☯︎ Месть ☯︎

Пламя свечи танцевало, причудливо изгибаясь в потоках воздуха, проникавшего в комнату. Заканчивался сезон Дасюэ, приближался великий праздник - День зимнего солнцестояния. Зима вступала в свои права, и холод на улице все больше отражал холод, разрастающийся в душе. Огонек свечки, словно мотылек, трепыхался в темной комнате, не рассеивая тьму, но создавая освещенный островок на столе, где стоял кувшинчик вина. Мин Лэ Ян задумчиво смотрел на трепыхания лепестков огня, не чувствуя ничего. Ему казалось, что он снова застывал, возвращался в прежнее безразличие. Он устал проклинать себя за свои неверные решения, устал проклинать Ци Мейли за слабость, он проклинал императрицу, жадность премьер-министра, Чжао-гуйфэй и свое положение Императора. Мин Лэ Ян жалел себя, и наплевать, как это выглядело со стороны. Сейчас в этой комнате есть лишь маленькая лампа, танцующая огненная капелька и вино. Мужчина вдруг отчетливо ощутил запах цитруса вокруг себя и с удивлением оглянулся вокруг. "Ци Мейли, ты здесь?" Мин Лэ Ян никогда не задумывался, как лучше выстраивать диалог с женщиной, но когда необходимость возникла, стало поздно. Он бы и рад понять, что и как сделать правильно, чтобы сердце его дикой сливы обратилось к нему, но в таких вещах никто не советчик Императору. А признать самому себе, что ты полный ноль в таких делах – вопрос гордости. Поздно. Уже для всего поздно. Мин Лэ Ян уронил голову на грудь – силы покидали его. Ему еще предстоит принять очень нелегкие решения, сбалансировать расстановку сил в министерстве и совете, наказать бунтовщиков, но у него не было сил. Выжигал изнутри бессильный гнев и обида. На фоне его собственных переживаний, даже вопрос с Благородной Супругой и ее сыном так остро не волновал Мин Лэ Яна. Мужчина безнадежно проигрывал собственному эгоистичному сердцу. Император не сразу услышал легкий стук – казалось, тот шел откуда-то позади комнаты. - Входи, – устало разрешил Император, наливая себе очередную порцию крепкого прозрачного вина. - Мой господин, – без лишних слов склонился в поклоне Ли Фенг. – Этот слуга принес важные новости. - Ты нашел тело Ци Мейли? - Нет... - Тогда о каких важных новостях ты говоришь? Или у нас снова восстание очередного зажравшегося министра? Чжэнь бы отрубил им головы всем... Эти старые ублюдки... - Юн-ди словно разговаривал сам с собой, рассматривая грани чашки ароматным прозрачным напитком. Как же хотелось немного покоя! - Министр Цай, министр Дуан, министр Ан, министр Линь, генерал Фа, генерал Син единодушно выразили доверие Императору. Вансуйе может использовать их ресурсы в любое время. Эти чиновники надеются, что их дочери смогут доказать своими жизнями и верным служением господину преданность семьи. Но это не та новость, что принес этот подчиненный. Как известно, Благородная Супруга сейчас находится под домашним арестом до окончания расследования. Ситуация для Чжао-гуйфэй весьма шаткая, поэтому этот слуга велел распространить слух между ее служанками и евнухами, что любая важная информация о Благородной Супруге будет награждаться свободой от наказания и поощрением. - Ты все правильно сделал... - Этот раб знает, что подвел своего монарха, поэтому после того, как Ваш слуга завершит расследование, он надеется, что Вансуйе подарит ему искупление смертью. - Рано умирать собрался. Я не отпускал тебя, – неформальный тон обращения стал для Ли Фенга сигналом о том, что Император в очень опасном состоянии. Но скрывать информацию у тайного стража не было права. - Вансуйе, этот слуга плохо выполнил свой долг. Мы распутаем все ниточки одну за одной, дабы понять, что именно произошло с госпожой Ци. Недавно с моим человеком связались две личные горничные Чжао-гуйфэй, которые очень хотели обезопасить свои