2. Праведник

На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси. Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Б. Л. Пастернак «Гамлет»

Вокруг свежесть. Утопая в духе народности, каждый виднеющейся в сумерках дом кажется чем-то выставленным сюда напоказ. Будто делают историческую реконструкцию «Россия прошлого». Задумывались вы когда-нибудь, идя по просёлочной дороге, что есть Русь? Может быть, это поля, луга, нескошенная рожь? А, может, наоборот — вот эти старые домишки с почти обвалившейся соломенной крышей? Белый снег валится на крыши домов, под ноги, на лицо. Впереди виден лишь свет из окон и столбом парящий из труб дым. Мысли Матвея метались из стороны в сторону. Как конь летящий намётом по сырой земле, пролетали мысли о смерти отца, о потерянной работе, о храме, о Боге, о монастыре. Священник пытался первое время о чём-то с ним поговорить, но, когда понял, что Матвей погружён в собственные раздумья и отвечает ему только «ага» и «конечно», замолчал и наслаждался морозным вечером. Некоторое время спустя они подошли к деревянному, вырубленному ещё, наверное, во времена Петра I, высокому дому, который, однако, выглядел очень приятно в отличие от тех домов, что виднелись им до этого. Железная калитка со скрипом отворилась, на пороге дома показались кошка, которая сразу побежала ласкаться к хозяину. — Это Мурка, — подняв кошку на руки, сказал священник. Матвей аккуратно почесал подбородок кошки и та в ответ замурлыкала. — Она не принимает никого, — тихо сказал батюшка, — кусается всегда. А тебя приняла, видишь; кошки чувствуют хороших людей. Священник отпустил кошку и прошёл в сени. Матвей, ещё раз погладив её по голове напоследок, прошёл за ним. Убранство сеней, сказать, сильно впечатлило Матвея. Удобное старое кресло в углу, шторы на окне, добротный шкаф. Он сразу вспомнил свой дом. В коморке, которую снимали они с отцом за 7 рублей в месяц, выглядело всё мрачно. Кровати до того жёсткие, что ощущение было, будто спишь на полу, ободранный пол, невысокий потолок, деревянный стол по середине комнаты и небольшой шкаф в углу. Большего себе они и не могли позволить. Мать Матвея была обедневшей дворянкой, однако кое-какое наследство ей осталось. Детство Матвея прошло в хорошо обставленном доме; старая красивая мебель, вкусная еда, который всегда было много, и своя тёплая комната с мягкой кроватью. Перед смертью мать Матвея не успела написать завещание. Некоторое время они с отцом пожили ещё в этом доме, но потом за долги дедушки Матвея, имение забрали, и они перебрались в ту самую каморку, которая теперь напоминало Матвею только об одном. — Фёдор, ты сегодня поздно, — из дома послышался голос, и в сени вышла женщина в длинной юбке, чёрном платке на голове, невысокого роста. Именно так представлял себе Матвей матушек. Несмотря на то, что старость уже забрала весь цвет её красоты, она была ей к лицу. Волос не было видно, но глубокие карие глаза делали её морщинистое лицо очень красивым и добрым, — Ты не один? Добрый вечер, молодой человек. — Добрый вечер, матушка. Да, это Матвей. Ему нужна помощь, я тебе позже всё объясню. Матвей, — с улыбкой на лице обратился священник, — это моя супруга, матушка Софья. Наложи ему поесть и приготовь постель. — Приятно познакомиться, — матушка, на слова Матвея, улыбнулась и ушла в дом. Матвей не знал, что говорить в таких случаях, и это было первое, что пришло ему в голову. Вид дома был ещё лучше, чем сеней. По традиции, угол с иконами и лампадкой. Большая белая печь, застеленная сверху, в центре комнаты — дубовый стол с белой скатертью и самоваром, большой шкаф, кровать. В доме было ещё две комнаты, так же прилично обставленные. — Матвей, отужинаешь с нами? Сегодня суп с лапшой. — матушка по-доброму посмотрела на Матвея, в её глазах читалась капля сожаления, когда она смотрела не его старую рваную одежду. — Да, благодарю. — Матвей снял ватник и присел за стол, но тут же подскочил, вспомнив про молитву. Матушка Софья и отец Фёдор улыбнулись и принялись читать молитву. Только сейчас Матвей, стоя напротив них, заметил, как же сильно они похожи. Ему пришли в голову слова отца о том, что, если два влюблённых человека похожи друг на друга, то обязательно будут счастливы. За ужином отец Фёдор рассказал, что у них есть четверо детей, все — мальчики. Учатся они