Глава 20: Пятница, ночь, 1:19

       Чарли зашагал прочь, по-видимому, никогда больше не собираясь оглядываться на своего бывшего наставника. Он даже не взглянул на Дору, когда применял к нему заклинание Левитации, чтобы забрать его тело с собой. По пути к аврорам ни Гермиона, ни Чарли не проронили ни слова. Не то чтобы им было что сказать, все кусочки головоломки были уже собраны. И Теперь настала очередь авроров воссоздать картину, которую Гермиона с Драко уже сложили, и убедиться, чтобы справедливость восторжествовала. Чарли снял заклинание Левитации и самый важный «кусочек» головоломки рухнул к ногам двух авроров. — Полагаю, это тот самый преступник, которого вы ищете. В ответ на это заявление Джулия, Маркус и Аурел вытаращили глаза. Авроры также выглядели сбитыми с толку. — Разве это не Дору Пихлер, старший хранитель драконов, на которого напали в святилище наряду с другими членами ночного патруля? Чарли скрестил руки на груди. — Он был под Конфундусом, да, но когда вы получите от него показания, то выясните, что Дору сначала оглушил Маркуса и Аурела, затем выкрал рог, а уже после оглушил самого себя, чтобы остаться вне подозрений. И вместо того, чтобы отправиться в Верделл для прохождения обследования в больнице, как мы все думали, он прибыл в город для встречи с Семью Братьями. Авроры засыпали его чередой дополнительных вопросов, но Чарли отмахнулся от них. Его внимание было сосредоточено на Джулии. Он притянул ее к себе для долгого и крепкого поцелуя. Это был поцелуй мужчины, который не сомневался в своих чувствах и хотел выразить это как можно яснее. Когда они оторвались друг от друга, Джулия заморгала, смущенная, но ни капли не расстроенная. — Что это было? — Объясню позже, — Чарли обхватил руками ее лицо. — Но я хочу, чтобы ты просто знала, что была абсолютно права не доверяя Дору все это время, и как я рад, что ты в безопасности. Скрученный узел внутри Гермионы, что только успел расслабиться, немедленно затянулся снова. Джулия, возможно, и была в безопасности от попыток Дору подставить ее, но Драко прямо в это время сидел где-то с раной на животе, и для него опасность пока еще не отступила. — Мисс Грейнджер? — перед ней встал один из двух уже знакомых авроров. — Я аврор Стоика. Нам нужен ваш отчет о событиях этой недели. Она лишь одним ухом услышала просьбу аврора Стоики, ее глаза блуждали по почти разошедшейся толпе, отчаянно желая увидеть проблеск платиновых волос. — Где Драко? — приподнявшись на цыпочки, Гермиона вытянула шею. Его не было на том месте, где она оставила его с целительницей. И нигде вокруг. — Разве мы не должны предоставить наши отчеты вместе? — ей нужно было какое-то подтверждение того, что с ним все в порядке. Что если заклинание Стазиса не подействовало на то проклятие? Что если ему стало хуже? Что если как раз в этот момент он впал в критическое состояние, а ее рядом нет? Вместо того, чтобы быть с ним, она потратила время на Чарли и Дору и… — Он был доставлен обратно в святилище, где его лечат специализированные целители по Темным Искусствам, — ответил другой аврор. Гермиона почувствовала мгновенное облегчение. Хоть эта информация не означала, что его исцелили, но, по крайней мере, это значило, что Драко оказывают помощь эксперты. Люди, которые смогут помочь ему лучше, чем она. И все же это знание мало облегчило ее угрызения совести из-за того, что она не находилась рядом с ним или, что еще более прискорбно, что он принял это заклинание из-за нее. Именно за ней сейчас должны были ухаживать целители. У нее в настоящее время должна была быть открытая рана с проникающим проклятием. Гермиона выпрямила спину. — Я хочу его увидеть. — Мы с аврором Вульпе получили строгий приказ сначала получить ваше заявление, — ответил Стоика. Его голос был ровным. — Но