☯︎ Поиск ☯︎

Ци Мейли устало смотрела на белый покров, укутавший внутренний дворик дома лекаря, где девушка восстанавливалась от действия яда. Солнечные лучи растворялись в закатной дымке, день медленно убывал, отсчитывая минуты. Ци Мейли искренне любовалась красотой почти нетронутой природы по меркам современного человека, поскольку всю свою прошлую жизнь обитала и выживала в каменной клетке городов с небоскребами, грязных бедных улиц, ночлежек и социальных организаций. Невеселая улыбка тронула бледные губы - как просто оказалось забыть именно те виды и заменить их красотой здешнего аутентичного мира. Но и в том, и в этом мире, если ты хотел жить, а не влачить лямку выживания и несчетных болезней, нужны были деньги. Без них ты и здесь никто, а если еще и одинокая женщина... Ци Мейли раздраженно стукнула по стене. Лю Бохай уже получил все выплаты на службе и сейчас ждал письма из того округа, куда они оба собирались уехать сразу при возможности. Ци Мейли, если честно, уже могла бы выдержать дорогу с частыми остановками, однако подсознательно никак не могла решиться уехать и разорвать все связи с Мин Лэ Яном. Она уже и ругала себя, и корила, и вела с собой долгие разъяснительные беседы с разумными доводами, но сердце отказывалось успокаиваться. В итоге Ци Мейли решила вообще его игнорировать. Назад пути нет. Точка. "Ци Мейли, ты – редкостная глупая курица! Мин Лэ Ян уже давно забыл о тебе. В его власти держать в руках всю красоту Поднебесной, зачем ему ты? Ну, даже если на миг предположить... Что этот человек может дать тебе? С одной стороны, много: власть, богатство, роскошь. Только когда я за этим гонялась? С другой стороны: измены, прикрытые долгом, вечный официоз, приказы и непреодолимую дистанцию. В итоге же – это разбитое сердце, рухнувшие надежды и любовь, которая превратится в итоге в равнодушие. Этот мужчина никогда не будет только моим. А делиться я не готова". Ци Мейли не раз посмеивалась над собой. Да, ей бы сейчас тот "золотой палец", который помогал решить все проблемы с успехом для себя. Почему во всех книгах про него пишут, а в итоге его нет?! Она – неправильная попаданка. Все еще глупа по меркам этого мира, все еще слаба и не самостоятельна, как показала практика. Но, черт возьми, у нее нет желания быть здесь! Нет иммунитета к местным интригам и подлостям! Даже ее навыки выживания в этой реальности особо не пригодились бы, ведь раньше она выживала в каменных джунглях, а теперь в доисторических... Единственный выход, который видела для себя Ци Мейли теперь – держаться Лю Бохая. Хотя бы пока. Девушку лишь смущал вопрос их будущей свадьбы, поскольку замуж не хотелось. Однако... Нет статуса у женщины – нет и самой женщины в этом времени. Это патриархальное общество, а бороться с ветряными мельницами Ци Мейли никогда не лезла. Вот и вся правда. - Наша красавица загрустила? – раздался голос входящей госпожи Тан. – О чем задумалась госпожа? - Найнай, – нежно улыбнулась Ци Мейли. - Зовите меня по имени. Эта несчастная будет рада вновь его слышать. К тому же, сможет ли эта скромная девушка отблагодарить вас и лекаря Тана за ту помощь, что вы оказали? - Мой муж – на редкость безалаберный человек. Иногда эта супруга удивляется, как он может быть при этом лекарем. Но уже больше двадцати лет убеждаюсь, что природный талант перекрывает все, к тому же, когда он проводит лечение, то становится совершенно иным. У моего мужа руки истинного целителя, поэтому задача жены – поддерживать и помогать ему, даже если он лечит простых крестьян. Я пришла попрощаться с тобой, наша маленькая госпожа. Лю-дарен сообщил, что вы выдвигаетесь завтра рано утром, – Тан Юньчу разговаривала легко, без чрезмерной вежливости, чем невольно подкупала девушку. Она подошла к тяжелому сундуку в углу комнаты и раскрыла его. – Возьмешь с собой побольше теплых вещей. Закутайся с ног до головы. Тебе нельзя сейчас простывать, – женщина вздохнула. – Мой супруг предупредил Лю-дарена, что любое недомогание может дорого тебе обойтись. Но господин Лю говорит, что вам необходимо уезжать. Видимо, так действительно нужно. Эта женщина не знает всей истории, но беспокоится. - Нам действительно необходимо оставить столицу позади. Тот, кто меня отравил, возможно, захочет довести дело до конца, если поймет, что я выжила, – Ци Мейли говорила очень поверхностные вещи, которые могли бы немного разъяснить причину спешки. Ей не хотелось обижать эту заботливую хозяйку недоверием. – Господин Лю хочет добраться до деревни, где мы будем жить. Там же мы поженимся. Он просто хочет защитить меня. Тан Юньчу улыбалась, слушая. - Это совершенно ясно, моя дорогая. Он влюблен в госпожу и будет хорошим мужем. С таким основательным человеком не пропадешь! К тому же, ты - счастливица, моя маленькая госпожа, ведь у Лю-дарена нет ни наложниц, ни вторых жен. - Да, – печально подтвердила Ци Мейли. – Это очень много в жизни здесь... - Послушай, — вдруг стала серьезной госпожа Тан. Она подошла и присела на небольшую кушетку возле окна, перебирая руками край своего широкого фартука, повязанного поверх тяжелой теплой юбки. – Мой супруг еще расскажет госпоже, что надо делать, но позволь этой простолюдинке тоже позаботиться о тебе. Яд довольно долго разрушал твой организм. То, что ты внешне в порядке, не значит, что и внутренне ты здорова. Предстоит долгое восстановление. Но, моя госпожа, сейчас, да и еще в ближайшие полгода-год, ты не сможешь забеременеть. Твое тело не в силах зачать и выносить плод. Ци Мейли побледнела. - Я теперь бесплодна? - Нет-нет... Надеюсь, – тихо добавила госпожа Тан. – Тебе нужно хорошее лечение и уход, долгий и грамотный. Наш организм удивительный. Он может возродиться, словно феникс из пепла. Просто вложи немного терпения и правильных трав. Не старайся сейчас зачать ребенка со своим мужем. Надо подождать. "Не старайся зачать ребенка со своим мужем"... Даже эта фраза звучала неправильно для слуха девушки. Однако теперь ей не нужно было пить отвар для предотвращения беременности. Когда первый шок прошел, Ци Мейли подумала, что все к лучшему. Девушка своей жизни здесь не видит, так какую она даст своему ребенку? Ци Мейли вдруг подошла и, присев рядом, крепко обняла Тан Юньчу, отдавая своим теплом благодарность женщине, что день за днем заботилась о ней. Завтра. Уже завтра все закончится и останется здесь. Завтра она исчезнет из столицы, оставляя позади кошмары последних месяцев, свое беспокойство, волнение и сомнения. Ци Мейли была готова спрятаться в глухой деревне, в далеком уезде, где будет сажать огород, собирать ягоды и грибы, заботиться о своем муже и любоваться закатами. Пусть так. Она привыкнет к этому мужчине рядом и начнет с глубокого уважения к нему. Кажется, именно на этом строятся самые крепкие браки? Она привыкнет! Об одном, все же, Ци Мейли жалела – у нее не было абсолютно никакой возможности помочь Син Шихонг... Оставалось лишь молить Небо быть к девушке добрее.  