в духовной семинарии, где и живут, поэтому дома появляются редко, а с матушкой они живут душа в душу вот уже сорок лет. Матвей смотрел с восхищением. Его главной мечтой, после женитьбы на графской дочери, была такая же крепкая и долгая любовь с ней и большая семья. После ужина они вновь прочитали молитву и Матвея отвели в одну из комнат. — Переночуешь здесь, а завтра утром всё обсудим. — батюшка отдал матвею постельное бельё, тот утвердительно кивнул в ответ. Расстелив постель и задув свечу, он прилёг на кровать. Давно он не чувствовал такого счастья от простой мягкой кровати. Матвей надеялся, что вот сейчас он наконец-то заснёт и этот день навсегда исчезнет, уйдёт в небытие. Но мысли… Они не подчиняются ни пространству, ни течению времени. Уткнувшись в подушку, Матвей, сам того не осознавая, начал плакать. Слёзы катились градом, но ничего, кроме тихого стона, из груди вырваться не могло. Внутри всё ломалось, как ломается лёд на Неве в марте. Лёгкие сжимало и дышать было практически невозможно. До Матвея доходили только обрывки фраз, которые доносились из комнаты, где беседовали отец Фёдор с матушкой. — …зачем? Он же убийца… — слышался голос матушки Софьи. — …я не мог…он добрый… — А если он и нас так же… — Не посмеет, глаза у него добрые. Матвей услышал как они встали из-за стола, прочитали молитву и тоже отправились спать. Погружённый в постоянные раздумья о произошедшем за сегодняшний день он наконец-то заснул. Июльское солнце тонкой ниточкой протягивалось по горизонту. Оно своими последними тёплыми лучами обливает освещаемую им землю. Тёплый летний ветер кутает в объятия и освежает ароматом свежего хлеба всё вокруг. Вдоль просёлочной дороги, мимо старых домишек проходит семья. Большая, дружная; они подают милостыню богомольцам, смеются и поют песни. — Матвей! Не беги так быстро, — отец с наивной строгостью пытается остановить сына, но тот его не слушает. Он бежит вперёд, наслаждаясь летним вечером. Неожиданно вдали показался человек в оборванной одежде, с мешком на перевес, длинной седой бородой и палкой в руке. Матвей, не раздумывая, бежит к отцу и хватает монету. — Дедушка, возьмите, это вам. Как ваше здоровье? — протягивая монету, говорит Матвей по-ребячески добро. Он выучил то, что говорили родители при встрече со старыми людьми и посчитал, что сейчас нужно сказать то же самое. — Слава богу! Благодарствую, милок. Какой же ты добрый малый, у тебя большое будущее. Всегда слушай своё сердце, оно точно подскажет верный путь. — Спасибо, дедушка. До свидания! — До свидания, дорогой. Помни, Господь милостивый, он всегда поможет. Солнце уже село. Семья возвращалась назад так же весело. Матвей, оглянувшись на дорогу, уже не увидел дедушки, которому только что дал милостыню. Он проснулся в холодном поту. Воспоминание детства, явившееся ему во сне, почему-то показалось ему знаком. «Всегда слушай своё сердце, оно точно подскажет верный путь» — повторялось из раза в раз в голове Матвея. За окнами розовела заря, был слышен лай собак, а в доме уже всё поднялось. Матвей, немного полежав в кровати, вышел в комнату. — Доброе утро, матушка, как спалось? — Он всё ещё не понимал, как разговаривать с людьми из духовного сословия, но решил вести себя естественно, как умеет. — Доброе утро, Матвей. Слава Богу, спасибо. Присаживайся, завтрак уже готов. — Матушка была насторожена, и Матвей, конечно, понимал из-за чего. Однако глаза, как и у отца Фёдора, выдавали всю её доброту. Они помолились и принялись за еду. — Матвей, — обратился отец Фёдор, — ты обдумал как поступишь дальше? — Да, батюшка. Мне приснился сон из детства. Я видел старца, который сказал мне, чтобы я всегда слушал своё сердце. Я послушал. Я пойду в монастырь, батюшка. — Это правильно, Матвей. Твоя душа чиста, ты будешь хорошим послушником. Сегодня отведу тебя к монаху Кириллу, он уже тебе всё объяснит. Солнце поднималось всё выше и выше. Дрова в печи приятно потрескивали, а кошка Мурка ласкалась у ног Матвея. «Всё будет хорошо» — заключил в своих мыслях Матвей. Он смотрел на человека, который спас его жизнь. Матвей думал, что бы могло случиться с ним, если бы он не пришёл тогда в церковь, если бы не поговорил с батюшкой, если бы в церкви был другой священник. Он понял, что ничего уже не изменить, и как же хорошо, что его жизнь повернулась именно так.