☯︎ Отец - Император ☯︎

Поход на северные племена был для Юн-ди далеко не простым. И не потому, что он разучился сидеть в седле или пользоваться мечом – как раз этим все еще молодой Император наслаждался от души – а потому, что в этом походе сплелись в один клубок и заговоры, и покушения, и, непосредственно, сами завоевания. Только за месяц его пытались отравить трижды. Очень изощренно. Один раз занесли маленькую ядовитую гадюку в шатер, пропитали ядом подушку и посылали хорошо подготовленных наемников. Но только одна треть из перечисленного исходила от Хэй Дуна – правителя северных земель. Он действовал всегда прямо через приказы своим убийцам. Остальные же покушения шли из его Дворца. Ли Фенг раз за разом отсекал головы предателей, но они, как грибы после дождя, не думали оканчиваться. Юн-ди отлично понимал, что пока он будет на троне, всегда найдется желающий смерти неугодного в чем-то правителя. Гарем огромный. Политические силы сталкиваются в распрях за влияние постоянно. Но наследников среди этого благолепия женской красоты гораздо меньше. Император не имел представления ни сколько у него детей, ни какие наложницы или жены их родили. Если быть уж совсем честным – он и в лицо юных принцев и, тем более, принцесс не знал. Сидя в своем рабочем кабинете и зализывая раны с поля боя, заодно разбираясь с навалившимися делами государства, Юн-ди лишь качал головой самому себе. Позор этому правителю: он не знал в лицо собственных отпрысков. Но, положа руку на сердце, Дракону среди мужчин было абсолютно все равно. Он – не отец ни разу. Все это – лишь часть его императорского правления и официоза. Требуют от Императора наследников – получите. Но никто не мог заставить Юн-ди что-то испытывать к этим безликим множественным лицам. Всю информацию, дары, имена советовал Ся Яозу. Как правило, в последний момент, чтобы Таньцзы не успел ее забыть. Сами дети в гареме были еще либо юными, либо маленькими, толком от них ничего не добиться в плане понимания государственных дел. Рано. Юн-ди поморщился от болей в ссадинах и ранах. Ну, а если признать честно, то ему и не хотелось заниматься пока воспитательными вопросами. Его Хуанхоу так и не соизволила родить наследника, хотя посещать ее Императору приходилось чаще, чем остальных, ведь она Мать Нации и должна родить принца. Тогда все стало бы гораздо легче. Ведь имелся бы законный наследник трона. Сейчас же им мог стать любой сын Императора. А это всегда - распри и борьба за власть. Однако для Юн-ди делить постель с этой женщиной, унылой и невероятно правильной, было пресно до зубного скрежета. Император даже не старался ее подготовить, наливал масла на руку и увлажнял женскую плоть. Даже кончая в ее лоно, он не мог отделаться от облегчения в душе, что у него вообще что-то получилось, глядя на это очень худое, почти костлявое тело. Их поженили, когда обоим было по тринадцать, а помолвку обговорили еще раньше. Его императрица Айминь была идеальной... Картинкой. То, что, собственно, от нее и требовалось. Ни разу в жизни у молодого юноши, а потом уже и мужчины не возникло желания узнать – кто она, чем живет, увлекается... Полное безразличие. Императорские безликие, но как на подбор прекрасные наложницы и жены, которые вечно таскались вместе с имеющимися наследниками и наследницами где-то рядом с ним, лишь бы помозолить в очередной раз глаза, не вызывали столько раздражения, как пресная и изможденная Хуанхоу. Ее болезненная худоба и слабое здоровье мешали организму полноценно выносить ребенка. Однако это то, что решили когда-то за него. И теперь Юн-ди оставалось лишь принимать волю предков и покойного Отца-Императора. Хотя иногда Сын Неба задумывался, почему он до сих пор ее не убрал из своей жизни? Наверное потому, что эта женщина удобна и знает свои обязанности, а пока это так, ему, в общем-то, все равно. Не будет этой женщины, заменят такой же другой. Он с некоторой ностальгией вдруг вспомнил налитые женские тела северянок. - Бися, стоит ли вновь позвать придворного лекаря? Вы измучены... – Ся Яозу почтительно склонился, ставя на столик насыщенный горячий отвар из столетнего женьшеня. - Измучены солдаты, которые спасали жизнь Чжэня. Кто-то закрывал Нас своим телом, кто-то отдал за Нас жизнь, – строго осадил Император льстивые речи. – Распорядись, чтобы всем этим людям были оказаны необходимые почести и выплачено соответствующее щедрое вознаграждение. Генералов этого похода отметь особо – они проявили невероятное мужество. - Этот слуга все передаст. Теперь, когда северные племена усмирены, они будут присылать дань? В гарем