Глава 21: Две недели спустя - четверг, 17:32

       Никогда еще Гермиона не чувствовала себя на работе такой потерянной, как в эти дни. Возвращение в понедельник в Министерство после Румынии, ощущалось как шаг назад во времени. К ее прошлой жизни. К другой версии Ее. Изумрудная плитка Атриума мерцала так же ярко, обновленная статуя Волшебного Братства сияла так же ослепительно, лифт, ведущий в ее офис без окон, раскачивался так же, как и всегда. Гарри сопровождал ее через отдел к кабинету, где те же люди, за теми же столами выполняли ту же монотонную бумажную работу. — Я буду прямо за дверью, — сказал он ей, выходя из ее кабинета. Она считала охрану «от двери до двери» излишней, но сил спорить с этим не было. Это являлось стандартным министерским протоколом, на котором оба — Гарри и Рон — настаивали. Непонятно, правда, было, с каких это пор стандартные протоколы стали для них нормой? Что случилось с их борьбой против бессмысленных правил Министерства? Тем более, когда она была вполне способна защитить себя самостоятельно. Что могли сделать Гарри и Рон такого, чего не могла она сама? Ничего. Но Гермиона также знала, что друзья были настолько встревожены произошедшим с ней и всем, чего ей удалось избежать, что поставили перед собой цель следовать всем рекомендациям, установленным румынским и британским Министерствами, дабы помешать Семи Братьям осуществить свою месть. Они охраняли ее кабинет, пока она работала, накладывали защитные чары на ее квартиру и читали обновленные отчеты авроров из святилища. Ни Гарри, ни Рон до сих пор ни разу не упомянули Драко. В первый день Робардс лично сопроводил ее из британского офиса авроров обратно в ее квартиру, а наутро Гермиона проснулась от стука недовольной курьерской совы, которая явно не оценила ее неожиданное отсутствие в эти последние дни. Девушка вежливо заплатила сове и развернула «Ежедневный Пророк», чтобы на первой же странице обнаружить свое лицо. От заголовка по коже побежали мурашки.              Злодейство в Верделле: Героиня войны Гермиона Грейнджер предотвратила нападения на Румынский Заповедник Драконов Подобное не должно было ее удивлять, источники «Пророка» в Министерстве, казалось, всегда работали оперативнее, когда речь заходила о ней, Роне или Гарри. И, конечно, при каждой возможности помещали ее имя в заголовки статей. Их, очевидно, совершенно не волновал тот факт, что такой заголовок презрительно преуменьшал роль остальных хранителей, что сражались в ту ночь с Братьями. Чарли, Джулия, Маркус и Аурел не упоминались как участники схватки. И все же репортеры не забыли упомянуть Драко. Его имя было на видном месте — хотя и без того почтения, которое «Пророк» оказывал ей. Видя, как имя Драко все еще неразрывно связывают с его прошлым в качестве Пожирателя Смерти, сердце Гермионы заныло так, словно на него наступил Украинский Железнобокий. Но что ее поразило больше всего, так это выбранный журналистами кадр. Черным на белом была изображена она сама, на коленях, в попытке остановить кровотечение Драко. Даже на зернистом снимке Гермиона могла разглядеть отчаяние в своих глазах. Ее неистовое желание помочь Драко, сохранить ему жизнь, теперь было выставлено на всеобщее обозрение перед всем британским волшебным сообществом. Глаза пробежались по остальной части страницы с сопровождающими статью подзаголовками. Очевидно, у «Пророка» выдался насыщенный день. Святилища для драконов: институционально важные или дисфункционально опасные? Сильны, как никогда: Гарри Поттер и Рон Уизли клянутся защитить треть Золотого Трио И, конечно же: Драко Малфой: Полная послевоенная хронология печально известного Пожирателя Смерти Подзаголовком, как и следовало ожидать, дело не ограничилось, ниже также рассказывалось о его оправдательном приговоре (вопреки общественному негодованию) из-за юного возраста при присвоении Темной Метки, его возвращении в Хогвартс в период, пока отец ожидал суда, и его внезапном исчезновении из британского общества. Все то, что Гермиона знала о Драко до своего прибытия в святилище. Но «Пророк» копнул глубже, заново подняв старые публичные записи и превратив тривиальности в сенсацию. Журналисты поставили под сомнение законность решения Визенгамота в том, что коллегия разрешила Драко досрочно сдать свои Ж.