XI – Грань

      Прошло около недели с момента праздника. Рита работала в дневном графике, подменять было некого, кроме тех, кому удалось вырваться в отпуск. Вот такой момент и настал. В отпуск ушел Лисицын и вместо него Рита вышла дежурить.       Сегодняшнее утро в конторе началось необычно. Расписываясь в журнале Рита увидела фамилию Юли и пометку дежурства. Вот это да. Давно Рита не дежурила с Юлей. Крайний раз пришелся, когда нужно было подменить Котова, который досрочно закончил дежурство раньше следуемого. Интересный день сегодня намечается. — Доброе утро рыжей гвардии. — начала с подкола Рита, зайдя в буфет. — Ого, какая приятная компания. — удивилась Соколова своей напарнице. — Ты завтракала или как всегда? — Как всегда. — констатировала Власова, — Безумно рада твоей проницательности. — Да ладно тебе, мне не сложно, — Юлия смахнула со стула невидимую пылинку и жестом пригласила Маргариту за стол. — Присаживайся, героиня дня. У меня как раз лишний бутерброд оказался, с сыром, твой любимый.       Рита скинула косуху на спинку дивана и присела за барную стойку. — Ты мне льстишь, — фыркнула она, но с благодарностью приняла предложенный завтрак. — Героиня с мешками под глазами и пустым желудком. Лисицын, конечно, молодец, что отдыхать вовремя научился, а вот мы тут за него красоту и молодость теряем. — Ой, да брось, — Соколова отхлебнула из своей кружки. — Твою красоту ничем не возьмешь. — Юль, ты решила осыпать меня комплиментами вместо кучи бумажек, которые ждёт от нас районный суд? — А почему бы и нет? Документы никуда не денутся, впереди у нас увлекательные двадцать четыре часа. Только ты и я, надеюсь без выездов. — Юля беззаботно махнула рукой. — Кстати, о делах. Нас ждёт допрос по тому убийству в центре, куда ребята вчера выезжали. Рита с тоской посмотрела на остатки бутерброда. Но Соколову перебивать не стала. — Подозреваемый уже в допросной. Сидит, нервничает. Привезли полчаса назад. Решила оставить его тебе, ты таких, как орешки щелкаешь. — Юль, ты не просто напарница, ты — фея-крестная, — с искренним чувством произнесла Рита, поправляя кобуру. — Знаю, — Соколова деловито кивнула. — Но, раз уж такое дело, комплименты оставим на потом. Сначала допрос, потом оформление. И учти, Рогозина ждёт материалы к пяти. — Ну что ж, значит, будем геройствовать. Но за этот бутерброд, Юль, я тебе благодарна. Теперь я хотя бы умру сытой. — Не умрёшь, со мной ещё никто не умирал. А вот побегать придётся. Так что заканчивай пир, боец. У нас подозреваемый ждёт.       Допрос оказался довольно рутинным. Не пришлось даже особо напрягаться — задержанный промариновался достаточно, чтобы запугать сам себя. Довольная Власова вышла в коридор, тут же встретившись со сладкой парочкой последних дней — Граниным и Даниловым. Настроение у них было мягко говоря не очень. — Доброе утро, стахановцы. Ваше дежурство подошло к концу. — говорит Маргарита, показывая указательным пальцем на часы. — Если бы, — вздохнул Данилов в ответ, — Рогозина вызвала, уйти не успели. Что-то случилось.       Рита сочувственно покивала и пожелала удачи. Степа кивнул в благодарность и направился прочь, Власова отправилась к Юле. Паша сказал напарнику, что догонит того и перехватил оперативницу, перегородив ей рукой дорогу.       Гранин хотел поговорить с Ритой ещё неделю назад, когда они были на празднике Шустовых. Но Рита поздно вечером увильнула домой и Паша тупо не успел. Ему очень хотелось прояснить — что между ними? И ещё эти мысли о возможной ритиной беременности не покидали его голову. Не повезло конечно ребенку с отцом — Руднев истеричка та ещё. Но её положение его волновало только относительно самочувствия девушки. Он беспокоился за нее, и как она ещё терпит все тяготы, работает, дежурит, веселится…       Гранину казалось, что есть между ними какая-то химия, как будто воздух становился гуще и заряженнее. Поднеси спичку — начнется пожар. Накал чувств между ними. Три месяца назад это напряжение им помог снять секс. И Паша надеялся, что сегодня с этим справится разговор по душам. — Подними шлагбаум. Тебя вообще-то начальство ждёт. — сказала Власова, касаясь предплечья мужчины. — Я пока ещё не при исполнении. Рогозина никуда не денется. — воспользовался моментом Гранин и перехватил ее ладонь, — Пошли. Нам нужно поговорить. — капитан смотрел уже вперёд.       