***

Дни летели, словно подгоняемые ветром тучи. Наконец наступил Дунчжи. Традиционно в этот день отдыхали: армия прекращала активные действия, закрывались пограничные крепости и торговые лавки, люди ходили друг к другу в гости и дарили подарки, приносили жертвоприношения Небу и предкам. Это был отличный день для астрономов, магов, гадателей, знатоков времяисчисления, чтобы они в этот день вносили коррективы в календарь и совершали жертвоприношения. Обычно их приглашал во Дворец сам Император. Когда Юн-ди только пришел к власти и был очень юным, он устраивал веселый праздник в гареме для всех, отдавая дань традициям. Но со временем эти мероприятия сильно надоели замкнутому и подозрительному нраву монарха. Несколько раз ему подсыпали яд, однажды – метнули отравленный дротик, а в один год отправили отряд наемных убийц-женщин, внедрив их в ряды приглашенных танцовщиц. Юн-ди не возражал против праздников в гареме, но сам присутствовать на них почти перестал. Все это давно скучно. Да и затраты казны на гулянья наложниц стоило контролировать. День Императора сегодня начался в час инь-ши. С самого утра время было посвящено ритуалам и обрядам. Состоялась служба в храме Неба, было сожжено много цзиньчжи. Юн-ди, отдав должное поминовению предков, разделил с титулованными наложницами и детьми танъюань и, морщась от шума, удалился к себе. Праздник есть праздник. Пусть веселятся, у него же есть более важное дело. Император прямиком отправился в тюрьму. Скоро состоятся похороны Благородной Супруги. Надо поставить точку с предателями. Ли Фенг встретил его у входа, кивком предупреждая о готовности. Юн-ди вошел в пыточную камеру, усаживаясь в деревянное небольшое кресло. Картина, представшая перед ним, была венцом его победы – полностью разрушенный и поверженный враг. Иногда Императору казалось, что большую часть времени он предается совершенно постыдным вещам – воюет с женщинами. Однако, те глупцы, которые считали женщин во Дворце неравными соперниками, либо плохо заканчивали, либо становились полными марионетками, например, его некоторые единокровные братья. Война наложниц гарема при прошлом Императоре была жестокой и всепоглощающей. К тому же, стоит помнить, что за каждой женщиной во Дворце стоит определенная политическая сила семьи, которую наложница и представляет. Юн-ди был даже рад, что из всего рода Ли сейчас остался последний человек. Этот поверженный и несчастный старик сломлен, но глаза по-прежнему горят ненавистью, подернутые дымкой безумия от боли. Он мало напоминал сейчас властного чиновника, он даже мало походил на человека – лишь на израненное животное. - Нам всегда было интересно, Ли Йи, ответь Чжэню, какая вершина удовлетворила бы твое самолюбие? Размах твоих замыслов был столь высок, что сам Чжэнь стыдится своей низменности. На пути к своей цели ты не пощадил даже совсем маленьких детей. Старик долго молчал, но затем начал немного посмеиваться. Последний раз ему раздробили коленные чашечки, поэтому стоять он не мог – прислонившись спиной к темным холодным камням стены, насквозь пропитанной кровью заключенных, Ли Йи лишь качал головой. - Вы еще очень глупы по сравнению с моим опытом, – прошептал наконец пленник. – Сам Император пожаловал в комнаты этого скромного чиновника. Пришли лично меня допрашивать? Этот премьер-министр уверяет Вас, Ваше Императорское Величество, конец династии близок! Юн-ди со скучающим выражением слушал этот полубезумный бред, постукивая изысканным веером с инкрустированными жадеитовыми вставками в сандаловое основание вещицы. Этот веер Император позаимствовал у покойной Ли Чжао. Стража в углу хранила безмолвие, оставаясь призраками в затемненном помещении, где лишь тускло прогорали лампы с удушливым запахом масла. - Все еще имеешь смелость угрожать? Вы с дочерью очень изощренны в своих