Глава 15. По лисьим следам

Aphex Twin - #4

      Налетевший ветер подхватил с земли ворох листьев и понес его вглубь леса. Хариет оставила шишку, которую хотела убрать в плетеную корзинку, уже доверху наполненную полевыми цветами. Она протерла сопливый нос и резко вскинула руку вперед, выкрикивая:       — Смотрите, лиса!       Показавшийся в траве зверек юркнул в кусты. Хариет вскочила с коленей, расправила грязные полы бежевого платья. Ползающие неподалеку братья переняли ее энтузиазм, и уже вскоре они дружно бежали к сплошной границе леса, под тихие стоны деревьев да птичьи трели, перебивающие шорох земли под ногами.       На секунду Сара оторвалась от разложенных на столе книг, когда в округе повисла тишина.       — Хариет! Не отходи далеко от поместья!       Перед глазами плавали древние письмена, голова раскалывалась от усталости. Де Виль зажала переносицу двумя пальцами. Расшифровка привезенных из Иерусалима свитков затянулась. Язык был сложен даже для нее. Витиеват, запутан треклятыми фанатиками, в умы которых заложили установку, что ни одна из ведьм не сможет прикоснуться к священному писанию, ибо сразу ослепнет, а ее душа будет гореть в котле Создателя… Того самого, в кого так верит церковь и наивное племя человеческое. Чушь и россказни для крестьян. Церковь умело манипулирует людским сознанием в угоду своих целей.       Сара откинулась на спинку стула, сложила руки на животе, разглядывая плывущие по небу тучи. Надоумить императора Византии бросить все силы на возвращение христианских святынь оказалось проще простого — немного капель дурмана, и обожаемая жена, ученица их ковена, подтолкнула всю церковь бороться за правое дело. Да и кто откажется от богатств мусульманских земель? Сама де Виль и совет мечтали заполучить в свои руки самый древний артефакт, способный изменить ход истории.       Шорох со стороны двери отвлек ее от мыслей.       По усыпанной гравием дорожке зашелестели полы дорожного плаща. Сара кивком поприветствовала гостью и указала на стул возле себя. Служанок она выпроводила холодным взглядом.       — Ваше превосходительство, — Маргарет скинула капюшон. Из рукава она выудила скрученный свиток и осторожно положила на протянутую ладонь. Сара тут же приступила к изучению. — Прибыл гонец с посланием из Палестины… Им удалось захватить мощи Прародительницы.       Наконец-то! Серо-зеленые глаза вспыхнули, и на секунду Сара потеряла лицо, позволив безумной улыбке заползти на лицо. Маргарет поежилась, когда глава внезапно хохотнула.       — А что гильдия? — послание скрыли в мешочке на поясе.       — Почти все наши сестры и братья погибли.       — Да хранит их Отец, — ведьмы одновременно склонили головы, и во внутреннем дворе поместья застыло удрученное молчание. Только шелест листьев нарушал покой фамильного дома де Виль.       Смотря на свои подрагивающие пальцы, Сара не могла удержаться от радости. За маской она скрывала эмоции, вспыхнувшие с этой новостью. Первая ведьма найдена, значит их миссия почти подошла к завершению. Они на пороге новой истории — нового мира, где будут править не люди, не демоны, а они! Настанет эпоха ведьм и колдунов! Им больше не придется скрывать свое существование, как этого требовал Владыка. Я приведу нас к величию! Я поставлю этот мир на колени!       — Люсиль, присмотри за детьми — я ненадолго отлучусь.       Затаившаяся в тени служанка покорно склонила голову. Когда хозяйка и ее гостья скрылись за дверью, она едва ухмыльнулась, обнажая пожелтевшие клыки.       Из рукава домашнего платья выскользнул изогнутый кинжал. Почерневшее от крови лезвие лишь единожды сверкнуло на солнце. А потом Люсиль растворилась в деревьях, вышагивая на звонкие крики детей.       

