Глава 1. Вот так встреча!

      Солнце лениво выкатилось из-за макушек деревьев, и в ослепительном свете показалось двухэтажное строение. Особняк де Виль располагался на отшибе Нового Орлеана. Когда Сара только прибыла сюда, а это случилось пять или шесть столетий назад, первым делом она поставила цель — отыскать место, куда не смогут забраться ненавистные люди. Да и сестры не станут ее донимать извечными приказами и прочей ересью.       Сара подчинялась лишь себе. Ну и ужасному Абаддону, конечно же.       Территория особняка тонула в зелени и влажном воздухе, который тянулся с болот. Вокруг раскинулся густой мрачный лес. Деревья в нем так чудесно пели, что возникало ощущение, будто в чаще кого-то убивают. Их древесина стонала подобно младенцам или невинным девушкам, которым не посчастливилось столкнуться с ночными тварями. Нынче девственниц уже не сыщешь, поэтом и многие ритуалы пришлось забыть за неимением главного ингредиента. Ужасные времена.       Сам особняк находился за высоким кованым забором. Прошедшие столетия ничуть не отразились на его внешнем виде. Белая краска по-прежнему держалась. Боковые стены поросли ветвистым плющом. К центральному входу вела заасфальтированная дорожка. Небольшая пристройка с левой стороны отводилась для машины. Позади особняка имелась площадка с коротко стриженой травой, откуда можно было пройти либо к болоту, либо к хозяйственным строениям, около которых ютилась оранжерея. Сара обожала проводить там время. Часами она хлопотала над редкими растениями, прекрасными цветами. Иногда это навевало грустные мысли о прошлом, но так и хотелось — вечную жизнь нельзя назвать даром. Это чистое проклятие, смерть для воспоминаний, о которых хотелось бы помнить всю жизнь…       Ножницы аккуратно срезали стебель, и в плетеную корзину, заполненную вербеной, положили бутон белой розы. Сара любовно провела пальцами по острым шипам, надавливая на каждый и неосознанно мечтая о том, чтобы всё случилось как в той глупой детской сказке. Но каждый раз происходит одно и то же: капля крови мажет по белоснежному лепестку, а ведьма безнадежно вздыхает.       Одно и то же.       Сложив инструменты в специальный отсек, Сара взяла корзину с цветами и уже хотела выйти на улицу, как вдруг в пороге возникла Эмили.       — Ты это нормальным считаешь? — стекла оранжереи задрожали от гневного возгласа. — Почему я должна разбираться с твоей ошибкой?! Они уже достали задавать вопросы! А этот… — Эмили вскинула руку в сторону болота.       Сара выглянула на улицу и тут же увидела Мадару возле мостика, облокотившегося о крону дерева.       — Чуть не убил меня взглядом, когда я отказалась говорить что-либо без тебя!       С ветки дерева взлетел черный ворон. Оранжерею закрыли на замок, а сама ведьма размеренным шагом отправилась обратно в дом.       — Выговорилась? — спросила она, когда ученица поравнялась с ней.       — Нет.       В серо-зеленых глаза промелькнула тревога, и Сара замерла у заднего входа в особняк.       — Давно питалась?       Прикусив губу и держа руки в карманах джинсовых шорт, Эмили отвела взгляд в сторону.       — Вчера, — буркнула.       — Тогда что с настроением?       Отвечать девушка не стала, лишний раз подтвердив свой статус ребенка. Сейчас Саре только этого не хватало. Но и бросить приемную дочь в таком состоянии она не могла: велик шанс, что та сорвется…       — Эм, я сейчас всё улажу, — кончики пальцев ласково пробежались по детской щеке, и ведьма улыбнулась той самой улыбкой. Той, которая мгновенно разгоняла плохое настроение. Той, что зарождалась в груди очень теплым, мягким чувством. На эту женщину невозможно долго обижаться, у нее нет на это никакого морального права. Ведь мама всегда права… Это она еще глупая и необразованная. — Поменьше нервничай, ты теряешь контроль…       Девушка проморгалась в непонимании. Взгляд упал на стекло, где она сразу увидела себя. Медового цвета глаза обрели больше блеска, они сверкали подобно солнечному свету. Такими они становились в моменты особого экстаза или злости. Но сейчас Эмили ужаснулась увиденному; не часто она встречается со вторым я. Чудовищем.       — Прости, — она быстро накрыла лицо ладонями и несколько минут приходила в себя, глубоко вдыхая и приказывая внутреннему зверю успокоиться. Вскоре бушующая аура вокруг утихла, вернувшись в состояние покоя.       Сара незаметно выдохнула, переступая порог дома. Внутренняя отделка совершенно не писалась с историями жалких людишек, которые верят, что ведьмы живут в старых разваливающихся халупах. Или что хуже — в пещерах.       Бывшая глава ковена была приверженкой современного, лишенного тех ограничений, которые им постоянно навязывает прошлое. Как в одежде, так и в вопросах домашнего уюта она подходила с точки зрения эстетики. В доме мало где встречались темные оттенки. Может только в подвале сохранилась толика традиций, которым должна подчиняться ведьмовская душа. В остальных же случаях Сара отдавала предпочтение светлому — белоснежным тонам.       В особняке всегда светло. Днем естественное освещение проникало через высокие окна, от пола до потолка. А вечером Сара зажигала люстры, красоте которых позавидовали бы многие короли и герцоги. Каждая была уникальна. В гостиной висела люстра со стеклянными орнаментами, выполненные еще венецианскими мастерами восемнадцатого века. Кухню украшала инкрустированная камнями. Прихожую освещала люстра с золочеными канделябрами. А в коридорах — настенные лампы с разнообразными орнаментами.       — Как твои дела в университете?       Сара скинула обувь на плоской подошве и переобулась в излюбленную шпильку. Цокот гулко отражался от темно-коричневого паркета, пока она шла в направлении кухни. Дорогое дерево ведьма привезла из самой Африки — древесина еще помнит кровь жертв, жизнь которых обрывалась в священных лесах Судана. Когда Эмили впервые оказалась в особняке де Виль, ее острый нюх уловил стойкий запах смерти. Пришлось учиться самоконтролю, чтобы просто не наброситься на маму.       — Я вроде как на больничном, — фыркнула она и втянула голову в плечи. Как же бесит желание матери дать ей образование. К чему эта пустая трата времени?! Она хочет обучиться колдовству, а не какому-то праву!       «Когда-нибудь ты обязательно превзойдешь меня, дорогая, — всегда успокаивала Сара, кладя перед ученицей труды великих философов и мыслителей. — Но сделать это сможешь лишь усердным трудом. Чтобы достичь того могущества, что…».       И на этом великая Сара впадала в уныние, ведь сил у нее больше нет, а те крохи, благодаря которым она еще может называться ведьма, недостаточно даже для убийства демона.       — И в честь чего твой больничный? — ведьма оглянулась, и девушка незаметно поежилась. Острый взгляд матери пугал. Врать ей бессмысленно.       Если только не ударить ее же оружием.       — Ты тоже третий месяц на работе не появляешься, — и с видом победителя вскинула курносый нос. Сара на это лишь улыбнулась.       Не к такой жизни она стремилась. Не для этого многим жертвовала, чтобы обрести могущество. Но что у нее есть сейчас?! Человеческая жизнь. Работа директором университета. Приемная дочь… И четверо людей с необычной силой.       Пройдя по коридору, Сара зашла в столовую, где за круглым столом расселись ее гости. Со вчерашней ночи в их внешнем виде произошли разительные изменения. Итачи был одет в черную футболку и такого же цвета джинсы. Свои волосы он по обычаю убрал в низкий хвост. Обладатель необычных глаз к своему образу добавил еще клетчатую рубашку, рукава которой закатал до локтей.       В отличие от остальных он выглядел чересчур бледным, будто вот-вот свалится в обморок. Огненно-рыжие пряди волос липли к липкой от пота коже. Нагато пытался сфокусироваться на кружке с чаем, но картинка каждый раз двоилась или троилась. Мужчину крутило. Во рту чувствовалась странная горечь. Не отходящий от окна Обито хмуро косился на бывшего Лидера. Почему Риннеган вернулся к Узумаки? И почему этот труп сейчас вообще здесь сидит? Как такое возможно, что возродилась почти вся организация…       Хотя, в основном только Учиха. И один Узумаки. Может Мадара перед смертью использовал какую-то технику?       Не понимает.       А еще Обито невдомек, кто же такая Сара. Найденные в доме книги были на непонятном им языке. В какой мир они попали?       — Как спалось, господа?       