Часть 9

Томми сидел в зоне ожидания, куда они его поместили. Как только Герои передали его властям, был вызван социальный работник. Ванда. Он не видел Ванду с тех пор, как сбежал из своей первой приемной семьи. И ему пришлось выслушивать её нотации и ругать его всю дорогу до её офиса. Все время разглагольствовал о том, как он мог быть серьезно ранен. Он мог умереть. Как он напугал не только свою приемную семью, от которой сбежал, но и ее саму. Что ему повезет, если его не отправят в тюрьму для несовершеннолетних за все те неприятности, которые он причинил. Этого было достаточно, чтобы ему захотелось выцарапать себе глаза. Так что подайте на него в суд, он не хотел оставаться в тесном доме с шестью другими детьми и взрослыми, которым нужен был только чек на оплату. Он прекрасно справлялся сам. Словно в подтверждение того, что она усадила его в этой комнате и потребовала, чтобы он оставался на месте, пока она достанет его файл и сделает несколько телефонных звонков, сучка заперла дверь. Он приветствовал тишину, последовавшую за ее уходом. Она не понравилась даже его новым инстинктам. Ее голос был слишком хриплым и резал ему уши, а ее духи - слишком сильными. Он ссутулился в своем кресле, и ему немедленно пришлось выпрямиться, поскольку перья на его крыльях прижались друг к другу под одеждой. — Глупая пара бесполезных вещей... — Он проворчал, решив, что лучше встать и походить взад-вперед, чтобы придумать выход из этой ситуации. Он был почти уверен, что не отправится к другому приемному ребенку, сейчас он подвергался слишком большому риску побега. Что бы они ни собирались с ним сделать, он не слишком стремился выяснять. Но как он собирался сбежать на этот раз. Разбитое окно насторожило бы людей, и его поймали бы еще до того, как он смог бы убежать. — Томас. — Раздался голос Ванды, когда дверной замок снова щелкнул и дверь открылась. — Кто-то пришел к тебе. — Сладко объявила она. Слишком сладко. Фальшивый веселый голос служащего для незнакомцев. Она отступила в сторону, чтобы впустить Дрима. Томми закатил глаза. Отлично, теперь придурок, который его сдал, тоже был здесь. Ванда похлопала героя номер один по плечу. — Я оставлю тебя с ним наедине. — Она улыбнулась и, уходя, закрыла за собой дверь. На этот раз дверь не заперлась. Конечно, она не стала бы запирать его, когда в комнате находится герой номер один. Дрим посмотрел на закрытую дверь, прежде чем повернуть свое лицо в улыбающейся маске к Томми. — Социальные работники, они всегда стараются казаться особенно взволнованными, когда рядом другие взрослые, я прав. — Сказал он, пожимая плечами. — Что? — Спросил Томми, приподняв бровь. — Раньше я тоже был в системе. Кстати, у тебя здесь неплохой послужной список. — Сказал Дрим, немного походив по комнате, прежде чем, наконец, выбрать стул, чтобы сесть. Ублюдок на самом деле выбрал единственное кресло, с которого ему были видны окна и дверь. Томми ненавидел это. Он также ненавидел эту дурацкую маску. Его нервировала постоянная улыбка. — Ты был в бегах с четырнадцати лет. Несколько попыток, которые были почти успешными, но ты почему-то всегда уходил. Короче говоря, два года на улице впечатляют. — Он похвалил. Томми согласился, что это действительно впечатляет. Меньшего от себя он и не ожидал, но должна была быть причина, по которой великий герой Дрим разговаривал с ним. — Настолько впечатляюще, что я должен спросить. Как ты это сделал? — Дрим продолжался. — Я не знаю. Я просто пытался не наделать глупостей. — Томми пожал плечами. Голова Дрима склонилась. — Правда? Ты не использовал никаких сил или гибридных способностей? — Спросил герой. Томми усмехнулся. Вот в чем дело. Был ли он сверхчеловеком или гибридом. Если бы он был, Дрим мог бы взять его к себе, чтобы сделать героем. За это большинство подростков продали бы душу, но не Томми. