С любовью, Эллиот

Эллиот стоит на мокром песке. Он смотрит на безоблачное небо, на синее море, на птиц, что улетают зимовать в теплые края. — Привет. — Привет любовь моя, ты не замерзла? — Хочешь меня согреть? — Если позволишь. Они встали обнявшись, затем она нарушила тишину. — Не будешь скучать по-своему… хижине? Он по-доброму улыбнулся, но она этого не могла видеть. Кольцо объятий сковывало её движения. — Буду. Говорю себе, что я не прощаюсь с этим местом, буду приходить на пляж хотя бы раз в неделю. Но, кажется, всё теперь будет по-другому. Я буду не каким-то мечтающим писателем, а твоим супругом. — Ты прав. Ты будешь не каким-то мечтающим писателем, а моим мечтающим писателем. — Я ценю, что ты готова мирится с этим, и не просишь меня изменится… бросить писательство. Но всё же жизнь меняется. Когда я был намного моложе, то мечтал стать великим, знаменитым писателем, чьи книги знал бы каждый. Однако, позже меня настигло понимание, что это невозможно. Да, и люди, редко читают книги. После этого, я начал мечтать о том, чтобы просто стать писателем, существовать вне времени, ведь тогда мои книгу будут существовать своей собственной жизнью. Но сейчас… Сейчас я понимаю, насколько опасно делать своим смыслом жизни мечты. Мечты можно исполнить, смысл потерять, а жизнь пропустить. Поэтому, если позволишь, я буду всего лишь твоим любимым Эллиотом. Извини, если тебе это не интересно. — Мне интересно всё, что ты говоришь. — Для меня это непривычно. Кажется, когда-то очень давно, когда ещё был ребенком, я решил сбежать от реальности в вымышленный мир любимых книг, и очень долго старался его не покидать. Я был героем своего собственного романа, чей сюжет был понятен лишь мне одному, но другие не могли этого знать и считали меня странным. Он повернулся лицом к ней, посмотрел в глаза, прижал к себе. — Но тебя это не отпугнуло, спасибо тебе. — Я думаю, что нет ничего страшного в том, что ты пытаешься романтизировать свою жизнь, главное, чтобы ты знал, что находишься на своём месте. — Наверное, это сильно сближает нас. Мы долгое время были не на «своих местах». Должно быть, бросить всё и уехать в эту долину было не просто для тебя. — Да, но теперь, у меня есть место, которое я могу назвать своим домом. — Ферма — прекрасное место для писателя. Я с нетерпением жду переезда. Уверен, это место тоже станет моим домом. — Я бы очень хотела. Я выделила угол, который ты сможешь обустроить по своему усмотрению. — Спасибо. Я уже подготовил часть вещей. А мой… хижину можно использовать как наш пляжный домик. Что думаешь? — Звучит прекрасно. … Со дня свадьбы жизнь сильно изменилась. Эллиот переехал на ферму, он иногда вспоминал о приходящих, уходящих волнах, о приливах и отливах. Он всё ещё приходил на пляж, когда его особенно туда тянуло. Но его взор переключился на другие вещи. Эллиот изменился, наверное, это было неизбежно. Он продолжал писать книги, помогал по ферме, гулял по её полям, читал в саду. После довольно насыщенного дня, Эллиот сидел в кресле у камина, за окном мягкими хлопьями падали снежинки. Позади него послышался скрип двери и шарканье ботинок по деревянному полу. — Добрый вечер. — Приветствую тебя, любовь моя. — Как прошёл твой день? — Я занимался писательством, а что ещё остаётся? Зима… — Я была в шахте, искала золотую руду и сражалась с слаймами. — Ты такая храбрая, любовь моя. Она подошла ближе к его креслу, и он мягко потянул её на себя. — Ты так приятно пахнешь после работы. Она села на его колени. — Что тут может быть приятного? — А мне нравится, ты не стараешься выдать себя за кого-то другого, не пытаешься быть кем-то другим, это твой настоящий запах. Будто лист корицы на летнем ветру. — Скучаешь по лету? Это мы ещё не дожили до весны. Уверен, что тебе будет нравится запах грязи? Это не запах тропической, доисторической шахты. — Так, ты была в Пустыне! А я думаю откуда этот кокос у нас на кухне! Она