Плетеную корзинку поставили на кухонный островок. Сара взяла стеклянную вазу с засохшими цветами, открыла нижний шкафчик и выбросила то, что уже не радовало ее приятными воспоминаниями. Пока мама разбирала сорванные цветы, перевязывая их плетеными веревками, Эмили достала из холодильника молоко и, взобравшись на тот самый островок с ногами, в несколько глотков осушила двухлитровую бутылку.       Обито удивленно хмыкнул, опускаясь на широкий подоконник. За спиной открывался вид на северную часть поместья, кованые ворота — и лес. Тернистый, мрачный.       — Кто она? — кивком головы мужчина показал на девушку.       — Эм? — осторожно перетягивая пучок из лаванды, ведьма подняла на Обито отрешенный взгляд. Потом хмыкнула. — Оборотень. Я ее нашла на помойке. Облезшую, грязную. На чучело была похожа… Людей бездумно поедала.       Сидящие за столом Нагато и Итачи переглянулись. Последний так вообще побледнел, когда вспомнил найденные останки человека на заднем дворе. Сразу же захотелось активировать Шаринган и сжечь это проклятое место. Вот только случилась незадача — клановое доудзюцу не работало, как и не подчинялась спящая внутри чакра.       А последнее он отчетливо ощущал.       — Одного только, — Эмили обиженно насупилась, вытирая белые от молока усы.       Сара звонко рассмеялась и стряхнула мусор в ведро. Пустую корзину она поставила на соседний от Обито подоконник.       — Дорогая, если бы тебя нашли охотники, ты бы уже давно отправилась к нашему прародителю. Поэтому, прояви немного уважения к моему гостеприимству, — щелкнула приемную дочь по носу и присела напротив Нагато. — Так на чем мы остановились? Ах да… Мальчик мой, если не хочешь превратиться в курицу, не трогай здесь ничего.       Повертев в руке плетеную куколку, которую он отыскал за горшочным растением, Обито нахмурился.       — Так опасно?       — Растение, из которого сделана эта кукла, обыкновенная полынь. Единственное, что она может вызвать, это аллергию, — внезапно женские глаза сузились, и откуда ни возьмись налетел морозный ветерок. — А вот мое наказание тебе совершенно не понравится. Мы поняли друг друга?       Ответом стал короткий кивок. Удовлетворившись покорностью своих гостей, Сара обратила взгляд на Итачи.       — Так ты ведьма?       — Именно, — плавным движением руки поправила свои волосы. — Непревзойденная Сара, которую сослали к богу на куличики…       — Сможешь нас обратно вернуть? — поинтересовался Нагато.       Эмили тут же прыснула от смеха, чем вызвала глубокое недоумение в глазах шиноби.       — Что смешного?       — Да так, — Сара оглянулась на Обито. — Вспомнила, как в годы обучения спросила у наставника: «А можно ли воскресить умерших?». Его ответ и по сей день можно ставить в качестве первого правила магии. «Если не хочешь потом собирать по полю свои конечности, то лучше иди вари зелье, женщина». Некромантия запрещена, — и вновь посмотрела Нагато в глаза, суровым голосом продолжая. — Да и бесполезна в вашем случае. Вы — переродились, и с этим уже ничего нельзя поделать… Если только убить себя.       — Тогда почему я сохранил эти глаза?       Ведьма пожала плечами.       — Я не могу дать ответ на то, чего не понимаю. В вас находится очень интересная сила, с таким я еще не встречалась. Пока она спит, но вскоре, думаю, пробудится.       — И что станет с нами? — послышалось позади.       — Хороший вопрос. Как понимаю, раньше вы жили в другом мире. И он был построен на теории…       — Чакра, — помог ей Итачи. — Там была чакра.       Женское лицо тронула глубокая задумчивость.       — Интересно… Кое-что мне попадалось по этой силе, но я не помню, чтобы ее могли использовать. Да и трансформация, — исподлобья глянула на Узумаки. — Нужно провести исследование. Как ты себя чувствуешь?       Будто в подтверждение своего состояния мужчина разразился натужным кашлем.       — Хреново, — прохрипел.       Ножки стула со скрежетом проехались по мраморному полу. Сара обогнула стол и нависла над Нагато, хватаясь пальцами за его подбородок. В потрескавшиеся губы ударило теплое дыхание. Мужчина попытался вывернуться, но в ответ его силой толкнули к спинке стула.       — Не дергайся, я хочу посмотреть, что происходит с твоим организмом…       Не успела она договорить, как вдруг послышался звон колокольчика. Присутствующие напряглись. Сама же ведьма выпрямилась и улыбкой обратилась к дочери:       — Эмили, будь добра. Это, наверное, Анна пришла.       