я посмотрю, что смогу устроить после. Чарли стоял позади нее, прислушиваясь к их разговору. Как и Джулия, Маркус и Аурел. — Мы вернемся в святилище и убедимся, что с ним все в порядке, — положив руку ей на плечо, заверил Аурел. Тугой узел в ее животе не отпускал. Она не смогла бы простить себя, если бы заклинание нанесло ему какой-либо непоправимый ущерб. Гермиона обдумывала свои варианты. Поскольку обереги все еще действовали, и у нее не было монеты и антиаппарационный щит не был снят, она не могла попасть в святилище самостоятельно. И хоть какая-то часть ее разума испытывала искушение наложить на себя Дезиллюминационные Чары и сбежать от авроров, она знала, что ее миссия еще не была завешена. Драконы на первом месте. Они всегда шли на первом месте. Даже сейчас. И раз Драко был ранен, ее отчет стал бы основным источником для аврората. Она была обязана поделиться этой информацией как можно скорее — независимо от того, насколько сильно сердце тянуло ее в другое место. Гермиона неохотно согласилась. — Хорошо, но мне нужно несколько минут. Она отвела Чарли в сторону и велела ему достать свою зачарованную монету. Прижала кончик палочки к рельефу дракона и произнесла Джеминио. В ее ладони появился дубликат. — Держите меня в курсе всего, что происходит с Драко, — Гермиона вернула оригинальную монету. — Если что-то случится, ты должен вызвать меня. Немедленно. Чарли уставился на карман, в который Гермиона спрятала свою монету. — Ты можешь накладывать это заклинание так, чтобы оно работало без помех? Гермиона фыркнула, благодарная ему за повод улыбнуться. — Очевидно, что всем местным хранителям нужно научиться этим чарам, — поддразнила она. — Или просто купить больше вилок. На лице Чарли появилась короткая, гордая усмешка. — Я добавлю эту затрату в бюджет, если в конечном итоге займу место Дору. Чарли Уизли: Старший хранитель Драконов. Гермионе очень понравилось, как это звучало. — Мисс Грейнджер, мы… — Еще минутку, — обратилась Гермиона к аврорам. — Нам тоже надо поскорее добраться до Драко, — сказал Чарли, но Гермиона еще не закончила. — Я… сначала мне нужно тебе кое-что сказать, — она опустила взгляд на свои туфли, не уверенная, что сможет выдержать неизбежную боль в глазах Чарли, когда скажет ему правду. — Но ты заслуживаешь знать, что еще час назад мы с Драко в самом деле подозревали Джулию. — Что? Как? — надлома в его голосе оказалось достаточно, чтобы Гермиона немедленно пожалела о том, что когда-либо сомневалась в Джулии и ее отношении к Чарли. Сделав глубокий вдох и наполнив легкие воздухом, она встретилась взглядом с другом, на лице которого отчетливо читалось насколько его это ранило. — Мы вели свое самостоятельное расследование, — она почувствовала облегчение, когда короткий, веселый смешок прорвался сквозь его боль. — Вот это наименее удивительная информация, что я узнал за сегодня, — заметил Чарли. Но боль в его глазах быстро вернулась. — Но почему вы подозревали Джулию? — Мы не хотели в это верить, — ей было необходимо, чтобы Чарли, по крайней мере, знал это, каким бы слабым утешением это ни было. — Но у нас на руках была копия аптекарской книги, в которой указаны инициалы Джулии, купившей ингредиенты для снотворного зелья. И все вместе: снотворное, найденное в крови драконов, и информация о том, что Джулия была недовольна тем, что ее назначили на должность хранителя Норвежских Горбатых, и спрятанный мешочек с монетами, который мы нашли в ее хижине… — Вы заходили в ее хижину? Гермиона покраснела. — Мы перешли границы, я знаю, но мы следовали нашей лучшей зацепке. Чарли выглядел поверженным. Разочарованным. — Если бы вы просто спросили меня… — Мы не хотели ставить под угрозу твою возможность на повышение, или вынуждать тебя думать о том, нужно ли рассказать об этом Дору и