рассмеялась, тепло, искренне. Он коснулся пальцами её лица и провёл под нижней губой, она засмущалась. — Так здорово, да…? Что автобус работает. Сказала она тихим голосом. — Это замечательно, но кажется Моррису не очень нравится, что ты посещаешь старый Клуб, меня это настораживает. Будь осторожней! Не забывай, в этом мире есть люди, которые захотят тобой воспользоваться. — Я буду осторожна. Тем более, что от этого всё выигрывают. Вот и у Пэм работа появилась. — Да, это чудесно. Он поцеловал её у ушка, и она наклонила к нему голову. Они целовались мягко, томительно, нежно. Эллиот переместил руку с талии на её бедро, углубив поцелуй. Девушка полностью развернулась к нему и его руки переместились на её спину. В какой-то момент стало совсем тихо. Лишь потрескивающиеся дрова в камине нарушали безмолвную тишь, а приглушённый огонь был единственным источником света. — Слышишь? Каждая деревяшка горит по-особенному. Эта, например, как моя любовь к тебе. Она освещает всё пространство в моей душе, тихий интимный огонь, который согревает меня зимним вечером. Он никогда не угаснет. — Хотела бы я владеть словом так, как владеешь им ты. Мне сложно рассказать тебе о всей моей любви к тебе. — Тебе это и не надо. Она осязается во всём, что ты делаешь. Как ты смеешься, смотришь, тяжело дышишь… Приятное всеобъемлющее чувство заполнило её, и она не могла сопротивляется его импульсу. Прижалась к нему как можно ближе, скользнула ладонью по его шее и затылку, запустила в волосы. Страстно поцеловала. Он обнял её крепче, в один миг все слова пропали, в теле осталось только желание любить. Она первая сняла с себя вверх, и он поцеловал её шею и ключицу, затем он слегка приподнялся, чтобы снять свою рубашку. Они увлеченно, но с трепетом целовали и прикасались друг к другу. Она положила руку на его грудь и почувствовала удары его сердца. Затем медленно скользнула пальцами по его мы мышцам. Он тоже положил руку на её грудную клетку, затем чуть опустил и сжал. Дыхание стало обрывочным, желание дать друг другу как можно больше, показать, как сильны эти чувства охватило обоих. «Долина Страдаю состоит из рек и озёр, лесов и пустыни, гор и холмов. Именно там, среди холмов, в зимней ночи стоит наш дом. В этом доме горит камин. У камина сидят двое, ты и я». … Эллиот вышел на крыльцо, это было по-зимнему приятное утро. Светило солнце, снег лежал на посаженных саженцах граната, было не холодно, но ощутимо прохладно. Он увидел, что в ящике лежит письмо на его имя. Вернулся в дом. Эллиот удивился, наверное, даже немного испугался, вдруг это письмо от кого-то из прошлой жизни, кого он знал ещё до того, как он уехал в долину. Но нет. Это было письмо от книжного издания, в котором был напечатан его роман. В нём говорилось, что продажи его романа перешли определённый порог, что они его поздравляют и прочая шаблонная дребедень. В этот момент хлопнула дверь. — Эллиот, доброе утро! Или уже день? Неважно. А что это у тебя? — Подойди ко мне, любовь моя. Девушка подошла и прижалась к нему. Он убрал письмо, повернулся к ней и придержал её согнутые руки. — Послушай, в этом письме сказано, что я приглашен на литературные чтения. — ЧТО! — Да, я поеду в тур, состоящий из нескольких городов, в том числе Зузу. — Эллиот! Это же замечательно! — Да, я рад, что ты считаешь так же. Только придётся оставить тебя на пару дней… — Не волнуйся. Всё будет хорошо. — Я буду тебе писать каждый день! К празднику Зимней Звезды я уже обязательно вернусь! — Буду ждать каждого твоего письма. Потом она кинулась его обнимать. — Эллиот, я так рада! … Каждый раз, какая-та неведомая сила тянула его на этот пляж. Помнится, даже когда он был ещё ребёнком, то уже мечтал о море, его шуме, запахе свежести. Обрывки воспоминаний, образы возникали в его голове. Как год назад, он стоял тут на этом самом месте. О чём мечтать? Чего хотеть? Он жил в своём мире, правил им из своей