День 4 (День. Вторая половина)

      — Стоп. Стоп. Давай не делать поспешных выводов.       — Ну тут всё настолько очевидно, что…       — Слишком очевидно. Выглядит так, словно кто-то хотел её подставить.       — Ой, да ладно… кому это надо?       Если так подумать, то никому. Как, впрочем, и воровать продукты питания в месте, где питание и так бесплатно.       Ответ был где-то совсем рядом. Должно быть объяснение двух странностей.       — Давай лучше припрём её к стенке и допросим, — предложила Ульянка.       — И она нас обоих поколотит.       — Тогда давай наябедничаем вожатой.       — И Алиса нас всё равно поколотит, просто чуть позже.       — Хорошо…. что ты предлагаешь?       — Подумать.       И так…       Что мы имеем?       Кто-то стащил со склада пару мешков с едой, притащил их в лес и раскидал вокруг бычки.       Можно сказать, устроил инсталляцию.       Но бычки, если приглядеться, далеко не новые. Значит они были тут раньше.       И лежат слишком… ровненько. Не будет обычный человек так заморачиваться,       выкидывая окурки.       Можно предположить, что кто-то от скуки это сделал.       Только сомнительно. От скуки, скорей, камешки в круг сложит, или веточки. Окурками побрезгует даже курящий.       — Ну? — не выдержала Ульянка, — Что надумал?       — Что это точно не Алиса. Но возможно она подскажет, кто на такое способен. Может, у неё тайный недоброжелатель имеется?       Или воздыхатель.       Устроил, так сказать, своеобразный алтарь в честь своей возлюбленной. Принёс сухарики, в качестве жертвы.       — Хм-м-м… А если… — Ульянка крепко задумалась, — Что-то у меня котелок совсем не варит. Надо подкрепиться.       — А обед скоро?              — Уже вот-вот. Если поторопимся — как раз успеем.       — Но мы не можем это всё оставить, — я помахал головой, — Вдруг таинственный преступник придёт пока нас нет, и всё перепрячет.       — А зачем оставлять? С собой возмём.       — Я думал, показать это Алисе. Как есть, нетронутым.       — Ну тогда сиди тут и сторожи. А я сбегаю на обед. И заодно позову Алису.       Похоже, выбора у меня нет. Можно, конечно, предложить поменяться. Но, боюсь, в этом случае Ульянка схомячит все вещественные доказательства.       — Не переживай. Я — быстро.       — Угу. И захвати мне что-нибудь… — Ульянка скрылась в чаще, так и не дослушав меня. — Поесть.       Нет, мне, конечно, не впервой пропускать дневную трапезу.       Особенно когда чем-то сильно занят.       Тогда, в самом деле, не до еды…       Но теперь, когда дел — нет, а ты сидишь один в лесу.       Да ещё и перед мешком с едой.       Не Бог весть какой, но всё таки…       Желудок, словно, услышал мои мысли и заурчал.       Возникло острое желание воплотить себе что-нибудь съедобное. Ведёрко стрипсов из       KFC, например.       Или лучше пару килограмм замаринованной свинины. Сделал бы шашлык.       Жаль мангала нету.       — Ты можешь взять хрустяшку. Если хочешь.       Я подпрыгнул от неожиданности.       Сердце застыло от страха.       Я принялся оглядываться по сторонам…       — Не пугайся. Я не хочу на тебя охотиться, — на свет показалась незнакомая девушка.       — П-п-привет…       Она была очень юна. С распущенными волосами. Босиком и одета в простое красное платье.       Девушка села прямо на землю рядом с мешками, взяла сухарик и стала его грызть.       — П-п-приятного аппетита.       Девушка никак не отреагировала. Просто продолжила есть и иногда посматривала на меня.       — Вкусно. — сказала она, доев.       — Ты кто? — наконец я сумел справиться с волнением.       — Я.       — Кто «я»?       — Я — это я.       Да, логично.       — А м-м-м… имя у тебя есть?       — Конечно.       