А.Б.А. Предположили, с какими другими бывшими Пожирателями Смерти Драко мог быть на связи и какие отвратительные намерения мог иметь в своей работе с драконами. Обвинили его в том, что он все еще представляет потенциальную угрозу и имел скрытые мотивы спасения жизни Гермионы Грейнджер. Потому что как же могла общественность поверить, что, возможно, только возможно, Драко Малфой больше не был тем врагом, которым они когда-то его считали? Зачем спрашивать мнения у очевидцев и его коллег, когда «Пророк» всегда предпочитал сплетать воедино слабо прошитые истории, которые распутывались при любом подобии честного расследования? Нигде не упоминалось, как Драко покинул Англию, чтобы избежать брака без любви, несмотря на то, что это соответствовало чистокровным традициям, выполнения которых от него ожидали. Ни единого слова о Темной Метке, которую он забил менее чем через год после окончания войны. Никакого описания того, как он заботился о драконах. Как провел последние четыре года, лишенный всего своего богатства, лишь бы уйти от боли, что доставляли ему призраки прошлого. Как он сбросил свою прежнюю личину, как старую кожу, и принял успокоение как чувство, самое близкое к истинному счастью, что ему когда-либо удастся найти. Ничего не говорилось о его дружбе с Чарли Уизли или магглорожденными Маркусом и Аурелом. Ни слова о помощи сквибу Уокеру в том, чтобы тот тоже мог стать хранителем драконов. Никакого реального описания того, кем являлся Драко Малфой сегодня. Очевидно, эти истины были несущественны для получения прибыли. Каждое слово причиняло Гермионе боль, вызывая желание ворваться в редакцию «Ежедневного Пророка», дабы прояснить ситуацию, и одновременно давало понимание, почему когда-то давно Драко было проще сбежать от всего, что он когда-либо знал — в те времена газеты только и ждали повода, чтобы встретить его на своих страницах и представить миру в наихудшем свете. Репортажи с похожими статьями выходили еще несколько дней. Каждый мельчайший аспект тех ночных событий в Верделле выворачивался и рассматривался под лупой со всех ракурсов до тех пор, пока из истории не было выжато все до последнего кната. Коллеги посматривали в ее сторону, Рон и Гарри украдкой обменивались молчаливыми взглядами. Сама Гермиона тоже не упоминала Драко. Гарри с Роном, видимо, ждали, когда она первой заговорит обо всем случившемся, и девушка понимала это. Они предоставляли ей шанс быть той единственной, кто поделится тем, что произошло между ней и Драко — моментами, не раскрытыми в отчетах авроров, — объяснит, что, во имя Мерлина, заставило его принять на себя это проклятие вместо нее. Но их это не касалось. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда у нее с Драко остались вопросы, которые им все еще нужно было обсудить между собой. Единственным человеком, который поднял эту тему, была Дафна, и даже она не произнесла его имени вслух. В понедельник утром Гермиона успела пробыть в своем кабинете в общей сложности восемьдесят семь минут, когда прорвавшись мимо Гарри, подруга распахнула дверь в ее кабинет. В своей поднятой руке она держала пятничный выпуск «Ежедневного Пророка». — Могу ли я поинтересоваться, что это такое? Под настойчивым взглядом Дафны Гермиона впервые за несколько дней улыбнулась, и любопытная и настойчивая подруга стала первой, кто услышал от нее эту историю. Но в отличие от Рона и Гарри — и несмотря на сомнительную историю между Драко и семьей Гринграсс — Дафна все же была тем человеком, кто мог лучше всего понять ситуацию. В конце концов, когда-то, пусть и недолго, они с Драко были друзьями. Итак, Гермиона рассказала