Глава 16. Мама

      Рука безвольно покоилась на кафельном полу. Прислонившись к стене, Обито пустыми глазами смотрел вперед, изредка моргал, ощущая, как его сердцебиение замедляется с каждой прожитой секундой. Возле бедра валялся пустой шприц. Его содержимое уже давно попало в кровь, и теперь медленно разрушало клетки человеческого организма.       Ты не нужен в этом мире, Обито Учиха. Тебя бросили, забыли. Не понимаю, зачем было воскрешать такое пустое место, как ты.       Образ Сасори навис над ним мертвым грузом. Чертов кукольник. И ведь сумел добиться своего.       Обито зажмурился от боли, и по туалету пронесся натужный стон. Конечности свело судорогами. Грудь сдавливало невидимой силой, отчего каждый вдох сопровождался неутолимой жаждой покончить свое существование. Он был никем в прошлом. Преданный, жалкий. Все им пользовались, все им помыкали. Даже Рин любила другого.       Какаши был всегда лучше тебя — во всем.       Звонкий смех пробудил его от тяжелого сна. Обито с трудом разлепил свинцовые веки и хрипло усмехнулся. Сидя на раковине, его обожаемая Рин задорно болтала ногами и насмехалась над таким ничтожеством. Сколько раз он ошибался? Сколько раз пытался доказать остальным, что он достоен быть Хокаге — что в его силах стать великим?       Не глупи, Учиха. Ты самый слабый в организации. Я бы победила тебя в том сражении, если бы не его смерть.       Победила?       Лишь со второго раза удалось сфокусироваться на черной точке в дальнем углу. Точно статуя, Конан застыла у границы света и всем своим безразличным, отстраненным видом показывала, насколько его жизнь была пустышкой. Он был никем. Он умер никем.       А кто сейчас этот Обито Учиха?       Так и будешь позволять другим тобой манипулировать? Ты жалок, Учиха.       Перед распластавшимся телом присела его точная копия. Обито насторожился, когда в своей руке он почувствовал тяжесть куная. К нему приблизились все образы людей. Он видел Мадару, Нагато, Минато. Видел, с каким презрением улыбается Какаши. Так это и есть его предназначение — быть изгоем в глазах других?       Умри, чтобы этот мир вздохнул с облегчением.       Копия громко хохотнула и, схватив его руку, нацелила кунай прямо в сердце. Дыхание сбилось до частых вздохов. Это ли выход? Станет ли ему свободнее?       Я не хочу! Не хочу так просто уходить!       Но его никто не слышал, лишь смеялся, насмехался и ждал. Сантиметры до его сердца сокращались, а сознание трепыхалось в надежде остановить собственное самоубийство. Так нельзя! Он еще может всё изменить! Организация дала ему шанс! У него есть цель!       Кунай с глухим ударом пробил грудную клетку. На губах проступила горячая кровь, и в глазах собрались слезы сожаления.       Только не так…       Он еще может…       Может бороться…       Чтобы отомстить…       В глубокую тишину вклинился отчаянный крик. Сасори оставил микроскоп и медленно крутанулся на стуле. Его пациент сидел на больничной койке, словно безумец держась за голову и бубня себе что-то под нос. Реакция после процедуры была привычной. Разработанная им же сыворотка становилась чудовищным испытанием для человеческого организма. Не будь ты шиноби, колдуном или демоном, введенный препарат убьет тебя в считанные секунды. Другое дело обстояло с людьми, предрасположенными к силе. К сожалению, ни он, ни Кисаме или тот же Дейдара оказались невосприимчивы к препарату. Они так и остались простыми людьми — очаг чакры не пробудился. Другое дело Учиха.       — Как себя чувствуешь?       Обито сильно зажмурился, когда ему в глаза посветили ярким светом. Он оттолкнул от себя фонарик, затем присел на край кушетки и с тихим вздохом нажал пальцами на глаза. Какой ужасный кошмар… Его до сих пор трясет от собственных мыслей. Но еще так легко и свободно.       Закрыв глаза, он попытался обратиться к внутренней силе. Теплее, теплее, он чувствует, как внутри зарождается источник тепла.       — У меня… получилось…       В эти слова было сложно поверить, но Обито отчетливо ощущал, как по телу струится чакра. Он медленно набрал в легкие воздух и глянул в отражение висящего на стене зеркала. Его глаза пылали ярким пламенем. Получилось. Глубоко внутри затеплилась радость, однако чувство брошенности не покинуло его.       Обито сполз с кушетки. Хоть это и был кошмар, всё сказанное теми людьми абсолютная правда. Но я больше не позволю собой манипулировать. И я обязательно заставлю вас страдать, — рисунок Шарингана изменился, и в ту же секунду тело шиноби стало бестелесным.       — А я говорил, что мои способы действенны, — хмыкнул Сасори и вернулся к себе за стол.       Отвечать на это Учиха ничего не стал. Он быстро оделся и уже хотел покинуть кабинет, как вдруг в пороге появился ребенок.       — Сас… — долговязый мужчина в белом халате осекся, когда наткнулся взглядом на Обито. — Я прошу простить. Не знал, что у Вас…       — Мы закончили, — кукольник грубо отрезал, дав Обито понять, что он здесь больше не нужен.       Да и сам Учиха мечтал побыстрее сбежать из лаборатории. Пропустив лаборанта вперед, он задержал глаза на мальчишке, которого попросили присесть на кушетку. Отросшая челка золотистых волос скатилась с глаз, и на секунду Обито потерял дар речи. Что это за странное чувство? Перед ним человек вообще? Взгляд голубых глаз пустой, направлен в пол. А каждое его механическое движение кажется неестественным, словно это… кукла!       — Я тебя больше не задерживаю.       Сасори перекрыл собой ребенка и недобро сузил глаза.       Угукнув, Обито вышел за дверь, убрал руки в карманы и неторопливым шагом двинулся на выход. На полпути он резко остановился. По спине пронесся сноп ледяной дрожи, и его взгляд метнулся обратно. Как же он сразу не понял: в тот момент, когда в кабинет вошел ребенок, он перестал чувствовать чакру.       