Рита заметно напряглась. Она никогда не видела Пашу таким за все продолжительное время работы. Маргарита следовала за Граниным буквально вприпрыжку и не понимала что он хочет от нее в девятом часу утра в обычный рабочий день. — Что тебе нужно? — на выдохе произнесла девушка. — Ответы. — проговорил мужчина, открывая массивную дверь тира. Внутри никого не было. — Какие к чёрту ответы, Паша? — выдохнула Рита, скрестив руки на груди в защитной позе. Ее взгляд, обычно холодный и собранный, сейчас метался, как у семиклассницы.       Паша не стал подходить ближе. Он прислонился к зелёной стене, его смуглое лицо было серьезным, желваки играли, а в черных глазах плясали те самые искры. — Ответы на вопросы, которые ты от меня прячешь за шутками и сарказмом, — его голос прозвучал низко. — Начнем с того, что черт побери, у тебя было с Рудневым? Рита фыркнула, отводя взгляд в сторону, к разорванным в клочья мишеням. — Я тебе уже говорила, что это не твое дело. Майор решил, что все женщины в радиусе километра — его собственность. — Не твое дело? — Паша оттолкнулся от стойки и сделал шаг вперед. — Он отчитал меня как мальчишку! Как там было? «Убийца коллег», «псих». А в конце кинул в меня стаканом. Я, конечно, понимаю, что он майор, а я капитан, но не настолько же! Какого хрена он позволяет себе так говорить со мной о тебе? Как давно вы в отношениях, что он ведет себя как ревнивый муж? — Да никаких у нас с ним отношений нет. Давно. — вспыхнула Рита, их яростные взгляды пересеклись. — А тебя он возненавидел с того момента, когда ты взял меня на мушку. У него в голове это не укладывалось, потому что он не верит в гипноз и не хочет понимать, что тогда происходило.       Около минуты Паша стоял у двери, то потирая переносицу, то просто смотрел на оперативницу и пытался понять почему вообще мысль о Рите и этом сукином сыном Рудневым вызывают у него такой шквал эмоций? Взяв себя в руки, он попытался продолжить менее эмоционально, но у него это не получалось. — А что в твоей голове укладывается, Рита? — Паша подошел еще ближе, сокращая дистанцию до опасной. Он видел, как сжались ее кулаки. — Ты говоришь, что между вами ничего нет. Но он является к тебе домой, отчитывает тебя, а потом ещё и меня у себя в комитете. Это не похоже на «ничего».       Мысли Паши проносились вихрем. Он вспоминал все обрывки разговоров, все странности в ее поведении. Тошнота на выездах. Отказ от алкоголя. Внезапная любовь к лимонам. Отказ Вали обсуждать что-либо и взгляд, полный тайн. Случайное «мы», сорвавшееся с губ Маргариты тогда в буфете. И Руднев, этот истеричный майор, который вел себя как раненый зверь. Он зондировал почву тихо, через свои старые связи из спецподразделения, но информация была наглухо закрыта. Никаких официальных запросов, помощи на стороне — Власова была как крепость. Но некоторые вещи не спрячешь за бумагами. Они выдают себя взглядом и томным молчанием. — Он просто псих, Паша. По нему плачет дурка, я не знаю как он проходит ежегодно профосмотры. Меня это не волнует. — Рита встала со стула, чтобы быть с ним на одном уровне и продолжила наступать. — Раз уж пошла такая пьянка. Ты хочешь знать, что у меня в голове? — ее голос дрогнул. — У меня в голове работа, Паша. Сын. Дела, преступники. А не выяснение отношений с вами, двумя взрослыми мужиками, которые ведут себя как не пойми кто. — Значит я «не пойми кто». — выдохнул Гранин. — И та ночь… Тот вечер у тебя дома… Танец на годовщине… Все не пойми с кем. Ещё скажи, что ничего не значило. Только вот для меня это не было ничем. Что на счёт тебя? Для тебя это было что? Способ досадить Рудневу? Желание забыться в чужой постели? Очередная служебная авантюра?       