ей все. Об их неожиданной первой встрече и его последующем избегании ее у костра и в столовой. Примирительном жесте с помощью всего лишь одной вилки с четырьмя зубцами. О его обращении к ней за помощью. Его настойчивом желании, чтобы она осталась подольше в Румынии. Татуировке, которая покрыла его Темную Метку; о вине, которую он испытывал из-за того, что бросил свою семью, Лондон и Асторию, даже не попрощавшись; обо всех шагах, которые он сделал, чтобы доказать, что является лучшим человеком, чем его знал волшебный мир. К концу рассказа Дафна уставилась на Гермиону в чистом изумлении. — Драко все это время был в Румынии? Гермиона кивнула. — И занимался ручным трудом? Еще один кивок. — И он тебе нравится? — Мне… что? Ладно, возможно, Гермиона и не обо всем рассказала Дафне. Но, по всей видимости, подруге удалось ловко и незаметно вытянуть из нее эту информацию, а по неоспоримому румянцу, который опалил теперь ее щеки, правда стала и вовсе очевидной. Этого нельзя было отрицать. Даже если бы снимок репортеров не свидетельствовал о том, Гермиона знала, что именно чувствовала к Драко. В то время как Дафне потребовалось восемьдесят семь минут, чтобы ворваться в ее кабинет, Гермионе хватило всего тринадцати, чтобы подать уведомление об увольнении. И это было самое легкое решение, которое она когда-либо принимала. Теперь, однако, подошла очередь трудной части. В течение следующих одиннадцати дней с момента подачи уведомления Гермиона использовала каждую свободную минуту, чтобы прочесть и изучить новую стопку книг на своем столе. Предстояло очень многому научиться. Так много всего изучить. Столько всего нужно было сделать, если она хотела рассчитывать на какой-то успех. И все же погружение в работу мало помогло облегчить чувства, что раздирали ее изнутри. Ни она, ни Рон не получили ни единой весточки от Чарли. И она также до сих пор ничего не слышала от Драко. Ее письма возвращались недоставленными, а сообщения на зачарованных монетах тут же исчезали с поверхности, не отправляясь до адресата. Какая бы защита ни была у авроров в святилище, она явно запрещала все формы общения с внешним миром. При следующей встрече с аврором Стоика Гермиона собиралась заколдовать волшебника. И все же она не сдавалась. Каждый день девушка отправляла множество запросов на получение международного портключа. Дафна использовала все свои связи в Румынии, которые у нее были. И все просьбы были отклонены.

Для вашей дальнейшей безопасности…

Гермиона бросила яростный взгляд на последнюю межведомственную записку. Те же слова, тот же отказ, та же немедленная подача нового запроса. Единственное, что дарило ей хоть какое-то подобие покоя, это осознание того, что через двадцать четыре часа она больше не будет служащей Министерства. Завтра в это же время она уже будет лететь в самолете из Хитроу в Бухарест. Румынское Министерство могло продолжать отказывать ей в запросе на международный портключ, но у них не было возможности отследить ее передвижения маггловским путем. Скоро она вернется в «Деннфайр», и как только авроры снимут дополнительные защитные чары, рванет прямиком в святилище. С последствиями побега от охраны Гарри и Рона Гермиона планировала разобраться позже. И если румынское Министерство в конечном итоге накажет ее еще большими ограничениями, то так тому и быть. Она устала ждать. Часы показывали половину шестого, когда Гермиона начала собирать свои вещи. Ее стол был завален разбросанными в беспорядке пергаментами, с которыми ей нужно было разобраться, прежде чем навсегда покинуть стены Министерства. Проекты, которые необходимо было завершить, открытые дела, которые нужно было передать другим сотрудникам, итоговые записи совещаний, которые надо было подшить и заархивировать. Гермиона никогда не была из тех, кто откладывает дела на последнюю минуту, но в этот раз позволила себе это, учитывая, насколько была отвлечена другими, более важными делами. В то время как