3.

      Ночь снова опустилась на великий город. Звёзды закрыты облаками, и только полная Луна светом своим пронзает их толщу и озаряет тёмные улицы. Свет в окнах домов в основном уже погашен, но одно из таких вот окон открыто. Вячеслав сидел в проёме довольно давно. Он не особенно боялся холода и сидел, свесив одну ногу за окно и наслаждаясь ночною прохладой.       — Ну что, герой, теперь желание отдать меня первому встречному у тебя отпало? — квами-лебедь парил рядом с парнем и удовлетворённо улыбался.       — Нет, почему же? Я ведь сказал ей, чтобы подумала. Если захочет — ты и вправду сменишь хозяина.       — Вячеслав, что за чушь ты городишь? Ты ведь смог в конце концов использовать силу Камня! И вот теперь, достигнув наконец цели, ты сдаёшься? Не узнаю тебя!       — Ратмир, она с этим справится лучше. И потом, я делал то же самое, что и обычно. Ничего нового не сотворил.       — Слава… — Ратмир глубоко вздохнул, странно глядя на старого товарища, — Слава, я не должен тебе говорить этого, даже больше — сейчас я нарушаю древние обычаи, но поверь — ты подходишь Камню Лебедя, как никто другой. Сначала я этого не понимал, но именно так и должно быть. С этим делом лучше тебя не дано справиться, пожалуй, никому. Да, эта девушка неплоха, и она действительно важна, но главное — ты. А все помехи — такова особенность талисмана. Он очень древний и сильный, и потому его трудно использовать.       — Что ж…. Посмотрим, что будет дальше. Время, пожалуй, само определит, чему дано будет произойти…       Молодой человек внезапно замолчал, поскольку на улице внизу показалась высокая, очень красивая молодая девушка. С первого взгляда было заметно, что этот цветок ещё не осознал свою притягательность — девушка шла мелкими, робкими шагами, ссутулив плечи, немного опустив голову и нервно оглядываясь по сторонам. Она была, как будто, расслаблена, а опасливые взгляды, бросаемые ей в разные стороны, выглядели как привычные, давно отточенные движения. Тёмные волосы, несколько прядей которых были окрашены в пурпурный цвет, ниспадали по спине и плечам красавицы, спускаясь почти до пояса.       — Видишь, Ратмир? — юноша грустно улыбнулся — Даже ты, бывает, заблуждаешься. Лебедь — птица верная и преданная. Лебедь никогда не оставит супруга до самой смерти. Я же — непостоянен и разительно влюбчив. Ещё недавно я восхищался Тигрицей, а теперь очарован этой вот красавицей…       — В одном ты прав, Слава, — время само решит, чему быть, а чему — нет, и само ответит на все вопросы. И последняя битва — подтверждение моей правоте.       — В чём же это проявляется? В том, что я победил этого монстра? Они и сами могли сделать это.       — Нет, они не могли! — Лебедь чуть помедлил — Второй раз за сегодня ты вынуждаешь меня пойти против наших устоев, однако, это нужно сказать. Чтобы пробудить особую способность Камня Лебедя, тебе не нужно называть её, как остальным — она сама проявится, когда талисман почувствует, что ты действуешь сообразно характеру твоего квами, то есть меня. Все эти герои часами могли долбить по врагу своим волшебством, и ничего бы не случилось. — Квами снова выдохнул, видимо, настраиваясь на нужный лад. — Ты уже раз воспользовался силами, и я могу поведать тебе кое-что об их сущности. Твоя способность — Отчаянный Натиск — ввергает тебя в боевой транс. Ты не замечаешь никаких ранений и можешь драться, даже получив смертельное увечье. При этом убить тебя можно только пока ты под влиянием чар талисмана — когда чары рассеются, ты быстро исцелишься. Это — первая сторона. В то же время, с помощью интуиции ты узнаёшь самое уязвимое место противника. Например, у того злодея это был орден, куда вселился акума, дававший ему силу. Ты знаешь, куда нанести удар, ты получаешь устойчивость к атакам врага и вместе с этим — силу, чтоб его победить, ведь твоим ударам можно противостоять только большим с трудом.       — Как такое может быть? Вспомни, что было раньше!       — Тогда ты ещё не открыл Отчаянный Натиск. Это твоя особая способность. С ней ты практически непобедим, но использовать её можно, только уподобившись Лебедю. Потому этот талисман почти никого не интересовал. Его сила настолько ограничена этим условием, что творить великие дела с его помощью невозможно.       — Что же это за условие?       — Это ты должен выяснить сам. Я и так сказал уже слишком много….       — Спасибо тебе, Ратмир. Теперь всё гораздо понятнее! Может даже….       Вячеслав не успел договорить, поскольку из ближайшего переулка, куда недавно свернула темноволосая красавица, послышался испуганный вскрик. В этот момент всё, что окружало юношу, как будто отошло на второй план. Он сейчас же прыгнул вниз на мостовую и побежал на звук. На границе сознания он будто слышал голос Ратмира, призывающий его остановиться, но он только яростнее ринулся вперёд. Его не занимало, что ноги его были босы, он не замедлился, когда заметил в переулке несколько мужских силуэтов. Его волновала только одинокая, тонкая фигурка, прижавшаяся к стене. Она ещё жива — это главное.       Пронзительный крик — и его кулак уже врезается в скулу ближайшего из негодяев — один раз, второй, третий, удар ногой в брюхо уже упавшему противнику. Затем следующий — раз, два, развернуться к третьему…. «Только мясо порезал» — пронеслось в его голове, когда он заметил клинок ножа, пронзающий его бок. Боли он не чувствовал. Он вообще ничего не чувствовал сейчас. Разворот, удар, удар, отскочить, удар, уворот, перехватить, удар, удар, удар, ещё удар… Внезапно дикая круговерть схватки остановилась, а его глаза встретились с глазами девушки. Джулека — а это была именно она — смотрела на своего спасителя со смесью радости, облегчения и страха. Слава шагнул к ней — она в ужасе шарахнулась в сторону.       — Стой! Не обижу! Пожалуйста, не беги….       Славу вдруг, словно огрели по голове чем-то тяжелым. Взгляд у него слегка помутился, ноги налились свинцом и стали как-то мягче и слабее обычного, в животе будто замутило, а бок пронзила острая, жгучая боль. Она его боится…. Он, словно впервые, увидел, что происходило вокруг: по небольшому участку переулка было разбросано штук шесть мужских фигур. Кто-то жалко стонал, кто-то болезненно корчился, а кое-кто лишь лежал на земле — что же ещё было делать со свёрнутой шеей или разбитым черепом. Посмотрев вниз, где болело и жгло, он увидел стекающие по одежде струи крови. Правая нога подвернулась — он упал на колено, и тут его обхватили мягкие, нежные руки, бережно поддерживая. Он нашёл в себе силы, чтобы встать и посмотреть снова в глаза девушки — страха уже не было, только беспокойство. Благодарение всем на свете силам….       Они дошли до Славиного дома — благо ключи всегда были при нём. В квартире Джулека бросилась обрабатывать раны парня, которые он, к слову, теперь чувствовал на все сто процентов. Кроме колотой раны от ножа в самом краю правого бока имелось ещё несколько порезов на груди и внешней стороне рук, а также многочисленные синяки, которых где только не было. Через несколько минут в комнате ощутимо пахло йодом, а молодой человек сидел в кресле, перевязанный везде, где это только было возможно. Джулека осматривала Славу ещё раз с головы до ног.        — Больше уже ничего не найдёшь. — усмехнулся парень и вдруг обеспокоенно взглянул на неё — Подожди, а с тобой то всё в порядке? Они….       Девушка вздрогнула. Ноги её начали трястись, зубы застучали. Слава потянул её за руку, и она с некоторой неохотой опустилась к нему на колени. Однако, оказавшись в его нежных объятиях, Джулека обмякла и судорожно прижалась к нему. Щёку спасителя обожгло горячими слезами. Девушка дышала прерывисто, почти захлёбываясь, её трясло, и она всё теснее прижималась к молодому человеку, крепче и крепче обнимая его шею. Он же нежно поглаживал её по волосам, лицу, плечам, спине, шептал что-то нежное и, быть может, глупое, даже пару раз поцеловал её — кажется, в висок и в щёку — он сам толком не помнил. Наконец истерика прошла.       — Спасибо… — прошептала девушка.       — Чего они хотели?        — Я не знаю, как-то не догадалась поинтересоваться, — она нервно хихикнула, — А ты…. Ты ведь кого-то из них убил?       — Да, по-моему. Один, видимо, пырнул меня ножом.       — Да. Это было ужасно. Ты сначала избил одного, затем кинулся на другого, и тогда тот, что стоял рядом со мной скакнул к тебе и ткнул ножом! Я думала — он тебя убил, а ты как-то странно посмотрел на него, будто не почувствовал боли, и случайно заметил, а потом просто схватил его за голову и повернул с хрустом! Это страшно, жутко, но…. Спасибо…. Он загнал меня в угол и так мерзко смотрел… Вытащил нож и начал меня щупать — щёку потрогал, талию, бедро, потом…. А потом появился ты…. Спасибо!       — Джул! Прости, Джулека, ты, наверное, меня боишься, я знаю, я заметил ещё там, но прошу, не надо…. Я сам в шоке от того, что случилось… Ты тогда вскрикнула, и у меня будто крышу сорвало. Я прыгнул из окна и побежал, и радовался только тому, что успел. Я был в ярости….       — Нет, что ты! Я не боюсь! Тогда боялась, но это всё сдуру, поверь! Ты…. Ты был, словно лебедь….       — Что? Почему?       — Ну…. — она смутилась — Знаешь, когда лебеди сходятся — это на всю жизнь. Они вместе до самой смерти и, если кто-то угрожает гнезду, лебеди дерутся насмерть. Особенно самцы — они бросаются в бой тут же, очертя голову, кто бы там ни был, и увечий, будто, не замечают…. Как ты сегодня….       Девушка спрятала лицо и снова прижалась к юноше, а тот обнял её, хоть на какое-то время и не замечал почти ничего вокруг, кроме собственных мыслей. «Ты был, словно лебедь…. Словно лебедь….» — слова девушки всё вертелись и вертелись у него в голове. Так они просидели какое-то время. Тут у Джулеки в сумке зазвонил телефон, она ответила и отошла в другую комнату. Через пару минут она вернулась.       — Вот же! Совсем забыла позвонить маме — теперь с ума сходит. Слушай, уже поздно, я пойду.       — Хорошо. Только я провожу тебя. Мало ли, что.       — Да, верно…       И вскоре они шли по тротуару, освещённому тусклым светом фонарей. По пути они никого не встретили — улицы были пустынны. Дойдя до дома-корабля, молодые люди остановились и повернулись друг к другу.       — Я, наверное, сошла с ума — сказала Джулека — или просто в…. — она споткнулась на слове и смущённо затихла.       — Подождём немного, время покажет. Ты просто устала, Джул…. Ой, прости….       — Нет, пусть будет Джул, мне нравится…. И нет, я знаю, что ты думаешь. Что я всё ещё не отошла, что мои чувства взбудоражены, вот, и кажется невесть что. Но нет, я чувствую, что это не просто так! Я только теперь это поняла. Но ты прав, торопиться не нужно…. Разве что… — она посмотрела ему в глаза, — Маме я ничего не сказала, и ты не говори никому, ладно? Спасибо тебе…       Она сжимала его руку в своей, а он обнимал её за плечи. Незаметно для самих себя они вскоре прижались друг к другу так тесно, что ни за кого, кроме как за пару влюблённых, случайный наблюдатель не смог бы их принять. Этот миг они запомнят на всю жизнь: эту тихую, прохладную ночь, и ненавязчивые, но крепкие объятия, и поцелуй, как удар кинжала — быстрый, резкий, ранящий в самое сердце. И она ушла к себе в комнату, и несколько часов не могла уснуть, вспоминая сегодняшние происшествия. По большей части — приятные. К счастью, они затмили ужасы, которые ей случилось нынче пережить.       Вячеслав же отправился в обратный путь. Как только он отошёл от корабля на достаточное расстояние, рядом тот час же материализовался Ратмир.       — Мне следовало рассказать об этом раньше, прости, хозяин….       — Рассказать о чём, Ратмир? Что случилось? Ты не называл меня хозяином почти… да никогда!        — Слава, эта девочка всё верно сказала, ты, наверное, сам это понял. Ведь она говорила….       — Да, что я был как лебедь. Это объясняет тот случай с Тигрицей. Я всегда был влюбчив.       — Нет, хозяин, и ты сам это знаешь, только пока не понял. Она — твоя лебёдушка, твоя королевна. С первого взгляда или нет, но теперь ты привязан к ней, и связь эту не разрушить.       — Да, но как же Джулека? Сегодня я ведь не был перевоплощён!       — В этом и есть главная особенность моего Камня, Слава! Прибегнув к Отчаянному Натиску единожды, при сходных условиях ты всегда будешь делать это, даже без талисмана. И главное условие…       — Это опасность, грозящая моей королевне….       — Именно. И главное — увечья, полученные в боевом трансе, исцеляются почти мгновенно, но, только если ты использовал силу Камня. Без этого волшебство не действует, и раны придётся лечить самому. Это, конечно, пойдёт быстрее, чем у простых людей, но всё же не мгновенно.       — Понятно… Но если королевна может быть только одна, выходит… Джулека?       — Да, Джулека — и есть Пурпурная Тигрица. Талисманы не различают просто людей, и людей, изменённых другими Камнями Силы, ни в обычной форме, ни перевоплощённых. Она теперь с тобой связана. Навсегда.       — Что ж… Остаётся надеяться, что и её чувства — это не иллюзия, навеянная ужасом и радостью освобождения от него…       — Это вряд ли. Ты прав — она была бы неплохой хозяйкой для Камня Лебедя.