Глава 4. Пробуждение

      По особняку де Виль прокатился дребезг разбившейся статуэтки. Половицы усыпало кусками белого фарфора, и пожелтевшие страницы упавших книг разорвались, когда оказались под ногами Обито. Мужчина спиной влетел в стеллаж и, сплюнув кровь, грозным взглядом прожег летящего на него Узумаки.       В кресле возле камина величественно восседал Мадара. С бокалом вина и книгой на коленях, он расслабленно поглядывал на развернувшееся в гостиной «шоу». Долгий день подошел к концу — часы медитации не принесли никаких результатов, но для начала он готов довольствоваться даже этим. С завтрашнего дня начинается усиленная тренировка по укреплению не только духовного, но и физического тела. А предстоящую ночь он потратит на прочесывание местной библиотеки, часть которой решили уничтожить его товарищи-имбецилы.       — Нагато! Перестань!       Итачи подскочил к бывшему Лидеру, но тот успел метнуть сюрикены до того, как оказался скручен. Холодное оружие врезалось в место, где только что находилась голова Обито. Корешки древних книг оказались безвозвратно утеряны, мельчайшие частички венецианского стекла оцарапали изувеченную шрамами кожу.       — Пусти его, — рыкнул мужчина, хрустнув шеей. — Раз хочет сразиться, я дам ему этот…       Могущественные глаза полыхнули необузданной жаждой крови. Нагато заехал Итачи под дых и рывком перемахнул через диван. Обито поставил блок локтями, спасаясь от удара кулаком.       Младший Учиха мысленно проклял бывших Лидеров, решивших устроить разборки на ночь глядя.       — Ты и дальше собираешься сидеть?       Мадара лишь скептически выгнул бровь, когда на него посмотрели с явным и совершенно непонятным ему недовольством. Он сделал глоток терпкого напитка и демонстративно уткнулся в найденную книгу. Кто он такой, чтобы вмешиваться в дела Акацуки? Пусть сами разбираются, кто и когда убил некую Конан, а его пусть не вмешивают.       Их дорожки совершенно разные.       Прорычав сквозь окровавленные зубы, Обито влетел в бывшего Лидера. Тот ударил его локтем по позвоночнику, затем попытался ослабить хватку коленом в солнечное сплетение, но именно в этот момент оказался повален на ковер.       Удар по лицу, и картинка затроилась, расходясь тошнотворной рябью.       Второй удар разрезал только воздух. Внезапно со спины к Обито подскочил Итачи. Воспользовавшись заминкой, Нагато замахнулся кулаком, только единственное, что ему удалось зацепить, стала пустота. В этот момент младший Учиха сковал своего соклановца и вместе с ним повалился на пол. Удержать его было несложно, учитывая, что сам Обито не особо рвался в драку с одним вспыльчивым идиотом. Но мысли Нагато не особо коррелировались с остальными. С трудом поднявшись на ноги, он навалился на Обито, наплевав на то, что в бой вмешался третий человек, и не жалея сил заехал в живот убийце Конан.       Мадара глухо усмехнулся, когда на его глазах развернулась чистая потасовка детей.       Этот клубок катался по полу, сбивая собой книги и вазы, летящие со стеллажа. Одна из фотографий на тумбочке упала стеклом вниз, разбившись на множество осколков. Итачи материл бывших товарищей, пока те пытались выбить дух из другого, а Мадара был абсолютно безучастен к происходящему, пока на пороге в гостиную не заметил белоснежного волка.       Грозное рычание заставило всех замереть. Обито вцепился в шею оппонента и вместе с остальными посмотрел на внезапного гостя.       Животное оскалилось. Сглотнув то ли от растерянности, то ли от восхищения, Итачи отпустил кусок рубашки, оторванной у Обито, и медленно, очень медленно поднялся на ноги. С приходом тишины животное фыркнуло, а затем на глазах у присутствующих приняло облик человека.       — Совсем страх потеряли? — взгляд Эмили застыл на разбитом лице Нагато. Из рассеченной губы стекала струйка сладкой, манящей крови. Зрачок расширился, и кожу нижней губы оцарапали отросшие клыки. — Вас… нельзя… даже на пять минут оставить!       Выпалив на одном дыхании, Эмили выскочила в коридор и у лестницы на второй этаж столкнулась с приемной матерью. Попытка забежать наверх пресеклась ровно в тот момент, как она успела подумать о человеческом мясе. О сладкой плоти гостей из другого мира. Запах крови того рыжего тонким шлейфом тянулся за ней, маня вкусить запретный плод.       Но холод, пронизавший голос матери, развеял эти мысли подобно ледяной пурге:       — Жду объяснений.       Сара пихнула папку с расследованием дочери в грудь. Та нахмурилась, когда увидела значок ФБР.       — Что это?       — Загляни и узнаешь.       Давно мама не была так скупа на эмоции. Эмили побоялась смотреть ей в глаза, даже находиться рядом стало сущей каторгой. Выглянувший в коридор Итачи спешно вернулся обратно в гостиную, прижимаясь к стене и жадно хватая разряженный воздух ртом. Он не видел саму хозяйку, но ее тяжелая, похожая на яд аура чувствовалась каждой фиброй души. Насколько же Сара сильна, если одна только жажда крови устрашает?       В ранах обнаружена шерсть животного. По нашим данным она принадлежит…       Сердце ухнуло вниз, когда Эмили увидела фотографию разорванной студентки. Вдруг похолодало так, что всё тело пробило мелкой дрожью; теперь она понимает гнев матери.       — Зачем ты убила ведьму? — Сара схватилась за перила, лишь бы не сорваться на глупую дочь. Лакированная древесина хрустнула, под пальцами образовались вмятины, и в кожу ладоней врезались острые щепки. — В стране так много людей, но…       — Это вышло случайно, — сжав кулаки, девушка виновато опустила голову. — Прости. Она стала говорить мерзости про меня, тебя… И я не сдержалась. Прошу, только не злись.       Ведьма прикрыла глаза, и спустя секунду ее побелевшие от ярости губы изломились в улыбке. Нет, не может она злиться на эту девочку. Какое бы преступление не совершила Эмили, Сара всегда встанет на сторону семьи. За свою долгую и порой тяжелую жизнь ей приходилось терять не один десяток раз; больше такого не повторится.       — Эм… Я же тебя просила не вестись на провокации, — атмосфера заметно разрядилась. Ведьма накрыла ладонью щеку дочери и мягким взглядом показала, что больше не сердится. — Ты хоть понимаешь, что… Нельзя убивать наших сестер. Это запрещено.       — Меня накажут?       Серо-зеленый зрачок на секунду сузился. Сара отошла от лестницы и слегка подтолкнула ребенка на свое место.       — Я возьму всю вину на себя. А ты ложись спать. И прошу, больше так не делай… Я тебя очень люблю.       Холодные губы коснулись лба. Зажмурившись от удовольствия, Эмили едва подавила желание замурлыкать и прильнуть к матери подобно кошке. Но пока для той слабости не настало время. Она оплошала, когда не сдержала внутреннего зверя и напала на одну из ковена. Преступление непростительное — наказание за него всегда дается самое тяжкое. Но как поступит суд, когда перед ним выступит сама Сара де Виль? Или ковен пойдет до последнего, чтобы наказать виновного?       Если бы Сара только знала, каким станет их будущее.       В тяжелый поток мыслей вмешался тихий стук. Ведьма обернулась на входную дверь, и спустя мгновение на ее лице отразилось слабое удивление. На пороге она встретила Анну, в темных джинсах, облегающей майке и такого же цвета куртке.       — Сара, извини за поздний визит, — Анна заправила отросшую прядь темно-синих волос, — но мне нужно поговорить с…       — Эмили уже отдыхает.       Девушка тряхнула головой, незаметно заламывая пальцы в карманах куртки.       — Нет, я хотела увидеться с твоим гостем, — внезапно взгляд сместился в коридор за спиной де Виль.       Взбесившееся сердце застучало где-то в горле. Перед внутренним взором замелькали образы из незнакомого ей прошлого. И опять имя «Яхико». По мере того, как Нагато приближался, и приближался, воспоминания закручивались в хаотичный поток, давя на женское сознание множеством вопросов. С появлением этого странного человека, назвавшегося Нагато Узумаки, Анна утратила внутренний покой. Отныне проклятая душа требовала объяснений.       Она обязана знать, кем была та Конан.       Оглядев подошедшего к ним Нагато, Сара кивнула своим мыслям и, жестом руки подозвав к себе младшего Учиха, обратилась к Анне:       — Если что, я буду у себя в кабинете. Итачи, у меня к тебе есть небольшой разговор.       Звук удаляющихся шагов раздавался где-то вдалеке, словно само естество стремилось оказаться в совершенно ином месте. Заглядывая в необычные глаза незнакомца, Анна чувствовала странный трепет под сердцем. И чем дольше она всматривалась в эту бездну, тем сильнее ее охватывала дрожь. Разрозненные кусочки воспоминаний рвались собраться в одно целое, но сама Анна не понимала, куда ей шагнуть, чтобы прошлое перестало прятаться за плотной завесой.       В ночную тишину отпустили долгий вздох. Девушка отошла к перилам на крыльце и, оперевшись о них локтями, вскинула глаза к небосводу.       — Я прочла Ваше письмо, Нагато.       Быстро облизнув свои губы, мужчина присел в плетеное кресло позади лучшей подруги.       — Оно мало что проясняет, просто мне хотелось, чтобы ты поняла…       Молчание с его стороны расценили как некий знак. Анна оглянулась, и в ту же секунду земля под ногами, казалось, перестала быть незыблемой опорой. Почему при взгляде на этого человека ее пробирает таким холодом?       — Вы не враг мне, — будто бы прочитав его мысли, она тихо закончила. На балку возле пальцев присела букашка. — Я чувствую это, хоть и сама не понимая, почему. Мы были очень близки?       — Мы были семьей, — без промедления ответили, на что Анна лишь хмыкнула.       Семья? Что хотят показать, когда говорят о «семье»? С самого детства она была частью ковена. У нее есть мать, есть названные сестры и долг перед этой ячейкой. Но почему, почему она всю свою сознательную жизнь думала, что это всё лишь маскарад, скрывающий ее настоящую?       — Расскажите мне о Яхико, — Анна и сама не поняла, зачем попросила именно об этом. Но душой она хотела услышать, хотела собрать образ человека, из-за которого ее сердце расходится учащенным биением. — Я хочу узнать, кем была когда-то.       Возле букашки поставили бумажного журавлика. Оперевшись о балку, Нагато мягко улыбнулся и мыслями устремился к их общему прошлому. Вот и настал момент, когда он обязан вернуться к тому, от чего когда-то бежал.       — Ты была нашим Ангелом. И мы хотели изменить мир, который пришлось оставить.       

***

      За окном только светало, когда Эмили прошла в столовую. Всю ночь она просидела в ожидании следующего дня, а для чего — и сама не особо понимала. Впервые за долгое время ее одолевал страх. Обыденная жизнь превратилась в зыбучие пески, где стремительно исчезало всё, из чего когда-то складывался покой. Одно убийство, а сколько проблем оно принесет семье       Коря себя за несдержанность, Эмили остановилась перед холодильником. На секунду она столкнулась взглядом с Мадарой, который неожиданно обнаружился возле корзины с фруктами. С чертовски сосредоточенным лицом он рассматривал яблоки, бананы, апельсины, крутил в руках последнее, принюхиваясь и скептически осматривая оранжевую кожуру.       — Можешь быть спокоен: Сара не травит еду… Она предпочитает убивать собственноручно.       