подходила к концу глава ее службы в Министерстве, следующая глава ее жизни должна была вот-вот начаться. Гермиона убрала в свою рабочую сумку, которая, к сожалению, не была снабжена заклинанием Незримого Расширения, книгу «Виды Драконов Европы», «Пропаганда прогресса в современную эпоху», а также записи и отчеты по истории Румынии. Ее работа в Министерстве, возможно, и подошла к концу, но работы на сегодняшний вечер предстояло еще много. Разбирая последние документы, Гермиона услышала, как в кабинет постучали. Приоткрыв дверь, внутрь заглянул Гарри, но она не подняла глаз от своего заваленного бумагами стола. — Почти готова, Гарри. Дай мне еще пятнадцать минут, а потом можешь проводить меня домой. — Есть, э-э… кое-что, что ты захочешь увидеть. Гермиона взяла перо, чтобы нацарапать записку. — Это не может подождать? Я тут в процессе… — Да, но… — Все в порядке, Поттер. Я пережил последние две недели, думаю, что могу потерпеть еще немного. Крошечные разряды прокатились по спине Гермионы, будто она попала в шторм Тандерберд. Все ее чувства обострились до предела, повергнув девушку в состояние шока. Но стоило ей поднять глаза, как оцепенение спало, словно ее накрыло волной облегчения. Широко ухмыляясь и излучая уверенность, прислонившись к дверному косяку, стоял Драко. Многое в нем было в точности таким же, как и запечатлелось в ее памяти — образ, за который она цеплялась последние две недели. Его пучок все еще был собран на затылке, одет он был в тот же привычный черный лонгслив в сочетании с оливковыми брюками. Единственным отличием была трость. Сердце Гермионы мгновенно сжалось. — Но в «Пророке» писали, что ты полностью выздоровел! — она проигнорировала мимолетный взгляд Гарри, когда Драко выпрямился и прошел вперед. Поттер закрыл за собой дверь, оставив их наедине. — Я проделал весь этот путь, — Драко шутливо фыркнул, — и это твои первые слова мне? Даже не поздороваешься? — Я…. — вспышка смущения окрасила ее щеки. — Привет. Он улыбнулся. — Привет. Ее сердце ускорило ритм, когда, опираясь на трость, Драко подошел ближе. Изделие было тонким и глянцево-черным, как у его отца, только с серебряным наконечником в виде дракона, вместо клыкастой змеи. — Она со мной только на случай, если в ней появится необходимость, — объяснил Драко, как только подошел к ее столу. — Мать настояла на этом, когда до нее дошла весть о нападении. Она отправила ее напрямую главному целителю больницы Верделла вместе с неслыханным пожертвованием, чтобы быть уверенной, что меня лечат их лучшие целители. Но я в порядке. Клянусь. После его последних слов, к ней будто применили Чары Невесомости. Он был в порядке. Он поклялся. И Гермиона верила его слову больше всего на свете. — Я собиралась вернуться, — выдохнула она, отчаянно желая не дать ему разочароваться в ней и усомниться в серьезности ее намерений. Он сдержал свое слово, когда она, как могло показаться, отступила. — У меня билет на самолет на завтрашний вечерний рейс. Девушка начала рыться в ящике своего стола в поисках билета, но Драко остановил ее. — Мне не нужны никакие другие доказательства, кроме твоего слова, Гермиона. И ей также достаточно было его заверений, чтобы поверить в искренность его слов. Драко не часто обращался к ней по имени, но она знала, что всякий раз, когда он это делал, это было не просто так. Как он однажды сказал — для особых случаев. Или, как в этот раз, чтобы заверить ее, что две недели разлуки ничего не изменили между ними. Ее нервы пришли в порядок, взгляд перестал метаться. — Но как? — спросила она, все еще ошеломленная тем, что Драко находился тут. В ее кабинете. В Лондоне. — Министерство продолжало отклонять все мои запросы на получение портключа. И я сильно сомневаюсь, что ты смог бы самостоятельно добраться маггловским транспортом. — У меня были другие обязательства в этом районе, — неопределенно ответил он. — Еще одна поездка в Гринготтс? — Уэльс. — Это ты называешь поблизости? Что ты