9. Я тебя здесь одну не оставлю

      В чем заключался тайный смысл этого странного поведения? То гонит, то вот так берет и зовет назад, а теперь еще и жмется так доверчиво, пусть и немного скованно. -Оль? -Помолчи, пожалуйста, у меня нет для тебя ответов, - вряд ли он смог бы добиться от нее чего-то более честного, чем эти слова. Задай она похожий вопрос он бы тоже не сумел ничего сказать.       Оля заметно наслаждалась свободой, возможностью пойти туда, куда хочешь, не будучи ограниченной двором больницы, поэтому Паша старался задавить в себе беспокойство, с которым за последние недели, кажется, слился. «Нужно отдохнуть, поесть, принять таблетки…» - еще столько всего нужно сделать, но лишить ее этих первых восторженно-детских минут он не мог. Вдали замаячила автобусная остановка: -Может такси? – Оля одарила его очаровательной, смеющейся улыбкой и кивнула. Бледные щеки зарумянились, дыхание стало немного тяжелее. Мужчина вытащил мобильник, застучал по экрану.       Редкие белые мушки садились на темные волосы. Оля выдохнула облачко белого полупрозрачного пара и подняла лицо к небу, жмурясь. Несколько дней метаний определенно стоило того чтобы увидеть ее такой. Мельком взглянула она на то, как завороженно смотрит на нее по сути совершенно чужой мужчина. Необъяснимо и странно осознавать, что о тебе беспокоятся, волнуются. Только вот просто так ли он делает это или ради какой-то тайной неведомой цели?       На заднем сидении машины: и близко, и далеко. Всего пара миллиметров и можно коснуться, но никто из них не сделает этого. Странная робость. Немая тишина. Водитель не решился включить магнитолу и весь путь они провели в молчании: удивительно приятном и родном. Двор встретил их гулом детских голосов с площадки, любопытными взглядами бабушек у подъездной лавочки. Паша выбрался со своей стороны, вытащил сумку и неожиданно для всех и для Оли тоже протянул ей свою руку. Его ладонь, большая и сильная, оказалась очень теплой на ощупь. Пальцы ласково сжались на тонкой прохладной руке. Брюнетка внутренне усмехнулась удивлению и даже какому-то неподдельному шоку на лицах соседок. В свое время они очень недвусмысленно намекнули, что Олина вина в несостоявшемся браке велика. Не стыдясь ничего осуждали, глядя прямо в глаза. Вероятно, они были убеждены, что у Арефьевой на Романе клином сошлась и рассыпалась жизнь. Паша на них даже не взглянул. Его больше беспокоило уставшее, хмурое лицо. -Устала? – тихо шепчет он, наклоняясь к самому уху. По телу ожидаемо и очень приятно побежали мурашки, а щеки отчего-то залились смущенным румянцем, словно он сказал ей сейчас что-то совершенно недвусмысленное. -Немного, - также тихо ответила и потянула за собой к подъезду. Едва шагнув за старую тяжелую железную дверь, Ольга сморщилась. В нос ударила странная смесь из запахов: пыли, моющего средства, влаги и плесени. Паша за спиной фыркнул, видимо тоже оказавшись не в восторге. Он и потом всем своим видом, будто говорил ей: «Ну и местечко ты себе выбрала, Арефьева, правда не было получше?». Оно может и было, но по большому счету какая разница, где жить, если живешь ты на самом деле на работе. Хоть раскладушку вези…теперь так не выйдет. Нужно гулять, следить за питанием, пить таблетки, спортом опять же заниматься…только сейчас ей пришло в голову насколько кардинально придется изменить жизнь, чтобы…собственно ее жить. Лифт ожидаемо не работал. Паша уже вслух чертыхнулся и медленно побрел наверх. И ведь она точно знала, что он не просто так недоволен, что переживает и переживает не за себя, а за нее. Такую вот круглую дуру, что решила жить в настолько паршивом доме.       В прихожей не было света. Видно лапочка сгорела после очередного скачка напряжения. Оставив у входа ботинки, не думая снимать пальто, вошла в квартиру. Никаких радостных чувств не было в тот момент в душе, словно и не домой она вернулась, а так…проходом в чужую квартирку забрела. Нужно теперь вытащить обогреватель, включить холодильник, сходить за продуктами, вот и физкультура, а потом было бы неплохо связаться с Лизой. -Оль, поехали ко мне! – Паша ворвался в ее мысли неожиданно. Он был здесь чужеродным и странным. Стоило, пожалуй, еще у двери сказать ему, чтобы ехал домой, но она обернулась и воочию увидела его недовольный, но в то же время полный искреннего беспокойства взгляд. -Я тебя здесь одну не оставлю, такое место…тут ремонт нужен, проводку бы поменять, лампочка вон не горит, лифт опять же, поехали? – изменится жизнь? Страшно и почему-то с ним вовсе не страшно. Любовь? Ерунда, просто забота. Он будет заботится о ней, она о нем. Правда ведь это удобно? -Хорошо, поехали, - в груди обоих разлилось тепло, а уголки губ синхронно взметнулись вверх.