методах. Убийства – ваш конек. Одна любила угощать чаями, другой – зажигать благовония. Верно? Ли Йи со злостью взглянул на монарха. Как же он мог проиграть этому щенку? - Раз Император так осведомлен, к чему вопросы и угрозы? Доказательства нашли? - Чжэнь не будет угрожать впустую. Не хочу тратить силы или время. Чжэнь пришел заключить сделку, – мерно отстукивая деревянным основанием веера, не глядя на жалкого израненного мужчину, холодно констатировал Юн-ди. - Император заключает сделку с таким ничтожеством, как этот пленник? – с каркающим наигранным смехом переспросил бывший премьер-министр. – Позвольте сообщить – Вам нечего предложить этому чиновнику. Вы не докажете ничего. Мое убийство пытками станет ужасающей историей, которая разойдется из уст в уста, подтверждая славу Императора как грязного и подлого тирана. Этот чиновник уже позаботился об этом. - Ты убийца принца династии, а Чжэнь при этом тиран? Странная логика, – хмыкнул Юн-ди. – Вы с императрицей достойные соперники. Даже детей убиваете вместе. Вот и скажи, что Ли Чжао не твоя копия... – вздохнул монарх. – Все еще ждешь, что тебя отсюда вытащат? Можешь не ждать – не вытащат. Ты сдохнешь здесь, бывший министр Ли. Ли Йи бросил странный взгляд на роскошно одетого мужчину в драконьей праздничной мантии с золотой вышивкой. Этот взгляд многое подтвердил Императору. - Чиновнику известно, что из этой тюрьмы нет выхода... Если только не сменится династия, – прохрипел старик. - Все желающие освободить бывшего премьер-министра, а так же посланные для этого люди, ликвидированы, – доложил Ли Фенг спокойным голосом. Ли Йи не поднял голову, но плечи старика напряглись. Он так рассчитывал на монарха Цинь, которому столько лет помогал. А он-то все гадал, куда исчез стражник, что тихо приносил всю информацию. - Чжэнь озвучит условия сделки один раз. И ты ошибаешься, господин Ли, Нам есть, что предложить тебе. Поверь, это станет сейчас ценнее трона, ценнее денег, ценнее собственной жизни. Помогите Нашему бывшему чиновнику увидеть условия сделки. Двое крепких солдат в тяжелой кожаной броне тут же подхватили под руки и поволокли израненное тело пленника. Они протащили его совсем недолго – в соседнюю камеру. Там на тонком слое соломы лежали два тела, в которых Ли Йи с подступающей паникой и ужасом узнал свою дочь и своего единственного внука. По тюрьме прокатился отчаянный вой. Словно обезумев, старик вырывался из рук тюремщиков, желая добраться до своих близких. -Вы врете! Это неправда! Двое солдат кинули бывшего премьер-министра на пол. Не чувствуя боли, Ли Йи пополз к лежавшим трупам, он дотрагивался до окоченевших тел, обнимал их и молча оплакивал. Император последний раз стукнул веером по столу и решительно встал. Он подошел к начальнику тюрьмы. - Приведите его в чувство через время и бросьте на ночь в камеру. Не трогайте. Он должен обдумать. Затем озвучьте условия сделки: Чжэнь позволит похоронить их и всю оставшуюся казненную семью с почестями и с титулами, сохранив все таблички рода в усыпальнице в обмен на доказательства виновности императрицы и имен его осведомителей в Цинь. Это касается и самого Ли Йи. Если нет, то Чжэнь прикажет запечатать души без возможности перерождения. Они не упокоятся, а род будет проклят. Начальник тюрьмы, будучи опытным дознавателем, с пониманием кивнул. - А если этот безумный откажется? – Ли Фенг не сдержался, хотя и сам знал ответ. Юн-ди посмотрел на веер в своих руках. - Чжэнь не воюет с мертвецами. Перенесите тела обратно и устройте достойные похороны. Это все же принц династии. Главное, чтобы Ли Йи верил в то, что все случится именно так. Сделка есть сделка. Мы можем держать его здесь годами, не давая смерти. Но Чжэнь не хочет оставлять этот вопрос открытым. Ли Фенг, – обратился Юн-ди к своему капитану тайной стражи. – Сегодня благоприятный