☯︎ Попытка ☯︎

Ци Мейли еще никогда не приходилось путешествовать в карете зимой, но не сказать, что этот опыт был приятен. День за днем она, закутанная словно большая клецка, проводила в карете, боясь высунуть нос. Погода очень сильно менялась, однако Лю Бохай отлично рассчитывал их путь. К вечеру путники добирались до каких-то домов или небольших гостиничных домиков, где нашлись и ночлег, и теплая постель, и еда. Ци Мейли постоянно находилась под трепетным вниманием своего спутника. Мужчина очень беспокоился о спутнице, поэтому той не доставало смелости признаться, что у нее болит не только зад от постоянного сидения, но и все тело, поскольку езда на лошадях по подобию дороги, напоминающую вытоптанную борозду со снегом, – еще то удовольствие. Однако сама по себе девушка ощущала себя крайне вялой и слабой, все же, прошло мало времени с тех пор, как она открыла глаза вновь после такого испытания. Как потом сообщил Лю Бохай, они держали пути в одну небольшую деревню уезда Сунсянь, там служил местный магистрат – его друг, поэтому никаких проблем с тем, чтобы жить спокойно и незаметно, для них не будет. Купчая на просторный дом также была оформлена как раз на часть тех денег, что отдавала ему девушка в плату за помощь в продаже ценных вещей собственных покоев Дворца. Им оставалось сыграть веселую свадьбу. Ци Мейли натянуто улыбалась при этих словах. Надо отдать должное господину Лю – он оказался крайне заботливым и внимательным. С ним Ци Мейли чувствовала себя спокойно, зная, что никаких грязных намеков от него не последует. Да и как? Сейчас девушка напоминала хрупкий болезненный цветок. Чем Ци Мейли точно гордилась в этом времени – тем, что она верно распознала природу Лю Бохая как защитника. В его темных глазах прорывалось иногда нетерпение, но эти порывы жестко контролировались. Вот только этот мужчина оставался для нее разве что старшим и рассматривать в сексуальном плане девушка его совершенно не могла. Пока... С некоторых пор беглянке стали снится тревожные и пугающие сны. В этих снах она видела вонзившийся нож в стену, затем видела кровь, а после картинка сменялась лицом Императора. Мужчина в ее сне был страшно зол. Он протягивал к ней руки и хватал Ци Мейли за волосы. Как бы девушка не старалась убежать, он все равно легко наматывал ее длинные пряди на руку, утягивая за собой. Сны не были одинаковыми, но оставались похожими. И этого хватало, чтобы девушка просыпалась в поту и с колотящимся сердцем. Мог ли Мин Лэ Ян узнать, что она жива? Как? Да и зачем она ему? Силой Ци Мейли буквально успокаивала свой встревоженный разум от сводящих с ума мыслей. Они ведь больше не встретятся с Мин Лэ Яном, верно?   После бесконечной за эту неделю езды, когда девушка действительно готова была послать к черту и свою повозку, и лошадей, не желая больше сдвигаться с места, на восьмой день они прибыли в довольно оживленный город провинции Сунсянь, который располагался недалеко от горы Суншань. Уезд оставался спокойным, поскольку здесь не располагалось никаких стратегических построек, управлений. Ци Мейли он напоминал одну большую деревню, которые всегда показывали в дорамах. Люди жили довольно скромно, но уверенно, именно поэтому вокруг ощущалось спокойное и будничное существование - лавки торговцев мелькали разноцветными пятнами, суета улочек оставалась мирной, а вывески различных заведений, красиво украшенные к праздникам, радовали глаз. Лю Бохай сразу после приезда был встречен местным магистратом – его другом Чун Су Вэнем. Ци Мейли была представлена как невеста из дома чиновника V ранга господина Ци, проживающего в Цзянье. С точки зрения равенства союза, такой брак можно было назвать удачным для самого Лю Бохая, даже выгодным, поскольку никакого титула за его плечами не было. Ци Мейли местный магистрат понравился, но девушка, помятуя о своих пробелах в образовании, предпочитала