Ещё один семантически точный, но абсолютно бесполезный ответ.       Девушка — тоже программистка?       Если я сейчас спрошу: «Какое?» — она ответит: «Красивое».       — Как тебя зовут?       — Юля.       Уже что-то.       — А меня — Лёша.       — Ты — голодный.       Это был не вопрос. Девушка просто сообщила информацию. Может, услышала моё урчание?       — На. Скушай, — она протянула мне сухарик, — У меня их много.       Я послушно взял и стал есть.       У меня была куча вопросов.       Но я не знал, с какого начать?       Кто она? Откуда здесь взялась?       Почему не живёт со всеми…       Она — новенькая, которую никто не встретил?       Это я её вытянул?       — Почему ты делишься со мной?       Пожалуй, не самый актуальный в данной ситуации вопрос.       Но надо с чего-то начать.       — Мальчик сказал, что ты — хороший.       — Мальчик? Какой мальчик?       — Который в поле, — Юля пожала плечами. Словно я спросил что-то предельно банальное.       Вроде, а что это за круглая штука в небе светит.       — А откуда он про меня знает?       — Он всё про всех знает.       Всё страннее и страннее.       Девушка из леса рассказывает про мальчика с поля. Не хватает только тёти с реки. И дедушки с болота.       — И что же, он так и сказал: Лёша — хороший?       — Нет… — девушка неожиданно рассмеялась, — Он сказал, что высокий парень — хороший. Что ему можно доверять.       — А кому нельзя?       — Про остальных он не говорил. Значит — никому. И той рыжей девице, которая была с тобой, — тоже.       Блин, а я уже было понадеялся, что мне сейчас шпиона выдадут. На блюдечке.       — Юля, а почему ты здесь?       — Я здесь живу!       — В лесу?       — Да.       — И давно?       — Всю жизнь.       Я присмотрелся к девушке получше.       Она не выглядела так, словно бомжует всю жизнь. Скорей, как туристка после долгого похода.       Очень… привлекательная туристка.       — А где твои родители? Родственники? Друзья? Ты же не одна живёшь…       — Раньше была не одна. Потом одна. Потом снова не одна. А потом случилось что-то странное — и я снова стала жить одна.       — Ты не должна… в смысле… не обязана жить одна. Ты можешь жить с нами. В лагере.       Девушка отпрянула:       — Там люди. Люди злые…       Блин!       Я её теряю.       — Прости, прости… я не хотел. Можешь оставаться тут. Просто… не надо больше воровать еду.       — Что значит «воровать»?       Она не знает значения этого слова.       Видимо, в её жизни совсем другие понятия.       — Тебе не надо забираться в то место, где ты вся это взяла, — я показал на мешки, — Это… опасно. Давай лучше я буду тебе приносить.       — Хм-м-м… — девушка задумалась, — А что ты будешь приносить?       — А что ты любишь?       — Я всю люблю. Но больше всего — рыбу.       — Рыбу? Так ведь на складе… в том месте. Было много рыбных консервов…       Я запнулся, поняв что сморозил глупость.       Как она их откроет?       — Хорошо, Юля. Я принесу тебе рыбу.       — Ура! — девушка захлопала в ладоши.       Интересно, а как она вообще её раньше ела? Сама ловила? Или кто-то подкармливал?       И что мне ей принести? Шпроты или паштет? Или попросить селёдку у поварихи?       И как мне ей это обосновать?       И не только ей… Пропажу продуктов надо как-то объяснить? Нельзя же просто сказать, что они — самоликвидировались.       — Юля, а почему ты раскидала тут бычки?       Что она сама их выкурила мне даже в голову не пришло. Это забава чисто для цивилизованных ребят.       — Что раскидала?       — Вот эти штуки, — я тыкнул пальцем в ближайший окурок.       — А-а-а… вонючие палочки. Это от всяких ползучих гадов. Чтобы не лезли к моей добыче.       Неужели помогает?       — И где ты все только взяла?       — Рядом с высоким забором много. И тут иногда нахожу.       — Ты что их, специально ищешь?       — Нет конечно! Я ищу грибы. А они просто под руку попадаются.       Надо будет побеседовать с Алисой насчёт загрязнения окружающей среды.       Но это вторично.       Сейчас главная задача — разобраться со всей этой ситуацией. С минимальными потерями.       Еда — ладно… воплощу её как-нибудь. Но что делать с виновной? Предоставить её не получится. Да и желания нет.             Сослаться тоже нельзя. Мне попросту не поверят. А если поверят, то ещё хуже.       Начнут искать и ловить…       Взять вину на себя? Не прокатит.       Я же вне подозрений. Разве что заявить, что мы втроём всё это затеяли, вместе со       Славей и Ульянкой. И если с первой ещё можно договориться, то малая точно упрётся.       Кстати насчёт неё.       Она же скоро вернётся.       Что мне ей сказать и как себя вести?       — Юля, а кто ещё знает про тебя? Кроме меня.       — Сложно сказать. Недавно случилось что-то странное. И все кого я знала и кто меня знал — пропали. Да и лес сильно изменился.       — А мальчик, про которого ты говорила?       — Он — часть поля. А не леса.       — Значит лес изменился, а поле нет?       — Сложно сказать. Я редко бываю в поле. Лучше у него спроси.       — И как я его найду?       — Никак, если он сам не захочет.       Отлично.       Снова что-то мистическое и непонятное.       Но разбираться в этом нет времени. Надо решать насущные проблемы.       — Скоро вернётся Ульянка. Та девочка, с которой я пришёл. Возможно, даже не одна. Надо чтобы ты спряталась.       — Хорошо. Только мою добычу тоже надо перепрятать.       — Не переживай. Я прослежу, чтобы её не тронули.       — Спасибо, — девушка подошла очень близко и потёрлась щекой о моё плечо.       Это было одновременно мило, приятно и необычно.       Мне захотелось сказать или сделать что-нибудь в ответ, но девушка исчезла так же шустро, как и появилась.       А я вернулся к своему ожиданию.       С каждой минутой сожалея всё больше, что так рано её отпустил. Могли бы пообщаться подольше.       Всё моя дурацкая привычка перестраховываться.       Пока я ждал, я размышлял, получится ли у меня воплотить три мешка с разным содержимым?       И, желательно, таким же качеством.       В конце концов, что я теряю?       Даже если не получится, то еда лишней не будет.       А вожатая, со своим справедливым негодованием, может идти лесом.       Скажу: «Мы старались, мы искали… Отрицательный результат — тоже результат».       Я сел возле дерева и ещё раз изучил украденное. Даже понюхал, чтобы всё правильно представить.       Затем закрыл глаза и сконцентрировался. Передо мной сейчас появятся три мешка, в одном будет белый кристаллический сахар, во втором — сушённые кусочки яблок, в третьем — сухари белого пшеничного хлеба.       Открыв глаза, я ничего не обнаружил.       Попытка номер два.       На этот раз, попытался представить всё на вкус. Сухари мучные и рассыпчатые.             Сухофрукты — кисленькие. Сахар, само собой, сладкий.       Я почувствовал холод.       Хороший знак.       Со второго раза у меня действительно получилось. Правда не совсем в тех объёмах, что я рассчитывал.       Примерно в два раза меньше.       И мешки, соответственно, тоже.       Чёрт!       Видать, не вписался в ограничение по объёму.       Но зато теперь я знаю пределы.       Я взвесил мешки в руке. Килограмм восемь.       И, что обидно, не пересыпешь. Так бы вернул частично. А остальное, типа, злоумышленник уже съел.       Мне снова захотелось есть. Что я и сделал. Заодно оценив качество.       Сухари, как сухари.       Не лучше и не хуже тех, что ел до этого.       