☯︎ Бонус. Неприкаянная душа ☯︎

Ее душа, почему-то, никак не рассеивалась. Она не уходила к Реке Забвения и не встречала тетушку Мэн с фирменным супом. И, конечно, не могла переродиться. Воспоминания сильно поблекли, однако горечь, казалось, пропитала ее бестелесный дух насквозь. Ей было горько. Обидно. Тоскливо. Хотелось уже исчезнуть из этого мира... Забыть, чтобы больше ничего не видеть... Все равно ее жизнь осталась лишь разменной монетой, которую она сама проиграла. Кого винить? Тех, кто должен был воспитать ее более умной? Сейчас душа не помнила даже их лиц, однако прекрасно помнила единственный облик – надменный и холодный, с равнодушием в темных глазах. Душа была странно привязана к этому властному мужчине на Троне Дракона и никак не могла от него оторваться. И рада бы, но не получалось. Следуя за ним, она бродила по бесконечным коридорам Императорского Дворцового комплекса, петляла в тропинках садов, подолгу сидела в комнатах Холодного Дворца, который пустовал много лет. Этот мужчина – Император. И даже будучи бестелесным духом, она все еще трепетала перед ним. Боялась. Тянулась. Ревновала. Словно она и не умерла вовсе. Так продолжалось день за днем, год за годом. За десять лет многое изменилось. Страна жила в относительном мире, без масштабных воин, а мелкие стычки в расчет не шли. Между Тянь-ся и княжеством Вэй был заложен канал Чжэн Го длиной в 300 ли. Он строился десять лет и соединил реки Цзинхэ и Лохэ. Этот канал помог решить важные транспортные задачи, но главное его назначение состояло в том, что он оросил в междуречье Цзинхэ и Лохэ пустынные земли на площади в сорок тысяч цин, и с тех пор земли Гуаньчжуна стали плодоносными и не знающими неурожайных годов. Бывшая столица государства Цинь обрела новое имя и место - Сяньян. Вэй хоу, будучи почти полноправным владельцем и правителем выделенных земель, внедрил систему, где положение человека определялось его способностями, а не происхождением. Титулы отныне давались князем только на основе военных заслуг, а аристократы, которые не могли воевать, переставали быть аристократами. Император Поднебесной разделил страну на тридцать шесть военных округов, управлявшихся чиновниками, назначаемыми им самим. Округи разделяются на волости, уезды, сельские окресности. Вся структура стала централизованной. Именно Хао Тянь натолкнул Юн-ди на идею такой реформы. Принцесса, ванфэй наместника княжества Вэй, являлась гарантом достигнутой стабильности. Супруги с уважением относились друг к другу, но страстных чувств не питали. Казалось, Вэй хоу просто не способен что-то чувствовать. Он не разрешал прикасаться к себе и не интересовался ни мужчинами, ни женщинами. Юн Шуань оставалась его единственной женой, которая, не смотря на то, что хоу всего несколько раз исполнил супружеский долг в начале их брака, смогла подарить ему дочь. Помятуя о прошлом Хао Тяня, принцесса Юн Шуань по началу даже смотрела свысока на того, за кого была выдана замуж, но очень скоро личность хоу перекрыла слухи. Будучи достаточно юной и обладая покладистым характером, Юн Шуань сумела перебороть врожденное высокомерие в отношении к низкому происхождению супруга. Ее мать не вынесла такого позора, но дочь предпочла жить с этим. Хао Тянь в течении пяти лет стал достойным правителем выделенных земель. Он трепетно заботился о дочери и своей супруге. Все это блуждающая душа невольно видела за многие годы следования за Императором. Она видела, что монарх ценил и личный вклад Вэй хоу, и его инициативы. Будучи крайне ленивым в последние годы, Император оставлял зачастую эти решения на свой доверенный кабинет министров. Юн-ди мог