма непристойного содержания, отчего вздохнула то ли с сожалением, то ли с отвращением, то ли с непониманием. Я и сама не знала.       «Можем начинать», — напечатала я Эвелине и сцепила руки в замок, усевшись на кухонный стул. Дверь я закрыла, но постоянно напряженно прислушивалась, не раздадутся ли шаги.       Все лишние мысли улетучились из головы, стоило увидеть на экране ноутбука лицо юной гадалки.       Смуглая кожа блестела бронзой в свете многочисленных свечей. Лампы в комнате Эвелины были погашены, шторы задернуты. Отблески пламени плясали в черных как ночь волосах, распущенных и струящихся по плечам. Прямой нос, пухлые губы, острые скулы и раскосые глаза, подведенные черной тушью, ясно говорили о том, что передо мной сидит девушка ближневосточных кровей. На шее у Эвелины блестело ожерелье из обсидиана, на руках красовались золотые браслеты. На столе перед ней лежала колода Таро.       Я услышала, что в комнате Эвелины играет приглушенная музыка. В целом вся атмосфера и внешний вид гадалки мгновенно ввели меня в состояние, близкое к трансу. Огоньки свечей ритмично покачивались взад-вперед от ее дыхания.       — Ну-с, ты готова?       Девушка в упор посмотрела на меня, и я вздрогнула. Я не любила зрительных контактов, всегда первая отводила взгляд. Но в случае с Эвелиной магическое притяжение взяло верх. И все же было некомфортно, таким острым был взгляд темных глаз. — Я... Да. А ты как, все в порядке? — О, не переживай, у меня все отлично. Спасибо за заботу, впрочем. Что ж, что бы ты хотела узнать сначала?       — Даже не знаю, — я нервно хихикнула, убирая волосы за спину. — Наверное, просто общая картина того, что в моей жизни происходит. В семье, например. Пока так.       — Проверка, значит? Ну хорошо.       Гадалка ярко улыбнулась, отчего я смутилась еще сильнее.       Эвелина прикрыла веки, склонилась над колодой, словно шепча что-то. Спустя полминуты девушка начала выкладывать карты на стол. Увиденное ей не понравилось, судя по бровям, которые усердно ползли к переносице.       — Хм… — задумчиво протянула Эвелина, перебегая глазами с изображения на изображение. — Я смотрю, тут все совсем не радужно.       — А что там?       Я нервно заерзала на стуле, закусив губу.       — Твоя мама… Могу сказать с полной уверенностью, что семья вы только на словах. Многочисленные конфликты, недопонимание, обиды. Я ведь права?       Я застыла. Раскат грома и усилившийся дождь за окном послышались где-то позади сознания.       Раньше я никогда не относилась с серьёзностью к такого рода инструментам, считала, что нельзя по картинкам описать чью-то жизнь. Но сказанное Эвелиной мгновенно заставило меня пересмотреть взгляд на подобные вещи. Ведьма не могла знать, что творится у меня и Хелен, но попала точно в цель. Возможно, Таро действительно не шутка.       И все же маленький червячок сомнения копошился где-то глубоко внутри. Я разомкнула пересохшие губы и сказала: — Не знаю, как ты это сделала, но ты угадала. У меня действительно отношения в семье не очень, но…       — Слышу нотку недоверия в твоем голосе, — с усмешкой сказала Эвелина. — Ты можешь спросить еще о чем-нибудь. У тебя явно накопилось много вопросов. Я слушаю.       — Прости, если обидела. Просто я еще никогда в жизни не встречала гадалок… Могут твои карты сказать что-то про моих друзей?       — Про друзей? Любопытно. Хорошо, сейчас.       Эвелина собрала карты, перемешала их, закрыв глаза и что-то беззвучно шепча. Наконец несколько цветных изображений снова показались на столе. Я следила за происходящим, почти не моргая.       — Предательство. И сильная боль. Конечно, мои слова не истина в последней инстанции, но я доверяю своей интуиции. Она самый верный помощник для колдуна, — серьезно заметила гадалка, поднимая свои черные глаза. От такого пристального внимания у меня неприятно защемило в груди. И от осознания того, что ведьма снова попала в яблочко.       Я машинально облизала губы. Эвелина подобралась довольно близко, но узнает ли она, что именно произошло между мной и Джулией?       — А что еще карты могут сказать по этому поводу? Про Джули, к примеру.       Я придвинулась ближе к монитору, ожидая. Гадалка вытащила еще пару карт из колоды и уставилась на них. Спустя пару мгновений она выдала:       — Судя по тому, что я вижу, вы не поделили какого-то парня. Я чувствую, как Таро буквально шепчут мне об этом. Сегодня с ними очень хороший контакт. Твоя подруга, она…— девушка прикрыла глаза, накрыв одну из картинок ладонью, — она увела у тебя юношу, в которого ты была влюблена. Однако парень оказался тем еще фруктом. Не нравится мне его энергетика. Может быть, Джулия даже сделала правильно, что так поступила. Можно сказать, она спасла тебя.       