За поеданием четвёртого меня застали Ульянка и Алиса.       Я так увлёкся, что даже не подумал прекращать.       — Ну что я говорила. Сидит и жрёт! — Алиса шутливо погрозила мне пальчиком.       — Лёшка, а я прихватила тебе пирожное с шоколадным кремом, но уронила его, — Ульянка отодвинула подружку, — Представляешь?       Я покосился на её перепачканные шоколадом губы, но промолчал.       — Так что, сыщики недоделанные? Отыскали пропажу, да?       — Ещё бы.       — И на меня подумали, да?       — Ну-у-у… — Ульянка смущённо поковыряла ботинком землю, — Сама видишь, сколько тут бычков. Плюс у остальных есть алиби.       — А ты? — Алиса посмотрела на меня, — Тоже думаешь, что это — я?       Вопреки моим опасениям, девушка не выглядело сердитой.       Скорей, ситуация её забавляла.       — Нет. Я знаю, что это не ты.       — Ох, ну спасибо. Прям гора с плеч.       — Если не она, то кто же? — Ульянка нахмурилась.       — Гастролёр.       — Кто?       — Не один из нас. Человек со стороны.       Рыжие переглянулись.       Видимо, обе засомневались в здравости моего рассудка.       Что не удивительно. Я бы и сам засомневался.       — Допустим. И что ты предлагаешь сказать Панамке?       — Скажу, что преступнику удалось скрыться. С частью награбленного. Всё что нам удалось — это вернуть оставшееся.       — Думаешь её это устроит?       — Думаю, у неё нет выбора. Сделали, что смогли. Хочет большего — пусть ищет её… или его, сама.       Мою проговорку с местоимениями девчата не заметили.       Ульянка разочарованно вздохнула, а Алиса заинтересовалась новыми мешками.       — Твоя работа?       — Угу.       — Маловато, — на её лице мелькнула ехидная ухмылка.       — Так уж вышло. — вздохнул я, — Я так понимаю, тебе не впервой жаловаться мужчине на размеры?       — Пошёл ты! — беззлобно выругалась Алиса и, присев рядом со мной, попробовала сухарик, — Недурно. Так что насчёт таинственного гастролёра? Зачем ему продукты? Или он просто захотел меня подставить?       — Всё равно ты мне не поверишь, — я махнул рукой.       — Я не верила, пока не увидела твою жалкую попытку воплощения. Теперь понятно, что ты кого-то выгораживаешь. И скорей всего смазливую девушку… или женщину.       — Или бабушку, — добавила Ульянка и рассмеялась собственной шутке.       — Не исключено. Тут такой состав, что невольно закрадываются подозрения.       — Какие?       — Сахар, сухофрукты, сухари… добавить дрожжи — и полный набор для самогоноварения.       Сахар и дрожжи — понятно. Сухофрукты… ну разве что для аромата добавить. Но сухари тут причём? На закуску?       — Точно, — снова влезла Ульянка, — Отыщем логово злодея по густому дыму.       — А самого злодея по сизому носу и сивушному запаху.       — Закончили упражняться в юморе?       — Да расслабься, Лёха. Никто не собирается ловить твою новую подружку.       — И вообще, — Ульянка взяла меня за руку, — Не забывай, что у тебя девушка есть.       — Точно! Как ты мог забыть про свою красотулю? — Алиса по-хозяйски сжала Ульянке щёчки.       — Прекрати! Мне больно. Я тоже щипаться умею…       Вскоре их дружеские щепки переросли во взаимное щекотание и прочую возню.       Как-то незаметно для себя, я тоже стал участником этого процесса.       Что позволило мне, как бы невзначай, пощекотать Алису в… интересных местах.       Она никак не отреагировала. То ли не заметила, то ли не придала значения.       В конце концов мы, все втроём, выдохлись и просто развалились под деревом.       Практически в обнимку.       Подумать только, а буквально недавно я думал, что Ульянка и Алиса будут на меня злиться. Или даже ругаться. А оно вот так всё получилось.       И кажется, что если бы я наоборот думал, что рыжие будут милыми и приветливыми, то меня бы сейчас ругали и мутузили.       