отсутствовать во Дворце по нескольку месяцев в году – он уезжал со своей супругой и детьми в изолированное далекое поместье на отдых. Округ Синфэнг – водный, теплый и ласковый край, украшенный золотом и нефритом. Там всегда было хорошо, и иногда императрица стремилась задержаться там подольше. Да, рядом с Императором всегда была женщина. Неприкаянная душа не видела в ней императрицу, простушка не дотягивала до этого статуса, отсутствовала стать и осанка благородной дамы, безукоризненные манеры и понимание своего долга. Как такая женщина может быть императрицей и владеть печатью Феникса? Неупокоенная душа очень сильно возмущалась. Горечь при виде этих людей вместе многократно усиливала эти чувства. Несмотря на то, что с виду обычная женщина совершенно не подходила на выбранную статусную роль, Император же совершенно не тяготился этим фактом, не стыдился. Он продолжал баловать свою законную супругу и даже расширил собственные покои, соединив с ее покоями рядом. Теперь это были единые комнаты монаршей четы. Неслыханно! Душа горько смеялась над абсурдностью ситуации – так просто не бывает! Император не может жить лишь с одной женщиной! Это против воли Небес! Даже несмотря на то, что она - бестелесный дух, ей было так горько, почти больно, когда этот сдержанный и равнодушный в ее памяти мужчина нежно брал за руки ту женщину, обнимал ее и делил одну кровать. На их страстные весенние игры она просто не могла смотреть. Невыносимо! Хотелось наброситься на эту мерзавку, запугать ее до смерти, наслать проклятие... Однако душа могла лишь бежать в бесплотную тьму. Хотелось расплакаться, дать волю всем своим эмоциям, но не получалось. В сердце засел острый шип обиды, который никак не хотел исчезать. Этот мужчина, этот Император... Она постоянно забывала его имя... Словно не знала его. Он был опасным и безжалостным правителем. Его враги умирали раньше, чем успевали набрать достаточную силу, оппоненты не смели подать голос, а скрытые шпионы отлично информировали своего господина обо всем. За таким правлением скрывалась тяжелая работа и выработанное политическое чутье монарха. Душа видела не раз, как он отдавал приказ уничтожить того, кто перешел ему дорогу, иногда такое распоряжение личные телохранители читали в единственном брошенном взгляде. Его убийцы могли войти даже в комнаты к женщинам. В императорском дворце не дают вторых шансов: одно неверное движение – и ты проиграл. Она тоже когда-то проиграла. И теперь мертва. Душа часто присутствовала на утренних собраниях в тронном зале, и это ей смутно напомнило фрагменты из ее собственной жизни. Однако, как ни старалась, душа не могла найти в этих воспоминаниях хотя бы проблеска радости. Мужчина в мантии правителя с какого-то момента начал посещать совет вместе с мальчиком лет четырех-пяти. Когда ребенок был совсем мал, он сажал его на колени. Малыш, ощущая сильную ауру отца, сидел очень тихо и послушно. А когда ребенок подрос, прошел посвящение и начал заниматься с выбранным придворным тайши, то Император приказал поставить рядом с Троном Дракона специальную скамью из собственного кабинета для юного принца. Душа часто наблюдала за отцом и сыном, пытаясь вспомнить, был ли у нее ребенок? Нет, она не помнила... Удивительно, но этот тиран совершенно менялся, заходя в их покои с супругой. Словно превращался в иного человека, не способного отдать холодный приказ убить или подвергнуть пыткам. Он настойчиво искал внимания своей жены и радовался, видя на столе приготовленные ею лично закуски. Семья часто обедала в императорской беседке, когда позволяла погода. Эта несносная и ничем не примечательная избалованная женщина