Несколько мгновений девушка принюхивалась. Потом она сорвалась с островка и в считанные секунды покинула столовую. Все молчали вплоть до момента, когда в проходе замаячило два силуэта.       И шиноби услышали второй голос.       — Конан?!..       Нагато резко вскочил, и его стул опрокинулся на пол. С грохотом вернулась тишина. Пораженный до глубины души, Обито приоткрыл рот. Его глаза, его слабые глаза видели ту, кого он убил на озере. В той битве оборвалась жизнь Ангела… Только сейчас она стояла перед ними, помолодевшая и отчего-то растерянная.       Подцепив прядь темно-синих волос, Анна осмотрела незнакомого мужчину с ног до головы, силясь вспомнить, где они могли встречаться.       — Мы знакомы? — осторожно уточнила.       Нескольких шагов хватило, чтобы оказаться перед лучшей подругой. Нагато душила радость, душило счастье за эту встречу. Улыбка дрожала, а некогда могущественные глаза щипало от горячих слез.       Она вернулась к нему. Она здесь…       — Я… я… Это же я, Нагато! Не помнишь меня?       На последних словах взорвавшийся энтузиазм заметно поутих. Анна отшатнулась от странного мужчины, и в ее медовых глазах отразился страх. Ощутив разрастающееся давление силы, Сара мягко обратилась к Эмили:       — Дорогая, займи нашу гостью.       Оборотень кивнула и, взяв подругу под локоть, увела ее в свою комнату, а Лидер, опешивший, разбитый, ничего не понимающий, обернулся к ведьме, в холодных глазах которой читалось требование объяснить.       — Это моя лучшая подруга… Конан… Конан Хаюми. Мы были напарниками. А потом… меня убили. И… я не знаю, что с ней стало.       — Она тоже погибла. От моей руки.       Тихий голос уподобился удару клинка в самое сердце. Нагато заторможено повернул голову к Обито. Повисло молчание. Сара посмотрела вначале на одного мужчину, затем ее взгляд сместился ко второму. А вот это уже прямо Санта-Барбара подумала она, и в этот же миг Узумаки сорвался с места.       В руку удобно легли ножницы, которыми до этого обрезали нити. Но уже в следующий миг они оказались у шеи бывшего Лидера. Взгляд могущественных глаз метнулся к ведьме. И только нарастающее на плечах давление вынудило его оставить опрометчивую попытку убить. Если его жизнь так глупо оборвется, Конан опять останется совершенно одна.       У него больше нет такого права. Теперь-то я ее защищу, Яхико.       Обито неслышно выдохнул. Припрятанный кунай он убрал обратно в карман толстовки.       — Я нашла ее неподалеку от особняка, — взмахом руки ножницы вернулись на то место, где лежали. Покачав головой, Сара скрестила руки под грудью и размеренным шагом прошла к дальнему окну столовой. — Она уже почти умерла, но мне удалось спасти эту девочку. В ней чувствовались зачатки силы, тогда я не обратила на это особого внимания…       — И что стало потом? — Нагато громко сглотнул, пересиливая желание увидеть подругу.       — Мне запрещено брать в ученики чистокровных ведьм и колдунов. Поэтому по закону я отдала ее в ковен. Теперь она его часть.       — С ней там хорошо обращаются?       Ведьма подавила презрительное фырканье. Быть ведьмой — не значит иметь простую жизнь. Обретая силу, они обрекают себя на вечные страдания. Перестают быть людьми, теряют возможность иметь семью. Любить и быть любимыми. Когда-то Сара жалела о своем решении продать душу дьяволу. Она мечтала легкой смерти. Больше не хотелось страдать, каждую ночь видеть глаза тех, кого она растеряла на тропинке вечной жизни. Но смерть не подарит спасение. За дарованную силу всегда нужно платить, это равнозначный закон природы. Так и в их случае ад обретает реальные краски.       После смерти каждую ведьму ждет вечный огонь…       — Скажу так: Анне будет лучше в ковене. Они ее защитят.       Итачи опустил глаза на свои руки, вспоминая того несчастного, останки которого он отыскал в мусорном баке. Неужели она хочет сказать, что в этом мире есть те, кто сильнее ведьм?       — От кого? — прошептал, даже не замечая, что его мысли просочились в реальный мир.       Рукав блузки немного оттянули вниз, и Сара провела пальцами по выжженому символу на запястье. Крест.       — От охотников и… мертвых.       

