Часть 1

Начнём с вопроса. Вы сегодня ели? Если да, то каким глаголом опишем? Кушали, лопали, жрали, уминали, поедали, насыщались, трапезничали, поглощали, лакомились, уплетали? Я в основном поглощал. Вроде, действие одно, но воспринимаются слова по-разному. С писательством так же, но страшнее, ведь образ сцены в голове писателя один, а слов в тексте будет до едрёной фени. И даже если малая их часть будет подобрана лексически или стилистически неверно, то это испортит всю сцену. Такие дела. Начнём со стилистики – с очевидного. И возьмём очевидный пример – если ваш сюжет разворачивается в рамках современного мира, но при этом не в деревне, а герои не старики или экстравагантные шутники, то историзмы, архаизмы и просторечие, скорее всего, в тексте будут смотреться странно. – Намедни диплом защищала, сие действо меня не порадовало, ибо зело плохо отвечала. Дурно оценили, сиречь на три. Естественно звучит? Стилизацию следует контролировать во всём, она чутка́ на мельчайшие изменения сюжета, хронотопа (места и времени), повествователя и персонажей. Ребёнок говорит в одной манере, взрослый – в другой. Взрослый, работающий инженером, – в третьей, взрослый, работающий инженером, а ещё при этом иностранец в Канаде – в четвёртой. Две крупнейшие, страшнейшие и комичнейшие ошибки авторов на Книге фанфиков – это вкладывать в уста иностранцев\иномирцев крылатые выражения русского языка и дарить взрослым персонажам язык не то чтобы взрослых людей. Конечно, «кринж», «вкусняшки», «токсичность» и «гендеры» взрослым не чужды, но особенность любого художественного произведения заключается в том, что персонажи там – это условные, нередко обобщённые словесные портреты. Пятидесятилетний Коля-дровосек должен быть определённым образом преподнесён читателю, чтобы сам читатель же поверил, что «гендер» – нормальное понятие для Коли, а не просто рифма к неологизму «хуендер». Повторяю: преподнесён. Описан, показан, что угодно, но в тексте. Потому что авторы нередко забывают, что объяснения должны быть не только у них в голове. Тут возникает нюанс. Давайте, что ли, на него поглядим. Художественные миры, особенно в жанре фантастики, могут быть ну очень чудесатыми, эклектичными, экзотичными, сумбурными. Скажем, Средневековье-Средневековье, но с бластерами, сигаретками, кофе и античными сатурналиями. В чём же нюанс? А в том, что даже если такой цветастый мир описан логично, в принципе без фактических ошибок, то многим читателям он всё равно может показаться неправдоподобным (а потому плохим) всего лишь из-за стоя́щих рядом «рыцаря» и «сигаретки». Так уж работают наши мозги, для них подсознательно важна сочетаемость, в том числе историческая. И как тогда быть? А чёрт его знает, всё индивидуально. Может, логика мира в самом деле провисает, может, надо смириться, может, сигаретки в самом деле не нужны рядом с рыцарем и для сюжета бесполезны. Опять же – всё индивидуально. Переходим к логике. Понятие это условное, его можно заменить словами «насыщенность», «субъективность» и многими другими. Под всеми ними я имею в виду степень чего-либо, выраженную словесно. Перейдём к примеру, он всё разъяснит. Вот у нас прекраснейшая глава прекраснейшего текста. Это NC, господа и дамы, нас ожидает на пять страниц секс. И в первом абзаце видим: герой целует героиню, её всю пробирают мурашки, а в голове бомбой разрывается наслаждение. Тут вопрос даже не к чудесной метафоре – бомбой разрывается. Простим. Вопрос к степени. Если героиня ещё до захудалого петтинга испытала такие эмоции, то на моменте первых фрикций её разорвёт и разметает по стенам? Какие слова могут перекрыть эту эмоцию первого абзаца? Но в разы страшнее и каламбурнее ситуация будет, если момент оргазма автор опишет мягче, чем момент поцелуя. Ну, знаете, уже не бомба. И даже не гранатка. Целуется он, конечно же, лучше, чем в кровати управляется... Это и есть проблема логики – логики словесного построения сцены и одновременно эмоциональной насыщенности. Слова позволяют контролировать накал эмоций. Даже если вы пишете стеклянно-стекольное стекло, то его надо не только чередовать, но и дозировать. Упал – печалька, котёнок умер – печаль, мама умерла – горе. Ни одна эмоция не может быть на протяжении всего текста одинаковой, одинаково сильной. Часто молодые авторы прыгают с места в карьер, описывают только крайности, но это, к их сожалению, превращает произведение в театральную постановку, где каждый герой – актёр, а его проблемы – фарс. Нужны полутона хотя бы потому, что они естественны для нашей жизни, а потому естественно выглядят в тексте. Категорическое проявление эмоций прекрасно подходит персонажам-подросткам, взрослые (если не инфантильные) в большинстве своём сдержаннее. И потому языковое полотно должно быть для них не менее сдержанным. Подведём итоги. Чтобы идея легла на текст так, как автор представил в голове, надо подбирать правильные слова. Для этого придётся потратить не так уж (но всё же придётся) много сил и времени, чтобы разобраться с общей стилизацией своего текста и словесной эмоциональностью-логичностью сцен. Бонусный совет номер один. Постепенность прекрасно работает как в жизни, так и в тексте. Прохладно, тепло, горячо. Если важно описать, что было после кульминации, – прохладно, тепло, горячо, тепло, прохладно. Аналогия ясна? Бонусный совет номер два. Не знаете, какими словами описать сцену? Напишите три-четыре-пять вариантов одной и той же сцены, но разными словами, по-разному стилизуя и накаляя персонажей. А потом выбирайте лучшую. Будет больно, времени уйдёт много, но, скорее всего, итог скроет все неудобства.