жила просто соленой рыбой, и ее супруга, кажется, это совсем не волновало. Наоборот, этот человек даже был рад такому праздному безделью. Душа гневно хмурилась и возмущалась про себя. Обязанности и долг короны Феникса просто растоптаны. Неужели эта глупая женщина совершенно не видит, с кем живет? Неужели ее совершенно не волнует, что и за ней он все время следит, словно охраняя от мира вокруг? Она так беспрекословно принимает свою судьбу? Душа знала - вопрос времени, когда монарх устанет от стареющей супруги и откроет двери гарема... Она подождет, когда самолюбие и гордость этой недостойной, поправшей долг предков, будут втоптаны в грязь... Подождет... Милость Императора - самое быстротечное, что может быть у женщины подле него. В один прекрасный день душа действительно дождалась, но немного иного: мужчина снял свою императорскую мантию и отрекся от престола в пользу сына. После пышной коронации нового правителя Поднебесной этот человек сбежал из Императорского Дворца вместе с супругой. Душа, которая задыхалась от злости, в этот раз совершенно не смогла последовать за ними - она словно стала неотделима от окружавших стен. Разочарование, гнев и обида после окончательно разбившихся надежд сводили призрака с ума. От злости меркло все вокруг, она ощущала себя все более и более истончавшейся, растворявшейся в пространстве. Душа не могла противостоять появившейся тяге куда-то в высь. Распадаясь на мириады невесомых молекул, она все еще хотела полететь за тем мужчиной, гневно спросить, почему он так глупо бросил престол и власть, почему не стал наслаждаться молодыми цветами персика в своем гареме, как он мог сбежать с этой уже стареющей женщиной?! «Все золото мира у твоих ног, вся женская красота в твоих объятиях, а ты выбрал жизнь простолюдина?! Ты должен оставаться здесь, Императором, ведь я – твоя императрица! И всегда ей буду! Я не отдам тебя этой женщине!» Она – императрица! Не эта самозванка, а она! Первая и единственная, законная императрица Айминь! Душа громко кричала, вдруг вспомнив, наконец, свое имя, но, словно отмеренная неумолимыми часами бытия, ее странная бестелесная жизнь растворялась в небесах, так долго не принимавших несчастную к себе. Свободна! Наконец, она будет свободна! Пусть все забудется скорее...

***

Девушка открыла глаза, уставившись в белый больничный потолок. Она непонимающе рассматривала странные узоры перед глазами, не в состоянии понять, где она, что с ней и почему она здесь. Фоновым шумом раздавался какой-то писк, но все звуки доносились словно через слой плотной ткани. Это был сон? Все, что она видела – сон? Девушка запомнила, что в этом сне она оставалась императрицей Айминь, неугодной, нелюбимой, униженной, доведенной до смерти самим Императором. Супруг никогда ее не любил, презирал, ненавидел... Странно. Девушка не помнила лиц, не помнила имен, но помнила свою тяжесть на сердце и обиду. Она много лет блуждала неупокоенным духом... Так это был просто сон? Тогда кто же она? Ее имя... - Не может быть! – воскликнула молоденькая медсестра в белом костюме и шапочке медработника. – Вы, наконец, очнулись! Надо же! Мы уже и не надеялись! -девушка бросилась к противно пищащим аппаратам, проверяя что-то, записывая. Она обернулась к пациентке, продолжавшей безучастно наблюдать за всем. – Посмотрите на меня, – проверяя реакцию зрачков, командовала девушка. – Как Вы себя чувствуете, уважаемая? Что болит? Уважаемая? Это она? Это не обращение к императрице... Так фамильярно. Странно. И люди вокруг казались не менее странными. Это ведь люди, не демоны? - Все хорошо, – прохрипела еле различимым карканьем пациентка. Язык