жизни. Оказывается, Благородная Супруга пыталась избавиться от них, утопив в пруду с мешком на голове. Но девушки смогли откупиться от своих потенциальных убийц, решив искать защиты в Министерстве Наказаний у коронеров. Служанки принесли мне вот это в обмен на свою безопасность и жизни, – Ли Фенг осторожно вытащил небольшой мешочек, доверху забитый каким-то чаем. Император понюхал его. - Лунцзин? - Это не просто лунцзин. Это лунцзин с добавлением яда Юнксу. Он вызывает разрушение внутренних органов, нарушение их работы, но человек может долго не понимать действия яда. Жертва будет думать о недомоганиях или простуде... Нарастающее действие. Меньше сил, больше сонливости. Слабость. Отсутствие аппетита. Жажда. Это основные признаки. Юн-ди резко поднял голову, его глаза в отблеске свечи вдруг стали страшными. - Не говори Нам... - Они по очереди носили его прачке, которая хорошо общалась с Ци Мейли - некой Лу Фань. Девушка также погибла в том пожаре, – Юн-ди содрогнулся. - И Лу Фань часто поила Ци Мейли этим горячим чаем, якобы, для облегчения. Как следует из записей Ло Си – моего стража – Ци Мейли и ее подруги часто пили этот чай украдкой вечерами. Лу Фань же обеспечивали и противоядием, которое можно было добавлять в тот же чай - оно нейтрализовало действие Юнксу. В голове Юн-ди звенело. Оцепенение сковало все мышцы, душа наполнялась тяжестью. Сразу двое... Сразу двое пытались убить его дикую сливу. Одна сука травила, а другая... Ли Шу? Юн-ди сходил с ума. Самое ужасное – понимать собственную вину. Именно он зародил в душе Чжао-гуйфэй скрытую ненависть, унизив в ту ночь. А Ли Шу просто обезумела от злости, не имея возможности добраться до женщины, что жила вне порядков гарема и власти императрицы – скрыто и тихо. Император стиснул кулаки. У Ци Мейли не было шансов выжить. Не умри она в пожаре – скончалась бы от яда. Может, девушка и была права, пытаясь всеми силами вырваться отсюда, не желая растить здесь своего ребенка. Как бы Юн-ди ни прятал ее, ни приказывал охранять, эти мстительные суки, решившие, что вся власть у них в руках, без страха небесного гнева решили преступить через самого Императора. Юн-ди сейчас ненавидел гарем всей своей душой. Никогда в жизни у него так в груди не горело, словно приложили раскаленное клеймо. Когда вмешиваются чувства, все выходит из-под контроля. Гнев, обида, ненависть, вина, сожаления съедали мужчину в императорских одеждах изнутри, не позволяя вдохнуть. В какую-то минуту Юн-ди очень захотел вернуться в прошлое, когда в его жизни еще не было Ци Мейли. Он, оказывается, вел спокойную жизнь: никого не любил, ни о ком не заботился, ни к кому не привязывался и, как следствие, ничего не чувствовал. Отстроить заново стену равнодушия и спрятаться за ней - это выход? Император встал и неосознанно потер грудь там, где билось сердце. - Ты уверен насчет яда? - Да, Вансуйе. Это уже подтвержденный факт. Все было организовано настолько профессионально, что даже моя подчиненная не заподозрила, хотя всегда проверяла всю еду и воду. Чжао-гуйфэй шла к цели очень чисто, не спеша, не вызывая подозрений. Ее терпение отменно. Благородная Супруга ошиблась лишь в одном - не убрала свидетелей вовремя. Не сдай ее в страхе свои же служанки, которые сейчас трясутся за свою жизнь, мы могли и не узнать об этом. - Выясни, кто стоит за поджогом. Уверен, что это Ли Шу. Найди доказательства. - Господин, даже если за этим стоит Хуанхоу, Вы ведь не сможете ничего сделать своей императрице... Глаза Юн-ди отразили сдерживаемого внутри демона. - С каждой сукой Чжэнь поквитается лично. Не как Император, а как мужчина. Но вернет ли Нам это Ци Мейли? Чжэнь бы дорого заплатил за шанс... - Расследование еще не закончено, мой господин. Мы все еще не распутали все нити. Дайте