отмалчиваться и больше слушать. Уезд готовился встретить Новый год, который уже скоро подведет итог всему прошлому. Трое людей вошли в теплую комнату рабочего кабинета магистрата, где натоплены жаровни, и расторопные слуги вовсю накрывали стол с горячим супом для уставших путников. На столе уже стояли жаренные ребрышки в соусе, маринованный дайкон, свежий рис, нарезанная утятина и обязательное вино. - Госпожа Ци Мейли предпочитает сладкие булочки или, может, мясной пирог? – участливо поинтересовался магистрат у девушки, которая шла под руку с его старым другом. – Вы должны немного перекусить, позже этот чиновник отведет вас в нашу местную чайную. К сожалению, в нашем уезде нет больших ресторанов, выбора винных домов, увеселительных заведений. Здесь все находится в одном чайном доме старика Боэ. Но, поверьте, вы не разочаруетесь! Суп с бараниной там самый лучший! Ци Мейли вежливо улыбалась, мысленно проклиная этого парня – она безумно хотела поесть нормальной полноценной пищи! А горячий суп – просто верх мечтаний! Трапеза на столе заставляла желудок сжиматься, а рот наполнялся слюной от ароматов свежей еды. - Вы совершенно напрасно беспокоитесь, магистрат Чун, – сладко улыбнулась Ци Мейли. Спустя столько времени здесь девушка научилась этой вежливой, почти кокетливой улыбке. – Разве важны притязания после недельной дороги в холоде и постоянном недосыпе? Мы питались очень скудно во время путешествия, поэтому будем рады любой возможности отдохнуть и поесть горячей пищи. Лю Бохай потрепал свою невесту по руке. - Прости меня, госпожа, за эти неудобства. Обещаю, ты больше не вспомнишь о них. - Не надо, Лю-гэгэ, – благодарно улыбнулась девушка, в ее взгляде светилась доброта. – Я и так в неоплатном долгу перед тобой. За что ты извиняешься? Чун Су Вэнь смущенно кашлянул, отводя взгляд от этих нежных милований, и пригласил путников присесть. Служанка налила чай. Эта молодая женщина рядом с его другом производила впечатление очень хрупкой и слегка болезненной, но раз Лю Бохай ее выбрал себе в спутницы, значит, теперь это его невестка. - Твой дом, мой дорогой друг, полностью готов. Этот чиновник организовал все так, как ты и просил. - Благодарю тебя, Су Вэнь, – мужчины, сидящие рядом, выглядели примерно одного возраста. Но магистрат, в силу образа жизни холеного чиновника, выглядел более моложаво. Его темные волосы без всякой седины аккуратно собраны костяной заколкой, теплый темно-бордовый костюм государственного служащего выглядел скромно и представительно. На поясе висели два нефритовых кулона и одно саше. С другой стороны на поясе располагалась подвешенная официальная печать министерства для управления делами. Вообще, магистрат Чунь Су Вэнь относился к тому типу людей, которых не запоминаешь в лицо, настолько неброскими и простыми оставались их черты в памяти. - От себя сделал вам с госпожой Ци свадебный подарок – нанял слуг и экономку. Все девушки местные, их хорошо знают, так что за них можешь быть спокоен. Мужчины обменялись рукопожатием и снова приобнялись, похлопывая друг друга по спине. Когда, наконец, пара приехала в свой новый дом, время перевалило за отрезок сюй-ши. Темное небо нависало тяжелыми плотными тучами, ночью снова обещал пойти снег. Ветер колол кожу, сами улицы оставались мало освещенными. Создавалось тяжелое давящее ощущение. Во Дворце даже ночью было достаточно светло, и темные места надо было поискать. Ци Мейли чувствовала себя угнетенно. Но и к этому девушка привыкнет. Ведь здесь ее новый дом. Сама усадьба казалась просторной по первому впечатлению, но возможность обойти ее Ци Мейли получила лишь утром. Их встретила экономка – женщина лет сорока пяти. Она тут же деловито разместила барышню в отдельно выделенных покоях, организовала ванну и чай. В комнате поддерживалось тепло и даже грелки в кровати имелись. Бамбуковая загородка выглядела простой, но