…

      Домой Сара вернулась глубоко за полночь. Не обращая внимание на полусонных служанок, она поднялась на второй этаж. Всю дорогу ее провожал невидимый дух. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. Наваждение от поступившей новости пьянило сильнее вина. Сара шла с закрытыми глазами и воочию представляла, как подомнет под себя церковь, всех правителей мира — и этих чертовых владык ада.       Но паволока от грез внезапно растворилась, стоило ей оказаться посреди пустого коридора, усеянного богатыми картинами да вазами из дальних стран. Сара нахмурилась и в сильном смятении уставилась во тьму, где находилась комната дочери.       — Почему так тихо…       Дом не отозвался на ее потаенные страхи. Ведьма шагнула к закрытой двери, но ровно в этот момент ее окатило горячей волной, пронизывая естество ледяными иглами. Выброс магии, да еще такой силы?!       Внутри зародилось нехорошее предчувствие.       Ни детей, ни Люсиль нигде не было. Попытка отыскать их при помощи магии не увенчалась успехом, только страхи окрепли, просочившись в ее сердце.       Жадно глотая ртом воздух, Сара схватила дорожный плащ и бегом выскочила во внутренний двор поместья. Уже на улице она ощутила. Воздух, земля — всё вокруг пропиталось едким запахом гниения. Около леса он стал плотнее. Оттуда же веяло невероятной силой.       Ветви обдирали белоснежную кожу, волосы цеплялись за всевозможные препятствия. Сара рвалась вглубь леса, где ощущала присутствие могущественного существа. Ноги то и дело зарывались в топкую трясину. Казалось, лес не хотел пускать ее дальше. Но она упорна двигалась на зов своих страхов — пока в ее глазах не отразился свет горящих факелов.       И тогда помимо запаха гниения она уловила его.       Запах крови…       — Госпожа, благоволим Вашей милости и просим снизойти до грешных рабов, посмевших усомниться в Вашей благосклонности!       Голос Люсиль отдавался гулким эхо. Сара слышала обрывки фраз, с трудом улавливала смысл сказанного. Посреди поляны, в количестве пяти, были воткнуты высокие искривленные палки, на конце которых пылали языки пламени. Землю ковром устилала разбросанная одежда. Мелькали лица, голые тела девушек, ее сестер. Все они сидели на коленях и, словно опьяненные, качались в разные стороны. Их голоса сливались в единую песнь, что посвящалась созданию, застывшему в центре пятиконечной звезды. Всё ее тело с головы до ног блестело от крови. Женщина… ее стопы топтали ошметки человеческих тел, превращали их в тошнотворное месиво, а мохнатый хвост бессовестно раскидывал частички убитых по поляне — на своих рабов, которые благодарили благодетельницу за такую милость возгласами и безумными улыбками.       Кровь. Ее было так много. Глаза застала алая пелена. Сара не видела ничего, кроме горы мяса. На обломках переломанных костей висели лоскуты кожи, детские руки торчали из-под кишок и раздавленных органов. Мертвый взгляд блуждал по кровавому месиву, и постепенно мысли покрывались толстой коркой льда, выстраиваясь в полную картину произошедшего.       Вдруг глаза остановились на копне волос.       Воздуха стало катастрофически не хватать, и Сара заглотила крик ужаса, когда поняла, что чудовище из ада топчется по ее детям!       — Ах, Сара…       Люсиль снисходительно посмотрела на главу их ковена.       — Ты как раз вовремя, — она раскинула руки в стороны и в танце заплясала позади существа. — Сегодня мы дали этому миру шанс на очищение! Наша мать, Лилит, принесет хаос и разрушение…       Ее голос дрожал от предвкушения, белоснежные локоны липли к спине, сплошь усеянной кусочками человеческой плоти. Люсиль продолжала и продолжала кружить, выкрикивать почести матери демонов и обещать миру конец.       На этом терпение Сары перелилось через край, смешиваясь с горящей яростью в ее глазах. Сила бурлила внутри. Аура вокруг заискрилась красными молниями. Лилит склонила голову к плечу, и с ее губ сорвался звук любопытства.       Сестры разом уставились на свою главу. Но смотрели они без страха. Только улыбались. Кто-то выкрикивал о новом мире. Кто-то смеялся и бился в паралитическом припадке.       Сара же отпустила медленный вздох.       Рука описала ровную диагональ влево, и все сестры, что находились по ту сторону поляны, взорвались точно набухший шарик. Месиво из мяса и кишок оросило стволы деревьев.       Люсиль резко застыла на месте.       В лесу воцарилась мертвая тишина, не нарушаемая ничем — даже ночные жители затаились перед гневом, что постепенно заполнял де Виль с головой.       Она обратила пустой взор на оставшихся сестер справа. Самая молодая закричала о будущем. Пламя изрыгнулось к звездному небосводу и точно оживший дракон ринулось к смертнице. Крики агонии и боли заглушали чавкающие звуки, с которыми безутешная мать вершила правосудие. Мановением руки она выдернула из земли факел и сразу же метнула его в сестер. Послышались посмертные вздохи, и два тела безвольно повисли на палке, что пронзила их насквозь и намертво прибила к дереву.       Когда голова последней сестры покатилась по замаранной кровью траве, Сара медленно посмотрела на Лилит.       Осознав, что собирается сделать их глава, Люсиль разразилась истерическим смехом.       — В этом вся ты, де Виль! Ты считаешь себя выше владык… — ее глаза потемнели, и голос внезапно снизился до жуткого шепота. — Но ты ничто. И смерть твоих ублюдков лишь малая плата за твое высокомерие. Матерь Лилит!       Люсиль пала навзничь, преклоняя голову перед существом.       — Прошу, покарайте свою неблагодарную дочь. Пусть она познает все муки ада!       После этих слов Сара перехватила изучающий взгляд матери демонов. Аура демоницы была чудовищной. Ни один из ковенов ни разу не осмелился призвать существо такой силы. Пришествие Лилит предвещало конец свету и жизни. Одним только взором она могла нести смерть и разрушение. Но сейчас, когда эта тварь стоит на останках ее детей, Сару волнует лишь одна истина — месть.       Люсиль затаилась в непонимании, когда аура главы неожиданно изменилась. Стала холодной, неживой. Сара коснулась ногтем запястья и, надавив, заговорила загробным голосом:       — Vires vacuum, ego voco super vos implere tua contractus. Da mihi virtutem. — Дорожки крови начали собираться в замысловатые узоры, ползя не к земле, а по руке говорящей. -Dare potestatem punire reos. Animas erit praemium, et ego ero tuus gladio…       В следующий момент склера глаз почернела. Пламя задрожало в хаотичном танце, и потом резко потухло, принося на поляну беспросветную мглу. Люсиль сконцентрировала магию. На ладони вспыхнул очень хрупкий огонек, который освещал лишь жалкие сантиметры вокруг нее. Внезапно стало тихо — она больше не чувствовала присутствия Лилит, не чувствовала давления пустоты. Всё затихло.       Мерное дыхание сорвалось до резких вдохов. Люсиль поползла вперед в надежде увидеть матерь Лилит. Под коленями чавкали останки. Ладонь с глухим хлопком раздавила глазное яблоко. Кожу резали камушки и кусочки костей. Тихо. Лес молчал, а огонек в руке не давал достаточного света, словно сейчас она ползла сквозь бездну.       — Ма… Матерь… Лил…       Тут впереди она заметила демонический хвост. Окровавленные губы сломались в улыбке. Люсиль бросилась вперед. Слабый свет мазнул по хвосту, и в ту же секунду молодую ведьму охватил кататонический ужас: тело демоницы дергалось в конвульсиях, охваченное темной паволокой. Лилит вздрагивала копытами каждый раз, когда ее насквозь пробивало черными щупальцами. Одно заползло ей в рот и стало разрывать изнутри, забивая клокочущие звуки.       — Нет! — закричала Люсиль и попыталась создать больше света. Но магия не слушалась.       Ведьма подлетела к демонице и собралась одернуть, как вдруг ее окатило новой волной ужаса.       Глаза Лилит пылали смесью страха и непонимания. Она мертвым взглядом смотрела на то, что пыталось ее убить. Тело стремительно рассыпалось на части. И когда она почувствовала неминуемое приближение смерти, на губах запузырилось:       — Так это… ты… сес…       Поляну накрыл фонтан крови. Люсиль окатило ошметками матери, и ее лицо застыло в маске посмертного ужаса. Голова съехала по ровному срезу и с глухим ударом пала к ее ногам. После этого тьма начала отступать. Вскоре полная луна озарила поляну белым светом. В уголках застыли слезы. На негнущихся ногах Сара подплелась к горе детских трупов и бессильно рухнула перед копной рыжих волос.       Погрузив пальцы в остывшее месиво, она вытащила оторванную голову дочери.       Лес впервые за ночь проснулся от душераздирающего вопля матери.              — И что потом?       Мадара осторожно спросил, когда Сара замолчала на долгое время. Она безучастно пялилась в бокал, который крепко держала в руках, и, наверное, впервые за всё время их знакомства он видел настоящую Сару. Потерянную душу, обреченную страдать всю жизнь за грехи прошлого. Она постоянно что-то теряла. Не это ли самое чудовищное проклятие — существовать в круговороте своих ошибок?       — Я воспользовалась запрещенной магией и пошла против ада, — ведьма тряхнула головой и залпом осушила остатки виски. Комок горечи удалось прогнать, но воспоминания той ночи упорно отказывались покидать ее. Она обязана помнить мертвые глаза своих детей. — Тогда мной руководила ярость. Я хотела уничтожить этих сволочей, чтобы они также страдали, как и мои дети. Однако… план с самого начала был обречен на провал. Меня поймали, несколько веков истязали, а потом отпустили, но уже без сил.       — Почему не убили?       — Этого я до сих пор не знаю.       Или просто не хочешь мне рассказывать, подумал Учиха. Он сцепил руки под подбородком и, едва сощурив глаза, уставился на ведьму:       — И как ты хочешь вернуть себе силу? Что для этого нужно? Кого-то убить… Или снять проклятие?       — Последнее, — голос Сары вернулся к привычному состоянию. Пелена прошлого сошла, в глазах зажегся привычный блеск. — Но для этого я должна вернуть свою душу. План Нагато по завоеванию ада не лишен смысла, только для этого нужно быть готовыми во всеоружии.       — И если мы поможем тебе с возвращением силы…       — Я помогу вам, — выдержала паузу. — Мне по силу уничтожить весь совет в одиночку. Хочешь, я проведу тебя в любое правительство мира. Хочешь, дам невиданную силу — ты сможешь исполнить любую мечту. Даже вернешься в мир, откуда пришел. У тебя ведь была семья? Мать, отец… братья или сестры? Ты сможешь их снова увидеть.       — Изуна?.. — Мадара на секунду опешил от услышанного, но уже в следующую секунду он говорил со стальными нотками. — Не пудри мне мозги. Это невозможно.       