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Вырасти в великого человека, каким он себя знал, а не в какого-то героя, которому злодеи и правительство каждый день надирают задницы. Да, этого не должно было случиться. — Нет. Все дело было в умении большого человека. — Он ответил. Дрим немного откинулся на спинку стула. — Мне говорили, что твоя мама была птичьим гибридом. Птица - не совсем обычный гибрид. Известно, что большинство известных подростков-птиц начинают проявлять признаки приобретения этих генов в шестнадцать лет. Ты чувствовал себя как-то иначе в последнее время? — Поинтересовался он. — Я что, по-твоему, мудак, я похож на гребаную птицу? Нет! Мне не достались впечатляющие гены моей мамы. — Томми огрызнулся. Он ненавидел, когда люди пытались использовать его мертвых родителей как способ получения информации. Он ни за что не хотел, чтобы кто-то узнал о его птичьих чертах. Не имело значения, что Дрим был героем, он все еще оставался незнакомцем. Он был благодарен за то, что его крылья были маленькими и легко прятались под одеждой. Дрим вздохнул, казалось, еще больше ссутулившись на сиденье. — Понятно. Думаю, это к лучшему, на самом деле. — Он пробормотал. — У тебя все ещё есть природные навыки, если хочешь, я могу взять тебя с собой. Или, по крайней мере, отнеси свое досье в Комиссию героев, то есть, если тебе интересно? У нас есть множество героев, у которых нет способностей и гибридных черт. Томми покачал головой. — Нет, спасибо. — Быть героем просто означало, что он не сможет удовлетворить свои новые инстинкты, и ему не нужно, чтобы комиссия по героям узнала о его "временном" отпечатке на Ангеле Смерти. Он не сомневался, что Комиссия по героям примет его не только за гибридную черту характера. В конце концов, единственным птичьим гибридным героем, который когда-либо был у героев, был Отец-Ворон, и этого старого чудака убрал Ангел Смерти. Так что да... Томми не спешил рано уходить в могилу. Дрим снова вздохнул и встал. — Ну, тогда, думаю, я пойду своей дорогой. Желаю тебе всего наилучшего, Томас. — Сказал Герой, протягивая руку и взъерошивая волосы Томми. Он прикусил губу, чтобы сдержать неодобрительное шипение, которое угрожало вырваться у него, но он позволил себе прихлопнуть героя по руке. Это, казалось, позабавило героя, и он коротко хихикнул. — Держись подальше от неприятностей, малыш. — Сказал он, прежде чем выйти за дверь. Упомянутая дверь, которую оставили закрываться самой по себе. Томми подождал несколько секунд, прежде чем поспешить поймать его. Выглядывает в щель, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого-нибудь, кто мог бы увидеть его скорое бегство. Дрим шел по коридору, в котором, как Томми знал, находился офис Ванды, и выходил из него. И еще было несколько офисов, по пути к двери на свободу, немного дальше ее двери. Когда он больше никого не мог видеть. Томми вышел и держался поближе к стене, но с высоко поднятой головой и расправленными плечами, пытаясь использовать свой рост в своих интересах; пытаясь выглядеть взрослым. — Если нет программы "Ученик героя", то как насчет программы "поддержка героев"? — Голос Ванды донесся из ее кабинета, когда Томми подошел ближе. Он остановился, любопытствуя, о чем они говорят. — Эти программы предназначены для крайних случаев. В основном для молодых людей, осужденных за серьезные преступления, которым уже ничем нельзя помочь. Одну из которых я не рекомендую в данном случае. Он обычный человек. Возможно, если бы он приобрел гибридные черты своей матери, я бы увидел в этом смысл, ведь у нас сто лет не было героя-птицы. — Спокойно ответил Дрим. — Да, я помню