делал в Уэльсе? Тебе нужно было встретиться с Ллевеллином? Это значит, что авроры завершили свое расследование и святилище снова открыто для посетителей? Драко усмехнулся, все еще не давая ей прямого ответа. Вместо этого он потянулся к своей сумке из драконьей кожи и вытащил оттуда кое-что. — Подумал, ты захочешь ее вернуть. Гермиона напрочь забыла о своих вопросах, когда он показал ее бисерную сумочку. На внешней стороне отсутствовали некоторые бусинки, но ткань была цела. Ремешок, однако, был порван и изодран в клочья. — Один из авроров нашел ее, когда прочесывал святилище в поисках улик, — объяснил Драко, пока Гермиона проверяла содержимое. — Ты, должно быть, уронила ее, пока мы патрулировали территорию с Айвайр. В тот момент она была настолько сосредоточена на поиске, так что было неудивительно, что не заметила, когда порвался ремешок. К счастью, простое Репаро могло все исправить. Гермиона была благодарна уже просто за то, что сумка вернулась к ней вместе с содержимым. После быстрой проверки она убедилась, что все было на своих местах, за исключением одного нового приобретения. Ухмылка Драко стала шире. — А, я вижу, ты нашла мой подарок. В руке Гермионы находился жемчужно-белый дракон размером с чайную чашку, со шрамами и прочими отличительными признаками. Миниатюрная копия Айвайр прошлась по ее ладони, а после выпустила небольшое огненное облако. Гермиона пришла в восторг от такого волшебного представления. Хоть не проходило и дня, чтобы она не ощущала, как сильно скучает по святилищу, теперь, держа в руках зачарованную модель Айвайр, ведьма почувствовала еще большую тоску по горам, которые так и не смогла по-настоящему назвать домом. Она провела пальцем по шее Айвайр, и маленький дракончик издал самый тихий в мире рев. — Она идеальна. — Я планировал подарить ее тебе еще до твоего отбытия в Лондон, — миниатюрная Айвайр перелетела с ее ладони на стол, чтобы исследовать новую местность. — Так что представь себе мой шок, когда, проснувшись, я обнаружил, что кое-кто бросил меня в процессе выздоровления прежде, чем у меня появился шанс это сделать. В животе Гермионы немедленно образовалась пустота. — Я пыталась убедить Стоику позволить мне остаться, но он настаивал на том, что я должна покинуть Румынию для своей безопасности! Драко с вызовом приподнял бровь. — И ты не прокляла его прямо на месте? — В то время я думала, что в моих интересах не злить румынский департамент авроров. Однако, оглядываясь теперь назад, я понимаю, что это звучит как отличный вариант, — ответила Гермиона с едва сдерживаемым раздражением. — Было достаточно трудно даже уговорить его позволить мне на несколько минут вернуться в святилище, чтобы оставить тебе записку и ленту. — Ты имеешь в виду это? — Драко вытянул из кармана краешек зеленой ленты, но быстро вернул ее на место. — Я нашел ее вскоре после того, как проснулся, незадолго до того, как понял, что тебя больше нет ни в святилище, ни в Верделле. Что, как ты понимаешь, было последним, чего мне хотелось в то утро. Он держал лицо, говоря в полушутливом тоне, но не мог скрыть следов боли, что отражалась в его глазах. А она никогда не хотела быть причиной его страданий. Ни тогда, ни сейчас. — Полагаю, ты знаешь, как сильно я сожалею, что меня не было рядом, — Гермиона опустила взгляд вниз, ее голос срывался. — Мне действительно было ненавистно то, что я была вынуждена оставить тебя вот так. — Я знаю, — ответил Драко, взяв ее руки в свои. Она подняла глаза и увидела, что его улыбка вернулась. — Я подам официальную жалобу на аврора Стоику за неоправданное психологическое давление на ключевого свидетеля. Я не только страдал из-за твоего отъезда, мне также пришлось в одиночку объяснять Джулии, почему у меня под матрасом была спрятана копия ее блокнота. — О, Мерлин, — Гермиона покраснела. — Я совсем забыла, что мы взяли его. — Да, ну, оказывается, людям не нравится, когда им сообщают, что кто-то подозревал их во множестве