Дом — милый дом

      Улицы райского города совсем не привлекали глаз, несмотря на свой шик и блеск. Мне было на это плевать. Плевать на всю здешнюю светлость, которую так бездумно превозносит народ. Плевать на местных ангелов, херувимов и святых, поглядывающих на меня с таким удивлением. Их можно понять, редко когда в Раю показывается демоническая кровь, впрочем, опять же — плевать. Я прибыла сюда лишь из-за двух простых вещей: высказать всё этим наглым святостным рожам, засевшим в Верховном ангельском суде, и встретиться с той, кого так ценила и уважала. С той, с которой судьба развела, не позволив даже попрощаться по-человечески. Ева стала мне одним из самых близких людей во всей Поднебесной, и каждый раз, когда выдавался случай, я рвалась к ней на встречу. Знала, что в её объятиях я найду покой, а она, поглаживая меня по голове, скажет уйму мудрых слов, засевших в сердце на последующие десятилетия разлуки. — Хэй! — крикнул мне вслед отчего-то знакомый голос, но я даже не обратила внимания, промчавшись над головами странной парочки. — Сучка! Смотри куда летишь! — Хэй, Лют, а это часом не та заноза в заднице? — спросил Адам, хмуря густые брови. — Какая из, сэр? — Да дочь этого проклятого Люцифера! — Принцесса? — Явились, значит… Так давай устроим этим сучкам тёплым приём!       Пролетев пару белоснежных, парящих на облаках, кварталов, завернула на Белокрылое шоссе, а после, промчав половину, свернула на улицу Молебен. Именно здесь и жила моя дорогая Ева, укрывшаяся в уютном домишке на самой окраине улицы. Её дом можно было распознать по цветущему саду, пышущему разнообразными цветами и плодоносными деревьями. Особо довольные даже называли этот милый уголок личным Райским садом госпожи Евы, но та лишь смеялась, прося не сравнивать её махонький уголок со столь чистым и святым местом. Не умела она принимать похвалу, впрочем я считала этот аспект одним из её многих достоинств.       Подлетев к дому, я опустилась аккурат рядом с ажурной калиткой, на которой наклонными тонкими буквами было написано: «Ева Саундир». Немного подождав, будто набираясь храбрости, я ступила на витиеватую тропку, ведущую к крыльцу. С веток сорвались притихшие в кронах птицы, устремившиеся ко мне. Закружившись вокруг головы, они громким щебетом ознаменовали моё появление, позволив мне с музыкальным сопровождением дойти до двери. Негромко постучав, я начала ждать на крыльце, не смея войти в её дом так нахально. Всё же не этому меня в своё время учил Пеймон. Благо ожидание продлилось недолго, и уже через пару минут я заслышала спешные шаги. — Иду-иду…! — протянул знакомый голос. Дверь отворилась, и на пороге я встретила совсем не изменившуюся с нашей последней встречи женщину. Её каштановые волосы, собранные в красивый пучок, местами оттеняли сединой, но при этом хрупкий женский образ нисколечко не старился. Как и почти сто лет назад, госпожа Ева выглядела на все сто, способная дать фору в красоте любой моей знакомой. В аккуратном светлом платье ушедшей эпохи она оглядывала меня своими большими карими глазами, будто увидев какую-то нежить. Ах да… Я ведь ею и была. — Здравствуйте, госпожа Ева, — как-то растерянно ей улыбнулась, стараясь не показывать волнения, однако выходило у меня, по правде говоря, весьма скверно. Всё же непросто давались мне наши встречи, но я работала над собой. Старалась отринуть страх и гнетущее чувство угрызающей меня совести. Всё же из-за меня её сын в своё время нашёл путь в могилу, сослав себя в Ад. И я знала, она молилась за него. Данте рассказывал мне о её мольбах, и просьбах, и скорбях, которые привели её на смертный одр. Но в отличие от сына, очернившего свою судьбоносную книгу, Ева отличилась действительно чистой, трепетной историей, позволившей ангелам отправить её душу в Рай. И я радовалась за