Усмешку в свой адрес Учиха решил пропустить. Он посмотрел на оборотня из-под опущенных ресниц и, подтолкнув ей корзинку, спросил:       — Знаешь, как выглядят апельсины?       — Ты их держишь… — с верхней полки забрали бутылку молока. Эмили запрыгнула на столешницу возле мойки и сделала глоток. — Можно спросить, куда ты постоянно уходишь?       Мадара замер в раздумьях, когда в найденную льняную сумку закинул четвертый апельсин. Хватит ли это хранительнице или лучше забрать все фрукты, чтобы она больше не ерепенилась?       — Не твое дело, — и забрал всё, что лежало в плетеной корзинке.       Проверив оружие, Учиха уже хотел отправиться к черному выходу, как вдруг на его пути возникла излишне настырная девчонка.       — Ма… Как там тебя. Только Саре не говори, что ты встретил Хару. Она будет очень недовольна.       — Хару?..       Эмили резко обернулась и на всякий случай прислушалась ко всем звукам. Тихо. Но значит ли это, что мама теперь не следит за каждым ее шагом?       — Девочка в шляпе, — отмахнувшись от излишней паранойи, она снова встретилась глазами с шиноби. — Хранительницей себя называет… Хоть и не понимаю, чего она там пытается охранять.       — Вы знакомы? — прикинуться дурачком и вытянуть как можно больше информации. Из рассказа хранительницы он уже понял, что семейка де Виль в курсе существования лесного духа. Но насколько? И кому из них он может довериться?       — Были, — Эмили продолжила тихим голосом, выдергивая Мадару из нескончаемого потока мыслей. — В детстве. Но я ее… обидела, и нам пришлось прекратить общение. Я не раз просила Сару забрать Хару к нам, но эта пигалица постоянно убегала. Она еще верит, что сможет спасти лес от вымирания. Дура. Наивная идиотка… — тут девушка замолчала, и по тому, как блеснули ее глаза, шиноби сразу понял: он поймал тот самый момент. — Можно попросить тебя об одолжении?       Руки скрестились на груди.       — Смотря какое.       — Не обижай Хару, — с мольбой попросила. — Она очень добрая и наивная.       — Услуга за услугу.       Эмили стиснула зубы и воочию представила, как будет рвать этого идиота на кусочки. Да как он вообще смеет торговаться с ней?       — Информация? — без единой эмоции спросила, мыслями возвращаясь к вечернему разговору. Обязана, обязана сдержать себя ради мамы. И не позволит больше гордости взять верх. — Я могу…       — В подвале особняка есть целый арсенал, — внезапное уточнение застало оборотня врасплох. На лице мелькнуло смятение, однако глубоко внутри зародилась частичка понимания. — Предположу, что здесь он находится не просто так.       Эмили в ответ лишь кивнула, приподнимая уголок тонких губ и обнажая отросший клык.       — Я присмотрю за этой Хару, если она тебе так важна, — с пренебрежением бросил, — но от тебя хочу ответной помощи.       — По рукам, — Мадара даже слегка опешил, когда ему протянули ладошку. Желтые глаза девушки замерцали подозрительными огоньками, что вселило слабое сомнение. Стоило ли связываться с животным, способным сорваться с поводка?       Особого выбора он не видел — если уж и просить помощи у местных, то делать это на своих условиях. Поэтому с не таким уж и спокойным сердцем захватил сумку с фруктами и отправился на встречу с юной хранительницей.       Сквозь ветви деревьев пробивались предрассветные лучи. В воздухе бродила настолько мертвая тишина, что каждый шаг разносился по округе подобно колокольному набату. Мадара осторожно ступал по усыпанной сухими веточками и иголками земле и думал о предстоящей тренировке. Даже если и тратить часы на медитацию, где уверенность, что чакра пробудится. И когда она даст о себе знать? Через неделю, месяц? Вдруг эта сила не может существовать в другом мире?