тоже войдут женщины этих земель? Смею напомнить, что совсем скоро у нас состоится ежегодный отбор девушек-сю. Вдруг на этой фразе всегда отстраненный Император усмехнулся: - Этот год принесет Нам сюрпризы, Ся Яозу. Да, смотр состоится. Но прежде Чжэнь приказывает тебе убрать из гарема тех женщин, к которым Мы ни разу не прикоснулись, если за ними не стоит сколь-нибудь определенной политической силы или родни. Слишком много смуты в последнее время. Объяви, что Чжэнь не нашел их интересными. - Воля Сына Неба – закон для этого ничтожного. Но может ли он уточнить: убрать – это выслать или... - Ты считаешь Нас таким чудовищем, смотритель покоев? Ся Яозу, побледнев, рухнул на колени. Его фучэнь с громким стуком ударился об пол. Голова главного евнуха уже отбивала поклоны: - Этот жалкий раб просит о снисхождении, Бися! Он оговорился! Этот слуга достоин смерти, Бися! Прошу, пощадите... Юн-ди равнодушно взирал на это раболепие и мрачно усмехался самому себе. Конечно, этот евнух как никто уже много лет знал, что Император перед ним - именно чудовище. - Довольно, Ся Яозу. Встань. Для этих девушек найдешь хорошие семьи и отдашь их замуж, снабдив приданным. - Но, Шанди, их семьи... - Их семьи ждут, что каждая из них заберется в мою постель и тут же понесет очередной приплод, который будет использован в дальнейшем в борьбе за власть и влияние при дворе. Чжэнь знает. Однако, Мы думаем, что потенциальных наследников Нам уже достаточно. А ты лучше займись воспитанием принцев – трон не может пустовать. Нужен самый толковый из них. А на это потребуется время. - Этот слуга понял, – почтительно склонился Ся Яозу. Его руки все еще дрожали, но мужчина решительно сцепил их, закрыв кончики пальцев рукавами. – Когда Шанди намерен приветствовать свой гарем после долго отсутствия? Хуанхоу выражала нетерпение, да и жены с наложницами великого Императора горят желанием выразить свое почтение. Юные принцы и принцессы приготовили для Тяньцзы что-то интересное, дабы развеять скуку... Юн-ди слушал этот лепет, просматривая очередной доклад и после – записку из ведомства. - К императрице Чжэнь зайдет сам. Так требует этикет. С остальными разберись ты – отправь им дары, которые привезены с завоеванных земель. Но пусть не беспокоят. - Бися не хотел бы увидеть своих детей? - Нет, – вздох. – Чжэнь хочет, чтобы Нас оставили в покое. Ся Яозу прекрасно знал, что Император не различает юных принцев или принцесс, не знает имени ни одного ребенка – они словно не имеют к нему никакого отношения. Он был просто Отцом-Императором и требовал полного повиновения. Лишь Тяньцзы, лишь их правитель. Поэтому не удивительно, что он даже не помнит в лицо ни одной наложницы, которых ему приносят евнухи, завернутых в покрывало из пуха цапли, и через определенное время забирают, не давая нарушать этикет и оставаться в постели Императора на всю ночь. Пожалуй, Император не узнает в лицо даже собственную императрицу, если увидит ее не в парадной и официальной одежде, как привык за столько лет. Главный евнух, почтительно склонившись, тихо покинул царственные покои. Сердце молодого императора в самом расцвете сил наглухо закрыто, либо там давно осталась лишь пустынная твердь. Такова цена власти – один на вершине мира. Юн-ди задумчиво посмотрел на расшитый настенный гобелен, который так удачно защищал от сквозняков и скрывал потайную дверь. В глазах было все то же - равнодушие. Он победил. Хэй Дун мертв. Но враги здесь еще живы. Наверно, это никогда не закончится. Уничтожаешь одних - приходят новые. Но, если честно, это даже интересно... У кого в итоге получится свалить Дракона с трона? Когда через несколько часов Император вошел во Внутренний двор, где располагался гарем, и затем отправился во дворец императрицы, евнухи стайками взбудораженных соек помчались каждый к своей госпоже, сообщить, что Тяньцзы изволил нанести визит Хуанхоу и, возможно, после сделает выбор наложницы на ночь. Вдоль восточной и западной сторон двора тянулись ряды из двенадцати второстепенных дворцов — по шесть с каждой стороны — служивших резиденциями многочисленных жен и наложниц императора. Обычно время здесь текло медленно и размеренно, но сейчас с появлением одного единственного человека вдруг поднялась суета. Юн-ди про себя раздумывал – напряжение не мешало бы сбросить. В походе ему находили местных девушек, которые не были против разделить ложе с красивым, пусть и незнакомым мужчиной. А вот когда были покорены северные племена и подписание вассального договора состоялось, в его постель ложились красавицы-северянки: иногда – смугленькие, иногда – с монгольской красотой, но все они были свежи, необычны и умело выполняли все, что от них требовалось в постели, зная, что служат новому владыке завоеванных земель. Разнообразие вокруг женской красоты было истинной усладой для глаз. В императорском гареме все женщины были плюс-минус примерно одинаковы. Юн-ди, вкусив по-женски налитых, сочных прелестей дев северных племен, позволив себе временный отдых, брал двух-трех наложниц за ночь, проверяя на них мастерство в весенних забавах. Ему, как молодому и полному сил мужчине, доставляло удовольствие смотреть на их округлые бедра, сравнивать эстетичность их грудей и цвет сосков. Нравилось видеть желание отдаться новому хозяину, угодить, целовать ноги и ластиться в брошенной небрежной ласке. Это льстило. Он мог порезать их бархатную кожу на лоскуты, и эти женщины приняли бы его каприз как должное. Теперь они все – завоеванные трофеи. Но Юн-ди не использовал женщин как возможность доказать свою силу - это недостойно благородного мужа и правителя. Поэтому покатавшись с красавицами на простынях, он вскоре забыл о них, ни взяв с собой в столицу ни одной. Забеременеть из побывавших в его постели наложниц тоже никто не мог – Юн-ди никогда не оставлял таких лазеек и при ночных развлечениях никогда не терял головы – либо он просто не оставлял внутри женщины свое семя, что бывало чаще всего, либо все под присмотром доверенных слуг выпивали отвар против зачатия. Сам Император еще с ранней молодости не являлся рабом постельных утех или алкоголя, как некоторые его сводные братья, физическое желание не затмевало его отстраненный спокойный ум, он хорошо управлял желаниями тела, видимо, сказывалась закалившая юного на тот момент принца юность. Во всем нужна мера, для всего - свое время. Император, находящийся под прицелом тысяч стрел, всегда должен помнить об этом. Сейчас же, входя в покои императрицы, где она уже ждала его намазанная в три слоя грима, скрывающего болезненность женщины, с тяжелой церемониальной прической и облаченная в богатые шелка, Император лишь мог думать о том, что близкого сексуального контакта с этой женщиной он просто не хочет. У него и так уже столько отпрысков – зачем и дальше спать с этой... Выберет толкового мальчика из уже подрастающих детей, живущих в гареме. А чтобы хоть как-то обезопасить будущего наследника от отравления или несчастного случая, Император до сих пор не присвоил титул никому из них. И пусть хоть перегрызутся его дражайшие супруги между собой, утверждая свою власть в хоугуне. Юн-ди был доволен собой в такие моменты. Дай этим скромницам и обольстительницам волю – войну за свое влияние развяжут, утопят в крови всех. И не только в гареме. Наложницы в своей борьбе за власть и влияние могут быть страшнее мужчин в интригах. Это факт. - Хуаншан, Ваша императрица приветствует Вас и поздравляет с успешным возвращением, – женщина, как и полагалось, опустилась на колени и поклонилась, не смея взглянуть на вошедшего. Ждать разрешения подняться ей пришлось довольно долго. Так Император выказывал ей неявное пренебрежение, и она это понимала. - Оставьте нас, – отдал строгий приказ Юн-ди. Его холодный тон заставил императрицу поежиться. Она боялась этого мужчину много лет. – Поднимайся, Ли Шу. Когда Император переходит на неофициальное обращение и называет свою императрицу по имени, значит, он пришел озвучить какие-то условия и требования, которые ей придется выполнять. И вряд ли они будут учитывать ее интересы. Императрица поднялась, сохраняя идеальную осанку и торопливо подошла к столику – налить чай Сыну Неба. - Ваша супруга выполнит свой долг и сделает все, что Вы прикажите. Позвольте спросить не ранены ли Вы, мой супруг? - Чжэнь прежде всего твой Император, а ты – Мать Народа. Поэтому забота о здоровье Сына Неба – это святая обязанность той, кто носит данный титул, – холодно, словно механически, ответил Юн-ди, делая небольшой глоток горячего лунцзина. - Еще обязанность императрицы – следить за гаремом. Чжэнь уже отдал необходимые распоряжения по смене девушек, которых Чжэнь не трогал. Сейчас ты организуешь новый отбор в гарем. Все должно быть готово через две недели. Не бери количеством, Наша старательная Ли Шу, выбери достойнейших. Чжэнь лично будет оценивать их. Справишься? Императрица Айминь медленно кивнула, не выказав своего истинного отношения к новому набору женщин. К этому можно когда-нибудь привыкнуть? Твой супруг одаривает вниманием все новых и новых женщин, а на тебя едва смотрит. Это ли справедливость Неба? Еще и наследника законного нет... - Хуаншан, Ваша императрица