Глава 14. Консультация XXX (часть 1)

Вечером следующего четверга Мэйв была дома. После ужина и вечернего душа, она прошаркала в спальню, плюхнулась лицом в кровать, и вздохнула от разочарования. Повернувшись, она посмотрела на потолок, провела рукой по волосам и схватила ближайшую подушку. — Аааа… — приглушенно простонала она, а затем крепко прижала подушку к груди. Небольшой эксперимент Отиса на прошедшей неделе имел… неоднозначные результаты… это мягко говоря. И невозможность снять напряжение после трех дней попыток подряд убивала ее. Нет, для нее это не было чем-то новым. Но на этот раз степень ее фрустрации могла сравниться только с раздражением на мужчину, который эту фрустрацию спровоцировал.

***

В понедельник вечером Мэйв, наконец, достаточно настроилась на небольшое назначение своего психотерапевта, и в тот же вечер заменила видео 18+ на книгу Джейн Остин в твердом переплете. Заварив себе чашку чая, она села на диван, укрывшись новеньким вязаным одеялом, приобретенным специально по этому случаю. В ее доме после прошедшего ранее небольшого дождя было достаточно прохладно, и Мэйв чувствовала себя как в самом уютном уголке мира, читая одну из своих любимых книг, в соответствии с первым из пунктов Отиса. Продолжая уютно расслабляться, Мэйв включила пластинку Имоджен Хип и откинулась на кровать, подняв руки над головой, и позволяя звуковым волнам очистить ее мозг от всех беспокойств, включая беспокойство по поводу продолжения домашнего задания. Изо всех сил стараясь отбросить мысли, она сунула руку под пояс своих шортиков, чтобы поэкспериментировать с «дзен-дрочкой». Мэйв закрыла глаза, дразня себя и удивляясь, насколько серотонин от чтения Джейн Остин и прослушивания Имоджен Хип помогает сдерживать дурные чувства. К сожалению, хороших чувств было не особенно много, и Мэйв потребовались какие-то образы, чтобы внизу все заработало — если не на экране ее ноутбука, то, по крайней мере, в ее голове. Роман «Гордость и предубеждение» был еще очень свеж в ее памяти, и Мэйв явился смутный образ себя в роли Элизабет Беннет рядом с красивым мистером Дарси — его лицо было чем-то между Колином Фертом из мини-сериала и Мэтью Макфейденом из фильма. Они танцевали вокруг друг друга, украдкой переглядывались, ритм их шутливого спора звучал в поэтических строках эпохи Регентства. Две фигуры осторожно кружились, не соприкасаясь, но чувствуя бегущее электричество при каждой колкой реплике. Сердцебиение Мэйв участилось — и это было приятно, — она улыбнулась, погружаясь в тщательно продуманное историческое произведение в ее голове и оркестровые инструментальные композиции, наполнявшие ее дом из проигрывателя в гостиной. Она почувствовала, что ее пальцы скользят немного легче, поскольку спокойствие ее мозга, казалось, позволяло воображению делать свою работу, не вызывая чувства паники. Вместо этого она медленно взбиралась на вершину, и по мере того фантазии в ее мозгу становились все резче и четче, подшучивающий женский голос теперь звучал не столько как голос Киры Найтли из фильма, сколько как ее собственный. Когда ее место в фантазии стало более четким, образ ее мистера Дарси тоже стал более ясным, и то, что раньше было смутной комбинацией двух привлекательных британских актеров, начало становиться более цельной, реалистичной картиной. Волосы ее ухажера превратились в беспорядочную черную копну. Она заметила, что кожу вдоль подбородка и шеи мужчины слегка усыпали веснушки, контрастирующие с ярко-белым воротником парадного костюма конца XVIII века. Прежде чем он смог обрести все черты, ее фантазия перешла к другим сценам книги и фильма, движимая ее нарастающим возбуждением. Протянутая у кареты рука вызвала покалывание в ее позвоночнике при соприкосновении. Заряженный электричеством крикливый спор в дождливый день зажег в ней огонь. Поцелуи, осыпающие ее лицо, когда Дарси заявил о своей любви и неземной радости в ее присутствии, и когда она отдала ему свои тело и душу. И с каждой сценой улыбка мужчины становилась все более и более знакомой, светло-карие глаза становились все голубее и голубее, пока… Мэйв не вытащила руку из трусиков и не открыла глаза, пытаясь сесть. Она взглянула на свои пальцы, а затем на неприятно влажное место между ног и быстро заморгала, застыв. Осознание того, что она дрочила на своего сексолога, лишило ее возможности продолжить занятие — хотя на этот раз из-за смущения, а не паники, что, по ее мнению, было некоторой формой прогресса. Она задумалась на мгновение, пытаясь найти какое-нибудь объяснение и совладать с крайним унижением. Мэйв решила, что за последние три месяца просто слишком много нахрен раз смотрела на лицо этого мужчины. Завтра она исправит этот момент и попробует еще раз. Она глубоко вздохнула, качая головой, и залезла под одеяло, пытаясь уснуть.