Я не сразу нашлась с ответом. Только что Эвелина буквально точь-в-точь описала ситуацию с Жаком. В переписке про это не упоминалось, общих знакомых у нас с гадалкой нет, свой личный блог в интернете я не веду. Откуда она смогла узнать то, что я сейчас услышала? Неужели действительно дело в картах? Но разве не любая цыганка на вокзале может наплести то же самое? Им только дай повод прикарманить твои деньги. Но Эвелина не стала ничего просить за гадание... Она совсем не похожа на одну из разодетых старух, бренчащих серьгами и умасливающими тебя, пока ты сам, в гипнотическом порыве, не ответишь согласием на их "позолоти ручку!". Да и после того, чему я стала свидетелем, удивляться способностям Таро даже глупо.       Я поерзала на стуле, прежде чем тихо произнести:       — Пожалуй, теперь я убедилась достаточно, кхм… Да, все так и было. Этот парень был моим одноклассником. На выпускном вечере он чуть меня не… Ну, сама понимаешь. Так что да, спасибо Джулии, что не дала мне шанса с этим уродом, — на последних словах я едва сдержалась, чтобы не сплюнуть.       — Бедная девочка… — прошептала Эвелина, сцепив пальцы в замок.       — Оставим эту тему. Все-таки мне хочется узнать совсем о другом, — я старалась говорить непринужденно, хотя внутри все ходило ходуном от волнения. — Мы можем перейти к более серьезным вопросам?       — Конечно. Карты еще полны сил.       Я замолчала, гоняя во рту язык и издавая задумчивое «хм-м-м». Я совершенно забыла о том, что Джулия может услышать происходящее. Сейчас было совсем не до нее.       — Эвелина, ты ведь знаешь о моих видениях, снах, Лестере. Я до сих пор задаюсь вопросом, не брежу ли... Если все то, что было, —только галлюцинации, я должна знать об этом. И лечить, если возможно… В общем, я хочу знать, куда меня приведет все это. К безумию? К психушке? Или к чему-то совершенно неожиданному? Вот, вот, что я хочу знать.       В горле все зудело. Очень захотелось пить. И плакать от осознания того, что сейчас может открыться ужасающая правда. Эвелина выдержала паузу.       — Тут важен один фактор.       — Какой?       Я снова придвинулась ближе к экрану.       — Доверие. Клиент должен доверять магу. Ты доверяешь мне?       Ведьма снова пристально посмотрела на меня. Каким-то чудом я выдержала взгляд.       — Д-да… Да, я доверяю тебе, — на автомате выдали мои губы.       — Хорошо. Тогда приступим.       Эвелина снова собрала карты, но на этот раз держала их в руках дольше. Глаза ее подрагивали под закрытыми веками, лицо вдруг приобрело какую-то суровость. Наконец девушка выдохнула и принялась мешать колоду. Через несколько секунд на столе оказались три карты.       — Надо же… — услышала я тихое бормотание.       Эвелина нахмурилась, посмотрела на меня, а потом снова вернулась к созерцанию изображений. Вытащив еще несколько карт, ведьма задумалась. Я чуть ли не физически ощущала напряжение, исходившее от нее. Сама я тоже напряглась, ожидая чего угодно.       — Мари…       Звук ее голоса раздался так неожиданно, что мне показалось, что он исходит откуда-то из глубин пространства. Эвелина вновь обратила взгляд на меня. Неожиданно на губах ведьмы заиграла улыбка, что ввело меня в ступор.       — Что-то случилось?       Я сжала руки под столом, оставляя ногтями красные полосы.       — Думаю, у меня для тебя хорошие новости.       — Какие именно?       — Ты спрашивала, куда приведет тебя эта дорога? Я отвечу: к любви.       — К любви?       Я скептически поморщилась. Слишком неожиданным оказался поворот.       — Да, к любви. К большой, светлой, сильной любви. Наверное, люди называют ее истинной. Что-то в этом роде.       — И каким же образом?       — Этого я не знаю. Но тут есть любопытный момент, — гадалка продолжала хитро улыбаться, и глаза ее поблескивали, как два агата. — Есть некоторые указания на то, как будет выглядеть твой суженый.       — Карты и на такое способны? — выдохнула я. Пожар любопытства внутри разгорелся с новой силой.       — Они способны на многое. Итак, мне продолжать?       — Разумеется.       От ударов собственного сердца померкли другие звуки. Сейчас я слышала только тяжелое «бум-бум» и видела только экран монитора. Остальной мир исчез.       — Твоя истинная любовь, скорее всего, имеет следующие черты: темные длинные волосы, голубые глаза, кожа светлая. Происхождение… М-м-м… благородное. Этот некто довольно высок и обладает поджарым телосложением. Прямо настоящий бог, — усмехнулась девушка.       