***

      Раннее утро в доме на окраине Аляски началось с перепалки и обещаний устроить геноцид всем хвостатым. Никто из акацуки не горел желанием познать на собственной шкуре, чем там не угодили старшей де Виль. А Сара была не просто рассержена. «Подарок» от Эмили напомнил ей те времена, когда один из первых мужей постоянно тащил с охоты всякую дичь и прямо во дворе их дома разделывал еще теплые тушки. По натуре, да и своему роду деятельности, Сара не была брезгливым человеком. Но убитые кролики на обеденном столе отправили ее сознание блуждать по прошлому. И черт бы побрал блохастых, она в очередной раз вспомнила, почему ненавидит трупы маленьких животных.       — Ты чем думала, когда тащила их сюда?       Опущенные брови придавали Саре воистину жуткий вид. Она грозным взглядом прожигала старшую дочь, пока та вытирала лицо и руки от кровавых подтеков. В пыльный и потянутый паутиной угол забилась притихшая Хариет. На челке сидел большой мохнатый паук. Подрагивающий хвост жался к правой ноге, перенимая страхи хозяйки. Не любила она, когда Эмили идет на охоту. После этого ее от зверя не отличить — вся в крови и ошметках плоти, глаза пылают жаждой крови. И аура настолько холодная, злая, что хочется спрятаться под юбку матери… Как в детстве, когда пауки еще вызывали у нее панический страх.       Эмили струей воздуха смахнула с глаз челку, не переставая смотреть Саре прямо в глаза.       — В доме шаром покати. Три мужика и один оборотень. Ты чем собралась нас кормить?       Подавившись возмущением, ведьма вновь посмотрела на мертвых зайцев. На деревянные половицы уже струйкой стекала кровь. Глаза зверушек превратились в прозрачные камушки. И ведь не поспоришь со старшей — за время их пребывания припасы подошли к концу, настала пора наведаться в город и прикупить кое-что для этих самых мужиков и одного вредного оборотня.       — В городе закупись, — а потом ткнула в мертвые туши. — А это либо выбрось, либо сама разделывай. У меня еще дела есть неоконченные.       На этом она посчитала утренний инцидент решенным.       Эмили еще немного посмотрела в проход, где только недавно стояла мама. Потом она выдохнула с явным недовольством и, взяв двух зайцев за уши, потащила на улицу. Около лестницы она повстречала Конан. Предложение отправиться в город подруга оценила с довольно кислой миной. Город находился в сорока километрах от их места обитания. Это раньше она могла преодолевать огромные расстояния без особых трудностей. Но сейчас тело ведьмы слабо, да и сила не дает тех преимуществ, что раньше. Мадара уже с раннего утра куда-то ушел, Нагато она решила не беспокоить, как и того же Итачи, который как раз пытался освоить стрельбу из винтовки. Поэтому уже через десять минут Эмили в обличие орлана летела над еловыми макушками, не отрывая глаз от приближающейся границы города.       