***

Во вторник вечером она была полна решимости попробовать еще раз. Чувствуя себя уже немного на грани от того, что должно было стать «дзен-дрочкой» накануне вечером, она решила попробовать энергичный вариант в новом режиме, веселя себя рабочим названием «панк-рок-дрочка». Мэйв поставила пластинку WAAX, включила громкость на весь дом и позволила резким гитарным риффам снять любой возможный в ее теле стресс. Она скакала вокруг, наводя порядок на кухне после ужина, чувствуя, что в ее голове нет никаких мыслей, только музыка. Танцуя, она пробралась в свою спальню, а затем в ванную, где пела в расческу как в микрофон, пока включала воду в душе. Войдя в душевую кабину, она позволила горячему пару смешаться с усталостью от громкого пения, пока ее тревога не исчезла, и она не почувствовала себя расслабленной всем телом, от пальцев рук до пальцев ног. Запрокинув голову под струей горячей воды, она скользнула рукой между своих ног, ее мысли устремились к новой фантазии, которая могла бы помочь привести ее в то хорошее состояние. На этот раз она представила себя на рок-концерте, среди моря тел в каком-то грязном клубе города. На сцене под бледно-фиолетовым светом выступала группа WAAX с пластинки, игравшей в ее доме, и звуки, доносившиеся из их инструментов, полностью заполнили зал, пока каждый человек в небольшом пространстве не начал подпрыгивать в неотвратимом ритме. Мэйв ничем не отличалась — ее голова тряслась, конечности взлетали, — пока рядом с ней не появился мужчина, танцующий рядом. Они были словно две лодки, прибившиеся друг к другу в огромном море. Они прыгали вместе, оба по-прежнему смотрели на группу, им не нужно было видеть друг друга, чтобы синхронизироваться, их плечи ударялись друг об друга в каждом прыжке. Осмелев, Мэйв потянулась к его руке, покачивавшейся в такт музыке, желая узнать, была ли связь, которую она чувствовала к этому загадочному человеку общей. Когда их руки встретились, между их пальцами затрещали искры, и он переплел их вместе, словно желая зафиксировать ощущение. Между ними возникло невысказанное понимание, и Мэйв притянула его ближе, повернувшись в его объятиях так, что она оказалась к нему спиной, его лицо оставалось вне ее поля зрения. Теперь они танцевали интимно, в объятиях друг друга, тяжелые рок-мелодии создавали вибрации в их телах и воздухе вокруг, пока они не почувствовали себя единым существом, слившимся в акустическом ритме. Мужчина убрал волосы с одного ее плеча и стянул бретельку ее майки, заменяя полоску ткани своим ртом. Тем временем его руки переместились от ее бедер к передней части живота, притягивая ее к своему теплому телу. Так же сильно желая быть ближе, Мэйв потянулась к его голове и схватила его за волосы. Она откинула голову назад, пока не встретилась с его плечом, отдаваясь ощущениям на ее шее, где рот мужчины исследовал ее кожу, и на ее заднице, где его поднявшаяся эрекция прижималась к ней. — Воу, — выдохнула она, вернувшись в настоящее, где Мэйв стояла в