надежной. Теплый ковер и плотные гобелены простой работы на стенах помогали смягчать сквозняки и холод. Было видно, что слуги сделали все возможное для комфорта будущих хозяев. Ци Мейли была готова расцеловать эту активную женщину, которая представилась как Си Жуй. Нырнув в теплую постель после горячей ванны, Ци Мейли, измученная и уставшая, тем не менее, уснуть не могла очень долго. На сердце словно завязались сотни узлов и никак не хотели распутываться. Ругая себя, Ци Мейли все еще скучала, злилась и мысленно ругалась с тем же самым человеком. Мин Лэ Ян, помимо идеальной сексуальной совместимости, словно успел привязать к себе неспокойную душу девушки, которая никак не могла найти свое место в новом мире. Неужели эффект первого знакомства так силен? Ци Мейли имела много недостатков, но умение открыто признавать правду перед самой собой было одним из ее самых полезных качеств. Захотелось внось расплакаться. Что-то часто она стала это делать в последнее время... С другой стороны, девушка никак не могла привыкнуть к тому, что она теперь вне прошлого кошмара, в котором прожила столько месяцев. Вне Дворца. Вне гарема. Вне этих правил и этикета, хотя она его особо и не соблюдала. Это придавало сил и уравнивало чашу весов колебаний. Проваливаясь в сон, Ци Мейли твердо решила найти для себя здесь занятие по душе, которое бы могло приносить доход. Ее мечта - открыть небольшую уютную гостиницу - вновь обретала черты. Девушка верила, что господин Лю ее поддержит. На следующее утро, вместе позавтракав, пара двинулась осматривать дом. Чуть позже Лю Бохаю придется ехать в местное управление и зачисляться на службу. Чун Су Вэнь предложил ему должность в коронерской службе приставов, ведь мужчина всю жизнь оставался воином. Каждая комната в усадьбе обставлена лишь самым необходимым, пустоту придется заполнять постепенно. Но это даже радовало. Ци Мейли невольно прикидывала в уме, сколько бы в современном мире стоил один простой шкафчик из лакированной сосны, широкие перегородки, сделанные из бамбуковых дощечек и расписанные киноварью, служившие ширмой. А эти вырезанные из цельного куска древесины столики и удобные стулья с нанесенными символами благополучия? Даже вазы для украшения! Озолотиться можно было бы! - Лю-гэгэ, – девушке все еще сложно было перестроить форму обращения к мужчине, но Лю Бохай всегда расцветал при таком мягком произношении. Можно сделать ему приятное, верно? – Здесь очень красиво, дом большой и просторный. У этой девушки никогда не было своего угла. Только временные покои, – да, покои... Иногда ночлежки, иногда – койки в хостеле, иногда – съемные клетушки, где помещалась лишь кровать и стол. Комнатка в поместье господина Ци была самой шикарной. Да уж... – Я готова работать день и ночь, лишь бы этот прекрасный дом стал уютным! Ты так много уже дал мне, Лю-гэгэ... А этой девушке и нечем отблагодарить тебя в ответ... Лю Бохай погладил свою невесту по голове. Жест получился немного отеческим, ведь разница в возрасте оставалась слишком велика по меркам этого мира. - Сердце этого солдата так давно отчаялось встретить ту, ради которой готово продолжать биться. Как военный, этот скромный человек верил, что однажды останется на поле боя, похороненный под лошадью. Я привык подчиняться приказам и дисциплине. Но именно ради тебя готов взбунтоваться и бороться за свое счастье. Этот солдат не жалеет. Выходи за этого влюбленного в госпожу человека и позволь ему позаботиться о тебе и наших детях. "Боже мой! Ну просто идеальный муж из дорамы для домохозяек!" - мысленно закатила глаза Ци Мейли. С одной стороны, это было мило, а с другой - девушка таким словам просто не верила, и слышать их было неудобно. Слащаво. - Лю-гэгэ, дай этой невесте привыкнуть к тебе. Я готова попробовать довериться своей судьбе, но прошу не торопить меня. Все, что прошло, оставило очень тяжелый след... – как