…

      — Вот ваши ключи, мисс, — мужчина с округлыми щеками, в клетчатой рубашке и джинсовом комбинезоне положил поверх бумаг ключи от подержанной Audi.       Эмили поблагодарила его и довольно быстро покинула салон по аренде автотранспорта. Прямо возле входа ее дожидалась арендованная машинка синего цвета. Девушка прыгнула на водительское место, захлопнула дверь и, закусив нижнюю губу, повернула ключ зажигания. И почему Сара до этого не додумалась взять машину в аренду?       Движение на дороге было не то что вялым или неспешным — за всё время пребывания Эмили повстречала от силы пару машин. Первым делом она заехала в магазин хозтоваров. Газовый баллон, пару светильников на солнечной батарее, аккумуляторы и еще кое-что по мелочи ей помог донести сын хозяйки. Пока он тягал увесистый инвентарь, надрывая спину, Эмили стояла возле машины и мило хлопала ресницами, сдерживая рвущийся смех. Как же наивны люди. Не заставь ее Сара вести себя как обычный подросток, она бы уже давно показала, на что способна.       — Болеете за них? — паренек смахнул со лба выступивший пот, когда Эмили прикрыла багажник нагруженной машины.       Тонкие пальчики обхватили козырек кепки с эмблемой красного быка.       — Терпеть не могу бейсбол, — ответила она, забираясь в салон. — Спасибо за помощь.       Подмигнув, Эмили тронулась с места. В зеркале заднего вида появилось отражение расстроенного человека. Паренек вяло махнул, а потом она свернула за угол, двигаясь к последнему пункту своего путешествия.       До продуктового магазина оставалась пара метров, когда в поле зрения попала вывеска охотничьего салона. Мысли об Итачи заставили Эмили припарковаться возле неприметной постройки, зажатой меж двух разноцветных домов. Она проверила взятую у матери наличность и вышла на улицу.       Мимо пробежала собака с ошейником. Девушка оглянулась по сторонам в поисках хозяина и неожиданно для себя отметила, что в центре города стало на удивление тихо.       С неба упала дождевая капля. Эмили забежала по ступеням. Звон колокольчика оповестил о новом посетители, однако за прилавком никого не обнаружилось.       Внутри витал знакомый запах железа и пороха.       Эмили двигалась вдоль прилавка и жадно разглядывала увешанную оружием стену. После недолгого осмотра она отвела взгляд, не приметив для себя ничего интересного. Прошло больше двух минут, а продавец так и не вышел. Она приблизилась к кассовому аппарату. В этот момент со спины послышался звон колокольчика. Каждая клеточка женского тела напряглась, стоило уловить очень странный, но до боли знакомый запах.       Пахло мокрой псиной и смертью.       Довольно скоро свет от висящей лампочки преградился чем-то большим.       — Вам не знакомо такое понятие, как личное пространство? — спокойно заговорила она, смотря в полированную поверхность железной банки возле кассы.       Позади хмыкнули. По росту незнакомец превосходил ее вдвое, его тучное подкачанное тело было испещрено венами и мышцами, лицо поросло густой рыжей бородой, а голову покрывала непослушная, с вьющимися на концах шевелюра. На фоне огромного носа с горбинкой, низко посаженных черных глаз и выпирающего подбородка глубокий шрам через правый глаз не виделся чем-то ужасным. Поверх тела была надета хлопковая футболка и кожаная куртка цвета хаки с меховой оборкой. На боку висело крепление с охотничьим ножом. И его запах… почему он такой знакомый? Почему воняет мокрой шерстью?       Тут незнакомец облокотился о прилавок справа, отчего стекло скрипнуло. Эмили едва повернула глаза в ту сторону, чтобы лишний раз убедиться, насколько это чудовище ужасно.       — Ну свое ты явно потеряла, кисуля… — оскалился он и очень медленно поднял палец, которым затем показал на входную дверь. — Мой босс хочет переговорить с тобой. И лучше тебе подчиниться, если не хочешь неприятностей.       На другом конце улицы находилось кафе.       Эмили невольно бросила взгляд на охотничий нож, однако от этой мысли пришлось отказаться. Нашивка на футболке великана отбила всякое желание действовать опрометчиво. Она глубоко втянула носом воздух и молча двинулась на встречу с этим «боссом». Знак охотников теперь маячил перед глазами.       Они их нашли.       