Ллевеллину, — попыталась объяснить она, но это никак не повлияло на его реакцию. — Я бы всегда поставил и тебя, и Драко выше Дору и Ллевеллина, — ответил Чарли. Он выглядел обиженным тем, что Гермиона могла подумать иначе. — В первый день, когда ты прибыла сюда, мы с тобой договорились, что между нами больше не будет никаких секретов. И я был искренен. Вы с Драко, как семья. Как и Джулия. — Теперь я это знаю, — сожалела Гермиона. — Но все наши улики указывали на нее. Особенно после увиденных ингредиентов для снотворного зелья. Она ощутила укол вины, несмотря на то, что знала, что у них с Драко всегда были самые лучшие намерения. Конечно, Чарли это понимал, но на его лице читалась какая-то борьба — как будто было что-то еще, чего он ей не говорил. Он оглянулся через плечо в сторону, где Джулия разговаривала с Маркусом и аврором Вульпе. Слабая усмешка скользнула по его губам, после чего он сделал глубокий вдох. — Джулия борется с бессонницей, — тихо произнес он. — На протяжении многих лет. Обычно она лучше спит, когда я рядом, но из-за всего происходящего ситуация только ухудшилась — особенно на прошлой неделе, когда меня не было почти все ночи. Она хотела помочь и пыталась сделать что-то со своей бессонницей, тоже вызвалась добровольцем в ночной патруль, но Дору отказал ей. Гермионе ничего не оставалось, кроме моргать с открытым ртом от этой новой информации. — Я понятия не имела. — Конечно, ты не знала, — вздохнул Чарли. — Джулия бывает прямолинейной и честной, но держит личное при себе. Она не скрывает своей проблемы, просто… не любит говорить об этом. Остановившись на этой мысли, Гермиона поняла, что это на самом деле было неудивительно. Чарли был тем человеком, который вызывал доверие, и заслуженно. Он тот, кому можно открыться, независимо от того, что именно тебя гложет. Именно это его качество привлекло ее саму в то первое послевоенное лето, оно же сблизило его и с Драко. И она догадывалась, что это сблизило их с Джулией. Ему нужен был партнер, который понимал бы его страсть к драконам, а ей — тот, кому она могла бы довериться и в ком найти утешение. Ей бы и хотелось оставить эту мысль, но она не могла. Любопытство часто двигало ею. — Я ценю, что ты поделился со мной этим, но почему Джулия сама варит зелья, когда его легко можно купить? — Это дешевле, — просто ответил он. — Что помогает ей отправлять больше денег домой. Она чувствует за собой вину, что не может помогать сильнее. Гермиона не стала давить, Чарли и так уже поделился многим. Она знала, что Молли, в свою очередь, отказывалась от любых денег, которые ее дети пытались отправлять домой, но другие семьи полагались на подобную помощь. В памяти всплыл разговор, в котором Джулия упоминала о многочисленных младших братьях и сестрах. А еще скромный вид ее хижины. Она копила все деньги, что у нее были, ради семьи. Еще один человек в святилище балансировал на грани финансовой безопасности. — Вы все заслуживаете получать хотя бы прожиточный минимум. Чарли фыркнул, коротко и пренебрежительно. — Это ты мне говоришь? — Время, мисс Грейнджер! — терпение Стоики, по видимому, лопнуло. — Держи меня в курсе, — она обняла Чарли. — Даже не попросишь меня поцеловать его за тебя? Гермиона похлопала Чарли по груди, и его сияющая улыбка привнесла немного радости в ее сердце. Ничто в их дружбе не изменилось — и не могло измениться. После того, как Чарли и другие хранители отправились обратно в святилище, Стоика и Вульпе провели Гермиону в «Деннфайр», где они смогли спокойно поговорить в ее номере. Она рассказала им все: начиная от заклинания, которое показало им образ напавшего на Вискера волшебника, до Дору, уверявшего, что отправился к румынским аврорам за украденным яйцом Норберты, и всего, что произошло уже этой ночью. У нее не было на руках