этому слуге еще немного времени. Клянусь, Ваш раб не подведет! Юн-ди горько усмехнулся, беря себя в руки. Что-то темное по-прежнему отсвечивало в глазах, аура Императора оставалась крайне тяжелой и холодной, но внешне он сохранял спокойствие. - Чжэнь может надеяться только на тебя, Ли Фенг. У Чжэня все еще сильнó ощущение неправильности. Мы не готовы отпустить эту девушку, – Император вдруг приблизился к коленопреклоненному Ли Фенгу и резко поднял его, заставляя посмотреть себе в глаза. Капитан тайной стражи замер, боясь шевельнуться. – Нам кажется, Чжэнь иногда чувствует биение ее сердца. Особенно ночью в тишине. Чжэнь ощущает, что эта девушка словно смеется над Нами, зовет во сне. Но она не мертва. Видишь, Ли Фенг... Кажется, твой Император спятил. Однако он рад пребывать в этом полубезумном состоянии. Что Нам делать? Ли Фенг долго молчал, а когда Юн-ди резко оттолкнул его, отпуская, тихо предложил: - Простите, мой господин, дерзость Вашего раба... Недалеко от столицы есть старый даосский храм. В горах. В этом храме много лет служит мудрый монах. Никто не знает имени этого старика, только титул – Юншэн. Если Вансуйе не побрезгует обратиться к нему, то, этот слуга считает, что старик мог бы чем-то помочь моему господину... Его мудрость очень ценится простым народом. Юн-ди нахмурился. - Чжэнь никогда не слышал о таком. Неужели он ни разу не посещал Дворец, раз он так знаменит? - Насколько этот слуга знает, Юншэн равнодушен к мирским проблемам. А со знатью он вовсе не горит желанием общаться. - Мы сходим к нему. Не знаю, что Чжэнь может услышать для себя, но Мы пойдем туда как обычный торговец. Подготовь все. - Что мой господин планирует делать с Благородной Супругой? - Ли Йи уже почти ничего не соображает от истязаний. Этот старик все еще пытается водить Нас за нос. Чжэнь думает, пора показать клану Ли, кто является властителем судеб под Небесами, — Ли Фенг видел сейчас перед собой свернувшегося дракона, который играл когтями и обнажал клыки.  

***

Расческа легко скользила по длинным темным волосам безразлично смотрящей в зеркало женщины. Ее тусклый взгляд выдавал обреченность, которую красавица, растерявшая блеск, и не пыталась скрывать. Служанка заканчивала утренний туалет госпожи. За ним следовал скромный завтрак, а затем – медленное схождение с ума в запертом помещении. Чжао-гуйфэй ощущала себя дичью, запертой в клетке для последующего убоя. То, что Император не приходил к ней, не значит, что он забыл о своей опальной супруге. Вопрос времени, когда именно ей вынесут приговор. Из некогда самого успешного Дворца Весенней Радости исчезли почти все слуги. Как подлые крысы, они сбежали в страхе. Благородная Супруга еще не полностью сдалась – конечно, женщина приказала убрать всех, кто мог бы оказаться в застенках допросной комнаты в императорской тюрьме. Однако уже того, что сделал ее отец, было достаточно для поголовного истребления. Больше всего Чжао-гуйфэй переживала за Юн Танцзина. Видеться с сыном ей не позволяли, но одна из немногих верных служанок, что осталась рядом с госпожой до конца, смогла мельком увидеть мальчика, который казался подавленным и изможденным. Оказывается, за столько времени Император и к нему не пришел ни разу. Благородная Супруга готова была умереть на месте, но лишь бы сохранить жизнь сына. Возможно, ее мальчик сможет отомстить убийце своих родных, когда окрепнет. Женщина продолжала безжизненно смотреть на густой снег, что тихо шел за окнами. В ее комнатах не сильно сохранялось тепло – угля и жаровен недоставало. Это было сделано явно по приказу императрицы, которая показывала таким образом настоящее место Ли Чжао. Ожидание смерти хуже в сто раз, чем сам момент смерти. Как быстро и жестоко покарали ее Небеса! Вдруг в комнату