С каждым ее словом внутри меня как будто зажигался маленький огонек. Еще чуть-чуть — и эти огоньки превратятся в настоящий ураган. С огромным трудом я держалась, чтобы не вскочить со стула и не начать отплясывать по всей комнате. Описание моего суженого слишком сильно напоминало…       Лестера. Дыхание сорвалось от этого имени, разом всплывшего в сознании. Неужели моя судьба — вампир из другого мира? Но ведь я обычный человек… Неужели я способна заинтересовать такого парня?       Щеки начали краснеть. Ладони вспотели, и я вытерла их о подол футболки. Тем временем Эвелина продолжала:       — Что на счет характера тут у нас? Хм… Человек этот обладает взрывным нравом. Загорается, как спичка. С таким, наверное, тяжело уживаться. Так, что еще? Ого…       — Что там? — голос едва слышно дрогнул.       — У этого человека судьба не из легких. Возможно, этот кто-то пережил непростые времена. Случилось что-то такое, что наложило отпечаток на его нынешнюю жизнь. Но что это, я не знаю. Однако эта рана может мешать вам построить счастье. Придется запастись терпением.       — Просто невероятно… — прошептала я, всматриваясь в изображения на картах. В данный момент они показались мне самой чудесной вещью на свете. Я не сомневалась, что юноша, описанный картами, именно он. И все же мне хотелось слушать дальше.       — Зуб могу дать, что это личность с богатой историей. Хорошо эрудирован, умеет держаться в обществе. Похоже, в мужья тебе достанется аристократ. Могу поздравить, — ведьма усмехнулась и откинулась на спинку кресла. Вид у нее был весьма довольный.       — Приблизительно такой портрет у меня получился. Однако не стоит принимать это за чистую монету. Судьба еще может много раз измениться. Вот так вот.       Эвелина покачала головой. Ее волосы расплылись черным морем, после чего послушно улеглись ей на плечи. Обсидиан на груди пульсировал от света свечей.       — Мне даже нечего тебе ответить, — замялась я. — Эвелина? Эв? Что с тобой?       Лицо гадалки вдруг искривилось, словно от болезненного спазма. Девушка зажмурилась и стала часто-часто моргать. Спустя пару минут Эвелина пришла в нормальное состояние, но былого веселья и след простыл.       — Все нормально. Мари, я рассказала тебе хорошую новость, но должна сказать и кое-что еще. Про суженого тебе рассказали карты, но и я знаю кое-какую информацию. Я могу с полной уверенностью сказать, что ты не сходишь с ума. Дело в том, что за тобой ведется охота.       — Ч-чего?       Я выгнула брови. Слово «охота» звучало слишком жестоко, и я не поспевала за такой резкой сменой ситуации.       — Послушай меня внимательно. До недавнего времени я не подозревала о твоем существовании, и ты бы осталась для меня одной из множества клиентов, которым я помогаю советами и статьями. Но совершенно случайно я узнала кое-что о твоем прошлом. И теперь все сомнения исчезли. Я не просто так гадала тебе. Мне нужно было убедиться, что ты — та самая.       Эвелина говорила возбужденно, но лицо ее было серьезным, строгим. На секунду мне показалось, что девушка — моя школьная учительница, а я — ученик, которого отчитывают ни за что ни про что. Но вместе с тем мной овладела тревога.       — Мари, дело в том, что внутри тебя…       Связь стала прерываться. Слова ведьмы превратились в кряканье, картинка на мониторе задрожала, запрыгала. У меня закружилась голова.       — Эвелина! Я не слышу тебя! Эвелина!       За окном внезапно сверкнуло. Я подскочила к нему и отдернула штору. Во время гадания до меня долетали звуки непогоды, но я и представить не могла, что творится снаружи! Из-за стены ливня не было видно ничего, слепящие зигзаги то и дело рассекали темноту.       — Он придет за тобой! Он…заб…рет… рожно!       Молния, ярче предыдущих, врезалась в пространство где-то рядом. Мгновенно наступил мрак. Огни всех домов погасли.       Приложение зависло, а потом и вовсе вылетело. Вай-фай оказался отключен, а баланс за мобильный интернет я еще не пополнила. Черт, черт, черт! Я в ярости ударила кулаком по столу, издав стон. Хотелось разнести устройство вдребезги. Я попыталась снова позвонить гадалке, но, естественно, безуспешно. Злые слезы навернулись на глаза. Эвелина хотела сказать что-то важное, но гребанная погода испортила все планы. Погода и моя оплошность.       Я уткнулась лицом в кулак, выравнивая рваное дыхание. Вскоре оно немного сбавило темп. Я надеялась, что смогу созвониться с гадалкой завтра. Очень, очень надеялась.