…

      В стенах местной забегаловки было чертовски тихо. Эмили переступила порог и замерла у самого входа. Все столики оказались пусты, за прилавком не бегала официантка с готовыми заказами. Осмотрев помещение, девушка не сразу приметила единственного человека за высоким зеленым растением. Его появление всколыхнуло давно унявшуюся ярость, она мгновенно просчитала все возможные способы убийства, чтобы сделать это и быстро, и медленно, разорвать на куски и раскидать их у центрального входа организации.       — Я не драться пришел, просто поговорить, — словно прочитав ее мысли, Сасори указал на место перед собой и снова сложил пальцы в замочек. — Советую не дергаться: повсюду засели снайперы. От пули ты не умрешь, но восстанавливаться будешь долго. Десять минут — это всё, что нужно.       Несколько секунд Эмили размышляла, стоит ли верить словам охотника. У входа она ощутила присутствие того рыжеволосого гиганта. Прислушавшись к своим чувствам, она «увидела» еще несколько охотников, умело маскирующихся на крыше соседнего здания. Значит она окружена…       — Зачем вы охотитесь за мной? — присесть она решила возле прилавка. Так будет меньше соблазна растерзать мерзкого охотника, воспользовавшегося ее слабостью. — Столько лет не трогали. Что изменилось?       Сасори взял папку с края стола и подтолкнул ее девушке.       — В 1878 году из Латинской Америки вернулась экспедиция… с ценнейшим образцом давно вымершего клана оборотней. Считается, что это были первые зверо-люди, чья кровь дала начало всем живущим сейчас оборотням и подобным существам. В книгах уже не осталось упоминаний…       — Восемь минут, — хмурым голосом перебила его, даже не смотря на предложенные данные.       Усмешка слетела с губ кукольника.       — Не любишь историю? — откинулся на спинку стула. — А зря, Эм, она могла бы рассказать о твоих предках. Никогда не задумывалась, почему тебя не принимают ни в одну стаю? Или что демоны стараются не связываться с тобой?       — Есть соглашение между ведьмами и демонами. А оборотни меня ненавидят за связь с ведьмами. Шесть минут.       Терпеливо вздохнув, Сасори перелистнул несколько страниц. Когда его глаза увидели нужную фотографию, он грубо ткнул пальцем в изображенного человека.       — Не узнаешь?       Изображение оказалось довольно нечетким. Один край был оторван, правая часть пожелтела. Эмили осторожным шагом приблизилась к столу, и тогда кукольник убрал руку, позволяя лучше рассмотреть изображение маленькой девочки. На ней нелепо сидела униформа организации с белой нашивкой креста на груди. Рядом стоял рослый мужчина в спецодежде и тяжелых берцах. На голове каждого была нацеплена точно такая же кепка, что сейчас покрывала ее голову. Глубоко внутри что-то дрогнуло. Золотистые глаза оборотня стали медленно расширяться.       Эмили забрала фотографию и еще сильнее сфокусировала взгляд на лице незнакомца. Знакомые черты. Но где они могли встречаться? Почему воспоминания такие разрозненные?       — Это… я? — огорошено подняла глаза на парня. — Откуда… И где это было сделано?       — До 1878 года считалось, что первородные оборотни уже давно вымерли. Но эта девочка была последним представителем королевской семьи. Эмили, ты носитель древней крови. И единственная, кто способен стереть ведьм и демонов с лица земли, — Сасори ненадолго замолчал, а потом окончательно добил Эмили внезапной правдой: — Ты часть нашей организации.       