день, Чжэнь хочет прогуляться. Капитан тайной стражи молча кивнул, следуя за Императором на холодный зимний воздух. Мужчина лишь взмахом руки оставил в тюрьме троих своих подчиненных, ловя полный благоговейного страха взгляд начальника тюрьмы. Не прошло и шичэня, как из задних северо - западных ворот Императорского Дворца выехал отряд из пяти человек. Все они сопровождали молодого мужчину в скромном зимнем плаще торговца. Погода оставалась морозной, но это не мешало праздничной атмосфере вокруг. Простолюдины в разномастной одежде толпились между лавочек, винные дома и чайные были переполнены, дорогие частные таверны и рестораны завлекали яркими праздничными вывесками. Всадники держались в стороне от оживленных улиц. Миновав многолюдную столицу, группа людей быстро двинулась в сторону восточных ворот, выезжая на дорогу, уходящую в горы. Передвигаться стало сложнее из-за количества снега, но Юн-ди спешил. Сегодня самый благоприятный день для общения с духовными людьми. Он не слышал раньше о Юншэне, но Ли Фенг никогда не даст ему ложной информации. Это была отчаянная надежда мужчины, хотя он и сам не знал, чего ждать от этого разговора. Вполне может оказаться, что этот монах - просто шарлатан. Мин Лэ Ян и сам не знал, почему в итоге решил поехать - что сильнее гнало вперед. Даосский храм Небесной Милости располагался на горе Байюнь, кое-где дорога была довольно трудной, хотя и протоптанной простыми пешими людьми. Весь путь занял у всадников больше двух шичэней. Видимо, здесь придется, все же, ночевать. Когда путники приблизились, усталые, к высокой каменной постройке, ворота открыл довольно молодой привратник-монах, кивком приглашая группу людей внутрь скромной обители. Монахи здесь питались за счет подношений и милостыни людей, условия оставались довольно суровыми. Обитателей было немного, все они ходили в теплых шерстяных мантиях, подвязанных на поясе грубой веревкой. Ли Фенг уже посылал человека, чтобы договориться о встрече с настоятелем храма, которого в народе называли Юншэн. Гостей сразу сопроводили в уединенную комнату, которую монах использовал для медитации. Вокруг стоял запах сырости. Ли Фенг и его люди остались перед дверью, а Юн-ди решительно вошел внутрь. Император почувствовал, что сердце вдруг забилось тяжелыми толчками, словно налилось тяжестью еще больше. Оказывается, к тяжести на сердце тоже привыкаешь. Он вошел в почти пустую каморку с небольшой жаровней, где посредине стоял маленький столик и уже был принесен чай. Рядом на циновке сидел мужчина средних лет, полностью обритый, в такой же шерстяной робе. Он выглядел немного изможденным, со впалыми щеками, но на лице оставался отпечаток умиротворения. Внутренняя интуиция Юн-ди настороженно оценивала монаха. - Благодарю настоятеля за милость, – вежливо приветствовал Юн-ди, скрывая силу своей энергии. Сейчас он - простой торговец и мелкий чиновник - почти обычный человек. Монах сохранял отстраненный вид, но так же вежливо пригласил гостя присесть на такую же соломенную циновку. - Ко мне нечасто ходят богатые люди, да я и сам не сторонник таких гостей. Суеты от них много. Но этот монах видит, что его предупредили неверно. - Этот скромный человек – простой торговец, который наслышан о мудрости даоса Юншэна и не останется в долгу за помощь. - Скромный торговец? – усмехнулся монах. – Ты такой же скромный торговец, как я – небожитель. Аура моего гостя слишком сильна и агрессивна. Это влияние власти и ответственности. Но этот монах не требует твоего имени. Не к чему. Для чего этот "скромный торговец" искал меня? – монах ловко разлил горячий чай и придвинул к гостю. Юн-ди задумчиво посмотрел на чашку, но не сделал попытки взять ее. - Хорошо, монах, - вдруг рассмеялся Император. - Раз ты так проницателен, значит, можешь понять, почему здесь сейчас "торговец", а