вбежала запыхавшаяся служанка. Сердце Чжао-гуйфэй сильно забилось. - Что... - Радость, госпожа! У нас великая радость! Император проявил милость к Вам и разрешил увидеться с сыном! Принц Юн Танцзин скоро прибудет к Вам! Чжао гуйфэй вскочила со скамьи чуань, все еще не в силах поверить в такую возможность. С чего вдруг этот жестокий и беспринципный человек решил проявить милосердие? В чем подвох? - Почему? – настороженно задала вопрос Благородная Супруга. Сейчас все жители гарема шарахались от нее, как от проклятой. И вдруг она, фактически ожидающая смерти, удостоилась такого подарка... Благородства жестокой сущности Императора женщина не приписывала - здесь только расчет. - Возможно Император понимает, что разлука сына с матерью невозможна! – убежденно поддержала надежду служанка. – Может, Император, все же, поговорил с юным принцем и смягчился. Наш следующий шаг, госпожа, – вымолить помилование! - Император никогда не отпустит меня, да и сострадание этому жестокому монарху не свойственно. Думаешь, он не знает, кто передавал всю информацию премьер-министру? Нет, он казнит меня, - задумчиво заключила Чжао-гуйфэй. - Но если Император оставит своего старшего наследника в живых, я сама готова пообещать ему что угодно. Юн Танцзин – его самый приоритетный выбор. Он должен выжить! Мой сын должен выжить, стать сильным и взойти на престол по праву! - глупые женские мечты, но как она может убить надежду? - Госпожа, что мне приготовить? - Ах, на улице такой холод! Скорее, принеси горячих закусок, завари побольше горячего чая – мой мальчик не должен видеть наше ужасное положение. Ах, да, — вдогонку служанке напомнила Благородная Супруга. - Не забудь его любимые рисовые пирожные! Когда, наконец, вместе с солдатами и евнухами пришел бледный, но спокойный Юн Танцзин, женщина долго обнимала его и плакала. Конечно, она знала, что мирная обстановка в комнатах Дворца – иллюзия, а солдаты всегда окружают дом по периметру. Но здесь и сейчас Чжао-гуйфэй хотела просто насладиться временем с сыном, которого уже и не чаяла увидеть в этой жизни. Юн Танцзин сильно похудел, но держался стойко. Он успокаивал мать, вытирая ее слезы. От не по годам развитого мальчика не укрылось ни отсутствие достаточного количества жаровен, ни скудная еда, ни отчаяние в глазах матери. Чжао-гуйфэй весело суетилась вокруг сына, наливая ему в чашечку горячий ароматный чай. Прекрасный свежий Хо Шань Хуан Я отлично согревал и оставлял легкую сладость в послевкусии. Благородная Супруга когда-то гордилась своей коллекцией чая. Как верно выбрала сорт ее служанка! Чжао-гуйфэй хотела поблагодарить момо позже, подарив пару браслетов из нефрита. Вскоре щечки принца порозовели. - Этот сын больше не может пить чай. Слишком много. - Съешь тогда вот это пирожное... Оно сделано из сладкой рисовой муки. - Не могу. Этот принц сыт. Простите, матушка. - Мой дорогой, – Благородная Супруга продолжала гладить сына по голове. – Твоя мать совершила много ошибок. Прости ее. Но все это было ради твоего блага, сынок. И твой дед... - Не надо, матушка. Этот сын все понимает. У Императорского Отца есть повод сердиться на нас. Этот непочтительный сын поверил премьер-министру, который уверял меня в смерти Императора. Этот несчастный поплатился за собственную глупость. Чжао-гуйфэй уже не могла сдерживать слез. - Сынок... Упади в ноги Императору. Попроси о милости! Он же твой отец! Не сможет же он обидеть своего сына! Эта ужасная мать хочет... - Матушка, нас с Императорским Отцом вряд ли можно назвать назвать отцом и сыном, Вы и сами это знаете. Возможно, этот принц сможет быть ему чем-то полезен. Только в таком случае этому принцу сохранят жизнь. Однако такая цена непосильна. Скорбящий сын не сможет забыть краха своей семьи и не сможет