***

      Нагато замер возле небольшого окна, откуда хорошо проглядывалась долина. Тренировка Мадары была в самом разгаре. Сморщив острый нос, мужчина подошел к двери на чердак, немного помялся, а после зашел без стука. В тускло освещенном помещении он сразу приметил идеально ровную спину ведьмы.       От мысли, что они остались в полном одиночестве, внизу живота потянуло от приятной истомы.       — Как продвигается исследование?       Окруженная книгами и свитками, вяло водя ручкой по чистому листку тетради, Сара обнаружилась за столом. С его появлением вся ее работа прекратилась. Она громко выдохнула, бросая ручку, и в подавленном состоянии откинулась на спинку.       — Никак, — пальцами зарылась в волосах. — В ад невозможно попасть будучи смертным…       Ах, значит она решила присоединиться к их плану по завоеванию нижнего мира. Нагато с грацией кошки подкрался к ведьме и опустил мозолистые руки на ее плечи. Первое же движение вырвало из женской груди стон удовольствия.       — Твоя сила уникальна, но боюсь… — Сара зажмурилась и повела плечом, намекая, куда лучше нажать. — Вот так, можно еще чуть пониже… Боюсь ее недостаточно, чтобы сразиться с Советом. Если бы мы только смогли снять мое проклятие…       — Есть предложения?       Ведьма затаилась, когда на ухо зашептали низким голосом, да еще со странной хрипотцой. Она повернула глаза в сторону, но из-за распущенных волос не смогла увидеть лицо Узумаки.       — Наши с тобой цели превращаются в замкнутый круг, Наг…       Мысли о недавнем разговоре куда-то улетучились, и Сара неодобрительно зыркнула на мужскую руку, которая внезапно заползла к ней в разрез платья. Нагато тем временем пробрался к шее, оставляя губами почти незаметный поцелуй. Но вот его пальцы действовали наглее. Он отодвинул кромку белья и потянулся к твердеющему соску.       Чакра Мадары ощущалась неподалеку. Интересно, как он отреагирует, если увидит ее в таком положении?       — Не боишься обжечься? — усмехнулась она, а после перехватила руку шиноби. — Всех своих любовников я убивала особо жестоким способом.       Вместо того, чтобы последовать ее предупреждению, Нагато схватил ведьму за подбородок и резким движением оттянул голову назад. Аж мерзко становится от мысли, что эта женщина легла под Учиха! Каждый раз, когда он вспоминает эти скрипы, скачок силы или видит довольную рожу Мадары, на душе начинает скрести внутренний монстр. И сейчас он требует показать ведьме, почему она должна быть с настоящим Лидером.       — Но все они и рядом со мной не стояли, — тихо нашептывая, Нагато выставил свою ладонь напоказ. В следующую секунду там появился тонкий штырек, которым он осторожно повел по изгибам женской шеи, к мерно вздымающейся груди, к телу той, кто постоянно приходит во снах. — Это называется куройбо, через них я могу передавать свою чакру, подчинять волю других людей. Мне достаточно крохотного проникновения, и ты будешь служить…       Надавив на кожу кончиком острия, Нагато всадил его в правое плечо. Сознание вначале помутилось, растеклось тошнотворной рябью, но затем он отчетливо почувствовал себя в чужом теле. В первые же секунды шиноби охватил оглушительный ступор. Он много раз проникал в сознания людей, манипулировал ими, и это никогда не приводило к чему-то подобному. Сейчас он стоял посреди мертвой долины, среди иссохших деревьев. Под ногами стелились хлопья серого пепла. Тяжелое небо казалось черной бездной с вкраплением из мутно-зеленых разводов. За спиной росли гладкие, отвесные скалы, макушки которых скрывались в темной мгле. Он даже воздух мог потрогать. Такого тяжелого, спертого Нагато никогда не встречал. Возможно ли, чтобы сознание задыхалось от недостатка кислорода?!       Ответ пришел так внезапно, что Нагато едва не потерял дар речи. Из-под земли столбом вырвалась живая тьма, окутала его в тиски и силой выбила из сознания ведьмы.       Удар о книжный стеллаж выбил из мужчины весь дух. Часть библиотеки посыпалась на пол.       — Что… что это сейчас было?! — осипшим голосом прохрипел, еще чувствуя на себе давление странной силы.       Опешивший взгляд проводил ведьму до двери. Вернулась тишина, за окнами завыл пронизывающий до костей ветер. Нагато медленно сполз на пол и задумчиво оглядел зажатый в руке чакроприемник. Открытия каждый день становятся всё более и более запутанными, и от этого он перестает понимать, где находится явь и правда, а где запрятана наглая ложь. За милой улыбкой Сара скрывает нечто пугающее. И не ровен час, когда это нечто покажет свой истинный облик — человек, проживший почти десять веков, не остался бы полностью беззащитным. Вдруг всё это время их обманывали, и Сара ищет не ключ от своего проклятия?       

***

Atli Orvarsson — Aurora's Theme (Agnus Dei)