Может, поэтому люди и становятся пессимистами?       Слишком часто было положительное закрепление после плохих прогнозов.       — Ладно, ребятки, пора домой собираться, — Алиса поднялась первой.       — А я бы ещё погуляла.       — Надо, малая. Надо доложиться вожатой. Да и Лёху было бы неплохо покормить.       — Тогда, чур, я — на разведку! — девочка умчалась вперёд.       — Я, вроде как, уже перекусил немного.       — Придумаем что-нибудь. На одних сухарях долго не протянешь. Тебе небось мяса хочется.       — С чего ты взяла?       — Догадалась слишком часто ты меня за филейные части лапал.              Упс!       Надеюсь, она не заметила, как я покраснел.       Нужно сменить тему.       — И как вы собрались меня кормить? Обед-то уже закончился.       — Придумаем что-нибудь. Расскажем поварихе слезливую историю, как ты пол дня гнался за воришкой, а потом победил в неравном бою. И вернул социалистическую собственность.       — Очень захватывающе. По такой истории можно даже боевик снять. «Погоня в тёмном лесу».       — Ага. А вторая часть будет называться «Битва за колбасу».       Вполне логично.       Как там шутил какой-то старый комик: «Для советского человека, счастье и колбаса — синонимы».       Я рассказал эту шутку Алисе, и она расхохоталась. После чего рассказала мне шутку из своего мира.       Тоже уморительную.       Так мы и шли, веселя друг друга шутками из своих миров.       По конец к нам присоединилась Ульянка. Шуток она, правда, знала немного, зато над нашими смеялась до коликов.       Вернувшись в лагерь, девочка сразу же побежала к себе. Чтобы поделиться юмором со Славей.       А мы с Алисой пошли на склад, где нашли подходящие мешки и пересыпали туда воплощённые мной продукты.       — Слушай, а я мои объёмы, в самом деле, такие… скромные? — спросил я у Алисы, когда мы закончили.       — Без обид, Лёха. Но у меня получалось сварганить, и больше, и разнообразней.       — Э-э-эх… ну у тебя опыт — будь здоров. Может со временем и я нау…       — Лёха, окстись! — перебила меня рыжая, — Я сделала это на третий день. Хотелось чего-то вкусного. И я воплотила два мешка конфет, двенадцать банок сгущёнки и пять шоколадок. Немаленьких.       — Ого! Да у тебя талант.       — Ну-у-у… возможно, — девушка самодовольно поправила причёску. — С другой стороны — я же девочка. Мы с детства приучены готовить. Так что в том, что касается еды — разбираемся.       А вот это спорно.       Лучшие повара, обычно, мужчины.       Вслух я это, разумеется, не произнёс.       В столовой меня накормили. Даже не пришлось брехать про мои подвиги. Катя, наверное, было ещё под впечатлением от моего настоящего подвига: мытья посуды.       Осмелившись, я даже спросил её насчёт рыбы.       — Завтра будет селёдка на обед. Вкусню-у-ущая. Так что смотри, не опоздай. Малыши её подчистую съедают. Ну или могу отложить для вас кусочек. — девушка кивнула на Алису и подмигнула.       Она решила, что я для рыжей стараюсь?       Чтобы её рыбкой угостить?       Романтика по-пионерски. Кому не хочет поцеловать жирные губки, пахнущие селёдкой?       — А теперь самое сложное, — Алиса подошла почти вплотную и поправила мой галстук, — На ковёр перед вожатой.       — Будем надеятся, что у неё хорошее настроение.       — Прикрыть твои тылы? Или сам справишься.       — Сам. Сходи лучше к кибернетикам и пни лишний раз. Чтоб бодрей работали.       — Хорошая идея. Пожалуй так и сделаю.       Забавно получается…       Алиса шпыняет Шурика с Серёгой.       Вожатая шпыняет меня…       Тут просто настоящий матриархат.       Даже в лесу хозяйствует удивительная дикарка.       Это тоже совпадение?       Или чья-то воля?