Отца-Ворона. Было очень трагично потерять его. Особенно так скоро после смерти Леди. — Ванда признает, но ее голос звучит невесело. — Возможно, попробуйте другую приемную семью, возможно, с меньшим количеством детей, чтобы уделять им абсолютное внимание, — начал предлагать герой. — Извините, но это еще один фостер. Томас Иннит два года бродил по улицам, и мы оба знаем, что для того, чтобы прожить так долго, ему нужно было совершать преступления. Возможно, его и не поймали за этим занятием, но мы оба знаем, что это единственная причина, по которой он смог так долго оставаться вне системы. — Я не отправлю этого смутьяна в другой дом только для того, чтобы он снова одичал на улицах. Комиссии героев нравится принимать сирот, которых мы не можем приютить, и которые сами создают проблемы. Они превращают их в настоящих работающих граждан, чего приемная семья не смогла бы сделать для Томаса. Хотя я ценю, что вы нашли время поговорить с ним, я бы хотела, чтобы пришел настоящий рекрутер и оценил его. — Ванда прервала Дрима. — Я понимаю. Я понимаю. И ваше право, программы комиссии за героев, как известно, исправляют даже самого упрямого человека... Но я действительно думаю, что если бы вы дали ему еще один шанс. Томас может вас удивить. Программа не для всех. Он все еще молод и... — начал было Дрим, но его снова грубо прервали. — И без того слишком много смутьянов! Отправьте рекрутера провести оценку, они знают, кто квалифицирован, а кто нет. — сказала Ванда с ноткой завершенности. — Хорошо. Если вы заполните документы, я доставлю их, пока я здесь. — Дрим сдал. Томми почувствовал, как в груди закипает гнев. Его новая Ванда не была милой леди. Она пыталась отправить его в какую-то школу-интернат для героев или что-то в этом роде. Теперь он действительно выбирался отсюда. Его ни за что не собирались отправлять неизвестно куда. Теперь, имея реальную причину убраться оттуда, Томми быстро проскользнул мимо двери и практически на скорости прошел мимо приемной и вышел за дверь. Он решил, что лучшим путем будет зайти в бакалею Паффи, чтобы посмотреть, готов ли его чек, прежде чем отправиться домой. Он бежал всю дорогу. Паффи все еще не открыла свой магазин, что было странно, но пока она оставляла чек и платила ему, Томми было все равно. Ладно, его это немного волновало, но это было не его дело. Открыв почтовый ящик, он нашел свой чек. Это были поджигатели! Ему все равно нужно пополнить запасы еды. Он не хотел долго отсутствовать теперь, когда служба по делам детей снова напала на его след, так что это должен был быть быстрый поход по магазинам. — Томас, не так ли? — Голос Ванды раздался у него за спиной. Сделайте это очень быстрым походом по магазинам. Он решил сбежать. Не обращая внимания на крики Ванды у него за спиной. Ему придется на некоторое время залечь на дно. Он пронесся по переулкам и не останавливался, пока не убедился, что Ванда потеряла его след. Он не собирался какое-то время находиться в безопасности в главном районе города, поэтому чисто из чувства самосохранения вернулся на кладбище и пересек трассу, на этот раз днем. У него возникли небольшие проблемы с поиском "Торты и напитки Хало", и под небольшими проблемами он подразумевал полную потерю. Он не был уверен, как ему это удалось, но он был в другом парке. Этот парк был менее ухоженным. — Во всем виноваты эти ублюдки! — Томми проворчал что-то себе под нос, ему нужно было кого-то обвинить, но на самом деле он не знал, кого именно обвиняет. Он пнул какой-то мусор на земле, можно подумать, что днем в этой части города должно быть оживленно, но нет. Очевидно, криминалу действительно нравилась темнота. Не то чтобы он винил кого-то, кто не ходил в этот парк. Это была буквально мусорная свалка. Он пнул консервную банку и наблюдал, как она пронеслась по разбитой дорожке, ударившись о основание очень большого фонтана. Он был окружен букетами цветов, что было странно.