не исполнить сыновний долг. - Не говори так! Ты пока слишком юн! А жизнь переменчива... Выпей еще горяченького, дорогой. Не слышал ли ты, почему Император позволил тебе навестить матушку? - Ся гунгун лично пришел передать это разрешение Императора, намекнув, что Тяньцзы и самому тяжело. В виду того, что этот принц все еще его старший сын, он дарует мне нашу встречу. Матушка, – Юн Танцзин обнял мать. – Не знаю, увидимся ли мы снова... К вечеру, после того, как принц покинул Дворец Весенней Радости и, покашливая, отправился к себе, Благородная Супруга пребывала в необъяснимом беспокойстве. Женщина не находила себе места, снова и снова вспоминая расставание с сыном. Есть ли выход? От окон шел холод. Северный ветер, казалось, полноправно властвовал в этих слабых нынче стенах. Благородная Супруга, не замечая свиста от ледяных порывов, куталась в теплые одежды и в отчаянии просчитывала варианты. Если бы устроить побег сыну... Но для этого она должна выйти из заточения... Ее мальчик все еще сможет претендовать на трон! Сбежать в Великий Лян? Или в Цинь? Внезапно дверь ее внутренней комнаты открылась, в полутемное помещение тихо вошел высокий величественный силуэт. Его внушительная аура и размеренная поступь моментально вонзились в сердце испугавшейся женщине. Это был Император! Здесь! Ли Чжао, очнувшись, бросилась на колени, словно боясь не успеть, и подползла к ногам своего царственного супруга. Женщина крепко схватилась за расшитый мехом сапог и заплакала: - Хуаншан! Вы пришли к Вашей несчастной супруге! Вы здесь! Ваша милость – столп, подпирающий Небосвод! Эта супруга заслуживает смерти! Но прошу... Только не наш сын! Только не Ваш старший ребенок! – она подняла залитое слезами лицо на невозмутимо взирающего на нее супруга. – Он еще так юн и мал! Как он мог ослушаться старших! Эта недостойная отречется от него! Она полностью отречется... Этот ребенок вырастет и забудет про свою глупую мать... Пусть только живет. - Похвально, Ли Чжао. Мы восхищены твоей самоотверженностью. Позволь спросить: почему ты раньше не думала о жизни своего сына, когда входила в эти темные воды? Ты, не беря в расчет риск, все больше рвалась к власти, убирала со своего пути неугодных, даже выказывала неуважение императрице. Мы не раз предупреждали тебя знать свое место. Если бы не алчность и жадность вашего рода во главе с твоим отцом, ты сейчас жила бы на тех же высоких позициях, а твой сын оставался старшим принцем династии. Чего тебе не хватало, гуйфэй? Голос оставался тихим, но болезненно холодным. Чжао-гуйфэй сжалась. Слезы все еще блестели на белых щеках, напоминая омытые дождем цветы груши. - Эта наложница хотела любви господина. Эта наложница так любит Вас! Жалкой недостойной рабыне не хватало толики Вашего внимания, она забыла заповеди женской добродетели, стала ревнивой и жадной! Что эта несчастная может сделать сейчас, чтобы исправить свои ошибки? Хуаншан, – судорожно, срывающимся голосом умоляла Чжао-гуйфэй, вцепившись в край императорской плотной теплой мантии с вышитым цилинем. - Эта наложница готова сотрудничать с Министерством Наказаний, она расскажет все, что Вы захотите узнать о делах премьер-министра. Эта наложница не скроет ничего. Об одном прошу – пощадите Вашего сына! - Все подданные Императора для него словно дети. Когда дети участвуют в заговоре против родителя, это заставляет задуматься о качестве воспитания такого ребенка. Все, что требовалось от тебя, как от гуйфэй гарема Императора – достойно воспитать отпрыска династии. Но ты не только превратила этого принца в пешку своих интересов, ты усиленно воздействовала на него, вопреки Нашей воле. Мы не зря ограничили ваше общение. Чжэнь надеялся, что принц сможет отстраниться от интриг вашего рода. Император медленно