Он видел, как ее передернуло. Паша перешёл внутреннюю грань и увидел во взгляде Риты весь спектр эмоций. Злость и толика разочарования. Она отступила на шаг, наткнувшись на тактический стол. — Не смей! — прошипела она. — Не смей, Гранин. Радуйся, что смертную казнь отменили. Если бы расстреливали за длинный язык, ты бы уже схлопотал не одну высшую меру. — А тогда почему он везде? Почему его тень постоянно между нами? — Паша провел рукой по волосам, его пальцы дрожали. — Я влип, Рита. Влип по уши. И я не знаю, во что. В тебя? В твои тайны?       Он смотрел на нее, на ее бледное лицо, на руку, инстинктивно прикрывшую живот. И в его голове все разрозненные кусочки пазла с грохотом окончательно встали на место. Обморок. Руднев. Ее странное состояние. Ее «мы».       Тишина в тире стала оглушительной. Воздух наэлектризовался до предела, и одна единственная искра — слово, взгляд, прикосновение — могла вызвать тот самый пожар. Паша видел, как она пытается отгородиться, уйти в привычную защиту из сарказма и колкостей. Но он не дал ей шанса.       Ещё несколько секунд Рита испытующе смотрела на Гранина. Решив, что с неё достаточно, она двинулась к двери. Мужчина рванулся вперед. Его движение было не плавным, а резким, почти агрессивным. Он не подошел — он наступил, захватывая пространство. Одной рукой он с грохотом захлопнул массивную дверь тира, повернув замок с внутренней стороны.       Рита инстинктивно отпрянула, наткнувшись спиной на холодную бетонную стену. Она попыталась оттолкнуть его, но он был быстрее и сильнее. Он не обнял ее — он прижал. Упёрся ладонями в стену рядом с ее головой, перекрывая пути к отступлению. Он дышал тяжело, его грудная клетка вздымалась, почти касаясь ее. — Молчишь? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций. В его глазах бушевала буря — злость на нее, на Руднева, на всю эту невыносимую ситуацию, и та самая, давно подавляемая, животная страсть. — А я не могу больше ждать ответа. Хватит убегать. Хватит все скрывать от меня. — его горячее дыхание защекотало щёку Власовой. Он не ждал ответа. Он грубо впился ей в губы.       Это был не нежный поцелуй влюбленного. Это был акт агрессии, отчаяния, ярости и невероятного, долго копившегося желания. В нем не было просьбы — было требование. Способ завладеть тем, что, как он чувствовал, должно было принадлежать ему с той самой ночи. С ее первого появления в ФЭС и их первого совместного дела. Он целовал ее так, словно хотел стереть с ее губ прикосновения Руднева, выжечь из ее памяти все, что было до, заставить ее почувствовать только его — его гнев, его боль, его неистовую, неконтролируемую жажду.       Рита сначала застыла, ее тело напряглось в сопротивлении. Но затем что-то внутри нее сломалось. Возможно, та же усталость от лжи и напряжения, возможно, та самая химия, что витала между ними все это время. Ее губы дрогнули, а затем ответили — с той же яростью, с тем же отчаянием. Ее руки, вместо того чтобы оттолкнуть, обвили плечи, ногти впились в его шею, цепляясь, чтобы не упасть. Пламя вырвалось наружу. Этот пожар между ними теперь не потушить.       Паша оторвался от ее губ, отшатнулся, будто обжегшись. Его грудь все еще тяжело вздымалась, но в глазах, еще секунду назад полных огня, теперь читались растерянность и стремительно накатывающее осознание случившегося. Он провел рукой по лицу, смахивая холодный пот, пытаясь собраться с мыслями. — Рит, я… я не знаю, что на меня нашло. Правда. Это всё куча накопившихся эмоций. Прости, пожалуйста, прости. — отчаявшись продолжил Гранин.       