душе, ее колени начали немного подкашиваться, когда фантазия начала тянуть ее вверх с большей силой, чем она ожидала, — выше, чем она была в течение долгого времени, хотя это не ощущалось плохо. Ее левая рука отчаянно потянулась к выложенной плиткой стене душа, чтобы устоять перед нарастающей волной удовольствия. Когда Мэйв немного стабилизировалась, она наклонила голову и ее мокрые волосы упали на лоб. Она крепко зажмурилась, не обращая внимания ни на что, помимо ощущения между ног и углубляющейся фантазии за ее веками. В этой фантазии Мэйв тащила своего нового спутника сквозь густую толпу к выходу из клуба, найдя тихий уголок, где были слышны только самые низкие вибрации бас-гитары и бас-барабана. Вернув себя в прежнее положение, она уперлась руками в ярко окрашенную кирпичную стену, усеянную рваными листовками и наклейками, а он подошел к ней сзади, его рот продолжил свои действия на ее шее, бедра прижимались к ней сильнее. Одна из его рук присоединилась к ее руке на стене перед ними — поддерживая себя тоже. Другой он снова двинулся к передней части ее живота, но теперь уже ниже, молча прося войти за верхний край ее джинсов. Она тут же потянулась, чтобы расстегнуть пуговицу, а он расстегнул молнию, и его рука тут же нырнула под ткань и направилась вниз. Дойдя до кружевного края ее трусиков, его пальцы пробрались под барьер, раздвинули ее губы и начали скользить по клитору медленными, но уверенными движениями. В душе Мэйв в этот момент усилила давление собственных пальцев, чтобы соответствовать его темпу. Она застонала — наяву и в воображении, — когда волна удовольствия, на которой она была, подняла ее еще выше. В своей фантазии она вслепую потянулась, чтобы притянуть лицо незнакомца ближе — сигнал того, что она хочет большего, — и его губы переместились с ее шеи к месту прямо за ее ухом. — Мэйв, — прохрипел мужчина глубоким, нежным голосом, который, к несчастью для нее, был совершенно очевидным, несмотря на то, что она так и не видела его лица. Она тут же повернулась в его объятиях и посмотрела на него, надеясь, что ошиблась, но вместо этого подтвердила свои подозрения: это был Отис, в нескольких дюймах от ее лица, улыбающийся и вспотевший, его голубые глаза были полны похоти, когда он жадно смотрел на нее и ее губы. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Ее пальцы остановили свои безумные движения, правая рука потянулась к кафельной стене душа перед Мэйв, присоединившись к левой — это было необходимо, чтобы удержаться на ногах после внезапного окончания ее бурной фантазии. Звук текущей воды в душе прорвался сквозь туман возбуждения, в котором она находилась. Музыка, игравшая в доме Мэйв, заменила в ее голове версию той же песни в клубе, полностью вернув ее обратно в реальность. — Боже правый, — тихо пробормотала она, убирая мокрые волосы с лица. Мэйв стояла под уже почти холодной струей воды и запрокинула голову, чтобы омыться ей, постепенно снижая свое возбуждение. — Что, черт возьми, со мной не так?