всех записей и материалов исследований — они все еще оставались где-то в ее пропавшей сумочке, — но она показала им учетную книгу из аптеки и сообщила, где найти украденный рог. Было почти четыре утра, когда они закончили брать у нее показания, но она ни капли не устала. Адреналин не давал ей уснуть, а так же очаровательные заверения, которые Чарли посылал ей через зачарованную монету. Драко находился стабильном состоянии, в своей хижине, его рана затянулась. Лучшее, что можно было сделать на данный момент, — это дать ему поспать и позволить телу завершить заживление естественным путем. Тем не менее, в ту секунду, когда авроры закончили свой допрос, Гермиона была более чем готова вернуться к нему. Ей было необходимо увидеть его своими глазами. Держать его за руку, пока он спал, и быть рядом, когда он проснется. Дважды встретив утро с ним, она уже не могла представить себе, что не проснется в его объятиях. Аврор Стоика вручил Гермионе пергамент с ее показаниями и попросил просмотреть их для подтверждения. После двух мелких корректировок Гермиона поставила внизу свою подпись. Стойка и Вульпе расписались рядом, после чего Вульпе свернул документ и аппарировал обратно в румынское Министерство. — Мы еще раз благодарим вас за сотрудничество, мисс Грейнджер, — сказал Стоика, безмолвно уменьшив гроссбух и убрав его в карман мантии. Он снял с одной из подушек наволочку и наложил на ткань Чары Портуса. — Если у нас возникнут какие-либо дополнительные вопросы при составлении отчета, мы свяжемся с вами в Лондоне. Гермиона моргнула, глядя на протянутую наволочку, уверенная, что не так поняла. — О, этот портключ мне не понадобится. Я остаюсь в Верделле на выходные. — Простите, но, боюсь, мы больше не можем этого допустить, — сухо заявил он, в голосе совсем не было слышно сожаления. — Пока мы разыскиваем оставшихся членов Семи Братьев, для вашей же безопасности вам лучше держаться подальше от Румынии. Ваш портключ активируется через двадцать минут. Гермиона напряженно уставилась на аврора, отказываясь верить своим ушам. — Мы так не договаривались, — резко заговорила она. — Я выполнила свое обещание, теперь ваша очередь. Мне нужно увидеть Драко. — Я сказал лишь, что мог бы попробовать организовать это, — ответил Стоика, он оставался совершенно невозмутимым. — Но, выслушав ваш рассказ и учитывая потенциальную негативную реакцию, с которой вы можете столкнуться со стороны оставшихся Семи Братьев, могу сказать — лучшее, что вы можете сделать прямо сейчас, это вернуться в Лондон и… — Нет. Она отказывалась принимать портключ. Пойдя навстречу аврорам, отвечая на все вопросы, ей уже и так пришлось прождать несколько часов, чтобы увидеться с Драко. Мерлин, да они, по сути, сделали за авроров всю работу, а теперь у них с Драко пытаются отнять те оставшиеся несколько дней, в которые они могли наконец провести только вдвоем? Нет, авроры не могли заставить ее уйти. — Какую бы защиту вы ни предусмотрели для меня в Лондоне, обещаю, что в святилище я буду в такой же безопасности. — Министерство закрывает святилище для всех посетителей до завершения расследования. — Но я не просто посетитель! Я участвовала в расследовании, — запротестовала Гермиона. На Стоику это никак не подействовало. В голове Гермионы промелькнуло другое оправдание. Все, что угодно, лишь бы помочь ей остаться. — И ранее мне было предоставлено разрешение проживать на территории, — добавила она, надеясь, что ее отчаяние не читалось так явно. — Святилище предоставило мне такую возможность как сотруднику британского Департамента по Регулированию и Контролю за Магическими Существами. Стоика скептически приподнял бровь. Это была не та реакция, на которую она надеялась. — Вы намекаете на то, что ваше расследование было санкционировано британским