прошел в холодную комнату и встал перед окном. Юн-ди ощущал пронизывающий сквозняк от окна, но реагировать на него не было желания. Чжао-гуйфэй немного побледнела, но старалась храбриться и не сдаваться. Умолять бессмысленно. - Что хочет Хуаншан в обмен на жизнь старшего принца? Юн-ди молча смотрел на свою наложницу. Он очень давно к ней не прикасался. Сейчас мужчина поймал себя на мысли, что не помнит, как выглядит тело этой женщины. - Нас не особо интересует твое участие в заговоре и восстании - Чжэнь и так знает все до мелочей. Но расскажи Чжэню, зачем ты давала яд Юнксу Ци Мейли? Зачем ты вообще искала ее? Благородная Супруга ахнула от неожиданности и тут же сработал инстинкт самосохранения – она начала отрицать: - Прошу милости, Хуаншан! Кто-то оклеветал эту наложницу! Эта несчастная разве посмеет загонять себя в такую яму?! Ваша супруга охраняла ее, но ни волоска не тронула на голове гуйжэнь... Юн-ди сузил абрикосовые темные глаза и в упор посмотрел на женщину. Чжао-гуйфэй ощутила дрожь, которая начала распространяться по всему телу, начиная от кончиков пальцев. Когда Император спрашивает, то, как правило, уже знает ответ... Но признать - открыть все карты. Нет! - Мы дадим тебе еще одну попытку. Оставь лживое возмущение, – Юн-ди время от времени бросал взгляд на горевшие благовония, словно отсчитывая временные отрезки. - Эта супруга не посмела бы... - Лунцзин с ядом находится в Министерстве Наказаний. Там подтвердили его действие и дозировку. А твои служанки, которые его носили, уже дали показания. Видимо, жизнь сына тебя не так уж и волнует, раз ты продолжаешь лгать. - Хуаншан! – женщина ударилась лбом о пол. Мысли лихорадочно метались. Неужели эти две суки остались живы? Они должны быть на дне пруда с камнем на шее! - Эта низкая наложница достойна смерти! Я признаюсь! Во всем признаюсь! Эти служанки подставили Вашу супругу! Я давно знала, что в моем дворце шпионы! Но никак не могла понять, кто именно! Так вот, что эти ничтожные пытались сделать! Какой ужасный и жестокий план – очернить Вашу супругу в глазах Императора... Хуаншан, прошу справедливости! Пусть найдут ту, кто пытался так подставить Вашу наложницу! Женщина продолжала биться лбом о пол, пока вдруг не подскочила в испуге от сильного удара – Император в гневе стукнул кулаком по столу. Маленький столик на скамье чуань не выдержал примененную злую силу, разламываясь на части. В глазах Юн-ди зажглась ненависть. Он встал и начал медленно подходить к отпрянувшей женщине. Ли Чжао, отползая, в тот момент ощутила животный страх. Очень скоро мужская рука больно ухватила несчастную за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза своему Императору, превратившемуся вдруг в ее палача. - Ты, мерзкая тварь, протянула свои жадные руки к тому, кого должна была оберегать как зеницу ока! – взгляд Императора стал безумен. – У тебя было все: власть, богатство, положение! Все! Император не оказывал уважения?! Ты позволяла себе убивать, топтать и унижать других. Этот Император терпел все твои выходки - просто Нам было все равно. Но в ту ночь Мы четко предупредили тебя: если с Ци Мейли что-то случится, ты понесешь ответственность! - женщина, бившаяся в его руке, скулила от боли и страха, но это лишь еще больше распаляло внутреннюю жестокость. – Милует Чжэнь эту девушку или наказывает, не твоего скудного ума дело! Однако Благородная Супруга настолько уверилась в своей безнаказанности, что проигнорировала слова своего монарха и попыталась подло отравить ту, что являлась особой женщиной Императора! Она забыла, насколько высоко Небо, и что все находятся под сапогом Тяньцзы! А сейчас ты же еще разыгрываешь оскорбленную добродетель?! Юн-ди резко оттолкнул руку, удерживающую густые волосы в высокой прическе