Закатив глаза, Сара вышла из-за стола и некоторое время бродила вдоль стеллажа с книгами и свитками.       — Заклинание s-класса, — перед мужчиной бросили раскрытый трактат с непонятными ему символами и какими-то письменами. Единственное, что он смог распознать, это запах крови. И кажется, человеческой плоти. — Из разряда запрещенных. Мне уже доводилось его использовать, и поверь, я успешно справилась с этой задачей. Я попала в мир мертвых и забрала оттуда Хариет.       Имя духа возымело на мужчину должный эффект. На лице промелькнула тень задумчивости. Вернуть Изуну? Стать хоть на шаг ближе к своему прошлому, тем дням, когда он не думал о целом мире?       — Мне надо подумать, — сухо ответил, но реакция Сары распалила в нем затухающие искры.       — О чем думать, Мадара?! — ведьма перегнулась через стол и ногтями вцепилась ему в подбородок. — Ты уже знаешь, чего хочешь!       Учиха резко вскочил со стула.       — Кто сказал?! Я вроде не говорил, что собираюсь возвращаться в свой мир. Это закрытая история. Всё. Нет прошлого. Для меня теперь существует только это время. Да и как я могу доверять той, кто постоянно недоговаривает?       Сара открыла было рот, но потом она медленно отвернула голову, отказываясь выдавать столь дорогой ответ.       — Я не могу рассказать об Эмили.       — Хорошо, тогда расскажи, о чем ты говорила в том подвале? Выглядело так, будто в тебя что-то вселилось. Зачем это было?       Резкая смена темы привела ведьму в легкое недоумение.       — Если я скажу, что не знаю, ты…       — Не поверю, — отрезал, скрещивая руки на груди.       Устало хмыкнув, Сара плюхнулась обратно на свой стул. Оставшийся виски она вылила себе в стакан.       — Тогда мне больше не о чем сказать. Я правда не знаю… Нет, я даже не помню, что делала в том подвале. Есть вещи, которые выше даже моего понимания. Мы можем заключить договор. Его нарушение приведет к серьезным последствиям. Скрепим его кровью, чтобы ты больше не сомневался в моих намерениях.       Договор? Мадара заинтересованно посмотрел в серо-зеленые глаза ведьмы. Что этот мир, что их — заключенный на крови договор имеет огромную силу. И если Сара готова пойти на столь обременительные трудности, значит она правда искренна в своих словах?       Или ты пытаешься меня обдурить?       Макнув перо в сгусток крови, Учиха посмотрел на спокойное лицо ведьмы. На пожелтевшем пергаменте красовалась ее размашистая подпись, а через мгновение там появилась уже его имя. Как только с формальностями было покончено, Сара взяла свиток, скрутила его и щелчком пальцев заставила бумагу гореть красным пламенем.       С последним упавшим пеплом пришла тишина.       Было ли это правильным решением? Мадара так и не смог ответить на этот вопрос. Но в ту секунду он понял одну вещь.       Не успела Сара пикнуть, как ее обхватили вокруг талии и грубым движением толкнули на стол животом. Учиха навалился поверх и зловеще зашептал на ухо, пропуская пальцы в густую копну ее волос:       — Мне даже контракт не потребуется, чтобы убить тебя, де Виль. Теперь ты от меня так просто не отвертишься. Мы связаны… Отныне твоя жизнь и ты принадлежат мне.       Подол платья задрали, и в тот же миг Сара охнула с придыханием, ощущая тугую плоть в себе. Она опустилась лицом на свой локоть, скрывая ухмылку от лишних глаз.       Сколько раз приходилось слышать эти слова. И только она была последней, кто видел замешательство в застывших глазах любовников.       