сказать более понятно «я пока не люблю тебя»? Лю Бохай немного самодовольно улыбнулся. - Когда через месяц состоится наша свадьба – а дольше ждать этот солдат просто не сможет – моя госпожа поймет, что значит быть с мужчиной, для которого ты одна единственная. Этот мужчина подарит тебе настоящее удовольствие! Ты быстро станешь зависима от наших игр. Этот солдат будет дарить тебе наслаждение каждую ночь, изучит твое тело как свое, и моя Ци Мейли не сможет больше оторваться от своего мужа, – мужчина говорил интимным шепотом, не отрывая взгляда от красных губ. Он наклонялся все ближе к ней, и девушка, привыкшая к равному взаимодействию, вынудила себя стоять смирно, позволяя губам, наконец, встретиться. Надо как-то привыкнуть, что этот человек не просто "старший брат", а тот, с кем придется делить общую постель и жар сексуальных утех. И то, что Лю Бохай сдерживается, далеко не означает, что он лишен мужских желаний... Лю Бохай целовал сначала нежно, словно пробуя, но страсть брала свое, вся сдержанность растворялась кристаллами сладкого меда удовольствия. Язык проник в глубину рта, сплетаясь в танце и заставляя невольно включаться в процесс. Ци Мейли боролась с желанием оттолкнуть, но в итоге, переламывая себя, ответила, принимая страсть поцелуя, позволяя чужому языку становиться агрессивнее и смелее. Она осторожно закинула руки на крепкую шею, прижавшись к распаленному мужчине, позволяя Лю-гэгэ почувствовать мягкость женских изгибов. Мужчина на миг утратил выдержку и сильно сжал девушку в своих объятиях, кусая ее губы словно изголодавшийся человек. Ци Мейли отчетливо ощутила тяжесть налитой плоти, и это моментально отрезвило ее. С силой оторвавшись от страстного поцелуя, она с мольбой выдохнула прямо в губы своего жениха: - Лю-гэгэ, прошу... - Лю Бохай тяжело и возбужденно дышал, все еще не размыкая объятий. Он никак не хотел ее отпускать, позволяя ощущать силу его желания. Ци Мейли видела, как ему сложно, но могла лишь тихо добавить. – Свадьба через месяц... Так много нужно приготовить... Но этой несчастной все еще не хватает здоровья и сил дать Лю-гэгэ то, что он хочет. Сможет ли мой господин подождать свою будущую супругу еще немного? В комнату вдруг ворвалась служанка с горой белья в руках и испуганно замерла на пороге. Быстро опустив глаза, несчастная лепетала извинения. Лю Бохай словно очнулся и разжал, наконец, стальные объятия. Мужчина совершенно забыл, что девушка в его руках не только недавно вернулась с того света после длительного отравления, но еще и вынуждена была переносить тяготы переезда. За что она просит прощения? Это он повел себя недостойно. Отпустив перепуганную служанку, Лю Бохай слегка улыбнулся: - Прости, моя госпожа, - раскаяние в голосе успокоило Ци Мейли. - Тебе не за что извиняться, это все вина этого солдата. Твой будущий муж просто теряет голову от одного твоего вида. Пойдем, посмотрим небольшой сад позади дома. Хоть и зима, но мы сможем предствить, каким он станет уже весной. Ци Мейли вздохнула с облегчением, нервно сжимая руки. На языке остался вкус другого человека, тело покалывало в тех местах, где в плоть слишком сильно впивались пальцы. Лю Бохай остался возбужден, а она? Словно дерево. Правильно говорят, основная эрогенная зона – это наш мозг. И пока она его не перепрограммирует, о телесном отклике можно забыть... Ци Мейли немного злилась на такую несправедливость природы. Почему мужчина легко может переключатся с партнерш, а женщине так эмоционально тяжело? Потому что они моногамны по природе, а мужчины - полигамны? «А если он и правда супер-мастер в постели?» Ци Мейли про себя посмеивалась. Видимо, играть скромное бревно под мужем в первую брачную ночь, как и положено воспитанной девице, ей и не придется – само все получится. «Буду надеяться на мастера», – заключила девушка. Ощущение дискомфорта и внутреннего беспокойства не проходило.