Он посмотрел на фонтан с легким интересом. В нем не было ничего особенного. Он был весь в трещинах, вода давно сошла, а статуя, которая была центральным элементом, принадлежала давно исчезнувшему трио героев, которые когда-то защищали город. Капитан, Леди и Отец-Ворон. Томми предположил, что это был один из немногих фонтанов, которые все еще отдавали дань уважения троим. Все остальные памятники троим были заменены статуями Дрима и его команды. Томми помнил, что последний раз видел памятник Отцу-Ворону, когда ему было три года. Он не был точно уверен, кто была Эта Леди. Он просто знал, что она была одним из первых героев, о ней нигде почти ничего не было. Он собирался продолжать движение, затем заметил, как что-то на памятнике сверкнуло на солнце, и ему вдруг захотелось это, что бы это ни было. Это сверкало, и это означало, что это сделает его гнездо намного уютнее. На самом деле он не слишком беспокоился о том, что его поймают здесь, никто не охранял эту часть города. Никому не было дела до этой части города. Он чувствовал себя уверенно, взбираясь на статуи фонтана, не сводя глаз с блестящей штуковины, которая была на Леди. Блестящая штука сверкала у нее на левой руке. Он обнаружил, что практически висит на крыле статуи Отца-Ворона, когда потянулся к ней. Теперь, когда он был так близко, он смог разглядеть, что это было кольцо с изумрудом, которое было надето на один из пальцев. Создано не для статуи. Это было так блестяще! У него должно было быть это. Это должно было принадлежать ему. Тот, кто оставил это, все равно не хотел этого. Ему пришлось потянуться, чтобы дотянуться кончиками пальцев до кольца, и, немного осторожно потянув одними кончиками пальцев, он смог схватить его всей рукой и стянуть с руки статуи. Мягкое воркование, оставившее его восхищаться своим новым блестящим сокровищем, которое отвлекло его инстинкты птенца от Ангела Смерти. Добраться до "Торты и напитки Хало" теперь было запоздалой мыслью. Блестящие штуки здорово отвлекали. И это был он! Но что, если кто-то украл это у него? Он быстро сунул кольцо в карман. Вероятно, ему не следует надолго отлучаться из своего гнезда и давать кому-то возможность украсть это у него. Да, именно это ему и было нужно, чтобы вернуться домой. Ему нужно было спрятать свое новое блестящее сокровище подальше от тех, кто мог его у него отнять. Он спустился вниз быстрее, чем поднимался раньше. На полпути вниз по монументу фонтанов он услышал звук чьего-то приближения и решил, что на последнем этапе спуска достаточно безопасно упасть. Неуклюже приземлился на землю и побежал, как только заметил зеленую вспышку, появившуюся из-за угла. Он не остался поблизости, чтобы посмотреть, заметили его или нет, ему нужно было доставить домой свое новое сокровище. (Синдикат) Фил сердито зашипел, цветы, которые он принес, были забыты на земле. Кто-то осквернил единственный памятник, оставшийся от Леди. Его Леди. Ее кольца не было. Он думал, что он и мальчики, убивают любого, кто пытался украсть, дотронуться до статуи, послали достаточно громкое сообщение, когда захватили эту территорию. Казалось, кому-то нужно напоминание. Вороны сообщили, что кто-то в красной куртке убегал из парка. Получить хорошее описание было практически бесполезно, поскольку вор, по словам вора, надел капюшон, чтобы скрыть лицо. — Не волнуйся, Фил. Мои тени найдут того, кто взял её кольцо. — Заявил Техно, обшаривая территорию вокруг фонтана в поисках улик. Можно было видеть, как его тени перемещаются по городу, некоторые разбредаются по городу в поисках вора. В то время