2. Сочувствие

      Холодный коридор больницы и старые выцветшие плакаты с разрезами человеческих сердец на стенах даже на более менее здорового Павла нагоняли хтонический ужас и страстное желание поскорее сбежать из этого богом забытого места. А что уж говорить о несчастных пациентах. Они-то наверное спят и видят, когда уже смогут сбежать на своих двоих. За информационной стойкой никого не оказалось, поэтому самолично заглянул в журнал регистрации и, узнав в какой палате лежит Арефьева, смело пошел вдоль ровных неказистых дверей с цифрами. -Что за день такой, паршивый, - пробормотал себе под нос и остановился у нужной палаты, не решаясь войти.       Денёк и правда выдался тот ещё. Они с Кулыгиным мчались по запруженым улицам по всем правилам включив люстру, когда откуда ни возьмись показался побитый жизнью жигуленок и со всего маха влетел им в переднее крыло. Тяжёлую машину качнуло. Паша хорошенько приложился виском о дверцу шкафчика, рассек бровь, а потом, чуть придя в себя выскочил на улицу, разглядывая совершенно невменяемого водителя так некстати въехавшей в них машины.       Пришлось вызывать другую бригаду на их вызов, и еще одну чтобы подлатать Рыкова и увезти его в больницу, от которой он так и не смог отбрехаться, а Костя пострадавший меньше всех теперь стоял чуть поодаль и втолколывал ситуацию Лизе. Паша прикрыл глаза, и позволил себе немного расслабиться. Могло быть и хуже, наверно. Его мягко потрясли за рукав форменной куртки. -Ну что? Поедете все-таки в больницу? - Костя издали метнул предостерегающий взгляд и Рыков кивнул. -Ладно уж, поехали.       Как водится во всех государственных поликлиниках, очереди пришлось ждать невероятно долго. К тому времени, как прозвучала его фамилия мужчина уже пожалел о том, что так легко сдался. Врач быстро осмотрел его и покачал головой -На рентген вам нужно, а ещё лучше на МРТ, вон шишка какая огромная, я вас домой не отпущу, голубчик, завтра понедельник, вот и пойдете у меня на обследование, - Рыков ожидал чего угодно, но никак не того, что его оставят ночевать в стационаре и теперь обескураженно смотрел, как его определют на четвёртый этаж соседнего здания. Костелянша любезно выдала видавшую виды пижаму, постельное белье и сухо пробормотала -Распишитесь, - то ли и правда его так хорошо шандарахнуло, то ли на небе звезды изменили положение, но ругаться и просить отпустить домой не было никакого желания. Наоборот хотелось пройти все анализы, убедиться в собственном здоровье и уже потом с чистой совестью идти на поклон к Арефьевой. Вспомнив колючую, как он сам, начальницу мужчина усмехнулся и нашарил в кармане пижамы мобильник. Кровать заправлена, таблетки на ночь выпиты, до отбоя ещё пара часов. Самое время позвонить и сказать, что все в порядке. Так сказать уведомить из первых рук. Но, что удивительно, Арефьева трубку брать не желала ни в какую, зато взяла Лиза и поведала, что начальница находится от Павла не дальше двух этажей. В неврологии.       Ещё раз взглянув на номер палаты все же решил вернуться в свою. Время позднее, да и вообще...но сзади послышался скрипучий голос. -В гости пришёл, милок? Заходи, - не успев обернуться почувствовал, как его толкнули. Изначально неустойчивое положение и вот он, почти падая на пол вваливается в небольшую палату. Две койки по краям от окна. И справа Рыков безошибочно узнал свою начальницу. -Уже сколько часов прошло, а так никто и не пришёл, жалко её, ты ей кем приходишься? - Наконец у голоса появился хозяин. Следом в палату вошла довольно высокая, чуть ниже самого Паши старушка и смущенно улыбнулась, увидев на его голове повязку. -Прости, не думала, что ты болезный, - Рыков благоразумно пропустил слова мимо ушей и кивнул в сторону Ольги -Не просыпалась? - старушка мотнула головой и повернулась к выходу -Ты посиди с ней пока, все не так горько, - и вышла.       В представшей перед глазами картине и правда было очень мало приятного. Так же, как и к Оле к самому Рыкову никто не пришёл и, даже будь он на смертном одре этот факт остался бы неизменным. Огляделся, нашёл глазами стул и вскоре, подтащив его к кровати, сел рядом. Бледная кожа, тонкие руки поверх одеяла и яркий, почти душащий запах одиночества. Вот так без разрешения разглядывать начальницу было странно и неуютно, но в бледных острых чертах её лица угадывалась благородная, приковывающая внимание красота. Словно снежная королева прямо здесь среди белизны кровати.       Ольга вдруг зашевелилась, забормотала что-то, сжала пальцы на тонком одеяле. "Ей снится кошмар" - сразу определил Паша и поднялся, не отдавая себе толком отчета в том что делает. -Оля, Оль, ты слышишь меня? - он хотел разбудить её, вырвать из лап липкого страха, а потом вернуться в свою палату и продолжить тихую жизнь одинокого никому не нужного человека, но Арефьева вдруг открыла глаза. Голубые, яркие, глубокие. На дне их, как на дне колодца плескалась ещё неподдельная тревога. Она шевельнула губами. Паша быстро сориентировался, помог подняться и отпить воды из бутылки, так удачно оказавшейся рядом. Оля снова попыталась что-то сказать, но правая сторона заметно ослабла и совсем не слушалась, поэтому слова получились совсем неразборчивыми. -..а...о...лешь? - Рыков нахмурился и вместо ответа аккуратно взял за плечи и уложил назад на кровать, заботливо укрывая одеялом. -Потом, все потом, а сейчас спи, тебе силы нужны, - Оля не любила чувствовать себя беспомощной, но в этот раз сделать ничего не могла. Мысли, как тараканы разбегались в разные стороны, не давая поймать себя. Но сочувствие в бледно-голубых глазах напротив распознала сразу же. На удивление не вспыхнула ярость на неуместную жалость. Он понимал её лучше всех. С неприсущей ему ласковой улыбкой слегка коснулся холодного запястья. Ещё раз заглянул в глаза. -Все будет хорошо, - Оля хмыкнула и отвела глаза. В конце концов должна же остаться хоть какая-то гордость. Паша кивнул, тихо поднялся, вернул стул на место и уже стоя у дверей шепнул, не надеясь, что она услышит. -Я завтра снова приду, - но она услышала.