ЭКСТРА. The hope

Когда двери комнаты захлопнулись за ее спиной, Меригольд поспешила прочь, не только из коридора, но и из отеля. Ей хотелось как можно скорее покинуть эти стены и избавиться от отвратительного зудящего ощущения где-то глубоко внутри себя. Голди была эмоционально опустошена. Ей хотелось только одного – вдохнуть немного свежего воздуха, определенно не адского, пропитанного горечью и запахом крови, ощутить вечернюю прохладу, прикосновение к разгоряченной коже легкого ветерка. Даже здесь, около отеля, вдали от оживленных районов Пентаграмма, ей, как будто, было нечем дышать. Меригольд было жизненно необходимо подняться наверх, в мир живых. Не особо волнуясь о том, что она может быть замечена кем-то, Голди открыла портал и шагнула в него. В лицо сразу ударил легкий и, не по времени года, теплый ветерок. Ей хотелось попасть в более безлюдный, отдаленный уголок мира, но рассчитывать она могла только на Новый Орлеан. Хотя даже это было возможно только благодаря магическим талантам Латойи. Улицы этого города никогда не были пустыми. Даже в вечернее время, множество прохожих, торопящихся по своим делам или мирно прогуливающихся людей. Желание остаться одной, тянуло Голди к хорошо знакомому месту. Ноги сами вели ее к старому заброшенному зданию. Оно стояло брошенным на произвол судьбы уже более пятидесяти лет. Ни город, ни кто-то из частных подрядчиков не желал заниматься его восстановлением. Истлевшая от времени надпись: «Центр радиовещания и главное новостное издание Н.О.» все еще висела над входом. Меригольд обошла все ограждения, и потянула тяжелую деревянную дверь на себя. В нос ударил резкий запах сырости и пыли. Когда-то здесь бурлила жизнь. Все коридоры были залиты светом, сотрудники носились по лестнице вверх и вниз, спеша раздобыть и опубликовать новый материал. Голди поднялась на верхний этаж, намеренно пропустив пролет, где когда-то находился ее рабочий офис. Ее влекло на самый верх, на крышу. Лишь на мгновение она остановилась перед дверью, не решаясь отворить ее. Память воссоздавала картины прошлых лет, словно в киноленте. – … побег от всего мира, чтобы наблюдать за ним сверху и быть никем не замеченными. Что скажешь? Голди мотнула головой, отгоняя воспоминание, и вышла на крышу. Она ощутила, как сильно резонировала тишина внутри со звуками ночной жизни, доносящимися со всех сторон. Девушка подошла к самому краю и взглянула на город внизу. Он был залит огнями неоновых вывесок, светом фар проезжающих автомобилей, светом в окнах близстоящих домов, а над головой было чистое звездное небо. – … удачный момент, не находишь? Стоит отдать должное метеоцентру! Их прогноз, в этот раз, не обманул! Ни единого облака, ни луны – только темно-синее небо и мириады мерцающих звезд. Ее самый любимый вид. Меригольд обняла себя за плечи, рассматривая звезды вдали. Они никогда не переставали завораживать ее. Далекие, холодные светила, вечные спутники Земли, недосягаемые, непостижимые. Голди на мгновение прикрыла глаза, вспоминая подобный этому вечер, что остался где-то позади, затерявшись в далеком прошлом. … Мери с восхищением смотрела на небо. Здесь, на крыше, оно выглядело совершенно иначе, и ничего не закрывало обзор. Она ощущала невероятную легкость и спокойствие, наслаждаясь любимым видом. Еще с детства звезды манили ее, завораживали, ей хотелось дотянуться до них, коснуться рукой. Ей казалось, что только так ей удастся обрести покой, излечив свои душевные раны. Она мельком взглянула на Аластора и тут же отвела взгляд, смущенно улыбаясь. Совсем недавно она перестала подавлять и прятать свою улыбку, избавившись от страха быть непонятой, обвиненной в отсутствии приличия или чего-то в этом роде. Впервые за прожитые годы она могла быть собой, сбросив со своих плеч навязанные правила и установки. Рядом с ним она ощущала себя легко и спокойно, рядом с ним она больше не боялась, рядом с ним она впервые ощущала, что мир открыт перед ней. Ей стоило больших усилий, чтобы переломить себя и довериться, открывая свои сердце и душу. – Взгляни, – Мери указала рукой на одно из скоплений звезд, – вот эти три яркие звезды, что составляют собой линию. По обе стороны еще по две такие же яркие. Это Орион, – она рассказывала