***

      Сперва изъять магазин. Затем проверить, есть ли в патроннике патрон…       Итачи мысленно проговаривал каждое действие оборотня, наблюдая, как она ловко разбирает пистолет. В этот момент ее лицо не излучало ничего. Абсолютно чистый, нетронутый эмоциями холст. Глаза похожи на два янтарных камушка, цвет которых завораживал, утягивая мысли в хаотичный водоворот. Помешивая сладкий соус, Учиха не мог оторваться от созерцания ее рук, чуть приоткрытых губ. На столе возле правого локтя лежала кепка. Волосы после тренировки Эмили распустила, что показалось ему удачным решением.       — Что-то не так?       От внезапного вопроса ложка чуть не выскользнула из рук. Итачи отвернулся и довольно громко прокашлялся, ощущая как щеки едва покалывает от неловкости. Как только соус приобрел нужный цвет и консистенцию, он выключил газ и снял сковороду.       — В каком возрасте тебя научили сражаться? — поинтересовался он, бросая взгляды на девушку.       Эмили дернула плечами и продолжила разборку своего оружия. Рядом с затвором она положила возвратную пружину.       — Не помню, это было очень давно. Вроде мне еще восемнадцати не было. Или даже раньше… Я благодарна…       Заминка в ее голосе вынудила Итачи обернуться.       — У тебя провалы в памяти?       — Н-нет, — бесстрастное лицо оборотня мгновенно приобрело больше растерянности, — просто меня об этом никогда не спрашивали, а я… не особо цепляюсь за прошлое. Я сирота, когда Сара меня подобрала, меня от зверя нельзя было отличить. Я всем ей обязана, — на этом она глубоко вдохнула и заинтересованно посмотрела на тарелку со странными белыми шариками. — Что ты делаешь?       Итачи еще немного постоял в задумчивости, но когда Эмили вышла из-за стола, он спешно отмел от себя непрошеные мысли.       — Это моя небольшая слабость. Данго.       — Рис? — в голосе девушки промелькнуло разочарование. Она повела над тарелкой носом и невольно поморщилась. — Звучит не очень.       — Ты просто не пробовала, — с укором ответил, затем нацепил один шарик на деревянную палочку и макнул в сахарный сироп.       Тягучие капли сорвались в сковороду. Итачи несколько раз прокрутил данго, чтобы с него больше не текло лишнего, а после протянул Эмили, поддерживая снизу ладонь. С недоверием она откусила небольшой кусочек и невольно замерла, когда поняла, что ее сейчас кормил сам Итачи.       Сердце заколотилось где-то в горле. Их лица были так близко, что она почти чувствовала его дыхание кожей.       Но потом все чувства усилились в миллионы-миллионы раз. Неожиданно Итачи протянул к ее лицу свою руку и едва коснулся пальцами.       На самом кончике остался рисовый кусочек.       — Ну ка…       Свой вопрос Учиха задать не успел. За одну секунду Эмили сократила между ними то ничтожное расстояние и довольно жестко ударилась о его губы своими. Отросшие клыки резанули по коже, но от этого вкус поцелуя не стал противнее. Наоборот, Итачи почувствовал странное жжение в груди. Словно каждая клетка тела взорвалась от близости оборотня. За одно мгновение он почувствовал ее страсть, ее желание и мольбу не отталкивать. Однако прежде чем он ответил на этот поцелуй, Эмили отпрыгнула на несколько шагов и, закрыв рот ладонью, ошарашенно забегала по его лицу взглядом.       — Извини… Правда прости. Не знаю, что на меня нашло. Наверное… наверное просто голодна.       Мадара оттащил Хару с прохода, пропуская убегающего оборотня. Когда звуки шагов стихли, они посмотрели на Итачи.       — Я бы тоже съел, но без последнего «ингредиента», — усмехнулся мужчина и подтолкнул девочку к обеденному столу.       Гений клана рассеянно кивнул.       — Можете мою порцию съесть, Мадара-сама, — поставив тарелку на самый край, он бросился к выходу.       — Не иди за ней сейчас, только хуже сделаешь.       Прилетевшие в спину слова на секунду застали его врасплох. Итачи оглянулся на Мадару.       — Вы о ч… Хочу убедиться, что она не натворит глупостей. Приятного аппетита.       