неё, ведь такому светлому человеку нечего было делать в адской гиене. Да и нам с Аластором спокойней бы спалось, знай мы, что Ева находится под крылом Михаэля. — Аврора… — прошептала она, кинувшись мне на шею, обнимая так, будто больше мы никогда не увидимся. Эти объятия навевали какую-то тоску. Возможно — материнскую, всё же мать я не видела чёртовых семь лет, сколько продолжаются истребления. Не сказать, что я соскучилась по материнской ласке, всё же мне самой был не первый десяток лет, что уж там, не за горами мелькало первое тысячелетие моей души, и уж поверьте, для любого жителя хоть Рая, хоть Ада это весьма достойная цифра. Да и что уж греха таить, я ведь сама уже давненько являлась мамой для нескольких демонов, поэтому в ласке нуждалась не столь сильно, как та же Чарли. Однако Ева всегда с лёгкостью возрождала во мне какие-то детские мотивы, вызывая наивное желание быть приласканной и обвитой искренней заботой. — Доченька, как я рада тебя видеть… — шептала она мне на ухо, поглаживая по спине. — И я рада, — нехотя оторвалась от неё, заглядывая в тёмные глаза. — Как вы себя чувствуете? Всё ли хорошо? Она немного озадаченно меня оглядела, после чего бросила взгляд на притихшую улицу, на которой порой останавливались озадаченные ангелы и небожители, глазея на нас, будто на какую-то диковинку. — Прошу, дорогая, давай не будем стоять на пороге, это плохой тон. Пришлось зайти, ведь спину прожигали жгучие глаза зазевавшихся прохожих. Оно и очевидно, всё же в их краях не часто можно было встретить кого-то с присущей мне аурой, пусть ту я и старалась подавлять. Зайдя в дом, немного оглядевшись, я не заметила каких-то излишних изменений. Всё находилось на тех же местах, как и в прошлую нашу встречу почти что пятьдесят лет тому назад. Светлое помещение, окружённое тёплыми лучами, отдавало старым югом, на территории которого и долгое время прожила Ева. Именно там родился и вырос Аластор, чьи фотки украшали стены уютного домишки. Видимо, поколдовали местные одарённые, вытащив из головы Евы воспоминания, придав им форму фотографий старых годов. Желтоватые, с потёртыми краями они висели в рамках или стояли на комоде, радуя глаз матушки. Я знала, Аластора она любит больше жизни, и за это мне было её нескончаемо жаль, ведь я понимала, что такое любить нежить, тем более если речь идёт о Радио демоне. Это тяжкая ноша, которую не каждый сможет водрузить на свои плечи. — Чай, кофе? — спросила Ева, проводив меня в кухню-гостиную. — Кофе, — машинально ответила я, продолжая оглядывать фотки. На них был запечатлён маленький Аластор, стоящий рядом с мамой на фоне какого-то сада. Видимо, фото с прогулки или какого-то фестиваля. Забавно, ведь с годами я начала забывать его человеческий облик, постепенно смирившись с демоническим. Уже как-то и не представлялся мне Аластор без этих забавных оленьих ушек и хвостика. Хотя, скажем, пенсне ему очень даже шло. — Сколько ему тут? — спросила я, пока тётушка хлопотала за стойкой. Оторвавшись от сервировки тарелки с закусками, она подняла на меня глаза, заметив фото, что привлекло взгляд. — Ох это… — протянула она, забавно покривив бровями. — Годика четыре, примерно. Ал тут совсем ещё кроха. Мы в тот день вышли в парк и наткнулись на местного фотографа. Он и предложил сделать фото. — Вот оно как… — я перевела взгляд на фото выше, зацепившись взглядом за высокого усатого мужчину, которого ранее не признавала на фотках. — А это…? — А… Август, — почему-то голос Евы стал ниже и раздражённей, дав понять, что к этому мужчине она не питает никакой любви. — Мой почивший муж и отец Аластора. — Отец…? — удивилась я, никогда прежде не слыша ничего про мистера Саундира. Ал не любил говорить об отце, всегда съезжая с темы, а то и в лоб говоря, что не хочет тратить на это время, да и я как-то