не человек с настоящим титулом. И ты прав, титул – это мишура, поэтому прости мою дерзость в общении. Самые важные вещи титулом не определишь. Сможешь ли ты прочесть мое будущее? Сейчас человек перед тобой заблудился в темноте. Все вокруг бессмысленно. Я слишком долго бьюсь один. - То, что определено Небом, исполнится. Тот путь, что дан, будет пройден. - Я отказываюсь повиноваться такому пути. Небо забирает у меня всех, кто был дорог. - Так ты станешь лишь сильнее. О чем волнуется господин торговец? – с улыбкой отхлебнул чай Юншэн. – Дракон победит асуров, твоя сила расцветет и укрепится. Ты будешь жить долго. - Смысл от долгой жизни в одиночестве? - Мы приходим в мир одинокими и уходим одинокими, если, конечно, не обретаем свою половину, созданную Небесами. - Этому несчастному кажется, что он потерял ее, и я не могу с этим смириться. Может, это была и не моя половина, но смерть моей дикой сливы – не заживающая рана, которая продолжает ныть и болеть. Я должен знать, где ее душа, и почему я схожу с ума от ее ухода, не могу отпустить... Юншэн внимательно рассматривал своего собеседника. - То что твое – останется твоим. Мудрость Неба безгранична, но вот терпения людям не достает. Так вот, зачем ты пришел, – заключил монах. – Этому старику казалось, что ты хочешь знать о своей власти, а ты пришел за чужой душой. - Я не выбирал власть. Этот выбор сделали за меня. - На то воля Небес. Они даровали тебе величие, они даровали тебе и трудную дорогу на пути к этому величию. Те решения, что ты принимаешь, отягощают душу. - Я хочу вернуть... - Дажэнь, это под силу лишь Богам, да и они не в силах совладать с волей Небес иногда. - Я готов заплатить цену. Кто эта девушка в моей жизни? Почему я не могу избавиться от скорби? По сути, – задумчиво рассуждал Юн-ди, – в ней нет чего-то слишком особенного. В ней нет неземной красоты. И уж тем более в ней не заложены женские добродетели. Она совершенно инородна в этом мире. Приблажная... Однако я не хочу выпускать эту девушку из рук и схожу с ума от мысли, что она ускользнула... Пока я не пойму, почему улыбка этой девушки остается такой яркой и почему рядом с ней мне так спокойно, ничего не закончено. - Твои ошибки привели к этому. За окном давно потемнело. Холод усилился. Двое собеседников не зажигали свечу - оба прекрасно видели в темноте. Юн-ди казалось, что именно так легче говорить, обличать свои переживания в слова. - Этот человек перед тобой совершил много неприятных вещей, но извиняться за это нет смысла. Все было сделано сознательно. Единственное, с чем я не готов смириться – с ее потерей. - Эта душа мятежная. Она неспокойная, неприкаянная. Чем ты ее можешь удержать? - Я бы просто запер ее рядом с собой и больше бы не выпустил. Пусть ненавидит... Мы расстались в обидах друг на друга. - Вот видишь... Эта девушка пришла издалека, – Юн-ди нахмурился при этих словах даоса. – Она все еще вне этого мира – правда. В ее душе нет покоя. Но и в твоей тоже. Судьбу этой девушки словно подменили. У тебя забрали ее, - монах говорил отрывочно, странными предложениями, смотря куда-то в сторону. В руках под широкими рукавами мантии Император заметил мелькавшие деревянные четки. - Она считалась в своей семье сумасшедшей. Но потом вдруг излечилась. Или просто долго притворялась... - Нет, притворяться незачем. Та душа давно ушла. А вот ее притянулась – к твоей душе. - О чем ты, старик? – сузил глаза Юн-ди. - Твое сердце больше чувствует, нежели ты разумеешь. Оно кричало тебе о том, кого выбрало, однако за всей внешней мишурой ты не услышал. Теперь просто двигайся дальше. Ее душа не хочет возвращаться. - Нет, – стукнул рукой по столу Юн-ди. Монах даже бровью не повел на вспышку агрессии. – Ее душа принадлежит мне! Вся ее жизнь принадлежит мне! - Ты еще очень эгоистичен в своих желаниях. Любовь не