1. Сожаления

      Одна за другой загорались свечи, озаряя крошечное пространство вокруг себя. Тьма понемногу отступала. Ольга в последний раз щелкнула зажигалкой, фитилёк потемнел, утопая в чужом мягком огне и вскоре сдался, тоже загораясь. Оглядев дело рук своих женщина слегка улыбнулась и шагнула к дивану. Там её уже ждали плед и большая кружка тёплого какао, заметно подостывшего за время её неожиданной отлучки. Старый дом снова подкинул подлянку. Проводка давно нуждалась в замене и теперь это стало ясно окончательно. Кто-то со второго этажа неосмотрительно включил электрический чайник вместе с обогревателем и теперь весь дом наслаждался тусклыми огоньками свечей. Раньше утра ремонтники не явятся.       Мысли, что ещё десять минут назад были явно самоуничижительными, плавно возвращались в исходную позицию. А именно: почему все опять закончилось так, как закончилось. В попытке разобраться женщина добралась аж до самых первых своих воспоминаний. Перед глазами, как в отражении зеркала, стояла смешная несуразная девчонка лет шести в очках с круглой оправой и дурацкими косичками, подвязанными голубой лентой. В руках самодельная открытка и крошечная железная машинка. Витьке точно понравится. Хоть он и не был самым популярным мальчиком в группе, но нравился Оле за рассудительность, редко присущую детям, и красивые карие глаза. Она собиралась подарить ему игрушку и попросить его стать с ней друзьями. Кто знает, где она увидела такой ритуал, но ей казалось правильным задобрить сначала будущего своего друга. Только вот Витька, стоя в окружении ватаги мальчишек жеста не оценил и, широко улыбаясь, выбросил машинку далеко в кусты, а открытку бросил под ноги.       Уже далеко после девочка Оля, став длинноногим оленёнком с большими глазами, поймёт, что мальчики очень пекутся о своей репутации, поэтому в окружении себе подобных ведут себя так ужасно. К тому моменту она уже перестала признаваться, научилась юлить и хитростью управлять глупыми мальчишками. Только так с ними и нужно. Так она думала. И именно так заполучила в свои руки перспективного и порядочного мальчика Рому. За десять лет совместной жизни прилично наловчилась управлять им, настолько, что, получив в руки целую подстанцию, легко влилась в управление, в большинстве своём мужским коллективом.       И все-то вроде хорошо. В хрупких женских руках была сосредоточена сила и власть. Но захотелось вдруг побыть и слабой тоже. Да не просто захотелось, стало остро необходимо, ведь под сердцем сидела маленькая жизнь. Испытания Рома ожидаемо не прошёл. В особенности после выкидыша и непривычно ярких всплесков эмоциональной боли у всегда стойкой жены. Сбежал к другой сильной и властной. И вот сидела теперь девочка Оля, хотя уже далеко и не девочка и спрашивала себя, как же все-таки было правильно? Как нужно было поступить, чтобы не остаться теперь у разбитого корыта? Какао предательски быстро закончилось, а ответа так и не нашлось. В конце концов плюнув на неблагодарные свои размышления поставила чашку в раковину и отправилась спать. Живут же как-то люди одни. И она проживёт. -Беда, Ольга Кирилловна, - Лиза влетела в кабинет, даже не потрудившись постучаться, спохватилась, но было слишком поздно. Начальница подняла на неё равнодушный, полный усталого смирения, взгляд. -Ну что там опять? Жалоба? Драка? - да хоть бы и нашествие инопланетян, ничего, кажется, уже не могло задеть её. Васильева ненадолго замялась, смущенная холодностью, но все же нашла в себе смелость и выдала. -Наши, бригада Рыкова, на вызове в аварию попали, пострадавшие есть, там...- Едва услышав новость брюнетка вскочила, открыла было рот чтобы что-то сказать, но перед глазами вдруг начало темнеть. Оля нелепо схватилась рукой за воздух, стараясь найти опору и удержаться в вертикальном положении, но лишь пошатнулась и рухнула на пол. В последний момент Лиза, дернувшаяся на помощь, успела увидеть глаза полные злой досады. -Беда, Ольга Кирилловна -Что там у тебя? - устало пробормотала, нехотя отрываясь от бумаг на своем столе -Кулыгин звонил, беда, у Пал Дмитрича инсульт, сейчас в реанимации, - сердце ухнуло куда-то в самые пятки. -Подробнее, - глухо пробормотала и сама подивилась тому, как изменился голос. -Кулыгин много не рассказывал, сказал привезти пациента, вышли из больницы, там во дворе и рухнул наш Пал Дмитрич. -Поняла, а последствия? Тяжесть? Что-то про это говорил? - Лиза растерянно мотнула головой. И Оля, устыдившись своего рьяного интереса, добавила -Кем теперь линию закрывать? - Васильева заметно напряглась, ожидая новую порцию злости от заведующей, но та лишь устало махнула рукой, прогоняя незваного гонца.       Следующие несколько минут Арефьева изо всех сил убеждала себя, что Рыков ей не интересен. Потом, что интересен только, как боевая единица, а потом, что она начальница и имеет право беспокоиться за подчинённого. Последнее получилось наиболее правдоподобным, что и позволило смело набрать номер недавно принятого сотрудника, от выходок которого уж слишком часто болела голова. -Кулыгин, что с Рыковым? - без приветствия буркнула в трубку и замерла слушая долгий напряжённый выдох. -Да что, строго говоря ничего страшного. Полечится, оклемается и все будет ещё, молодой ведь, - говорил почему-то совсем неуверенно, как показалось Ольге и даже, кажется, лукавил. -Что с ним? - еще раз, уже более строго спросила она и замерла, стараясь даже не дышать, будто это могло ещё сильнее усугубить ситуацию. -Плохо там все, Ольга Кирилловна, запущено. Ишемия уже второй степени, кровь, как кисель. Сейчас его конечно на ноги поднимут, а потом...сами понимаете либо строго указания соблюдать, либо...- прошла, вероятно, целая минута, пока Ольга осознавала ситуацию. -Я тебя поняла, - Костя угукнул невесело и отключил звонок.       Собственная кровь застыла в жилах, застопорилась так же, как останавливается все в моменты огромного страха. Арефьева не могла себе объяснить почему вдруг так переживает за чужого по сути человека. Но мысль о том, что молодой, на вид совершенно здоровый, мужчина может вот так вот взять и умереть не укладывалась в голове. Раз может он, значит может и она. Одинокие, никому не нужные люди умирают быстрее? Оля умирать не хотела. И Рыкову дать такую возможность не могла.       Пространные размышления были резко прерваны не пойми откуда взявшимся противным писком. Оля попыталась отмахнуться от него, как от назойливой мухи, вернуться назад к проблеме Рыкова, но писк не проходил. -Оля, Оль, ты слышишь меня? - к писку прибавился голос человека, которого здесь ну никак не могло быть. Моргнула, открыла глаза и обнаружила себя прямо посреди больничной палаты, в больничной пижаме, а прямо над ней, весь перемотанный бинтами сосредоточенно хмурясь стоял Рыков Павел Дмитриевич собственной персоной.