      Итачи опустил приклад винтовки, когда со стороны дома послышался шорох шин. Задремавшая на поваленном дереве Хару приподняла морду. Пару мгновений она принюхивалась, а потом резко спрыгнула на землю и пулей унеслась в кусты.       Погода тем временем испортилась окончательно. Накрапывал дождь, подгоняя скорее оказаться в доме. Ружье Учиха решил оставить возле входа, перед этим проверив, не снято ли оно с предохранителя. Первый звоночек проблем дал о себе знать в тот момент, как он увидел Эмили возле матери, что замерла у лестницы. Они смотрели друг другу в глаза — и молчали.       Только пройдя немного вперед, Итачи увидел фотографию, которую Эмили показывала дрожащими пальцами.              — Т… ты знала? — голос девушки сорвался. Притаившаяся возле перил Хариет очень тихо заскулила, прижимая уши к лицу.       Мгновения тянулись так долго, будто с вопроса прошла целая вечность. Итачи смотрел то на Эмили, то на ее мать, гадая, что происходит между этими двумя. На верхнем ярусе застыла Конан, а за ней — Нагато. Но их присутствие, казалось, осталось незамеченным. Эмили ждала. Она крепко сжимала зубы, удерживаясь от эмоций, криков, вот только слезы предательски щипали в глазах. Фотография с той девочкой тряслась. А она всё ждала того единственного ответа. Лишь хотела услышать правду, которую так долго хранила их семья. Или сказанное Сасори было хитрой уловкой, чтобы внести раздор в их семью?       — Да.       И целый мир остановился для нее. Всё прошлое осыпалось, перестало существовать, словно и не было той Эмили де Виль. Да. Да. Тогда кто стоящая перед ней женщина? Кто она сама? Всего лишь созданное охотниками оружие?       — Как давно? — тихо всхлипнула, опуская голову.       — Еще до нашей встречи, — Сара сложила руки на груди и тем же размеренным голосом продолжила: — Поступило сообщение, что охотники обзавелись смертельным для нас оружием. Меня послали найти его и обезвредить…       Эмили резко вскинула голову с ужасом посмотрела на единственного дорогого сердцу человека.       — Не знаю, стало ли это результатом опытов или это врожденное. Но ни один тип магии не может тебе навредить. Ты обладаешь уникальной способностью противостоять любой магии. Ты — Дамоклов меч для ведьм.       — И всё это время я была твоим козырем, да, Сара?       Притихший возле двери Мадара распахнул глаза, наконец понимая, о чем всё время утаивала де Виль. Правда ведь была на самой поверхности. И не в родственных здесь связях дело — просто холодный расчет!       — Ты, Эмили де Виль, всегда была моей дочерью, — голос ведьмы упал до низкого скрежета. Теперь в ее глазах горело недовольство, и не было того сожаления, быть может вины, которую она на секунду испытала при виде фотографии. — Твое происхождение меня никогда не волновало. Я лишь хотела обезопасить жизнь девочки, на которую ополчился весь колдовской мир. Когда я нашла тебя среди руин, мне даже в голову не пришла мысль воспользоваться тобой. Стала бы я воспитывать «оружие»? — с пренебрежением фыркнула она, отчего Эмили с ног до головы передернуло. — Стала бы идти против своего ковена ради оборотня? Я всегда защищала тебя перед остальными. И никогда не хотела, чтобы моя дочь встала между охотниками и ведьмами…       Сара сошла с лестницы и, коснувшись плеча дочери, шепнула:       — Но если тебе хочется верить в россказни наших врагов, я не собираюсь тебя переубеждать. Ты вольна выбирать свой путь… Я не держу тебя, котенок.       Цокот шпильки отдавался эхом в голове ребенка, пока во всем доме опять не повисла тяжелая тишина. Фотография внезапно потеряла цвет и важность. Эмили тонула в мыслях о своем прошлом и той жизни, которую ей дала Сара. Стены начали давить со всех сторон, и она вылетела на улицу, отталкивая Итачи и Мадару с прохода.       Вскоре из прихожей исчезла Хару.       Подобрав брошенную на пол фотографию, Мадара прошел в гостиную, где надеялся получить все ответы.       — Никогда не думала, что она узнает о своем прошлом… — смотря на камин, Сара глухо усмехнулась. — Я столько лет пыталась скрыть, замела абсолютно все следы, чтобы ни один живой человек не узнал об истинном происхождении Эмили. Но где-то я всё же просчиталась.       — Так за ней не просто так охотится организация? — Мадара подошел к ведьме и на камин положил смятую фотографию.       Некоторое время де Виль разглядывала девочку в форме охотника. Сколько лет прошло с того дня, а она еще помнит, во всех подробностях, когда впервые встретила свой лучик света.       — В 1945 году на улицах Осаки я встретила беспризорное дитя, в лохмотья одежды, которое шарилось по переулкам и безразборчиво убивало простых граждан. На ее груди было пришито имя — «объект 000», что в архиве охотников числится как оружие против ведьм. Ее не просто так пытается поймать организация… Она единственное существо на этой планете, невосприимчивое к магии. Когда верховный совет узнал о существовании Эмили, они попытались сделать всё, чтобы уничтожить этот проект на корню. Первые их попытки не увенчались успехом, поэтому администрация США решила действовать радикальными методами. В 1945 году на город Хиросима была сброшена ядерная бомба, разрушившая город и унесшая жизни миллионов людей. Официально было объявлено о необходимости добиться полной капитуляции Японии. Но только единицы знали истинное предназначение этих авиаударов. Попытка избавиться от Эмили не увенчалась успехом — в тот день ее перевозили на другой объект организации, чтобы обезопасить от внезапного нападения. По чистой случайности мне удалось достать достоверные данные их местоположения, и уже на следующий день я наблюдала, как Хиросима исчезает с лица земли.       