Normand Corbeil — Heavy Rain OST — Intro

      Не дойдя до кладбища, шиноби резко замер. Внезапно с противоположной стороны, из самой глуши, до него долетел детский писк.В руку немедля вложили катану — и сознанием завладело предостережение Сары. Решишь сунуться в лес — зайди ко мне.       Мужчина посмотрел в направлении особняка. Стоит ли тратить время на обратный путь?       — Прошу! Не на-а-адо!       Чертыхнувшись, он отмел эти мысли и ринулся к источнику отчаянного визга. Сумка с фруктами отлетела к ветвистым корням, и на землю повыкатывались сочные зеленые яблоки вперемешку с апельсинами. Мадара перепрыгнул через поваленное дерево, поросшее белым мхом. Чем ближе он становился к месту, где кричали, тем отчетливее ощущались всполохи тяжелой энергии. Этот мир отличался от его абсолютно всем — спустя несколько минут бега тело ломило от усталости и казалось таким изнеможенным, будто из него вытягивали жизненную энергию. Но хватка вокруг оружия не ослабла.       С новым криком Мадара окончательно убедился, что это точно Хару. Однако там был кто-то еще. Мужской голос, даже два.       Вскоре лес поредел. Впереди замаячила болотистая местность, а на берегу, у самой воды, замаячило два силуэта. Мадара замедлился, в уме прикидывая, каковы же его шансы на победу. Один только бег вытянул все силы, а Хару явно попала в передрягу с кем-то опасным. Колдуны? Или что похуже?       — Мадара, спаси… А-а-а!       Хранительница сжалась в клубочек, подгибая к груди босые ножки. Ее пушистый рыжий хвост прибили к земле серебряным клинком. Шляпа девочки валялась возле дерева, мятая и пыльная. При виде зверства, которым подвергли юное дитя, Мадару охватила неутолимая жажда крови. Он обхватил катану двумя руками и направил ее на человека, издевающегося над Хару.       Краем глаза, возле дерева, обнаружил второго. Внешне эти нелюди ничем не отличались от будущих трупов, с которыми ему приходилось иметь дело. Но их аура, сконцентрировавшаяся возле болота, наводила слабую тревогу.       На Хару напали не колдуны.       — Какие люди забрели в нашу глушь! Сам Мадара Учиха!       Прокрутив клинок, чтобы лишний раз насладиться воплями хранительницы леса, Хидан неторопливо поднялся на ноги и со зловещей улыбкой встретил призрака прошлого. А ведь вначале не поверил докладам шпионов, думал, что эти бестолочи ошиблись, когда докладывали о подозрительной активности в особняке де Виль. Значит это правда, и вся наша организация возродилась в этом мире, подумал демон, насмехаясь над положением бывших товарищей. Лидер, Итачи, Сасори, Дейдара — все они стали простыми людьми, в отличие от него. Джашин спас верного слугу, подарив тому возможность возвысится над слабыми душами. Хидан переродился, но не в человека — его удостоили честью встать в один ряд с величественной, могущественной расой демонов.       Хозяин сменился, только сути происходящего это ничуть не поменяло: убивать ему никто не воспрещает.       — Девочку отпусти, — процедил Учиха, поглядывая то на хнычущую девочку, то на противников.       Хидан переглянулся с напарником, который давился тихими смешками, потом схватил Хару за ее длинные лисьи уши и резко вздернул в воздух.       Острый клинок рассек хвост, и девочка завопила нечеловеческим голосом.       — Какую? Эту? — и с пренебрежением отшвырнул к ногам второго демона. — Да это ведь всего лишь дух.       Удар о землю выбил из Хару сдавленный стон. Ощутив хрупкую свободу, она попыталась отползти в сторону Мадары. Тонкие пальцы зарывались во влажную грязь. Разрубленный хвост волочился за хозяйкой, цепляя сухие листья, иголки и веточки. В ее стеклянных от ужаса глазах горело столько отчаяния и боли, столько невысказанных просьб спасти, спасти от мучений и нескончаемых страданий, что Мадара в мгновение ока оцепенел.       Перед глазами замелькала прошлая жизнь. Он убивал. От его руки пало немало детей и женщин, многие были совершенно безобидными, но он продолжал очернять свою душу кровью невинных. Убивал. Убивал и бесчинствовал, не задумываясь о том, какую боль приносит другим. А сейчас он, слабый, утративший себя, смотрит в глаза девочки и медленно тонет в ее страхе. Она ползет к нему, тянется за спасением, губами нашептывая «спаси». Умоляет.       