как другие остаются охранять и помогают найти улики относительно того, кто у них что-то украл. — Я хочу, чтобы их доставили ко мне живыми! — Сердито приказал он. Поднявшись на крыльях к каменному лицу своей последней любви и погладив его. — Как быстро они забывают, любовь моя. — Он сладко ворковал. — Мы не забыли. — Уилбур заявил с земли. — Вы двое спасли нас. Мы считаем её нашей мамой, точно так же, как тебя - нашим отцом. Фил выдохнул, успокаиваясь, опускаясь обратно на землю. И тут он подумал, что они проведут приятный и тихий день в своем парке. Приятный перерыв от роли злодеев, за которых им приходилось играть. — Я знаю. Вот почему мы возвращаемся к работе. А теперь. Пойдем одеваться. И если выяснится, что именно Герои и Героическая комиссия должны осуществить этот акт, мы воспримем это как акт войны. Не пощадят никого, кто встанет на их сторону. — прошипел он. (Томми) Томми ворковал и благоговел перед найденным кольцом. Это было самое блестящее из всего, что у него было. Он не хотел с ним расставаться. Он осмотрел кольцо, когда вернулся в свое гнездо. Вокруг ремешка были странные гравировки, а внутри ремешка было сердце с именем Кристен посередине. Щенок, теперь это его. Птенцу в его голове больше всего понравилось это сокровище. Зеленый изумруд был в форме сердца и прекрасно отражал свет. Ничего похожего на стекло, столовое серебро, банки и другие блестящие вещи, которые у него были. Нет, это кольцо любили до тех пор, пока тот, кто оставил его в парке. Он собирался оставить его при себе, чтобы продолжать ухаживать за ним, чтобы оно никогда не теряло своего блеска. В ту ночь он лег спать, сжимая ее в руках. Обнаружив, что засыпает немного легче. На следующее утро он проснулся с кольцом в руке и все еще не мог позволить себе расстаться с ним. Итак, он нашел кусок веревки, сделал из кольца ожерелье и спрятал его за пазуху. Это было его и только его. Теперь ему просто нужно было без проблем добраться до Паффи, а затем в банк, чтобы обналичить свой чек. Пока он шел, он держал ухо востро. Работник социальной службы смешался с обычными людьми и мог подкрасться к вам незаметно, если вы не были осторожны. Он знал, что они будут искать его, чтобы забрать и передать напрямую правительству. Он не был тупым. Комиссия по героям была настоящим правительством, и любой сказал бы вам, что это было бы плохо. Правительство проделало дерьмовую работу, заботясь о целом штате, а тем более о городе, и тем более о детях, которых им просто отдали. Они, вероятно, сделали бы из него какого-нибудь солдата или что-то в этом роде. На этот раз он поймал Паффи в продуктовом магазине. Она собиралась войти. — Паффи! Он поздоровался, подбежав, чтобы поймать ее, прежде чем она войдет внутрь. — Мы сегодня открываемся? —Он спросил. Паффи, казалось, вздрогнула, и, прежде чем она увидела его, на ее лице появилось странное выражение, прежде чем оно сменилось выражением облегчения. — О, Томми. Хорошо. Я волновался, когда ты сбежал. — Она вздохнула. Жестом пригласила его следовать за ней. —Мы сегодня не открываемся. Извини. Все было безумно, но я все равно заплачу тебе, не волнуйся, ничего не изменилось, хорошо? — Сказала она, ведя его в заднюю часть своего кабинета. — Не беспокойся. Я понимаю. — Он пожал плечами. На самом деле он не понимал, но и не собирался жаловаться. Кто на самом деле мог сказать, что им платили за то, чтобы они вообще ничего не делали. Только он. Вот кто. — Томми. Надеюсь, ты не возражаешь, но мне нужно у тебя кое-что спросить. Я сегодня читала газету и ну — Паффи протянула ему газету, которую держала в руках. Томми поискал, зачем она принесла газету, и тут увидел это. Там была статья о пропавшем человеке. — Выбранная фотография чертовски размыта! — Он