отказывался повиноваться, и в горле сильно пересохло. - Ах, сейчас, Вам необходимо немного воды! Он будет счастлив! – восторженно пищала медсестра. – Ваш супруг так переживал! Он не разрешил нам отключить Вас от аппарата жизнеобеспечения, когда ему сообщили, что надежды, скорее всего, уже нет! Это такое счастье – иметь верную любовь супруга! Он оплачивал Ваше пребывание здесь и обеспечил профессиональный уход! Целый год прошел, а Ваш супруг ждал! Вы такая счастливица! Девушка на эту словесную эскападу лишь недоуменно смотрела в не особо красивое лицо медсестры. Простолюдинка. Она, видимо, помощница местного лекаря... Почему она так громко говорит о каком-то супруге? Ее собственный муж довел свою жену до смерти, сам приказал ей умереть... Ее собственный муж – чудовище, которое разорвало ее в угоду своей прихоти. Лежащая на кровати девушка мысленно отключилась от пустой болтовни. Она привыкала к странной обстановке вокруг. Все так чисто, ослепительно в своей белизне... - Кто я? – прошептала девушка, когда медсестра смачивала ей губы водой. – Как меня зовут? Медсестра удивленно поморгала. - Ци Фэй, госпожа. Ваше имя – Ци Фэй. Вас сбила машина. Была операция - основной удар пришелся в голову, но после Вы не пришли в себя, оставались в коме. Ваш жених – господин Ли Тонг – поставил на уши всю больницу, приводил к Вам лучших специалистов, подолгу сидел с Вами... Не страшно, что пока ничего не вспомнилось, это временная амнезия, скорее всего. Все восстановится, память вернется. Вас осмотрит врач. И да, Вашему супругу я уже сообщила, – радостно оповестила медработник. – Хоть он пока и ходит в статусе жениха, но мы все здесь зовем его Вашим супругом. Ведь не сделает просто жених того, что этот мужчина делал для Вас... Его вера в Ваше пробуждение покорила все сердца в отделении, - хихикнула она. «Что этот мужчина делал для меня? Ци Фэй? Я не помню.... Помню лишь императрицу Айминь. Небеса, что же со мной? Зачем такие жестокие шутки? Я умерла или нет?» Ци Фэй не могла толком двигаться, все тело одеревенело. Ей предстоял долгий процесс реабилитации. Через какое-то время после осмотра врачей, дверь в ее палату распахнулась, и внутрь ворвался мужчина в странном костюме с охапкой роз. Этот букет был таким огромным, ярко-красный цвет почти слепил глаза. Он явно спешил и немного запыхался. Неверяще глядя на девушку, мужчина медленно приблизился к кровати. Ци Фэй удивленно рассматривала его. Ухоженный и приятный на вид. Выглядит очень презентабельно и представительно, видно, что он - важный чиновник, уже прошедший стадию молодости, состоявшийся мужчина. Костюм слегка странный, но качество ткани отличное, дорогое. На шее видна золотая подвеска, даже на руке есть золотой перстень. Однако больше всего Ци Фэй поразили эмоции в горящих глазах, которые смотрели на нее с каким-то страхом, отчаянием и радостью, словно он все еще не мог поверить в то, что видел. Сердце Ци Фэй кольнуло. Никто никогда не смотрел на нее так... Никогда... Почему-то девушка это точно знала, хоть и не помнила. - Прошу прощения, – смутилась вдруг пациентка, натягивая простыню. – Я не одета должным образом... Правильно ли она выбрала простую форму обращения? Язык простолюдинов странно ощущался на слух. - Что ты... – наконец выдохнул мужчина. – Не думай об этом... Неловкая минута молчания затягивалась. - Это мне? – указала Ци Фэй на цветы. - А, да-да, конечно, – подорвался мужчина, пытаясь в спешке найти хоть что-то похожее на вазу. После тщетных поисков он просто опустил этот огромный букет в ноги девушке. – Прости, здесь нет вазы... Ци Фэй завороженно наблюдала, как мужчина кладет к ее ногам огромный