***

Пришла среда, а Мэйв все еще не кончила. Но на этот раз она уверила себя, что все поняла. Из-за двух очень близких попыток она была уже возбуждена сильнее, чем когда-либо за последнее время, и точно знала, что положит конец вторжениям психотерапевта в ее все более успешные сеансы мастурбации: полное исключение мужчин из ее фантазий. Ведь она была сильной, современной, независимой женщиной. Ей не нужен был мужчина в ее фантазиях. Ей просто нужно знать свое тело и властвовать над своей сексуальностью. Как Эйми любезно указала несколько недель назад, она делала это в прошлом и может сделать это снова сейчас. «Дрочка в поддержку женской самостоятельности», как она назвала ее, началась так: Мэйв подошла к своим книжным полкам, вытащила все публикации с обвинениями в адрес патриархата, которые смогла найти, и прочитала их от корки до корки. Это полностью оттолкнуло ее от образа мужчин и в значительной степени перевело на идею оргазма, не требующего даже смутного воспоминания о пенисе. Затем она подошла к телевизору, где просмотрела подборку документальных фильмов и тех, что она записала за последние несколько месяцев. Она сосредоточилась на рассказах о влиятельных, творящих историю женщинах, ища что-то, что можно было бы согласовать со своим феминистским кредо. Когда она наткнулась на фильм о Беатрис Поттер, который Отис предложил ей накануне вечером, то сузила глаза, нажав кнопку «дальше» на пульте сильнее, чем было нужно, вместо этого включив фильм об итальянской ваятельнице эпохи Возрождения. Вдохновленная действовать в одиночку, она легла на свой диван — тот, что из ее старого трейлера, — напоминая себе о времени, когда она ходила по миру гордо, не нуждаясь ни в ком, включая мужчин. Натянув на себя одеяло, она закрыла глаза, воображение вернуло ее в юношеские годы. Мэйв была одна в своем трейлере, то ее венам протекало достаточно половых гормонов, и ей не нужно было много образов, чтобы почувствовать сильное сексуальное желание. После раздразнивания себя в последние несколько дней, оно сейчас было на высоте. Начав прикасаться к себе, она старалась поддерживать приятные ощущения не в виде какой-то откровенной сцены, а в виде фантазии о чистом листе — времени до того, как она свернула на ту развилку жизни, которая привела ее к терапии в отчаянной попытке возродить свою сексуальную жизнь. Тогда она не встречалась с парнями, и в этой фантазии о своей молодости она старалась сдержать обещание нуждаться только в себе для собственного удовлетворения. Возвращение во времени, свободное от багажа и тревог последних двенадцати лет, на данный момент позволило ей медленно, но верно взбираться на вершину коварной скалы. Но затем, порча несложный сценарий о себе в образе возбужденного подростка, Мэйв начала по-настоящему вспоминать, каково было лежать на этом диване в 16 лет. Да, она чувствовала себя сильной в сексуальном плане. Да, ей было плевать на всех. Но она также была чертовски одинока. Над этой фантазией нависла угроза, и Мэйв перестала пытаться мастурбировать, но осталась в своем подростковом мире, пытаясь снова сосредоточиться на хороших сторонах… без особого успеха. Она вяло смотрела на потолок, снова вспоминая расположение трещин и выбоин на грязно-бежевой поверхности старого передвижного дома. Она снова могла слышать, как соседи спорят во дворе. Она снова чувствовала запах газовой плиты и заплесневелого ковра. И, хотя она ушла так далеко от этого мира, он все еще казался ей таким реальным. Главным образом потому, что, несмотря на то, что она двигалась дальше, она все еще чувствовала себя застрявшей во всех худших его частях. Ей было одиноко тогда, и ей одиноко сейчас. Двенадцать лет не изменили ни черта… Когда она собиралась освободить себя от этой жалкой попытки вернуть утраченную молодость, она услышала стук в дверь своего трейлера. Нахмурив брови, она встала, чтобы открыть. В этот момент, вероятно, это было ожидаемо, но почему-то ее все равно смутило, когда она увидела его там в таком виде. Ее голубоглазый гость был одет в бомбер и высокие кроссовки, через плечо висел рюкзак. Обе руки он держал на руле велосипеда, на голове шлем, который был ему очевидно велик. — Провожу до школы? — предложила эта странная подростковая версия Отиса, нервно улыбаясь ей. Глаза Мэйв открылись, и она села на диване, вернувшись в настоящее. Она закрыла лицо руками и вздохнула. Дерьмо. Отис появлялся даже в ее неудачных фантазиях. Были они откровенными или невинными, о прошлом или о настоящем, она продолжала представлять его рядом с собой. Он как будто вторгся в ее разум и поселился во всех свободных его углах. Все еще неудовлетворенная, но уже эмоционально истощенная, она вернулась в спальню и попыталась заснуть.