не расспрашивала, понимая, что это не моё собачье дело. Но всё же было так интересно, что же случилось между этой парочкой, и почему они так не любят этого господина. — Именно так, — кивнула Ева, выключая свистящий на всю комнату чайник. — Он был врачом. Ставил опыты над животными, однако в связи с некоторыми правонарушениями был посажен в тюрьму, где и погиб. И вновь холодный, нисколечко не сочувствующий ему тон, что подсказывало — они не любят этого человека и, вероятней всего, никогда не любили. Не сказать, что Ал был ярым защитником детей леса, но и опыты не жаловал. Воспринимал животных лишь как дичь, не более, не менее, и старался жить с ними в некой гармонии. Интересно, что же между ними произошло? — Вам, наверно, тяжело пришлось… — Ох нет, что ты, — она махнула рукой, разливая по чашкам крепкий напиток. — Август был жестоким и довольно неискренним человеком с большим состоянием, и, сказать по правде, я вышла за него исключительно из-за денег. — Вы пошли на заключение финансового брака? Мне всегда казалось, что девушки вроде вас не приветствуют подобные пути, — с благодарностью приняла чашку, усевшись на мягкий диванчик. Ева села рядом, тихо вздохнув. — В те года мир быстро менялся, нужно было скоро реагировать, иначе дорога в могилу оказалась бы коротка, вот и пошла на подобный шаг. — Он бил вас? — смекнула я, примерно понимая нравы мужчин того времени. Они были, скажем прямо, ужасны. Домострой, дедовщина и весьма большое неуважение к женщинам, даже в светском обществе. Трудные для нашего рода времена. — Пытался, но я была не из тех глупых барышень, что спускают подобное с рук. — Вы давали сдачу? — я удивилась, даже не в силах это представить. — Нет, но мне и не надо было, — хмыкнула Ева, отпив горького кофе. — Его куда больше ранило то, когда общество видело синяки на моём теле. Косые взгляды прожигали похуже клейма, и он это прекрасно осознавал. — А вы опасней, чем кажетесь, госпожа… — Хочешь жить — учись вертеться. — Ваша правда, наш мир слабых не любит, — отпила приятного напитка, насладившись приятным сливочным ароматом. — Кстати говоря, я пришла к вам не с пустыми руками. Ева оживилась, зная, что стражи никогда бы не пропустили в Рай контрабанду из Ада. Подобное просто было невозможно. — Помните, при нашей прошлой встрече вы спрашивали, не знаю ли я, что с Аластором…? Ева оживилась, нехотя звякнув чашкой о блюдце. — Ты что-то выяснила? — всполошился ангел, заставив нимб над головой просиять приятным желтоватым светом. Я нехотя улыбнулась, отставив чашку на стол. — Думаю, вам нужно об этом знать, пусть он и не давал своего согласия… — Аврора, дорогая, ну не томи ты меня… Говори… — Около полугода назад я наконец пересеклась с Аластором в Аду. Случилось это неожиданно, скажу честно, но мы оба рады этому стечению обстоятельств. — Ох, милочка, — она прикрыла рот рукой, еле сдерживая слёзы радости. — Как он? Он в порядке? Как мой мальчик поживает там, у вас? — Прошу, не волнуйтесь так, с ним всё весьма неплохо. Он смог стать одним из Оверлордов, а этого добиваются далеко не все грешники. И, сказать по правде, похоже метит аж на место одного из Грехов, пусть формально заменить их невозможно. — Мой мальчик, как обычно, весь во внимании… Но я рада, что с ним всё хорошо. — Он знает, как управлять толпой, из каких личностей она бы не состояла. А что насчёт «хорошо»… — я замялась, даже не зная, как преподнести данную информацию. — Как бы вам сказать…? — Всевышний, неужели с моим мальчиком всё же что-то случилось? — Нет же, с ним всё хорошо. Просто… Мы с ним вновь сошлись… — я опустила глаза, не в силах смотреть на Еву. Мне казалось это чем-то немного неправильным. Чем-то противоречивым. Всё же все знали — сходиться с бывшими определённо плохой тон, да и редко подобные решения заканчивались