Он смотрел на нее, ища в ее глазах понимания, хоть капли снисхождения.       Но не нашел.       Секундная слабость, позволившая ей ответить на его поцелуй, испарилась без следа. Теперь Рита смотрела на него ледяным, отстраненным взглядом, в котором не осталось ничего, кроме обиды и презрения. Она медленно, с подчеркнутым спокойствием провела тыльной стороной ладони по губам, словно стирая его прикосновение с остатками помады. — Теперь понимаю, — ее голос прозвучал тихо и ядовито. — Это у вас теперь такая новая тактика, товарищ капитан? — Рита, не надо… — попытался он остановить ее, но она уже разошлась не на шутку. — Видел бы ты себя со стороны. Вот эта сцена не лучше любой рудневской. Молодец. Учишься у «лучших», так сказать.       Каждое ее слово било точно в цель, острое и отточенное, как ее любимый клинок. Она видела, как он морщится, как сжимаются его кулаки, но это лишь подстегивало ее. — Не извиняйся, пожалуйста. Это так… жалко выглядит. Лучше уж оставайся тем самым хамом, что вломился сюда. Так хоть честнее.       Она резко повернулась и пошла прочь. — А насчет Руднева… — она бросила на него последний взгляд через плечо. — Не беспокойся. У вас, я смотрю, много общего.       Не дав ему возможности ответить, Рита рывком открыла дверь и вышла в коридор, оставив Пашу одного в гробовой тишине тира, с горьким привкусом вины на губах и с чувством, что только что своими руками разрушил что-то хрупкое и важное, что уже не вернуть.

***

— Вызывали Галина Николаевна? — появился в стеклянных дверях Гранин. — Да. — с тяжестью ответила Рогозина. Полковник не стала отчитывать Пашу за незначительное опоздание и просто показала ему жестом, чтобы тот сел. — Стёпу я кратко ввела в курс дела. В общем около полутора часов назад боевики захватили в заложники хирургическое отделение десятой городской больницы в Вороновске. — Терроризм разве наш профиль? — поинтересовался Павел. — Не наш, — согласилась Рогозина. — Но когда начинается паника, все бегут к тем, кто не бегает. Стёпа, сидевший с планшетом, мрачно поднял голову: — Там под охраной находился Саиди Гасанов — один из лидеров «Вольного братства». Его доставили вчера с огнестрельным ранением после их местных разборок. Охрану уничтожили. Всех. Теперь они держат в заложниках весь персонал отделения, требуют освободить Гасанова и передать его им. Рогозина тяжело опустилась в кресло: — Там весь хирургический корпус в заложниках. Эти ублюдки уже расстреляли двух санитарок. Гранин молча изучал план больницы на телевизоре. Его лицо было каменным. — Периметр оцепили, — Данилов отложил планшет. — Но они заняли идеальную позицию. Штурмовать — получим бойню. — Я пойду к ним. — абсолютно спокойно сказал Паша. Стёпа резко вскочил: — Что? Нет, Паш, это… — У тебя брат, сестра, племянница. У Галины Николаевны — отец, за которым нужен уход. А у меня… — Гранин медленно обвёл взглядом их лица. И на выдохе продолжил: — У меня никого нет. Мне нечего терять. Они должны меня выслушать. Рогозина смотрела на него с тяжелым пониманием. — Паша, мы можем сначала попробовать ликвидировать их с помощью снайпера. Подожди рваться в бой. — Нужен человек, который сможет говорить с ними на их языке. Не на языке переговорщика. На боевом языке. Мы все здесь в Чечне были, Галина Николаевна. — закончил Гранин.       