***

Мэйв прижала подушку ближе к груди, глядя на потолок и задаваясь вопросом, стоит ли ей снова кричать в нее, чтобы высвободить еще немного напряжения изнутри. Да, после череды будних вечеров, подобных тем, которые у нее в последнее время были, в этот вечер четверга она, по понятным причинам, была… немного на взводе. Она не только чувствовала себя неудовлетворенно больше, чем когда-либо, но и осознавала, что это ее последний шанс попытаться провести сеанс дрочки без паники и без Отиса, прежде чем ей завтра днем ​​придется как-то объяснять ему, почему она не добилась успеха в его небольшом предписании. Уставшая от недостатка сна на этой неделе, и потерявшая теперь всякие идеи, она поднялась с кровати и подошла к своим книжным полкам в углу комнаты, забитым корешками с названиями. Ее глаза искали любую книгу, которая могла бы помочь ее душевному состоянию и успокоить ее беспокойство достаточно, чтобы она смогла сделать еще одну паршивую попытку. Когда она просматривала свою коллекцию, ее взгляд привлек знакомый блок корешков одинакового дизайна, каждый из которых содержал слова «Серия о Хлое Дакс» и номер, обозначающий хронологическое место книги. Она ухмыльнулась. Мысль о ее книгах всегда напоминала фэнтезийный мир, приносящий хорошие эмоции, в котором она полностью контролировала историю и персонажей. Мэйв подумала, может быть, возвращение к ним поможет отвлечь ее — вернуть ее в то время, когда в ее воображении не существовало Отиса. Разглядывая серию книг, она заметила, что по какой-то причине в наборе у нее оказалось два экземпляра первой книги. Она потянулась к дубликату и вытащила корешок с полки. Мэйв с любопытством осмотрела книгу в мягкой обложке, а затем быстро пролистала большим пальцем. Наблюдая, как пролетают края страниц, она заметила карандашные каракули на полях некоторых из них. Она открыла одну из таких страниц и внимательно рассмотрела. «Хитроумно», — было написано рядом с абзацем, в котором Хлоя Дакс использует отвертку, которую стащила с тележки уборщика в первой главе, чтобы взломать шкафчик в предпоследней. Мэйв ухмыльнулась и покачала головой, вспомнив теперь, почему у нее был дополнительный экземпляр «Серии о Хлое Дакс №1». Она полезла в карман пижамных шорт и вытащила список рекомендаций вечерней рутины, написанный для нее Отисом, сравнивая почерк в записке с заметками на полях книги. Разумеется, он был идентичным. Теперь она отчетливо вспомнила, как на одной из своих первых консультаций рыскала по его дому, а затем была поймана с поличным за просмотром этой самой расписанной книги в его библиотеке. Затем с легкой улыбкой она вспомнила момент сразу после этого, когда, вместо того, чтобы рассердиться из-за ее вторжения в его пространство, Отис смущенно позволил ей одолжить свою копию, не осознавая, что это она написала ее. Мэйв пролистала страницы, уловив еще несколько его заметок, которые ее позабавили, и обнаружила, что несет книгу к себе в кровать. Она откинулась на спинку, натянула одеяло на ноги и устроилась на мягком матрасе. Затем она вернулась к началу и начала копаться в версии хорошо известной ей истории с точки зрения комментатора Отиса Милберна. Она прочитала первые несколько глав, все время неудержимо ухмыляясь. Мэйв приложила кончики пальцев к губам, пытаясь сдерживать улыбку, но она продолжала неконтролируемо возвращаться. Она поймала себя на том, что с нетерпением ждет его маленьких заметок, просто чтобы услышать, как он произносит их в ее голове, услышать его голос — как будто он был здесь с ней, просто вне поля зрения. Некоторое время она читала так, не в силах устоять от путешествия в историю с ним, хотя знала все перипетии наизусть. Однако к тому времени, когда Мэйв добралась до шестой главы или около того, она снова начала немного волноваться. Эти сцены, которые были ей настолько знакомы, что жили в ее голове в полном цвете — она проигрывала их слишком много раз, чтобы сосчитать, — просто больше не ощущались по-прежнему. Теперь она видела их глазами Отиса, как будто он был там, читая вместе с ней, сидя рядом, делясь пакетом попкорна и крепким напитком. В ее книжном мире, единственном месте, которое принадлежало только ей… теперь был и он тоже. Фактически, он был там все время, даже до того, как она встретила его. И теперь, когда она по-настоящему знала человека, который бродил по ее воображаемому миру — увидела частичку его души, — она просто не могла снова существовать здесь, как раньше. Вспоминая череду своих фантазий, в которых он недавно проявился, она начала понимать, что больше нигде не сможет существовать как раньше. Не после встречи с ним. Мэйв схватилась за грудь. У нее не было реального опыта относительно того, что это за всепоглощающее чувство или что, черт возьми, с ней происходит. Но постепенно, за последние три месяца знакомства с ним, что-то внутри нее изменилось. Как будто ее перепрограммировали, и он оказался в программе. Своим логическим мышлением она понимала, что на самом деле это не его вина — ни нежелательные фантазии, ни вторжение в ее вымышленный мир. Но прямо сейчас, сидя в постели, не имея возможности думать ни о чем, где бы он не мог появиться, Мэйв все равно чертовски злилась на него. Она закрыла книгу и посмотрела на обложку. Затем она откинула голову и прижала книгу к груди. Ее глаза закрылись с некоторым чувством покоя, когда она приняла решение. Она точно знала, что будет делать на завтрашней консультации. Она вернет эту чертову книгу.