Конан прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть испытанный после этого заявления шок. А Сара не останавливалась. Она смотрела на тлеющие угольки и медленно тонула в прошлом, где когда-то навсегда оставила частичку себя.       В отличие от ковена и Совета, Сара с самого начала хотела заполучить девочку в свои руки. Да, сперва ею руководил эгоистический интерес, обыкновенное желание поставить всех на место. Но когда она встретила этого звереныша среди разрухи, зашуганного, трясущегося от каждого звука, в груди что-то треснуло. С глаз пала пелена, и Сара потянулась к ребенку уже не как ведьма или обиженная женщина. Она стала для звереныша матерью. Дала ей всё, чтобы вырастить из зверя человека.       Чтобы скрыть правду об Эмили, Саре пришлось убить всех, кто прибыл с ней в Японию. Она подделала улики и заставила всех считать, что объект 000 действительно погиб. Первые годы стали испытанием для обеих. Эмили пришлось учить с самого начала — и обучать не только грамоте, чтению, счету, но и банальному общению с людьми. Будучи оружием охотников, она превосходно владела холодным и огнестрельным оружием, отлично разбиралась в боевых стилях. А еще она была зависима от человеческого мяса.       Долгие годы пришлось провести в изоляции, чтобы однажды звереныш смог выйти на улицу и улыбнуться новому дню. Эмили стала человеком. Только глубоко внутри еще сидел тот запрограммированный охотниками монстр, от которого Сара не смогла избавиться. Часть Эмили по-прежнему была охотником.       — Вот и ответ на твой вопрос, где я обучалась…       Горько посмеявшись, Эмили схватила зеленый колосок и зажала его меж зубов. Сердце грел лисенок, прижавшись к ее груди своей мордой. А сбоку поддерживал человек, которого она призвала из другого мира.       — Я так долго пыталась понять, что со мной не так. А всё оказалось до безобразия просто!       Утки забили крыльями по воде, когда по долине разлетелся громкий крик. Эмили зажмурилась и захохотала как безумец, которого внезапно окунули в омут липкой и чертовски горькой правды. Оружие. Она, блять, чертово оружие охотников. Часть тех, кто пытался убить ее маму и Хару!       — Только не натвори глупости, Эм. Обдумай всё хорошенько.       Голос Итачи за одну секунду отогнал навязчивое марево. Девушка проморгалась и озадаченно посмотрела на сидящего рядом парня.       — О чем ты?       — Сара не желает тебе зла.       Черты лица мгновенно разгладились, и она улыбнулась самой нежной улыбкой, прижимая к себе урчащий комок.       — Я знаю. И не испытываю к ней ненависти.       На этот раз пришла пора удивляться Итачи. После случившегося он думал, что импульсивная Эмили слетит с катушек, станет ненавидеть свою мать, которая скрывала от нее всю правду. Но теперь он окончательно запутался в поведении да и мыслях юного создания.       — Тогда о чем думаешь?       — Правда интересно? — обветрившиеся щеки защипало. Эмили неловко поправила пряди волос и робким шепотом ответила: — Хочу поцеловать тебя. Я… я понимаю, что не в твоем вкусе, да и постоянно маячу перед глазами. А ещ…       Не успела она договорить, как вдруг лицо обхватили ладонями и очень бережно подставили ее губы поцелую. Она округлила глаза и в шоке уставилась на человека, который повел себя так безрассудно. Что это с ним? И почему она чувствует его участившиеся дыхание?!       Решив проверить свои догадки, Эмили обхватила нижнюю губу, и тут всё тело охватило дрожью. Итачи не просто ответил на ее нерешительные действия — одну свою руку он запустил в шелковистые волосы, а второй скользнул по спине, углубляя их невинный поцелуй. Языком он пробрался девушке в рот, где его повстречали острейшие как бритва клыки. Он провел по ним, позволяя оцарапать мягкую плоть. Металлический привкус на мгновение отрезвил Эмили, и она попыталась оттолкнуть от себя глупца. Только его хватка внезапно усилилась, а поцелуй стал напористее, будто он хотел ощутить себя во власти зверя, чтобы она попробовала его кровь на вкус. Глупец? Наверное… Однако Эмили покорно повелась на сладкие нотки их поцелуя. Не разрывая связи с его губами, она ловко перебралась к нему на колени, заключила шею в кольцо рук и жадным поцелуем впилась в губы. Итачи опустил ладони на уровень поясницы.       Он позволял девушке вести этот поцелуй, ощущая, как ее умелый язычок ползает у него во рту. От ее напора губы обоих раскраснелись, а по подбородку покатилась обильная слюна вперемешку с кровью. Воздух вокруг них насытился жаром и растущим желанием. Эмили жадно вдыхала аромат Итачи, перебирала его волосы пальцами, превращая их в птичье гнездо. А он всё сильнее и сильнее ощущал давление в паху, которое так долго сдерживал в себе. Слабые подергивания приводили в неистовое возбуждение. Каждый раз, когда Эмили надавливала на твердую плоть, ему хотелось плюнуть на свое воспитание, все принципы и просто дать этой девчонке желаемое.       Только, видимо, она думала о совершенно другом…       — Ай!       Итачи болезненно прошипел, когда ее клыки прокусили нижнюю губу. Эмили, словно ошпаренная, быстро сползла с коленей, вытерла губы от слюней и крови и виновато потупила глаза.       — Прости! Прости! Я… увлекалась.       Да и мне не стоило вести себя так опрометчиво, усмехнулся он и прикрыл ладонями торчащий под джинсами бугорок.       — Мне кажется, нам стоит вернуться домой, — красноречиво дернул бровями, с чем Эмили была солидарна во всех смыслах.       Она повернула голову в сторону дома. Простит ли мама ее после сказанного? И что теперь будет с их семьей?       Но даже если ты меня не простишь, я всё равно буду защищать тебя и Хару. Эти охотники не посмеют вам навредить. Вы — часть моей стаи.       