заявил. Как они ожидали, что кто-нибудь увидит его с этим. Но тогда, наверное, он должен радоваться, что у них нет его обновленной фотографии. Тогда ему крышка. — Значит, это правда. Томми... — Нет! — Он прервал все, что она собиралась сказать. — Я знаю, что ты собираешься сказать. Я слышал это раньше. Я не собираюсь возвращаться в систему, я возвращаюсь, они все равно отдадут меня в Комиссию Героев! Я слышал, как мой куратор разговаривал об этом с Дримом. Если ты планируешь меня сдать. Я буду чертовски уверен, что когда я снова выберусь отсюда, я сожгу это место дотла и твой дом! Я превращу твою жизнь в сущий ад! — Сказал он, отчаянно пытаясь убедить ее не выдавать его. — Послушай, мне жаль, что я солгал, но ты не знаешь, на что это похоже! — Томми, я не собираюсь тебя сдавать. Не волнуйся. Я просто... я не... тебе нужно место? — Спросила она. Томми на самом деле не верил ей, но после того, как он потерял родителей, она казалась более искренней, чем кто-либо другой. Поэтому он собирался дать ей шанс. Поэтому он еще раз взглянул на газету, разворачивая ее на первой странице, где была четкая фотография лидеров Синдиката, стоящих перед домом мэра. За ними не было ничего, кроме огня. Ангел Смерти, стоящий сразу за Богом Крови, который был впереди и в центре снимка. С Сиреной, стоящей столь же устрашающе сбоку. Казалось, что они специально позировали для фотографий. Сообщаем всем. Это были они. Паффи забрал бумагу у Томми. — Синдикат сжег дотла дом губернаторов. Но Шлатта не было дома, поэтому он все еще жив. Хотя они убили героя. Они также уничтожили Научный центр. По какой-то причине они вчера и всю ночь буйствовали. Ситуация, кажется, обостряется. — Сказала Паффи, кладя газету на стол. Ее голос звучал действительно обеспокоенно. — Они никогда раньше не были такими агрессивными. — Что ж, если это единственная причина, по которой ты не открываешься, потому что противостояние героя и злодея выходит из-под контроля, я думаю, это слабый ход. — Он заявил. Он пытался утешить, но знал, что плохо справляется. — Размышления об этом и беспокойство о том, что ты не можешь остановить, ничему не помогут. — Он продолжил, знаю, что в его словах, вероятно, был какой-то смысл, но он собирался продолжать идти вперед. — Я думал, тебя зовут Паффи, а не Киска. — Закончил он с усмешкой. Он действительно был плох в этом, не так ли. Он думал, что на него накричат за это, но вместо этого Паффи рассмеялась. — Знаешь. Ты прав, Томми. Я думаю, мы открываемся сегодня. — Сказала она. — И если тебе действительно нужно спрятаться, моя дверь всегда открыта. И я дам тебе ключ от магазина. Используй его в экстренных случаях. — Сказала она. Прежде чем увести его, чтобы начать свой день. Томми ухмыльнулся, подняв руку, чтобы потеребить кольцо, спрятанное у него под рубашкой. Крылья слегка подергивались от желания немного помахать, когда его охватило чувство выполненного долга и счастья. По крайней мере, на этот раз он смог заставить кого-то почувствовать себя лучше. По какой-то причине он ощетинивался каждый раз, когда думал об Ангеле, улетающем с Кицунэ. Не то чтобы он пытался быть похищенным или что-то в этом роде, но из них двоих Томми считает, что он самый ценный. И он думал так не только из-за своих инстинктов. Инстинкты все равно подводили. Ему не нужен был смотритель. Он бы это доказал. Ему было все равно, кого выберет Ангел Смерти. Томми в любом случае предпочел свободу. — Томми, не забудь перевернуть табличку, — позвал Паффи откуда-то из магазина, отвлекая его от размышлений. — Конечно! Открыто для бизнеса! — Он обрадовался. Ему все равно стало скучно. Может быть, ему и Паффи пойдет на пользу вернуться к работе. В любом случае, они не охотились за ними двумя.