***

Время может мелькнуть мигом. И время может длиться, растягиваясь, словно бесконечная горная гряда. Юн-ди не замечал его, погруженный в бесчисленные дела двора, судов, гарема. Он словно замер в своих мыслях, отстраняясь от внешнего мира. Эмоциональный хаос все еще оставался слишком тяжел для человека, который столько лет отказывался от чрезмерных чувств. Однако даже думать о Ци Мейли рядом с кем-то другим было больно. Она, развернувшись, оставила его, наказав своей смертью и невозможностью исправить ситуацию. Фраза «она жива» вновь влила в него жизненные силы, чтобы тут же по новой нанести удар. Сянцзян-момо признала вину в поджоге слуг-прачек, но настаивала, что сделала это по своей инициативе, видя как страдает ее няннян. Юн-ди, ожидая подобного, пригласил императрицу Айминь в императорскую тюрьму, где виновницу на глазах Ли Шу забили до смерти железным кнутом с шипами. Ошметки кровавой плоти оседали на подоле плотной расшитой юбки императрицы, капли крови летели на лицо женщины, которой не разрешали удаляться от места казни. От истошных криков стыла кровь. Каждый раз, когда императрица теряла сознание, ее моментально приводили в чувство, заставляя смотреть на это вновь. В итоге, когда от верного для Ли Шу человека осталось лишь кровавое месиво, Император подошел к ней, поднял подбородок смертельно бледной супруги, с удовлетворением увидев ее уничтоженный вид, и сказал тихо: - Вот такая участь ждет всех, кто отнял у Нас Ци Мейли. От ужаса пережитого и откровенной угрозы Ли Шу снова упала в обморок и в итоге слегла с лихорадкой. Убийственная ярость, владевшая сознанием Императора, не утихала. Он ждал. Когда злость достигла своего предела, Юн-ди вдруг перегорел. Мужчина прекрасно понимал, в каком положении оказалась сама Ци Мейли. С каким ужасом она могла вспоминать о Дворце, о нем самом. Его дикая слива теперь ненавидит все, что связано с Мин Лэ Яном... И виноват в этом только он сам. Не доглядел, не уберег, упустил, заставил опуститься на дно, бросив на произвол... Какими бы благими намерениями Император не руководствовался, оставалась еще и обида на нее, оставалось ущемленное эгоистичное Я монарха. Это его вина. Ци Мейли имеет право ненавидеть. Девушка хочет начать новую жизнь и построить ее с достойным человеком. Благородное стремление... Но, Небеса, почему же так тяжело?! Сегодня закончив с разбором официальных записок, Юн-ди ужинал у супруги Сун-сяньфэй. Изысканные блюда, легкое грушевое вино, приятные благовония. У Сун-сяньфэй всегда было уютно. Женщина умела соблюдать баланс благородной простоты без излишнего отягощающего пафоса. Юная принцесса Сюли, дочь Талантливой Супруги от Императора, росла спокойной и послушной девочкой. Ей уже исполнилось десять лет. Юн-ди, наконец, нарушил затянувшееся молчание и появился в гареме. Но выбрал супругу Сун, конечно не без помощи Ся Яозу, лишь по той причине, что женщина всегда оставалась послушна. Не лезла с разговорами и умела прислуживать господину молча. Еще Юн-ди честно хотел дать себе шанс, о котором так просила Ци Мейли, убежав от него подальше. - Мой господин, Вы совсем не притронулись к еде. Этой супруге отругать поваров? - Нет, не стоит, – снова молчание. Сун-сяньфэй чувствовала неловкость. Она совершенно не представляла, что делать дальше. Поэтому подлила вина в чашечку. И, набравшись смелости, нежно погладила напряженную руку Императора. - Мой господин так напряжен и очень устал. Эта супруга приготовит ароматную ванну, сделает Вам массаж, заставив забыть все неприятное, что тревожит Ваше