…

      Закончив утомительный рассказ, Сара наконец замолчала. Не думала она, что говорить о прошлом будет так легко. Она выдала Мадаре и остальным полную историю Эмили — от их знакомства и до сегодняшнего дня, возможно последнего.       В прихожей хлопнула дверь, и внутри затаилось нехорошее предчувствие. Сара напряглась, когда в пороге гостиной появилась взмыленная дочь. Стоявший позади Мадара неожиданно для себя опустил руку на ее плечо — и несильно сжал под косой взгляд Узумаки. Конан, кажется, перестала дышать, ожидая первых слов подругу. Что она скажет? Разрушит ли свою семью?       Но Эмили молчаливо стояла на месте. Только смотрела в материнские глаза, что всегда излучали тепло и любовь. Колени пробила дрожь, и на негнущихся ногах она пошла к своей Саре. Каждый шаг давался с таким трудом, что хотелось выть и плакать. Она сбежала, наговорила гадостей и усомнилась в доброте этой ведьмы.       Возле кресла Эмили застыла. Несколько мгновений длилось повисшее молчание. А потом она рухнула на колени, уронила голову на колени Сары, обхватывая ту руками.       И тихо заговорила:       — Спасибо за всё. Я не знаю, что бы делала без тебя…мама.       

***

      Корма рыбацкой лодки, пришвартованной в доках, со скрипом проехалась вдоль причала. Темная толща воды пенилась, волны бились о камни и деревянные перекладины. Тонкая полоска между небом и морем потянулась тяжелыми грозовыми тучами. Близилась буря.       Через бинокль Сасори разглядывал сверкающие вдалеке молнии. Телефон в кармане трезвонил весь день. Даже не смотря на экран, он знал, кто столь нетерпелив на другом конце. Совсем недавно директору организации на стол положили рапорт о новой миссии. С постов сорвали не один десяток солдат. Охота предстоит тяжелая, и ему нужно избежать любой возможности провала. Пусть Кэтрин его потом посадит за решетку, но своего Сасори добьется: Эмили уедет вместе с ними. И только от нее зависит, как это произойдет.       — Ты обдумала мое предложение, — сказал он это больше как утверждение, не поворачивая головы.       Рыжеволосый здоровяк, развалившийся с сигарой на кнехте, скривил губы в оскале.       Эмили неторопливо спустилась на нижний ярус. В тот же миг что-то глухо упало на причал и подкатилось к ногам кукольника.       — Я отвечаю отказом, Сасори, — грубо ответила она и поправила кепку. — Передай своим хозяевам, что они никогда не вернут меня.       Соленый воздух наполнил легкие. Акасуна сложил бинокль, затем убрал его во внутренний карман плаща и неторопливо повернулся к глупой девчонке. Оторванную голову своего человека он оттолкнул мыском ботинка. Кровавая дорожка потянулась до самого края — а после голова скрылась в водах неспокойного моря.       — Тогда ты обречешь своих близких на верную смерть, — Сасори развел руки, и в его пустых глазах загорелся опасный огонек.       — Пусть так, но я больше никогда не стану орудием в чьих-то руках. До скорой встречи.       Перевоплотившись в орлана, Эмили пролетела над головой кукольника и скрылась за мачтами судна. Рыжеволосый гигант сделал затяжку.       — Может догоним ее, пока не так далеко ушла?       — Еще рано, объект пока нестабилен. Действуем по первоначальному плану. Руфус, — обратился к великану, отворачиваясь обратно к горизонту. — Со своей группой ты должен отрезать объект от остальных.       И тогда в дело вступит наш козырь.