А потом всё резко прекращается. Второй демон наступил на девочку ногой и вжал ее хрупкое тельце в землю. Будто червя пытается раздавить. Да еще и скалится, насмехается над несчастным дитя. И ведь сам Мадара был когда-то таким же — получал удовольствие от собственного превосходства.       Когда он успел стать таким?       — Я не собираюсь повторять, — хватка вокруг рукоятки катаны усилилась, и черные глаза мужчины воспылали решимостью.       Он встал в боевую стойку, расставляя ноги и немного пригибаясь к земле. Дыхание выровнялось, но взбесившееся сердце не желало поддаваться навязанному спокойствию шиноби. Внутренности скручивало от тревоги. Только почему-то было страшно не за себя и свою жизнь. Мадара еще раз глянул на Хару, и на мгновение ему почудилось, будто в ней есть что-то до боли знакомое — родное.       Нет. Он тряхнул головой и решительно посмотрел Хидану в глаза, отгораживаясь от непозволительных образов. Хару не похожа на его брата. Она просто девочка, которая может помочь. Не больше.       — Знаешь, Учиха, а ты ведь в этом мире никто. Поэтому попрошу немного уважения.       Мадара внутренне напрягся, когда вокруг руки Хидана возникло алое свечение. Инстинкты завопили об опасности слишком поздно — демон исчез и в ту же секунду оказался у него за спиной.       Лезвие косы неприятно резануло кожу на шее, и в ухо ударило обжигающее дыхание. Под ворот хаори скатилась рубиновая капелька, впитывая крохи тревоги, охватившей шиноби. Но он решительно рыкнул, не отрывая взгляда от детского тельца:       — Это было последнее предупреждение.       Глубокий вдох, и каждая клеточка взорвалась адской болью, стремящейся испепелить саму душу. Мадара огорошено распахнул глаза. В животе торчал длинный штырь, проткнувший его насквозь, а сам Хидан внезапно оказался перед ним. Откуда такая скорость? Почему он…       Мадара горько усмехнулся и, оперевшись о катану, виноватым взглядом посмотрел на юную хранительницу. Да не враг такой быстрый и сильный, просто он стал никем. Слабый, запутавшийся, утративший себя. Зачем ему дали второй шанс? Зачем возродили, если он даже себя не может защитить? Что уж говорить о глупых детях.       — П-прошу, — Хару сипло проскулила и потянулась к умирающему другу. — Не уходи… Не остав…       — Заткнись, отброс! — в спину прилетел ощутимый удар, и все мольбы забились отчаянным писком.       Мадара до боли стиснул окровавленные зубы. Рукой он обхватил тот штырь и медленно, сквозь боль потянул его обратно. Со стороны Хидана послышалось что-то похожее на фырканье, пронизанное пренебрежением. Только сознанием шиноби завладел один единственный голос. Ее просьба.       Спаси.       — Мой тебе совет, Учиха.       Вогнав железный штырь обратно в тело шиноби, Хидан схватил его за грудки, притянул к себе так близко, чтобы он почувствовал бессмысленность борьбы.       — Лучше подохни сей…       Спаси.       Голос демона начал удаляться, удаляться, пока вокруг Мадары не сомкнулась безмолвная тишина. Он проморгался и резко крутанулся вокруг своей оси. Как же темно — это и есть его ад?       Насторожившись, мужчина похлопал себя по груди. Ранение пропало, значит он действительно умер. И опять с его губ слетела усмешка, до боли безрадостная. Получить еще один шанс и так просто подохнуть. А ведь Хару умоляла. Она осталась с этими извергами, совершенно беззащитная, и совершенно одна. Кто ее защитит?       Внезапно тьма впереди разошлась, разгоняемая тусклым свечением. Мужчина сдвинул брови и невольно отступил назад. Что это? Конец?       Тут кончики пальцев закололо от знакомого тепла, которое стало медленно расходиться по каждой клеточке его тела. Оно вытесняло подступающий холод, заполняло воздушной легкостью, даря безграничное ощущение свободы. Поверить в происходящее было невозможно, ведь он умирает, отправляется обратно за грань. Но Мадара всё же попробовал сделать шаг вперед. Трудно. Как же сложно идти обратно к свету. Он стиснул зубы, сжал кулаки до белых костяшек, превозмогая отчаяние, что скопилось у него на сердце, и поспешил вперед.       