женщины, заставляя сильно удариться головой об пол, но боль от удара была приглушена толстым ковром. Чжао-гуйфэй осталась лежать сломанной куклой. Она перестала рыдать и покорно приняла свою участь. Пусть она умрет, но Ли Чжао была рада такой мести! Что терять кролику, которого загнали в угол? В итоге она усмехнулась, найдя в себе силы приподняться. - Хуаншан так увлекся этой дешевкой? Да, Ваша супруга отравила это недоразумение. Кто она и кто я?! Неужели Император совсем растерял свое достоинство, оставляя эту нелепость возле себя? Ни манер, ни воспитания, ни добродетелей... Эта супруга слышала, что Ци-гуйжэнь унизила Императора, отказавшись родить принца. Ваше Величество, чем та безродная заслужила Вашу милость? Вы ослеплены ею? Черная магия, не иначе... Выходит, Ваша супруга лишь исполнила свой долг, отравив эту дрянь. Однако... – Чжао-гуйфэй встала, выпрямляя спину. – Меня все равно опередили... Кто-то так ненавидел эту дешевку, что сжег ее вместе с другими такими же дешевками. Не находите это милым? – казалось разум Благородной Супруги помутился. Не боясь, женщина говорила то, что прятала глубоко в душе. А какая разница? Перед смертью она хотела увидеть бессилие этого человека. С Юн-ди слетела последняя сдержанность. У него всегда оставалось в руках скрытое оружие, он как никто другой мог пользоваться всеми клинками... Одним Небесам было известно, как мужчина сдержался и не перерезал горло этой ядовитой твари. Закрыв глаза, Юн-ди несколько минут просто молчал. - Ты - ревнивая, злобная дрянь, не знавшая своего долга. Что твой отец-предатель, что твой сын – будущие змеи. Нам очень хочется разрезать тебя на кусочки. Но Мы не хотим марать руки об тебя – Нам противно. Чжэнь знал, что так все будет... Значит, это угодно Небу. - И что Вы сделаете, господин? – издевалась обезумевшая женщина. – Убьете меня? Казните? Будете пытать? Эта наложница готова... В итоге я отомстила – и эта мысль сладка! – женщина неторопливыми шагами подошла к небольшому круглому чайному столику из красного дерева, располагавшемуся возле кровати, и налила остывший чай. Она делала это машинально, не вкладывая смысла в свои действия. Ее ноги ощущались ватными. Сделав глоток ледяного напитка, женщина усмехнулась. – Какова воля Императора теперь? Ваша дешевка сдохла в муках. Чжао-гуйфэй долго ждала ответ, но так и не услышала его. Обернувшись, женщина увидела, как Юн-ди задумчиво смотрит на почти догоревшую палочку благовоний. - Ты действительно хотела тягаться с Нами, глупая женщина? Ты несла свою злобу и мстительность под маской добродетели, но неужели ты всерьез надеялась обыграть Нас? Ты вечно забываешь свое место, – Юн-ди обреченно качал головой. – Все, что ты сделала – это твой выбор. Твоя жадность неуемна. Но кто удивлен? Этот Император лишь склонит голову и отойдет в сторону. Чжэнь не имеет желания вмешиваться. Мы видим справедливость теперь. Чжао-гуйфэй напряглась. Слова, прозвучавшие в холодной комнате, казались бессмысленными. Но это лишь усиливало ощущение опасности. Сжав кулаки, Благородная Супруга с ненавистью процедила: - Ваше Величество должен выразиться яснее. - Куда яснее? – усмехнулся Юн-ди. – Мы не собираемся убивать тебя. Незачем. Ты сама выберешь свое наказание. Разве мать сможет жить после того, как собственноручно погубила своего единственного сына? Чжао-гуйфэй задрожала еще сильнее. - Эта супруга никогда не причинит вред своему ребенку! Лучше убейте ее на месте! - Тогда Чжэнь спрашивает тебя, любительницу коллекционировать чаи, зачем ты напоила отравленным напитком своего сына? Ты выбрала очень сильный яд, – глаза Благородной Супруги расширились от ужаса. – Неужели ты думала, что играть в такие игры можешь лишь ты? Повисла удушающая тишина. Затем Чжао-гуйфэй надрывно