чем-то хорошим. Напротив, жизнь лишь в очередной раз напоминала, что порой нужно отпустить прошлое и идти дальше. Однако мы с Аластором, по факту, и не были бывшими, ведь официального расставания между нами не произошло. Кем именно мы друг другу являлись — непонятно, но факт оставался фактом. — Какая радость! — воскликнул радостный ангел, крепко меня обняв, как в старые добрые времена. — Я так за вас рада! — Госпожа… — Мой мальчик так тосковал по тебе… Я боялась, что между вами всё закончилось, но, благо, оказалась неправа. — Вас не беспокоит то, что ваш сын имеет романтические отношения с кем-то, вроде меня? — удивилась я, заглядывая в карие глаза Евы. Для меня всё это было весьма необычно и, честно говоря, ново. Всё же нежить мало кто любил из-за злословий ангелов и подтверждённой плохой репутации различного рода демонов. — Аврора, — с лёгкой строгостью произнесла дама, одарив меня поучительным взглядом. — Для меня ты, в первую очередь, умная и сильная личность, пробивающая себе путь наверх, точно мой сын. То, что ты принцесса Ада, для меня уже не играет никакой роли, ведь я сама стала частью всей этой странной системы, в которой ангелы презирают демонов, а демоны ни во что не ставят ангелов. Редко когда мне удавалось услышать нечто подобное, и уж тем более из уст кого-то из небожителей. Всё же белокрылые обладали куда более высокомерным и псевдо-ангельским характером, действительно считая демонов последним злом, которое может с ними случится. Всё это пришло на небеса с людьми, а людям эти мысли навеяли ангелы, не оставившие в покое историю про низвержение моего отца и ряда ангелов в так называемый Ад. Запутанная и весьма мерзкая история, в которой ужасно не хотелось копаться. — Да и ты ведь не совсем демон, — она погладила меня по щеке, смотря в глаза с такой осознанностью, что стало как-то не по себе. Казалось, что Ева, видимо, оправдывая своё имя, знала куда больше обычного ангела, пугая меня этой осведомлённостью, ведь даже демоны, являющиеся мне родными по крови, не ведали и толики того, о чём сведует Ева. — Можно вас обнять? — на эмоциях протянула я, не понимая порой, что со мной вытворяет эта женщина. — Конечно, дорогая! — она крепко-крепко меня обняла, погладив по спине, будто родную. — Я рада, что могу считать тебя частью нашей небольшой, но гордой семейки. Я не смогла сдержать смех, ведь обычно все стремились заполучить именно мою фамилию, приблизившись к роду Морнингстар, а тут такое гордое заявление. Удивительно, как Еву за такую гордыню не отправили к отцу на поклон, всё же грешок-то за ней имелся, судя по всему. — Ох, дорогая, я ведь даже не поинтересовалась, зачем ты наведалась в Райские кручи? — она элегантно взяла чашечку с блюдцем, отпив небольшой глоточек. — И не думай говорить, что из-за меня, ни в жизнь не поверю, хоть убей. — Шуточки у вас, — хохотнула я, ответно отпив ароматного кофе. — Но вы правы, здесь я лишь мимолётом. Вы ведь наслышаны об истреблениях? Ева сконфузилась, нехотя подтвердив мою теорию. — К великому сожалению. Мы часто общаемся с Данте, когда он наведывается в город, поэтому я знаю больше остальных. — Радует, что у вас дружеские отношения. — Он приятный ангел, пусть и утратил былую человечность. Но тут уж сказывается возраст и специфичная работа, сама понимаешь. — Просматривать на протяжении столетий жизни людей и правда тяжкое занятие. Удивляюсь, как Уриэль допускает подобное… Мог бы и сжалиться, дать беднягам хотя бы пару десятилетий отпуска. — Как и Ад, Рай давно требует кардинальных перемен, дорогая, и не одна я это замечаю. — Правда? — для меня это оказалось откровением, ведь ввиду долгого нахождения в Аду, о Райской проблематики я не ведала. Благо связи помогали закрыть этот пробел, позволив наверстать упущенное. — Мне казалось, ввиду божественных