предполагает одностороннего голоса или владения. Ошибки – это всегда двое, страсть – это тоже всегда двое. Почему ты не слышал голоса своей женщины? Ты слышал лишь себя. - Этот торговец виноват... Я заглажу свою вину. Помоги мне вернуть ее. Даос рассмеялся и покачал головой. - Этот монах – не колдун и не Божество. Вернуть ее можешь только ты. В конце концов, Небо отправило эту душу к тебе. Ищи, господин, тщательнее. Твоя судьба не отделима от ее судьбы. Вы притянулись – такова воля Небес. Но сможете ли вы удержаться в этом мире и понять один другого? Или же канете в небытие перерождения, так и не найдя верной дороги друг к другу... Ваши поступки - ваш выбор. - Где ее искать? Я даже не могу найти ее тела. - Не то ищешь. Не смотри на мир мертвых, смотри на мир живых. Юн-ди замер - ему казалось, что он ослышался... Взволнованное сердце встрепенулось, отсчитывая ускоренный пульс. - Повтори, монах! – неожиданно Юн-ди отбросил смиренную и сдержанную форму, давая ауре императорской семьи полноценно проявиться в приказном тоне и в холодном давлении. Императорское величие, заставляющее окружающих тут же подчиняться и падать на колени, всегда называли силой Дракона. – Скажи это еще раз! Острые клинки пронизывающего взгляда заставили даоса опустить глаза. Работая и общаясь с простыми людьми, он привык ощущать легкость. Эмоции тех, кто искал его помощи или милости, оставались предельно просты в своем выражении. Но человек перед ним с уверенной и при этом бесшумной поступью имел тяжелую удушающую энергию. Она словно проверяла на прочность. В ней смешивались самые разные эмоции. Сейчас в них отчетливо ощущались грусть, злость, ненависть, тоска, которые гость контролировал, не оставляя и следа от них на лице. Этот пришедший олицетворял силу, власть, но был молод. Юншэн улыбнулся про себя. Можно ли ошибиться в понимании личности гостя? - Ищи в мире живых. Ее души нет за чертой. Этот монах может сказать лишь это. Проще будет оставить все как есть, и жить дальше. Женское внимание рядом с тобой постоянно. Может завтра ты найдешь новую луну. - Проще – не значит правильнее. Ты хорошо видишь суть, даос. Я часто ловил себя на этой мысли - найти новую луну. Однако впитывая чужую красоту, я давно не чувствую интереса и продолжаю сравнивать их с ней. Ты прав, мои возможности огромны, но, оказывается, что при этом они мизерны, ведь я не смог удержать в руках свою дикую сливу, - Юн-ди казалось, что он задыхался. Все его внутренние ощущения кричали, что Ци Мейли не могла исчезнуть без следа. И вот теперь этот даос так легко подарил ему надежду, пусть довольно призрачную. Измученная душа была рада и этому. Императорская власть огромна, она охватывает каждый уголок Поднебесной. Приблажная Мей, если ты жива, в этом мире где ты спрячешься? - Твоя дикая слива потребует тебя целиком. Она потребует жертв и уступок, а это противоречит твоей природе, господин торговец. Ты готов отказаться ради нее от власти? От других красавиц? Юн-ди, усмехнувшись, встал. Он снова владел собой, а привычная уже тяжесть на сердце словно немного разжала тиски. - Я скажу тебе, на что готов или нет, когда моя дикая слива окажется снова в моих руках. Ты оговариваешь условия, но я пока не вижу основы для них, а давать пустые обещания не в моих правилах. Спасибо, что уделил время. Мы переночуем с моими людьми в комнате для гостей, а утром покинем храм. Этот скромный человек благодарит за беседу, – он слегка поклонился, складывая руки в смиренном жесте. Когда посетитель вышел, Юншэн долго раздумывал над чем-то. - Молод. Слишком молод. Много темноты. Дикая слива, тебе лучше вернуться к своему Дракону и успокоить его, иначе он утопит Тянь-ся в крови, ввязавшись в войну. Когда правитель становится равнодушным тираном, льется кровь. Пусть Небеса помогут вам найти дорогу друг к другу.