помнит свой долг и все сделает. Смеет ли эта несчастная надеяться, что супруг хоть немного скучал и проведет эту ночь вместе с ней? Юн-ди усмехнулся, наслаждаясь теплом от чашки чая в руках: - Ты так хочешь ребенка, Ли Шу, что готова даже на коленях умолять Императора взять тебя? Тогда твое положение в гареме сразу станет незыблемым, верно? Ли Шу сильно стиснула руки под столом, не смея выразить недовольство перед этим мужчиной. Да. Она готова была умолять. Да, она готова была терпеть небрежное отношение и мало приятное соитие. В конце концов Император никогда не относился к ней как к желанной женщине. Хотя она старалась... Много лет... По началу Ли Шу считала, что в сердце Императора кто-то есть. Найти и извести эту соперницу было делом чести. Не может простая девка из наложниц быть выше императрицы в сердце Императора. Но с годами Ли Шу поняла, что в сердце этого мужчины было лишь одно – равнодушие. Даже титул "гуйфэй" этот мужчина раздавал по политическим соображениям. Любила ли она своего величественного супруга? Императрица не знала, просто ее с детства учили любить Сына Неба. Не видя лица, не зная характера – ее учили служить будущему Императору. И юная девочка старалась. Но сейчас, устав за столько лет искать хоть небольшой отклик в холодных глазах этого человека, императрица хотела только одного – ребенка. Законный наследник поможет женщине не только утвердить свою власть, но и гарантирует ей безопасное будущее. Ли Шу за столько времени, проведенных в качестве законной супруги Императора, даже имени его настоящего не знала. - Эта несчастная просто очень тоскует по Вам, Хуаншан, – тихим ровным голосом возразила императрица. - Чжэнь доволен. Ты можешь продолжать тосковать и дальше, делай это более старательно, чтобы Мы тебе поверили, – цинично и назидательно обозначил приговор Юн-ди. Неторопливо выйдя из покоев императрицы, Сын Неба отдал приказ принести из приемной комнаты «драконий ларец». Внутри, разделенные на секции, стояли рядами нефритовые жетоны, на которых были выгравированы имена всех наложниц. Императору осталось только наугад вытащить жетон и отдать евнуху. Юн-ди сделал это намеренно недалеко от покоев самой Ли Шу – знал, как это взбесит его дражайшую супругу. Поздно ночью, когда свечи уже прогорели наполовину, а Талантливая Супруга под ним была чрезвычайно утомлена от энергичных толчков ее господина, Юн-ди вышел из прекрасного белого, словно редкий нефрит, тела, заканчивая свое удовлетворение руками. Белая тягучая жидкость, ради которой наложницы были готовы продать душу, осталась на гладком лобке растерянной женщины. Император чуть не рассмеялся вслух, видя разочарованное лицо Талантливой Супруги. Для нее сейчас это был крах. И упущенная возможность зачать очередного отпрыска. - Мой господин, эта супруга сделала что-то не так? Вы сердитесь на нее? Почему Вы не осчастливили эту несчастную любящую Вас рабыню? Вы недовольны ею? Супруга может остаться с любимым господином и делать его счастливым всю ночь... Позволено ли ей? Бледное лицо молодой женщины было искренне печальным. Идеальным. Любящим. Маска, которая совершенствуется с годами здесь. Юн-ди всматривался в эти томные глаза с поволокой и искал внутри себя хоть малейший отклик. - Пусть Наша дорогая супруга не накручивает себя лишними мыслями. Чжэнь просто так захотел, - Юн-ди легко прикоснулся кончиками пальцев к бархатной коже раскинувшейся обнаженной женщины... Затем мужчина отвернулся, накинул тяжелый расшитый халат, игнорируя полный мольбы взгляд, и распахнул двери в покои, встречая взволнованных евнухов. - Наша супруга нуждается в отдыхе. Проводите ее во дворец... Оставшись, наконец, один, Юн-ди откинулся на удобный деревянный стул перед своим рабочим столом и огромным количеством бамбуковых дощечек. Раны и ушибы снова разболелись, что не удивительно. Дать возможность забеременеть Талантливой Супруге, да еще и принцем, – и разборки в гареме с императрицей и Благородной Супругой станут еще более ожесточенными. Семья Талантливой Супруги имела довольно сплоченную коалицию во Дворце, которая владела некоторыми серебряными рудниками, имела и около ста тысяч солдат в подчинении. К тому же, насколько поведал ему Ся Яозу, Талантливая Супруга Сун уже родила принцессу Императору. Давать дополнительных рычагов этой женщине явно не стоило, хотя в целом эта Сун-сяньфэй раздражала его немного меньше остальных, имея покладистый характер. Император почувствовал легкую головную боль. Он закрыл глаза и постарался расслабиться. Завтра, а точнее – уже сегодня, прибудут его генералы с докладами.