башни из слоновой кости. Мечтал, желал и был не в силах что-то сделать. Потом он влюбился, мир окрасился в сиреневые тона, он был одурманен, почувствовал, что может выпить хоть всё море, просто представив, что это чай со специями. А теперь? Его мечты сбылись, всё. Абсолютно всё, чего он хотел само пришло в его руки. А всего лишь надо было позволить этим чувствам заполнить его, не убегать от себя, от других ради тени успеха. Наверное, это главный урок, который он выучил. Его жизнь — не роман, но это не означает, что он не может ей радоваться. — Я не искусственный конструкт, не сытный обед Джоджо. Единственное кем я хочу быть — твоим любимым Эллиотом. Для меня — это значит: дышать свежим воздухом во время писательской работы, читать за нашим домиком, есть настоящую домашнюю еду, так трепетно тобой приготовленную, купаться во фланелевых простынях. Это значит быть с любовью всей моей жизни, с тобой. Она дочитала письмо, аккуратно его сложила и убрала в ящик. … Нежные, долгожданные объятья. — Я буду с тобой, тут, на нашей ферме. — «Тут, в Долине Страдью, что состоит из рек и озёр, лесов и пустыни, гор и холмов. Именно тут, среди холмов, в зимней ночи, где стоит наш дом. Где горит камин. Где у камина сидят двое, ты и я». Он нежно улыбнулся, услышав, как она его процитировала. — Именно. … На зимнем ночном небе в Долине Страдью загорелась звезда, она видна только из этого места и всего единожды в год. Почему так, никто не знает. — Надо загадать желание. — Мне нечего желать. Ведь я уже получил самый лучший подарок. — Эллиот… Опять ты меня вгоняешь в краску. Она в шутку шлёпнула его по руке. — Ты подарил мне бутылку вина, а я? Ничего? — Ну, не знаю. Может мы сможем что-нибудь придумать… Она снова шлёпнула его. — Дурак. — она рассмеялась. — Ну без шуток. — Как насчёт чернил? … И опять лепестки. Они летают в воздухе, крутясь вертясь в те стороны, в которые ведёт их ветер. Эллиот стоял у окна в клинике Харви. Отсюда были видны бесконечные холмы, озаренные только рожденным, золотым светом. — Как же красиво! Разве может быть что-то прекраснее этого? Он уже сидел в кресле. Фермерка лежала на койке, в комнате были Харви и Мару. — Всё прошло хорошо. — Да. Нам очень повезло в жизни. … «В моем мире, в романе, что я посветил тебе есть конец. Последняя фраза, финальная точка, аккорд, который играет ту мелодию, которую я ему предназначил. Но жизнь поёт свою песню, иногда мы пишем для неё слова, а иногда можем только маршировать под её такт. И всё-таки я верю, что только сам человек определяет свою судьбу, её тональность, ритм и сколько она будет длиться. Я уверен, что наша с тобой песня будет звучать вечно. Что каждая точка в ней, станет запятой, и каждый аккорд будет иметь продолжение. Потому что мы навсегда будем запечатлены тут. В нашем городе. Где мы, каждый год, весной будем танцевать, летом смотреть медуз, осень искать духов, а зимой ловить рыбу и дарить друг другу подарки. И каждый год будем смотреть как играют Винсент и Джас, как пытаются скрывать свой роман Марни и Льюис, как Клинт собирается с духом чтобы признаться Эмили в любви, как волшебник сидит в башне и проводит свои опыты, а болотная ведьма ночью пролетает над нашими домами. Как все мы, жители Долины Страдью, ссоримся, миримся и любим. Я хочу, чтобы так было всегда. Чтобы в нашем путешествии никогда не было точки. Я хочу, чтобы нас запомнили тут, на нашей ферме. Как наши дети бегают вокруг нас, а мы говорим им как важно научиться читать, чтобы как можно скорее начать познавать мир. Как ты собираешь плоды граната в саду, а я сижу рядом и любуюсь тобой. И это продолжается так долго, что лучезарная бабочка, благословив мой нос, избирает его своим местом для отдыха. А я всё сижу и смотрю на тебя. Ведь для меня нет иной истины, что в нашем романе нет конца, что последний аккорд звучит снова и снова и мы не устаём его слушать. До скорого! -С любовью, Эллиот».