с почти детским восхищением, искренне улыбаясь, а в ее глазах был живой блеск. – Если присмотреться, то оно напоминает человека. Это созвездие находится недалеко от небесного экватора. Аластор лишь усмехнулся, наблюдая за ней. Название этого созвездия было на слуху и ничего удивительного в том, что Мери о нем знала, мужчина не видел, пока она не продолжила свою «экскурсию» по ночному небу: – Зима совсем близко, если его можно увидеть в небе. А вот там, Андромеда. Его самая яркая звезда – Альферац. Андромеда словно танцует в небе. Радио ведущий удивленно выгнул бровь. Меригольд увлеченно рассказывала о звездной карте, называя по именам самые яркие звезды. Она определенно была увлечена этой темой и, наверняка, прочла от корки до корки не один научный журнал. Но с тем, что Аластор уже знал об этой девушке, эта деталь никак не вписывалась в общую картину. – Наверное, я слишком увлеклась, – она заправила прядь волос за ухо, вновь отводя взгляд. – Прости. Звезды моя маленькая слабость. – О, дорогая, тебе не за что извиняться! Я просто удивлен. Разве, такая наука, как астрономия, не запрещена для изучения религией? – Он тихо усмехнулся, изучая реакцию немного растерянной Мери. – Оу… – Она округлила глаза, – Неожиданно слышать подобное от тебя. Безбожник. Ее тон был шутливым, заигрывающим, не намеревавшимся задеть. Да и сама Мери уже прекрасно знала, что Аластор не верил в Бога и не посещал церковь. – Только посмотрите на это! – Он рассмеялся, принимая ее «шпильку» в свой адрес, – У этого невинного, на первый взгляд создания, оказывается острые зубки! Она тихо рассмеялась, хотя в этот момент ее сердце пропустило несколько быстрых ударов. Мери пришлось взять себя в руки, чтобы отогнать свои страхи. Она только училась тому, что высказывать свое мнение вслух можно, что не каждый станет отвечать ей осуждением или упреками, что иногда, уместная шутка способна разрядить обстановку. – Но ты прав, – Меригольд пожала плечами. – В детстве, я смотрела на звезды только через окно. Отец никогда бы не одобрил моего интереса к ним. А мама… Она говорила мне, что звезды были созданы Господом, чтобы, даже в самой беспроглядной тьме, освещать нам дорогу. – Хм, разве в Библии не написано, что небо и звезды были созданы до первого человека? – Дело не в очередности, – она подошла к краю и прислонилась спиной к ограждению, – а в том, что это вселяет надежду. Она и правда способна нас направлять и вести за собой, когда вокруг совсем темно и кажется, что выхода больше нет. – Надежда? – Аластор встал рядом с ней, так же опираясь спиной о металлические ограждения крыши, – Возможно, ты имела ввиду веру? – Нет, – Мери отрицательно кивнула головой, – Вера, какой бы искренней и сильной она не была, но способна пошатнуться. – Она коснулась пальцами своей шее, словно проверяя, что там действительно больше нет цепочки с распятием, – А вот надежда остается с человеком до самого конца… Вечная триада надежды, веры и любви. Каждая из них способна подарить крылья, помочь «сдвинуть горы», совершить невозможное. Но как же тяжело терять одно из этих чувств. Потеря любви оставляет на душе глубокие шрамы, некоторые из которых, даже спустя годы напоминают о себе ноющей болью, тоской. С этим можно справиться и жить дальше. Утрата веры оставляет горький привкус разочарования, но и он быстро теряется в череде новых событий. Что оставляет за собой утрата надежды? Пустоту? Отчаянье? Почему, умирая, это чувство выворачивает наизнанку душу, лишая и дальнейшего смысла к существованию? Меригольд вынырнула из воспоминаний, проводя по лицу ладонью, она словно сбрасывала их с себя. Где-то вдалеке слышался вой полицейской сирены. Голди подошла к краю, осторожно положив руку на ограждение. Металл прогнил и едва ли был способен выдержать хоть какое-то давление. Грешница достала из кармана старинный медный кулон. Резбленные вензеля на его крышке слабо поблескивали. Голди бережно провела по ним пальцем, прежде чем открыть защелку. Изношенная временем она не сразу поддалась. Меригольд всматриваясь в выцветшее фото, спрятанное внутри украшения. На ее глаза навернулись слезы. Она поднесла кулон к губам и нежно поцеловала фото с дорогими сердцу чертами. – Я обещала тебе быть сильной…