вскрикнула. - Нет! Я не могла... Эта супруга тоже пила... - Наша наложница, как выяснилось, собственноручно напоила сына чаем с быстродействующим ядом, который уже почти исчерпал жизненные силы принца, но сама, при этом, жива-здорова. Как такое может быть? Но Чжэнь великодушен – он позволит тебе проститься и осознать свою вину... Благородная Супруга так настойчиво заставляла принца пить горячий чай... Неужели считала своего сына настолько глупым? Но он все выпил из твоих рук. В комнате раздался душераздирающий крик. Женщина кричала словно раненый зверь, вновь падая на пол. Юн-ди равнодушно смотрел на эту картину. - Нееет!!! Не может быть!!! - У этой наложницы осталось времени на две чашки чая, – приговор упал камнем. – Ты лично стала убийцей своего сына, решив не дожидаться решения суда: гладила его по голове и уговаривала пить побольше, нанеся слой бесцветного яда на чашку принца. Твой сын знает уже об этом. Посмотри на свои действия со стороны, моя наложница. Именно ты это сделала, не побоясь гнева Императора. У тебя был шанс спасти своего сына даже в этот раз – признай ты свои ошибки ради его жизни. Чжэнь мог дать противоядие. Но твоя злоба решила потоптаться на горе этого монарха. Такой приговор выносит Чжэнь - живи с этим. А теперь иди, если можешь. Иди и посмотри ему в глаза последний раз – Чжэнь отпускает тебя! С этого момента мы рассчитались! - Жестокий ублюдок с волчьим сердцем и собачьими легкими!!! Это был твой сын!!! - У этого Императора много детей, а в будущем может быть еще больше. Одним больше – одним меньше, – равнодушно пожал плечами Юн-ди. Он не торопясь вышел из комнаты, где только что была поставлена точка жизни Благородной Супруги. Каждая из вероломных женщин в этом гареме ответит за свои поступки... Чжао-гуйфэй на подгибающихся ногах бросилась в покои сына. Женщину никто не задерживал – коридоры опустели. Ее шаги приближали несчастную к вратам Преисподней. Благородная Супруга отказывалась верить. Такого не могло быть! Просто не могло... Пройдя весь путь по морозу почти раздетой, Чжао-гуйфэй совершенно не ощущала холода. В дверях покоев принца стояло лишь несколько евнухов. Они смотрели на пришедшую невменяемую растрепанную женщину с жалостью. - Благородная Супруга, сдержитесь. Принц Юн Танцзин очень плох... - А-а-а... – оттолкнув склонившего голову слугу, обезумевшая женщина влетела в комнаты. Две служанки испуганно выронили подносы. – Все прочь! – закричала не своим голосом Ли Чжао. – Мой сын! Мой мальчик! Она рухнула у его кровати. Душный, натопленный воздух в комнате ложился слоем жара в легкие. Юн Танцзин лежал весь в поту, не приходя в сознание. Это яд... Это такой яд, которым она убивала ту дрянь, медленно, шаг за шагом. Хотя, нет... В разы сильнее. Он убил за один раз. Ее сына! Она сама, этими руками напоила своего сына ядом!!! Но... Не знала... Даже подумать не могла... Как жестоко ее предали! - Благородная Супруга, – раздался робкий голос служанки. - Прочь! – взревела женщина. – Никому не входить! Юн Танцзин, словно услышав голос матери сквозь замутненное сознание, раскрыл глаза. - Матушка... Ваш сын подчиняется Вашей воле... - Нет, сынок, нет... Матушка не хотела такого! Это не так! Матушка не причиняла тебе вреда... - Не грустите, матушка. Давайте станем свободными в нашей следующей жизни... Провалившись вновь в небытие, Юн Танцзин умер, не приходя больше в сознание. Чжао-гуйфэй, опустив руки сына, без раздумий вонзила острую шпильку из своей почти рассыпавшейся прически себе в шею рядом с его кроватью. Холодная ночь укутывала Дворец снежным покровом. Смерть и жизнь – всего лишь два мгновения. Мы поднимемся в горы, растворимся в бегущих водах, расцветем зелеными листьями и опадаем дождем. Пусть наша следующая жизнь будет чиста.