Министерством без разрешения румынского? Гермиона быстро отступила. — Как я уже говорила вам, я действовала полностью по своей инициативе. — Тогда мы обязаны относиться к вам, как к частному лицу, — заключил Стоика. — А для частных лиц мы должны обеспечивать безопасность в меру наших возможностей, что в вашем случае означает, что вам необходимо вернуться в Лондон, где уже защиту вам обеспечит британский отдел арворов. Перед началом нашего разговора я на всякий случай отправил им предупредительную сову. Гермиона опешила от новой информации. Британское управление авроров уже было проинформировано о случившемся? Там сейчас тоже была середина ночи. Связались ли они напрямую с Робардсом или отправили сову Гарри и Рону? Гарри. Рон. И так Гермиону накрыли воспоминания о своей жизни в Лондоне — и плохие, и хорошие. Она была совершенно не готова вернуться к скучной министерской рутине (и будет ли когда-нибудь?), но большая часть ее друзей и членов семьи находились в Англии. Люди, которые ей были небезразличны. Друзья, которые без колебаний защитили бы ее от любой угрозы, что могла прийти от оставшихся Братьев. Потому что именно такими были Гарри с Роном. Всегда. Верными друзьями, что прошли с ней войну и отправились в новую жизнь тоже вместе. Они, наряду с остальным, были весомой причиной, по которой она не могла остаться в Верделле навсегда, независимо от того, как бы сильно другая ее сторона ни желала этого. Но чего она точно не ожидала, что ей придется покидать это место именно так. Невозможно было поверить, что всего несколько часов назад они с Драко в обнимку лежали в постели и говорили о том, что это еще не конец. Что между ними все не заканчивается. Она всегда знала, что их время ограничено, но оно оказалось даже короче, чем они рассчитывали. Портключ унесет ее прежде, чем она сможет снова увидеть его. Зачарованная монета, соединяющая ее со святилищем, перекатывалась между пальцами, но Гермиона думала о том, что даже если бы она отправила через нее сообщение прямо сейчас, Драко бы не ответил. Он спал. И не смог бы провести ее через защитные чары святилища для последнего прощального поцелуя, перед тем как полдюжины стран встанут между ними. Но нет, это не было прощанием. Она вернется. Она знала это. Это был не вопрос «если», а скорее «когда». И в ее голове прозвучали слова Драко: «Мы найдем способ решить это». Ситуация раздирала ее на части. Она не могла бросить Драко. Не после того, через что они прошли — что он сделал для нее. Простой Конфундус мог бы сотворить чудеса с памятью Стоики, но оставался еще Вульпе, который к этому моменту уже вернулся в Министерство и, без сомнения, рассказал главному аврору об их плане отправить ее обратно в Лондон. И если она не подчинится их решению сейчас, то авроры могут установить уже гораздо более жесткие ограничения, независимо от того, какой вклад она внесла в это расследование. А это шло вразрез всему, чего Гермиона хотела. Она могла бы пожертвовать краткосрочной победой, если это обеспечивало их с Драко будущее. Они все равно разберутся со всем. Она отказывалась принимать любой другой исход. Им просто придется разобраться с этим на расстоянии тысячи миль друг от друга. В полном смятении всех эмоций и мыслей Гермиона собрала те немногие вещи, которые хранила не в своей бисерной сумочке: набор туалетных принадлежностей, джемпер, оставленный на стуле, книга, которую она не открывала с того дня, когда ушла прогуляться одна в первый полноценный день в святилище. Взгляд упал на стол, где рядом с вазой со свежими розовыми и белыми лилиями стояла коробка с остатками десертов. Ее грудь сжалась от мысли, чтобы оставить цветы, которые Драко подарил ей всего несколько часов назад. Поэтому она наложила на лепестки Чары Вечной Защиты и также убрала их в большую