***

      Мадара гневно чертыхнулся, когда угодил в топкую трясину. В какой уже раз. Пробираться через непроходимый лес, окруженный болотами, да еще и без сил, стало не самым лучшим его решением за последние… Хотя, кого он пытается обмануть — стоит вспомнить, как же сильно он облажался с планом Луны. Тогда все последующие шаги сразу кажутся совершенно невинными.       — Будь ты проклята, Кагуя! — рыкнул он и притаился возле дерева.       Оставаться в доме Сары не было абсолютно никакого желания. Уязвленная гордость не позволит смотреть ей в глаза. Да и не престало самому Мадаре Учиха выслушивать нотации от женщины! Всю жизнь он рассчитывал на собственные силы, так и теперь сможет сам разобраться с ситуацией, в которую так неудачно попал.       Жуткий всё же лес…       Мужчина оглянулся; со спины неожиданно раздался протяжный стон, похожий на детский плач. Идти с каждым шагом становилось труднее, но Мадара упорно отдалялся от дома ведьмы, гонимый идеей оставить это гиблое место. Он бывал на многих сражениях, повидал немало сожженных деревень, трупов, слышал крики умирающих детей. Его сердце уже давно закостенело перед суровостью реального мира. Но сейчас Мадару одолевала давящая тревога. Он постоянно осматривался по сторонам, останавливался, прислушиваясь к жутким звукам леса.       Затылком он чувствовал чей-то взгляд.       Под увесистой броней спина покрылась холодным потом.       В очередной раз Учиха остановился. Впереди, сквозь деревья проглядывалась обширная поляна. Справа лес становился темнее, да и веяло оттуда ледяным холодком. Решение было очевидным. Протиснувшись сквозь колючие ветви, Мадара вышел… к кладбищу. Внутри зародилось нехорошее предчувствие. Везде, куда бы не упал его взгляд, находились каменные монументы с выгравированными именами.       На одном он увидел фамилию де Виль. Вроде так звали эту стерву…       — Нет, не трогай меня!       Мадара инстинктивно взялся за гунбай. Буквально через мгновение он заметил, как с противоположной стороны кладбища вылетело что-то маленькое и громко визжащее. Мужчина прищурился, силясь разглядеть, что же несется к нему на встречу: проблема или незначительное препятствие?       Не успел он определить степень опасности, как вдруг к его ногам кубарем выкатилась маленькая девочка. Схватив упавшую шляпу, она забежала к Мадаре за спину и криком привлекла внимание к тому, что неслось к ним через всё кладбище.       — Что за…       В расширившихся от шока глазах отразилось чудовище, не похожее ни на что, с чем он когда-либо встречался. Ни человек, ни скелет. В росте он достигал двух метров, а по скорости опережал многих сильных шиноби. Тело чудовища было худощавым, в нем отсутствовали жилы, мышцы и мясо. Длинные волосы, слипшиеся от грязи, развевались на сгорбившейся спине. Торс обмотан разорванными лоскутами ткани, а с конечностей свисали ошметки белой, казалось бы, светящейся кожи.       Мадару пробрало смятение, когда он сумел рассмотреть лицо своего врага. В глазницах отсутствовали глаза, нижняя челюсть тряслась от каждого движения, вот-вот грозясь оторваться.       Одним прыжком существо преодолело оставшееся расстояние. Вовремя поставленный гунбай отразил атаку когтями, размер которых достигал сантиметров двадцати, если не больше. Мадара кувырком ушел в бок и по обычаю попытался смести врага силой ветра. Ошибка чуть не стоила ему жизни, поскольку в следующий момент перед лицом пронеслась лапа с острыми когтями.       Чудом устояв на ногах, Учиха выхватил серп и ловким движением метнул его в чудовище. К ногам скатилась отрезанная голова, вот только задуманного не произошло. Существо не погибло. По кладбищу пронесся душераздирающий вополь, от которого по жилам заструилась ледяная кровь. Опешивший, Мадара выставил гунбай, защищаясь от новых атак. Когти опасно пролетали вблизи его тела, а силы с каждой секундой отчего-то убывали. Неужели он так сильно ослабел?!       — Его не убить простым оружием! Вот, держи!       В полете мужчина перехватил брошенный клинок. Рука сжала что-то маленькое, и с губ слетел до боли разочарованный вздох: этой зуботычкой он мог, разве что, выколоть себе глаза. Она ведь даже меньше стандартного танто!       Но долго раздумывать ему не позволили. Существо внезапно подпрыгнуло, и в том месте, где только что стоял шиноби, образовалась внушительная вмятина. Отбросив сомнения и слабые страхи, Мадара подлетел к врагу с тыла. Один удар в сердце — и тело существа рассыпалось в светящуюся пыль.       В округе воцарилась тишина.       Мадара шумно выдохнул и бессильно рухнул прямо там, где стоял. Потом взглянул на оружие, которое ему дала…       — А ты хорошо справился.       Подозрительный взгляд прирос к той самой девочке. И опять что-то странное, отдаленно напоминающее человека. Мадара удивленно хмыкнул, когда приметил большие лисьи уши, выглядывающие из-под зеленой шляпы, перетянутой золотистой лентой. Широкие края защищали девочку от палящего солнца. Лицо частично скрывалось за потрепанными рыжими локонами, но даже так Мадара смог отметить для себя большие черные глаза и маленький курносый носик, усыпанный веснушками. Следующее, что поразило его до глубины души — стал хвост. Позади незнакомки развевался настоящий пушистый хвост. Ну прямо Кицунэ ко мне пожаловала, подумал он и бегло осмотрел внешний вид лисички. Сверху надет зеленый плащ с широкими рукавами и удлиненными полами, внизу проглядывалось платье шоколадного цвета. Шею обтягивал бежевый воротничок с оборками и большой желтый бант, на ногах — необычные башмаки с загнутыми носами.       Сбоку висели пустые ножны и небольшая сумка, перекинутая через плечо.       — Что это было? — вернул хозяйке оружие.       Уверенным взмахом руки она очистила лезвие от останков и убрала его в ножны, отвечая детским голосом:       — Неупокоенная душа. Их тут много бродит. Чертова ведьма со своими ритуалами… Когда ж она успокоится?       Лисий хвост в недовольстве заметался из стороны в сторону. С трудом поднявшись на ноги, Мадара отряхнулся.       — Серебряный?       Девочка проследила за его взглядом.       — Особый сплав, чтобы нечисть убивать.       — Кто ты? — гунбай и серп убрали за спину; опасности в ребенке Мадара почему-то не ощущал.       Словно вспомнив о чем-то, девочка вытянулась по струнке, приняла безумно серьезный вид и почтенно склонилась перед своим спасителем, кладя одну руку на грудь, а вторую вытягивая в бок.       — Хранительница леса… — тут всё таинство от приветствия испарилось. Девочка подняла озадаченные глаза на мужчину, который неожиданно разразился тихим смехом. — Чего смеешься?       Мадара демонстративно сложил руки на груди.       — Да тебя саму нужно спасать, мелочь.       Девочка оглядела мужчину: по росту она достигала ему лишь до живота. Протерев под носом, она склонила голову к плечу.       — А как тебя звать?       — Мадара Учиха, — сухо представился.       — Я тебя здесь раньше не видела… И ты странно пахнешь…       В груди задавили отчаянный стон, когда в его зону комфорта опять пролез любопытный нос. Что за невоспитанность такая?! Почему к нему лезут все, кому не лень? Вначале облезлые кошки, теперь вшивые лисы!       — Давно я чакру не чувствовала.       Поток мыслей резко оборвался, мужчина заинтересованно осмотрел хранителя, силясь понять, сколько пользы он получит от разговора с ней.       — Тебе о ней что-то известно?       — Хочу яблоко.       Вдруг девочка обошла его и на своих коротких ножках пошла обратно к кладбищу. В самом центре росла цветущая яблоня. Ее ветви утопали в зеленой листве. Встав сбоку от ребенка, Мадара поразился тому, сколько же яблок висело на дереве. Вроде бы кладбище таит в себе смерть и уныние, но посреди каким-то чудом разрослась прекрасная яблоня.       — Так что насч…       — Оно там висит, — перебив его, хранитель указала на самую дальнюю ветвь. — Только мне зеленое. Не люблю сладкие.       Мадара скрипнул зубами. Оружие он оставил возле могильной плиты, даже верхний слой брони скинул, чтобы достать чертово яблоко. Оставшись в черном хаори и льняных штанах, он подошел к дереву и осторожно подергал за ствол. Вроде крепкое, подумал перед тем, как поставить ногу на ветвь. Дорога к самому верху заняла почти пять минут. То волосы цеплялись за сучья, то в глаза сыпалась всякая труха. Вниз же Мадара вернулся за несколько секунд…       Ветка, на которую он встал, хрустнула, и мужчина камнем полетел к земле. Кое-как перегруппировавшись, он спрыгнул на ноги, но равновесие удержать не сумел. Пришлось схватиться за сук. Только и он обломился, из-за чего великий Мадара безвольно плюхнулся прямо в корни яблони.       — Пойдет? — от злости швырнул яблоко девочке. Та поймала, но затем выкинула его в высокую траву, переводя взгляд на самую макушку дерева.       — Вон то лучше выглядит.       Желваки на лице заходили ходуном. Пересилив желание оторвать кое-чей хвост, Мадара взялся за дерево и с силой тряханул его. Пару яблок упало на темечко.       — А теперь?       Хранитель выбрала самое зеленое яблоко, потом взобралась на каменную плиту и с аппетитным хрустом откусила небольшой кусочек.       — Когда-то люди умели управлять природной энергией. Сейчас это знание утеряно. Лишь единицам подвластна стихийная магия.       Из кучи осыпанных яблок Мадара, наоборот, выбрал красное. Повертел его в руке. Живот скрутило болезненным спазмом; есть чертовски хотелось. Глянув на то, как девочка поедает могильное яблоко, мужчина всё же не решился последовать ее примеру.       Яблоко бросил обратно в кучу.       — А ведьма?..       — Сила, которую получают ведьмы и колдуны, не отличается от демонической. Любое ее проявление будет заведомо ошибкой. Ведьмы, колдуны мешают естественному ходу событий. Чакра же связана с духовной силой человека и природной энергией.       Мадара кивнул. Всё так же, как и в его мире.       — Можно ее как-то пробудить?       Дожевав огрызок, лисичка прикусила веточку.       — А еще яблочко принесешь?       — Так… — нахмурился. — Как там тебя?       — Хранитель.       — Что ты хочешь взамен за информацию? — суровым голосом спросил, поднимаясь с земли. Девочка недолго думая вздохнула, словно вспомнила что-то грустное.       — Я никогда не ела апельсинов, — жалобно буркнула. — Сара пообещала меня испепелить, если еще раз к ней заявлюсь.       — Будет тебе целая тележка. А теперь ответы.       Детское лицо озарила радостная улыбка. Задрыгав ногами, она воодушевленно ответила:       — Нужны тренировки.       — Медитация?       — Для начала, — кивнула. — Но ты еще должен укрепить свою физическую оболочку.       — Я тебя понял. Значит возвращаемся к тому, с чего начали…       Мужчина взял свое оружие, и перед внутренним взором пронеслась его тяжелая жизнь. Тренировки, сражения. Войны. Он был сильнейшим, возвышался над всеми шиноби, считался богом. А теперь… Что с ним произошло? Кем он стал? И самое главное: к чему теперь стремиться?       — Мадара, ты обещал.       Тихий голос остановил Учиха посреди кладбища.       — Чего? — обернулся к хранителю.       — Апельсины.       Усмехнувшись, Мадара продолжил свой путь. Намеченный и сложный путь к силе, которую он обязательно вернет. И неважно, с какими трудностями придется столкнуться. Эта встреча показала, что он пока не готов к самостоятельной жизни. Новый мир слишком загадочен и опасен. Пока не время.       — До встречи, малявка, — махнул ей, не оборачиваясь.       Когда мужчина скрылся за деревьями, с могильной плиты спрыгнул маленький лисенок с большими ушами.       — Будь осторожен, Мадара Учиха. Не доверяй ведьмам.       Ибо в конце своего пути ты и сам не поймешь, как оказался в ведьмовских сетях.