***

      — Вот же! — Эвелина выругалась себе под нос, когда поняла, что у клиентки пропала связь. — Ты убедился? — спросила она Нэкса, делившего с ней сознание, снимая массивные украшения.       — Вполне.       — И что же теперь? Как остановить Сайлоса?       Девушка встала из-за стола и направилась к окну. Она отдернула штору, и взгляд ее черных глаз встретился с хмурым небом и полосами ливня. Нечто липкое, тягучее выло внутри Эвелины так же, как дикий ветер снаружи.       — Без Клинка Дьявола все попытки его остановить будут тщетны. Он псих, но при этом весьма умен и находчив. Если бы только ты знала, где находится меч… До твоего официального вступления в ковен ждать слишком долго, я не могу так рисковать, понимаешь? Быть может, ты сумеешь разведать о месте, где твои родители скрывают оружие, а, ведьмочка?       — Я могла бы попробовать, разумеется, — вздохнула Эвелина, потирая плечи. — Только они вряд ли хоть что-то скажут. Меня уже отчитывают за моей спиной, а если я начну в открытую интересоваться, то и подавно… Ох! — она схватила свой телефон, лежащий рядом на кровати. — Я ведь могу написать Мари, сейчас…       — С кем ты разговариваешь, мать твою?..       Эвелина встрепенулась, услышав сзади голос брата. Тот стоял, держась за дверную ручку, и смотрел на нее, как на омерзительное насекомое.       — Я просто!.. — девушка поднялась, подходя к ноутбуку, чтобы захлопнуть оставленную по неосторожности крышку, но Аарон оказался быстрее и перехватил ее руку, заодно выбросив в дальний угол комнаты телефон. — Отпусти!       — Что ты прячешь, маленькая стерва? — процедил он и устремил взгляд на экран. — И с кем ты говорила? А?       — Я просто пересказывала… По литературе! Это домашнее задание!       Брат толкнул ее на кровать. Она пискнула, схватившись за запястье, которое он ей чуть не вывихнул.       — Да? И что же это за произведение? — насмешливо спросил парень, усаживаясь за стол. — Дай угадаю. Это зарисовка неизвестного писаки под названием «Я подлая лгунья»? Я все слышал, все! Остановить Сайлоса, ха?!       — Почему ты вообще заходишь в мою комнату без стука?! И какое право ты имеешь лазить в моем компьютере?!       — А с каких пор у тебя появились секреты?!       Аарон нажал на главную страницу форума, и перед ним во всей красе раскинулось описание администратора. От увиденного он почти перестал дышать. Ярость встала комком поперек горла.       — «Я владею стихией ветра, свободно гадаю на картах Таро и путешествую по астральному миру. Конечно, есть, куда стремиться, чему учиться, и я не останавливаюсь на достигнутом…»       Эвелина прикусила губу и зажмурилась. Она почувствовала, словно падает в бездну, проваливается в пространство настолько пустое и холодное, что ее затошнило. Но хищные желтые глаза Нэкса все еще смотрели внутри нее…       Брат медленно повернулся к девушке. Подлая улыбка исказила его лицо, и он засмеялся.       — Вот ты и попалась, сука. Предательница, как я и чуял! Мама, тетя Маргарет! Идите сюда!       — Нет, пожалуйста! — Эвелина подлетела к нему и сжала его плечи, отчаянно дергая. — Умоляю, не говори им! Я удалю форум! Удалю сейчас на твоих глазах! Пожалуйста!       Аарон не прекращал смеяться, глядя на ее полыхающие щеки, увлажненные нескончаемыми потоками слез. Однако на какое-то мгновение, всего лишь на секунду, нечто похожее на страх защекотало у него под кадыком, и его истерика постепенно затихала, а после и ухмылка покинула его губы.       — Аарон, в чем дело? — спросила Маргарет, входя в комнату с Евой.       — Посмотрите сюда, — отвлекшись от своего смятения, он поманил женщин, и те принялись в недоумении читать. — Вы не верили мне, защищали ее, и вот, во что все это вылилось! Она разговаривала сейчас с кем-то. Произнесла имя Покровителя. Зуб даю, она с кем-то в Астрале повстречалась и теперь шпионит для него! Существование ковена под угрозой, как и наши жизни! Все из-за вседозволенности…       — Я говорила тебе, — шипела Маргарет, обернувшаяся на плачущую Еву. — Говорила не давать ей в руки карт! Говорила ничему не учить! Погляди! Информацией она делится! Она бы точно нас всех сдала после своего дня рождения! Все бы здесь написала! Нужно было не покупать ей ничего, кроме самой жалкой раскладушки без выхода в интернет…       — Не ты ли утверждала недавно, что ничего такого нет в ее свободе? Не пытайся сделать меня виноватой, Марго!       — Ну, ну! — Аарон поднялся, чтобы встать рядом с разъяренными женщинами. — Не нужно ссориться. Сейчас нужно принять решение, что делать с этой маленькой крысой. Тетя Маргарет, вы у нас главная, вам и наказывать.       Эвелина сидела на кровати, зажатая тремя возвышающимися над ней фигурами. Она дрожала со слезами, готовыми вот-вот скатиться вниз по щекам. Маргарет сделала глубокий вдох и медленный выдох, прежде чем хладнокровно сказать:       — Отречение. Другого пути нет. Тебе скоро восемнадцать, Эвелина. Как закончишь школу, ты свободна. И это приказ.       — Тетя Маргарет…       — Подожди, Марго! — взвыла Ева, схватив сестру за плечи. — Как же так?! Она моя дочь! Разве я могу выкинуть ее на улицу?! Что она будет делать одна, без нашей поддержки? Будь человеком, в конце концов! Ведь мы не просто люди, мы настоящие люди, так не уподобляйся этим жестоким лживым созданиям!       — Мама, я понимаю, как тебе тяжело, — приторно сладко заговорил Аарон. — Она твой ребенок. Мне тоже нелегко поступать так со своей родной сестрой, но, пойми, ковен еще никогда не был так близок к своему распаду. Мы не можем допустить такого. А Эвелина, как мы видим, очень самостоятельная и способна сама справиться со всем. Может быть, она заработает неплохие деньги на своих раскладах, ха-ха!       Эвелина еще ни разу в жизни не ощущала такого унижения. Оно текло по шее вверх, к щекам, заливая их ярким розовым цветом, и теперь девушка не могла сдержать рыданий.       — Полнолуние только через двадцать один день, — сказала Маргарет, стараясь не смотреть на содрогающуюся племянницу. — Пока мы должны оставить ее, пойдемте. Не общайтесь с ней, можно только принести еды и выпустить в ванную. Ах, и да. Аарон, забери у нее все гаджеты.       — С удовольствием…       — Нет! Тетя Маргарет, пожалуйста! — вскочила с кровати Эвелина. — Послушайте! Вы не понимаете, Сайлос опасен! Из-за того, что вы его защищаете… Нэкс, скажи им! Нэкс!       — Что ты несешь, глупая? — всхлипнула Ева.       — Нэкс? — подал голос Аарон, уносящий ноутбук и телефон. — Это тот, на кого ты шпионила, дрянь? Мама, срочно передайте все Покровителю!       — Нет! Да послушайте же меня!       — Довольно! — закричала Маргарет. — Это вопиющий ужас! Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать, ни прикасаться! Но мне придется, в последний раз!       Маргарет схватила Эвелину за виски и прошептала несколько неразборчивых слов, и та не могла противиться, лишь выла и сжимала ладони своей тети.       — Теперь никаких глупостей, девчонка! — процедила Маргарет ей в лицо, прежде чем выйти из комнаты.       Дверь захлопнулась за членами семьи, теперь уже бывшей для девушки, и когда Эвелина услышала повернувшийся замок, она в отчаянии задергала ручку и застучала.       — Выпустите меня! Почему вы не хотите выслушать меня?! Нэ-э-э-кс! Эвелина сползла на колени. Никто не ответил ей. Ни за дверью, ни в ее голове. Более того, она теперь чувствовала себя со всех сторон одинокой, будто в этом мире существовала только она да ее крошечная комната, пропахшая лавандой.