Стёпа молча смотрел на друга, сжимая в руке планшет так, что костяшки побелели. Он понимал каждое слово. Понимал и ненавидел эту правду. Рогозина посмотрела на него своим фирменным леденящим взглядом. — Ты готов возглавить штурмовую группу? Они угрожают расстреливать по заложнику каждый час, если им не передадут Гасанова. Гранин встретил ее взгляд без колебаний: — Готов. Но сначала — переговоры. Дайте мне двадцать минут. Если не получится — штурмуем. Стёпа резко провел рукой по лицу: — Паш, они же тебя… Они тебя узнают. Помнишь, в Грозном? Тамошний командир, Аслан… Его племянник… — Аслан мёртв, — холодно отрезал Гранин. — А те, кто там сейчас, — щенки по сравнению с ним. — Он уже вставал, поправляя кобуру. — Двадцать минут, Галина Николаевна. Рогозина кивнула, ее лицо было напряжено: — Двадцать. После этого времени будешь работать по обстановке. Но группа захвата уже будет там. «Альфа» уже там. Ждут указаний. Твоя задача вывести их командиров под огонь снайпера. Связь будете держать через микронаушник. Выдвигайтесь. Мужчины направились к выходу. — Паша. — задержала его полковник. Он посмотрел на нее абсолютно стеклянными черными глазами. — Я знаю, что ты думаешь. Что тебе нечего терять. — Голос дрогнул. — Но поверь, каждому из нас есть что терять. Береги себя. Гранин кивнул головой и направился вслед за Степаном в тир.       Как только Рогозина отпустила оперативников у нее зазвонил стационарный телефон. Чуйка подсказывала, что что-то случилось. — Товарищ полковник, у нас снайпера увезли на скорой с аппендицитом. Нам срочно нужен человек. — проговорили женщине на том конце провода. — А что другого снайпера что-ли нет? Что за бардак? — Рогозина перешла на крик. — Виноват. Нету. Одного проводили на пенсию, другой ещё в командировке. Мы не сможем оперативно его доставить. Вы думаете я бы стал беспокоить вас по пустякам? — Я что нибудь придумаю. — сказала Рогозина и положила трубку, не дожидаясь ответа.       Придумывать полковнику было нечего. В конторе было всего два человека, реально владеющих снайперской винтовкой. Белая и Власова. Татьяна Белая — в законном отпуске, которого ждала два года. Добраться сюда она физически не успеет.       Оставалась Власова. Рита. Которая…       Рогозина сжала виски пальцами. Беременная Власова. Три месяца. Врач говорил об угрозе, рекомендовал покой. «Отправлять беременную женщину на снайперскую позицию? Так себе покой». — пронеслось в мыслях полковника. Но счет шел на минуты. Рогозина больше не могла сидеть сложа руки и направилась искать девушек, которые сегодня думали просто заниматься бумагами. Они сидели в буфете и ни о чем не подозревали. — Рита, Юля. Срочно на выезд. У нас захват заложников в Вороновске. Гранин и Данилов уже выехали туда. — Галина Николаевна, а мы там им как поможем? — поинтересовалась Юлия. — Снайпера увезли с аппендицитом. Замены нет и у меня нет другого выхода, кроме как отправить Риту туда. А ты ей будешь помогать. — Как помогать? Я же… Никогда… Не участвовала в снайперских операциях. — Там ничего сложного. — отозвалась Власова. — Просто будешь смотреть в бинокль и следить за объектами. А ещё за направлением ветра. Я всё объясню по пути. — Рита, ты согласна? Но ты же… — не успела закончить Рогозина. — Согласна. У меня нет права отказаться. Там люди, Галина Николаевна. — Рит… Если бы Таня была здесь. — То мы бы поехали вдвоем, — Власова тихо закончила фразу, глядя куда-то поверх головы Рогозиной. В её глазах стояла та пугающая пустота, которая бывает у людей, слишком хорошо понимающих цену своего выбора. — Но Тани нет. — проговорила капитан и сделала шаг к выходу, но Рогозина резко схватила её за локоть. — Я не могу приказать тебе, понимаешь? Не имею права! — Голос полковника внезапно сорвался, выдав всю глубину её отчаяния. — Но ты справишься…       Власова медленно высвободила руку. На её лице появилась странная, почти неземная улыбка. — Я всегда справляюсь, Галина Николаевна. А сейчас… — она на мгновение прикрыла глаза, — сейчас я просто выполню свой долг. Юля, пошли в оружейную.       Рита развернулась и чётким шагом направилась к выходу, не оглядываясь. Растерявшаяся было Юля смогла взять себя в руки пошла вслед за напарницей. Нужно ехать. Нужно спасать людей. Время на панику будет потом.