Величество. Юн-ди тупо смотрел на порхающие женские пальцы, скользящие по его рукаву. Сделать Ци Мейли такой подарок? Пока его дикая слива считалась мертвой, Юн-ди сходил с ума от злости и бессилия. Он был готов убить любого, кто посмел причинить ей неприятности. И совершенно точно не готов был отпустить мысли о ней. Иногда мужчине казалось, что он буквально сходил с ума, уже допуская мысли о ритуалах, привязывающих душу. Однако узнав, что его дикая слива выжила и просто исчезла подальше от него, Юн-ди ощутил, как в нем словно что-то надломилось. Он мог просто думать о ней, зная, что девушка где-то есть и счастлива? В конце концов, Императоры не имеют права любить. А когда он влюбился в нее? Видимо, давно. Ежеминутно находясь рядом с ней, Мин Лэ Ян продолжал влюбляться. Те мгновения, что они разделили, остались прочно в памяти. Достаточно ли этого будет для его одинокой монаршей жизни? Сможет ли Император встретить другую луну? Хорошо, ради Ци Мейли он попробует! Отпустить... Жить дальше... Просто будет надеяться, что с его девочкой все хорошо... Супруга Сун осторожно приблизилась к мужчине в темном лунпао. Ее проворные пальчики освободили монарха от яшмового пояса на одеждах, затем сняли золотую корону, оставив лишь заколку с рубином. Юн-ди пристально рассматривал одну из своих трех жен, находя в точеных чертах красавицы удовольствие. Супруга Сун оставалась красавицей, которая любила розовый аромат. Ее легкие поцелуи несли привкус бархатной сладости лепестков, темные роскошные волосы пахли нежными розами, она сама словно напоминала по красоте благоухающую розу... Юн-ди обвил рукой тонкую талию женщины и ответил глубоким поцелуем. Затем, подхватив стройный стан своей наложницы, Юн-ди, вернувшись к прерванному занятию, направился к широкой кровати, осторожно уложив свою ношу. Он ласкал тонкое словно тростинка тело, проводил по изгибам, целуя в наиболее чувствительные точки. - Хуаншан, эта наложница-рабыня так тосковала по Вам! Позвольте Вашей супруге исполнить желания сердца... Шепот женщины обволакивал, Юн-ди закрыл глаза и набросился на губы своей супруги вновь. В какой-то момент Император принялся без слов срывать одежду, обнажая цунь за цунем нежную кожу. Он грубо разорвал завязки дудоу, уткнувшись носом в небольшую и острую грудь наложницы. Там она пахла розой особенно сильно. Этот запах начинал раздражать, он ощущал его словно липкую паутину, от которой некуда деться. Женщина под ним тихонько вскрикивала от силы невольного захвата рук и интенсивности поцелуев. На такой бархатной коже синяк появится даже от легкого удара. Император с силой выцеловывал атласную кожу, а сознание продолжало издеваться: вот его Мейли лежит на кровати, распластанная перед кем-то другим, другой мужчина касается ее, обнимает, раздвигает ее стройные ножки, чтобы испить женскую сладость... Юн-ди глубже погружался в свой кошмар, не осознавал своей грубости наяву. Он только хотел доказать себе, что сможет жить как раньше, но позволил своему воображению вновь утянуть на дно. Осознав наконец свои действия и увидев, как уже наливаются синяки на талии и руках Сун-сяньфэй, Юн-ди резко отпрянул. Проклятие! Император в один момент словно очнулся и, осмотрев следы своей грубости, нежно поцеловал несколько раз щеки и лоб женщины. Затем он осторожно натянул разорванную одежду и отстранился. - Прости Нас, супруга Сун... Чжэнь вел себя неподобающе. Все легкое возбуждение окончательно схлынуло. Юн-ди встал, подобрал и снова закрепил пояс на талии. Эта женщина восхитительна, правда. Вот только