Спаси.       Голос Хару тускнел, превращаясь в слабое эхо. Постепенно шаг сменился бегом. Мадара пересек границу света, и в тот же миг на него обрушилось так много чувств, эмоций, что устоять на ногах не виделось никаких сил. Он рухнул коленями в раскисшую землю. По лесу прокатился оглушительный крик, спугнувший всех притаившихся птиц.       Хидан отскочил к напарнику, когда из земли вокруг Мадары вырвалось множество древесных корней. Глаза ребенка расширились от неверия, шока — а потом на ее грязном лице расцвела радостная улыбка.       Так это правда… Ты пришел ко мне, папа!       — Что за хре…       Договорить второму демону не позволили. Внезапно его тело пронзило острыми сучьями. Мадара вырвал из себя штырь и с ненавистью в глазах скрутил ублюдка в древесный кокон. По подбородку скатывалась густая кровь, силы таяли, но он продолжал сжимать того, кто причинил боль Хару.       Хару… Красивое имя для хранительницы леса.       Мадара встретился глазами с девочкой, и в груди что-то екнуло, придавая не только решимости, но и веры. Корни начали гореть. Демон рычал, извивался в попытке вырваться из плена. А Хидан стоял рядом и просто наблюдал. Демона невозможно убить какой-то чакрой… Но даже происходящее впечатляет.       Вскоре на землю осыпался последний корень, превращенный в серый пепел. Озлобленный, демон рухнул на землю, и в считанные секунды его глаза наполнились кровью. Вокруг замерцало алое свечение, когти на руках вытянулись, кости начали деформироваться. Хару подползла к упавшему на землю Мадаре и, обхватив того вокруг шеи, укрыла собой. Демон облизнулся, длинным раздвоенным языком ведя по нижней губе. Однако в тот момент, как он решился полакомиться человеческим мясом и душой духа, из леса вышел белоснежный волк.       — Это она? — бросил настороженный взгляд на Хидана. Тот промолчал, наблюдая за приближающимся животным.       Медленными шагами, величественно держа морду оно приближалось к двум павшим, не сводя желтых глаз с двух исчадий ада. Казалось, с его приближением воздух очищается, перестает быть ядовито-разряженным. Хару подняла голову, когда их загородили мощным туловищем. Она с благодарностью прикрыла глаза, беззвучно нашептывая:       — Ты пришла.       А потом всю свою силу направила к ранам Мадары. Пока хранительница занималась лечением, демоны не смели сдвинуться с места, пригвожденные острым взглядом звериных глаз. Первым не выдержал поверженный демон. Зашипев, он убрался как можно дальше от чудовища, оставляя напарника одного. Хидан последовал за ним не сразу. Целое мгновение он смотрел в глаза оборотня. Со стороны болота веяло зловонными испарениями, лес вокруг молчал. Запах крови постепенно испарялся, что стало последним сигналом к побегу.       Перед тем как сбежать, Хидан ткнул косой в сторону волка и холодно произнес:       — Я самолично заберу тебя в ад, когда придет время.       — Буду ждать, — женские губы сломались в ухмылке, но затем Эмили вернула себе невозмутимое выражение лица. Она повернулась к Хару и с облегчением отметила, что раны шиноби затянулись. — Сама себя сможешь залечить? — кивнула на разрезанный хвост.       Девочка бросила на оборотня улыбчивый взгляд, громко шмыгая носом.       — Или маму попросить, чтобы…       Тут детские глаза сощурились, и детское лицо накрыла тяжелая хмурость.       — Не смей рассказывать обо мне, а то обижусь, — Хару буркнула, потом о чем-то подумала и в мгновение ока оказалась возле Эмили, обхватывая ее своими ручками. — И… спасибо, что помогла. Они бы убили его.       Эмили отпустила долгий вздох и, ласково потрепав спутавшиеся рыжие волосы, посмотрела на разрыхленную землю. Это и есть сила, которой обладают их гости? Стоит ли рассказывать матери о произошедшем? Она ведь начнет искать Хару…       Девочка отпрянула от шиноби, когда тот резко присел на земле и затуманенным взглядом заметался по сторонам. Дезориентация длилась всего несколько секунд. Как только небо и земля перестали меняться друг с другом, он с тихим вздохом упал обратно в лужу собственной крови. Мышцы сводило судорогами, но самое главное — у него болели чакроканалы. Он чувствовал, как по телу бежит пробудившаяся чакра.       