букет роз. Как это прекрасно! - Я не помню Вашего имени, господин... – вдруг призналась девушка. Лицо посетителя застыло, но он быстро взял себя в руки. - Ли Тонг... Ты... Работала у меня... Не помнишь? - Нет, – смущенно призналась девушка. – Мне сказали, меня сбила машина. - Из-за меня, – опустив голову, признался Ли Тонг. – Я повел себя крайне мерзко с тобой. Ты разозлилась и выбежала в гневе, не заметив машину. Мне нет прощения... Ци Фэй слегка приуныла. - Господин не должен чувствовать себя виноватым... Это ведь моя собственная неосторожность... - Я верил, что ты проснешься, – горячо воскликнул мужчина, хватая за руку, но в следующий миг, осознав свои действия, резко отпустил ее. - Прости. Ци Фэй хотелось улыбнуться. Какой забавный. Сейчас он уже не казался девушке каким-то важным чиновником, в нем оставалось много мальчишеского, но больше всего ей импонировала открытость чувств и эмоций на лице этого мужчины. - Я ничего не помню. Они говорят, что Вы – мой супруг. Ли Тонг смутился. - Прости меня. Пришлось так сказать, чтобы тебя не отключили от аппаратов. Родных у тебя ведь нет. - Совсем? Я – сирота? - Да, ты - из детдома. Что это значит? Впрочем, не важно. Слово сирота довольно понятное. - А Ваша супруга не возражает, что Вы заботитесь о посторонней женщине и называете себя ее мужем? – прощупала откровенно почву Ци Фэй, но ей необходимо было знать... Ли Тонг нахмурился. - Я не женат... - Почему? – удивленно спросила Ци Фэй, искренне недоумевая такому ответу. У этого мужчины должно быть уже несколько жен и много детей... - Ты ведь моя невеста, – вдруг неуверенно сказал мужчина. – Другая мне не нужна. Я так долго ждал тебя, и вот ты вернулась. Ци Фэй замерла. Почему она совершенно не помнила этого человека даже приблизительно? Такая прямота несколько пугала, но в то же время этот мужчина за короткое время их общения подарил ей больше эмоций, чем кто-либо... - Мне кажется, авария очень сильно изменила меня, не помню, какой я была до нее. Возможно, Ваш интерес угаснет, господин Ли, и новая я Вам не понравлюсь. Ли Тонг осторожно взял руку девушки. - Ци Фэй, я во многом неправильно себя вел, привык все получать легко, используя положение и должность. Прошу лишь возможность исправить то непонимание, что осталось между нами. Мои чувства к тебе искренние, хотя я совершенно не умею их правильно выражать. Прости. - Мы были помолвлены? - Ннн... Да, - уверенно поправился Ли Тонг, решивший не упускать шанс, пусть даже ценой небольшой лжи. - Ты просто не помнишь, но я уже делал тебе предложение, и ты приняла его. Ничего страшного, растерянность - это нормально. Ты потеряла целый год жизни и не могла остаться прежней. Но дай мне шанс узнать тебя новую. Я очень этого хочу, только могу ли рассчитывать на это? Девушке эта речь показалась неуклюже милой, однако голова все еще оставалась тяжелой, граница между явью и сном сохранялась размытой. Она помнила пустую жизнь императрицы Айминь, но совершенно не помнила жизнь Ци Фэй, о которой кто-то заботился. - Тогда вернувшейся к жизни Ци Фэй придется положиться на Вас, господин Ли. Позаботьтесь обо мне, - робко улыбнулась девушка. Она и правда может рассчитывать на умоляющее обещание в глазах мужчины перед ней? Может видеть в них трепет и заботу о ее благополучии? Небеса дали ей этот шанс? Пожалуйста, не забирайте! Пожалуйста, пусть это будет по-настоящему! Ради этого открывшая глаза в странном непривычном мире душа сделает все возможное и невозможное! Так много еще надо сделать здесь, так много узнать про эту жизнь, но путь в тысячу ли начинается с первого шага, и новая Ци Фэй этот шаг только что сделала.