правил, Рай куда приятней и приемлемей того, что творится в Аду. — Везде есть свои недостатки, душечка, и даже Рай не исключение. Как говорил Данте, у нас прослеживаются такие же проблемы в системе управления, как и у вас, из-за особой схожести строения двух миров. К тому же если вы страдаете от перенаселения и геноцида, то вот Рай, напротив, мучается от дефицита кадров. И, скажу я тебе, в Раю мало кто вообще соглашается работать. — Правда? — я, конечно, понимала, что и ангелы не святы, можно просто глянуть на чёртового Адама и тотчас всё понять, но не думала, что всё настолько плохо. — Поверь, я это ощущаю на собственном опыте. Пусть это и хорошо скрывается, но Рай давно уже перестал обладать теми благами, которыми хвалился тысячи лет назад, а всё потому, что нынешние ангелы просто не считают должным работать после смерти, всегда ссылаясь на Ад. Якобы именно там души в демонических обличьях должны хлопотать и день, и ночь, замаливая грехи, а в Раю мы должны отдыхать и веселиться. Вот только за счёт кого? Бога? — Раз всё так плохо, кто же тогда работает? — Не могу точно сказать, дорогая, но Данте обмолвился о том, что Рай всё больше прибегает к использованию различных технологий. — Хотите сказать, вы провели цифровизацию производства, внедрив роботов? Я притихла, тотчас вспомнив Вокса и его технологии, которыми тот часто кичился перед остальными демонами. И если отбросить то, что он являлся ещё тем злопамятным гадом, его примочки и правда удивляли своей механикой. Стоило задуматься о том, чтобы ввести хоть что-то отдалённо похожее в Адские массы, облегчив хотя бы остальным шести кругам жизнь. — Не знаю, дорогая, но уверяю, Рай не такой простой и радостный, как многим может показаться. Я глубоко задумалась, начиная осознавать с виду ужасно простую истину — все мы части одного целого. Большой сферы, некогда поделённой на три части: Рай, Землю и Ад. И все части друг от друга зависят, несмотря на противостояние и различия. И ведь это до безбожного логично, ведь родоначальник Ада — мой отец — в прошлом один из столпов Райской системы. Люди, попадающие что в Рай, что в Ад — порождение Бога, как и истинно рождённые в двух мирах существа. Все мы повязаны друг с другом тесными узами, которые со временем слишком сильно перепутались. — Древо жизни… — прошептала я, вспомнив старую легенду. — Что-что, милочка? — переспросила Ева, оторвавшись от звуков радио, что играло на кухне. Видимо, она по привычке слушала его, надеясь услышать голос Аластора. Мне стало её так жаль, ведь ей никогда не суждено будет с ним вновь пересечься, ведь демон не может проникнуть в Райские кручи, а никакой здравомыслящий ангел не сунет нос в Адскую гиену. Печальная участь двух близких душ. — Простите, госпожа Ева, но… — я глянула на часы, поняв, что припозднилась. — Мне уже пора. Я и так засиделась… Расстроенная, она поднялась вслед за мной, оглядывая с такой печалью, будто отрывала самое родное от сердца. Не часто на меня смотрели таким взглядом, отчего даже стало как-то неуютно. Хотелось её успокоить. Заверить, что я ещё вернусь, но скрежетающее на душе чувство не давало сделать столь громкого заявления. Вряд ли я вообще когда-нибудь вновь сюда вернусь после всего того, что скажу на суде. Эти крылатые твари излишне много мне задолжали, и я не оставлю подобное на самотёк. Хватит спускать ангелам их кровавые деяния. Если они хотят войны — они её получат. — Прошу, береги себя, доченька, — уже в дверях сказала мне Ева, укрывая плечи старой шалью с неизвестными мне символами. Они резанули глаз, но ввиду спешки я не успела их разглядеть, лишь крепко обняв женщину на прощание, а после прошептав: — Я больше не покину Аластора, мадам. После чего раскрыла крылья и умчалась вдаль, оставляя зазевавшуюся Еву на пороге собственного дома. «Прощайте…»