Взгляд упал на измазанное грязью лицо девочки, и Мадара попытался вскочить на ноги.       — Лежи, всё закончилось, — положив ручки на его плечи, она вынудила мужчину вернуться обратно.       — Хару, ты как? — спросил ее, поражаясь тому, сколько же тепла появилось в когда-то холодном голосе.       Хару посмотрела на лес, где скрылась Эмили, потом прибилась к шиноби под бок, точно котенок пролезая к нему под руку.       — Больно.       — Сара может тебе пом…       — Не пойду к ней! — сурово перебила его, вскакивая на ноги. — Где мои апельсины?       На лице мужчины проступило недоумение. Он бросил взгляд на лес, силясь вспомнить, куда именно выбросил сумку с фруктами.       — Я их… потерял, — а затем строго заглянул в глаза девочки. — Почему на тебя напали?       Но та уже не слышала его, поскольку побежала за своей пыльной шляпой.       — Давай поищем. Только я хочу на ручки.       Клинок, которым разрезали ее хвост, Хару убрала обратно в ножны. Бегло осмотрела помятый вид, затем помотала головой и, перевоплотившись в лисичку, подскочила к Мадаре, преданными глазами смотря на измотанное лицо. Вскоре за чертой леса скрылся прихрамывающий человек, на плече которого восседал довольный рыжий зверек.       Неужели это и есть твоя судьба, Хару?       Эмили прижалась к стволу дерева, откидывая голову назад и поднимая к затянутому ветвями небу печальный взгляд. Почему тогда в ее жизни не появляется человек, с которым она могла бы разделить одинокое существование? Где тот, кому не страшно доверить свое сердце?       

***

      Часы над доской показали ровно полдень. Сасори нетерпеливо постукивал карандашом по столу. Изредка поглядывал на наручные часы и на экран телефона, мысленно желая напарнику самой мучительной смерти.       — Эм тоже постоянно опаздывает, — Конан подперла голову рукой, когда в кабинет прошел преподаватель с седыми висками и маленькими очками на конце носа.       От его скрипучего голоса Акасуну передернуло, и в сотый раз он проклял руководство за решение вернуть его в академию. Он охотник на начисть, шиноби, творец, а не жалкий студент!       — Надеюсь, его грузовик переехал, — безнадежно вздохнул, и девушка прыснула от смеха, прикрыв рот ладошкой. В тот же миг она перестала улыбаться, что не ускользнуло от цепкого внимания Сасори.       Он проследил за взглядом ведьмы, устремленном к единственному входу. Жаль, что он утратил способность чувствовать силу других. По идее, это не могла быть ни оборотень, ни его напарник. Значит Сара де Виль, раз Конан так сильно всполошилась?       Но ни одна из догадок охотника не подтвердилась. Дверь приоткрылась, и в появившуюся щель просунулась голова того, кого он жаждал встретить в самую последнюю очередь.       — Извините за опоздание, я немного заблудился, пока искал… нужный кабинет.       В кабинете повисла тишина. От нахлынувшего шока Сасори привстал со стула. Опешивший взгляд столкнулся с не менее удивленным Итачи, из рук которого посыпались книги с тетрадями, а на лице отразилась самая очевидная мысль: «Вот так встреча!».       

…

      — Значит в наших краях затесалась крупная птица.       Задумчиво протянув, губернатор потер подбородок и закрыл свежий доклад об утреннем инциденте на болоте. Рядом хмыкнули. После этого на стол поверх других бумаг бросили свежие снимки, сделанные на выходе из главного университета Орлеана.       Из здания, в компании Конан и Эмили вышел никто иной как Итачи Учиха.       — Поразительно… — стало единственным, что слетело с уст губернатора.       Хидан на это фыркнул, однако потом его лицо исказилось почти незаметной ухмылкой. Приблизившись к начальству со спины, он обхватил того за плечи и елейно-медовым голосом пропел у самого уха:       — Не хочешь повидаться с бывшими «товарищами», Какузу? Думаю, в аду обрадуются, если мы им предложим такие сладкие души…