Оставив их на кухне, Итачи выскочил через главную дверь, на крыльцо, и забегал глазами по округе. Погода хмурилась. В воздухе витала холодная сырость. Убежать Эмили могла куда угодно, хоть на другой конец света. Но примятая трава увела его к пригорку. А дальше начиналась долина, горы… Неизвестность, которая всё не дает покоя. Итачи осторожно спустился вниз и побрел вперед, надеясь на благоразумность девчонки. Может Мадара и прав — однако вопрос с Эмили пора решить. Он видит, как она страдает из-за этой привязанности. И на каком-то подсознательном уровне хочет помочь. Но… что может простой человек, у которого даже цели в жизни нет? Что он способен дать? Как поддержать, когда его прошлое состоит из мрачных, жестоких моментов?..       Пройдя почти всю долину, Итачи с облегчением увидел сгорбившуюся фигуру на высоком валуне. Эмили сидела на берегу озера, обхватив колени руками. С неба моросил противный дождик. Она повернула голову, и Учиха встретился с абсолютно пустыми глазами.       — Уходи, — бросила и вновь отвернулась к воде.       Учиха отбросил сомнения. Всё равно уже ноги промочил, да и возвращаться с пустыми руками не привык. Раз решил, значит нужно действовать до самого конца. И плевать, если этого не хочет она.       — Ты в порядке? — перешагнул торчащий из земли камень.       — В полном. Просто уйди.       Итачи приблизился к воде, в которой отражались заснеженные макушки гор.       — Учиха, не играй с огнем, — прорычала она.       — Мне кажется, нам уже пора поговорить об… этом.       На последних словах он осекся: Эмили повернулась к нему лицом, позволяя увидеть затаившегося монстра. Склера глаз почернела, и от уголков потянулись набухшие черные вены. Зрачок пылал ярким золотистым огнем, и так красив он был, что Итачи не сразу уловил приближение опасности.       В считанные секунды Эмили повалила его наземь и коленом придавила так, что ребра опасно затрещали.       — О чем говорить, Учиха?! — прокричала ему в лицо, хватаясь когтями за шею. — Что это изменит?! Я убить тебя должна, чтобы наконец успокоиться. А ты всё продолжаешь мельтешить перед глазами! Ты всего лишь человек!       Эмили схватила его руку и одним надрезом исполосовала вдоль вереницы вен. Кровь завораживающе потекла по коже, драгоценные капли начали скатываться в траву, на одежду. Самым кончиком когтя она подцепила одну, но в тот же миг ее охватил неистовый ужас. Отпрянув к валуну, Эмили грохнулась в траву, схватилась за волосы и отчаянно завыла, перебивая мысли о крови и мясе.       — Зачем ты вообще появился в моей жизни?! Я разве мало страдаю…       Тут она замолчала и подняла заплаканные глаза.       Итачи стоял в шаге, всего в шаге от монстра, который только что хотел его сожрать. А теперь этот глупый человек протягивает ей руку и мягко улыбается.       Нижняя губа затряслась, и девушка бросилась в раскрытые объятия. Не удержавшись, Итачи осел вместе с ней на землю. Но хватку не ослабил.       — Не реви, — прошептал куда-то в макушку и бережно погладил по растрепанным волосам. — Я не считаю тебя монстром. И никогда не считал. Однажды ты правильно сказала… Не мне тебя судить. Мы с тобой забрали немало жизней и с этим будем жить до конца своих дней. Просто помни, ради чего ты борешься, страдаешь и истязаешь себя… А я попытаюсь поддержать, как могу.       Эмили зажала ткань его футболки пальчиками и сильнее вжалась носом в изгиб шеи. Она больше не плакала, лишь иногда вздрагивала и шмыгала носом. Она верит ему, верит его словам.       — Семпай, научи меня тому, что знаешь, — шепнул он куда-то в волосы, отчего внутри растеклось воздушное тепло. Девушка закрыла глаза и улыбнулась.       А Итачи тем временем решительно смотрел на зеркальную гладь озера. И думал о миссии, ради которой его воскресили. Может когда-нибудь он исполнит желание Эмили. Ведь сейчас, держа эту девочку в объятиях, он чувствует, как трепещет когда-то холодное сердце.       

To be continued…