сумку, а после подошла к тумбочке за фотографией с родителями. И тогда она увидела кое-что еще. На том же месте, где Драко оставил ее ранее утром. Сердце кольнуло и разум вспыхнул решимостью. Гермиона подхватила зеленую ленту и резко повернулась к Стоике. — Мне нужно вернуться в святилище, — когда Стоика, как и следовало ожидать, не среагировал на ее заявление, Гермиона продолжила. — Моя сумка. Та, о которой я вам рассказывала. Я просто хочу проверить ее в одном месте, чтобы быть уверенной, — она крепко сжала ленту в руке и взмолилась. — Я выполнила все ваши требования. Пять минут. Это все, о чем я прошу. Стоика заколебался, и на мгновение ей показалось, что все ее надежды рухнули, пока он не вздохнул с неохотой. — У вас есть ровно пять минут. Это все, что ей было нужно. Они аппарировали ко входу для посетителей, где Стоика снял уже новые защитные чары. Как только проем стал достаточно большим, Гермиона метнулась к хижинам, все еще сжимая в руке зеленую ленту. Прибежав к месту, она увидела, что во всех домиках уже был погашен свет, но ее заботил только один. Она нашла знакомую хижину и, подойдя ближе, прерывисто задышала и тихо открыла дверь. Комнату освещало тусклое голубое свечение, давая ей ровно столько света, чтобы она могла не использовать Люмос. Сердце Гермионы бешено заколотилось в тот момент, когда она увидела его. С прикрытыми веками и натянутым до плеч одеялом Драко выглядел таким же умиротворенным, как и тогда, когда делил с ней постель. Стабильные показатели на диаграмме наряду с его ровным дыханием замедлили ритм ее бешено колотящегося сердца. Драко был в безопасности. И по прогнозам он должен полностью восстановиться. Но не поэтому она пришла в его хижину. На столе Гермиона нашла ту самую книгу, которую Драко забросил несколько дней назад. Гермиона тихонько фыркнула про себя. С тех пор, как он начал проводить ночи с ней, у него не было возможности следовать своей привычной утренней рутине — чтения перед завтраком. Не то чтобы он жаловался, Гермиона была уверена, что Драко был рад проводить свое утро в ее постели. Но когда он проснется в следующий раз, все будет по–другому. Открыв книгу на том месте, где между страницами все еще была спрятана его старая записка ей, и под его «Я объясню, когда вернусь» Гермиона добавила свое сообщение: «Я скоро вернусь. Обещаю.» И нарисовала рядом маленькое сердечко. Прикрепив зеленую ленту к корешку, она оставила книгу открытой. Через окно Гермиона увидела Стоику, который стоял на страже с наволочкой в руке. Портключ предупреждающе засветился. Одна минута. Гермиона подошла к кровати, чтобы в последний раз взглянуть на Драко вблизи. Слезы выступили в уголках ее глаз, и она не пыталась их остановить. — Мне жаль, что у нас не было больше времени, — сказала она, больше всего на свете желая, чтобы он проснулся. После всего, через что они прошли на прошлой неделе, это казалось таким несправедливым. Она чувствовала, будто оставляет тут частичку себя. Но Драко пообещал, что они найдут способ разобраться с этим. Это было последние его слова ей. И Гермиона знала, как твердо Драко Малфой держался своих обещаний. Она поцеловала его в лоб. — Я обещаю, что мы найдем способ разобраться и с этим. Гермиона повернулась к двери, портключ ярко светился, отсчитывая последние секунды, но услышав шорох простыней, ту же застыла. — Гермиона. При звуке его голоса она упала на колени и схватила его холодные руки. — Драко? Драко, я здесь. Я все еще здесь. Но его веки остались закрытыми. Драко уже сново погрузился в глубокий сон. В дверь настойчиво постучали. — Пора идти! Их время истекло. Гермиона сморгнула слезы и взялась за наволочку. Ее сердце разбилось вдребезги в тот момент, когда святилище начало расплываться перед глазами, пока портключ уносил ее прочь.