это не та луна, которую он по-прежнему жаждал видеть. - Хуаншан, – наложница на постели едва справлялась с эмоциями. – Что эта рабыня сделала не так?! Умоляю, не покидайте ее! Юн-ди поморщился. Почему сяньфэй задает ему все время один и тот же вопрос?! - Чжэнь загладит свою вину перед супругой, – махнул рукой Юн-ди, выходя из покоев. Два евнуха и несколько служанок тут же поклонились, но Император, набрасывая теплую накидку сверху, даже не обратил на них внимания, как и на следующую за ним императорскую охрану. Холод обжигал лицо. Он широкими шагами ворвался в свои покои. За его спиной тут же возник Ся Яозу. - Вансуйе, этот слуга удивлен... Вы здесь? А супруга... - Отправь ей что-нибудь в подарок и оставь Нас. Евнух тут же сообразил, в каком настроении монарх, поклонился и скрылся за дверями. Не позволив никому войти, Император сам зажег лампы в комнате и небрежно разделся, не заботясь о целостности вещей. Все предвкушение перетекло в бессильное раздражение. Юн-ди, подумав, отправился в небольшой бассейн, расположенный рядом с покоями Императора. Вода здесь всегда оставалась теплой, это обеспечивалось специальными вулканическими породами камня, способными долго удерживать и хранить тепло. Даже зимой. Мужчина вошел в воду и опустился в нее с головой. Задержав дыхание, он сосредоточился на счете ударов сердца. Затем, вынырнув, откинул голову на бортик, ловя руками лепестки роз на поверхности. В этот момент они не раздражали, а напоминали о той ночи, когда здесь с ним была Ци Мейли. В эту ванну вошла лишь единственная женщина. Только ее Юн-ди хотел здесь видеть. Разделить с ней все, что у него было. И пусть Небеса проклянут его, если отдаст свою женщину кому-то другому! Он попытался, пусть без особого старания, но все же... Не получилось. Игры в пустое благородство окончены. Все это совершенно не про него. Изначально Юн-ди не хотел этих попыток. Изначально пошел на сделку с совестью, дав шанс себе прежнему. Для самоуспокоения. Однако прежним мужчина уже не был. Смерть Ци Мейли очень сильно сместила приоритеты Юн-ди. Очень многое заставила невольно переосмыслить. Те чувства, что подавлялись так долго, поверхностно обзывались похотью и капризом, глубоко вонзили шипы, заставив понять свою значимость, ранив сердце осознаванием... Любви. Такой странной, корявой, эгоистичной... Можно ли собственническую упрямую жажду обладания, граничащую с безумством, назвать любовью? Значит, любовь – это мука по своей сути? Видения обнаженной девушки в чужих руках на смятых простынях, которые раз за разом создавал восполенный мозг, разъедали остатки разума, ломали засов скрытому безумию уязвленного сердца, освобождая гнев. "Если ты посмеешь... Если ты только посмеешь..." Эгоистичная власть абсолютного монарха, владеющего жизнями, душами, победила очень быстро, как оказалось. Она была сильнее мнимого благородства. Юн-ди невольно сжал кулаки - он не был хорошим человеком никогда. Почему тогда Сын Неба должен искать новую луну, пытаться жить в своем одиночестве дальше?! Почему он, хозяин Поднебесной, должен подавлять те эмоции, что мучили и изводили? Нет, Ци Мейли стала их причиной, поэтому она и должна взять на себя ответственность! Нет ничего под Небесами, что Император не мог бы иметь. Нет женщины, которую Юн-ди не мог бы получить. И ни один смертный, забывший свое место, не сможет отобрать у избранного Небом правителя его спокойствие. А Ци Мейли давно ассоциировалась для него с собственным душевным покоем. «Я не отпускаю, моя дикая слива. И пусть это будет твой приговор...»