преступлений, — Драко вальяжно махнул рукой. — И теперь, в течение следующих шести месяцев Джулия может потребовать мои приборы всякий раз, когда у меня окажется вилка с четырьмя зубцами, а у нее нет. — В таком случае, думаю, мне придется научить тебя правильному Джеминио, чтобы показать тебе, насколько я сожалею. Все ее предыдущие опасения исчезли, когда улыбка Драко засияла ярче. — Для меня было бы честью учиться у Самой Яркой Всезнайки Нашего Времени. Гермиона попыталась хлопнуть его по плечу, но Драко поймал ее за запястье и притянул к себе. Пространство между ними сократилось до нуля, и из ее головы вылетели все мысли, когда его губы слились с ее. Комната расплылась, безмятежность и нега полились по венам. Его поцелуй оживил ее. До этого момента она и не осознавала, насколько сильно за последние две недели вновь погрузилась в апатию. Каждый день Гермиона просыпалась, отправлялась в Министерство, подписывала документы, изучала статьи, выполняла задания, но внутри была пустота. Чего-то всегда не хватало. Она сбежала в Румынию от подобного однообразия, и теперь, когда Драко снова заключил ее в свои объятиях, девушка вспомнила, какой живой чувствовала себя не только в тех горах, но и рядом с ним. Она обхватила его лицо руками, углубив поцелуй. Его губы были теплыми, как дыхание дракона, горячими и настойчивыми, словно он не собирался останавливаться в ближайшее время. Драко схватил ее за талию и притянул вплотную к себе, по телу начало распространяться приятное тепло. Его хватка вокруг ее талии усилилась, и следом Драко подхватил ее и усадил на стол, отчего Гермиона тихо пискнула. Его губы мгновенно вернулись к ее губам, секунда без его поцелуя ощущалась слишком долгой. Никогда раньше она ни за что не позволила бы себе подобного на работе, даже не помыслила бы, но в данный момент ей было абсолютно все равно. Драко был здесь. Здесь. Он был в безопасности, он был рядом, и принадлежал только ей. И в ее груди вспыхнуло жгучее желание: никогда больше она не хотела находиться без этого волшебника так долго. И если все пойдет по плану, ей никогда и не придется. Драко наклонился за еще одним глубоким поцелуем, но остановился, когда что-то привлекло его внимание. — Так-так, что это я здесь вижу? Не совсем охотно Гермиона оторвалась от него и проследила за его взглядом, и, увидев вазу с розовыми и белыми лилиями, девушка прикусила губы, смущенно улыбаясь. — Они были слишком красивыми, чтобы позволить им пропасть. Драко рассмеялся. — Ммм, конечно, — он снова поцеловал ее. — Или ты могла бы просто признать, что скучала по мне. В груди что-то сжалось, но слова легко слетели с ее языка. — Я скучала по тебе. — Я тоже скучал по тебе. Крошечная Айвайр бегала по столу, оставляя на пергаменте мелкие, несущественные складки. Драко с интересом уставился на одну из стопок. — Да тут настоящая коллекция. Он взял газетные вырезки, которые Гермиона успела собрать за эти две недели: некоторые из «Ежедневного Пророка», другие из «Рапорт Романес», но все они относились к нападениям на драконов. Драко скривил лицо, пролистав страницы и увидев предполагаемую полную хронологию своей жизни, а, дойдя до снимка Дору в румынской газете, нахмурился. — Я все еще не могу поверить, что это был он. Гермиона сделала глубокий вдох и оттолкнулась от стола. — Оглядываясь назад, теперь это все приобретает некий смысл, но легче от этого не становится. Драко бросил на стол газетную вырезку. — Нет, не становится, — вздохнул он, все еще глядя на фотографию бывшего наставника, смотрящего на него со снимка. — Но с другой стороны, я, к сожалению, понимаю, что загнало его в эту ловушку. Отсутствие нормальных выплат хранителям завело Дору в ситуацию, где он не нашел иного выхода, кроме как связался не с той компанией, а потом был вынужден делать то, на что, никогда не подумал бы, что сможет пойти. — Мало что в жизни делится исключительно на черное и белое, — Гермиона подошла к нему сзади, обхватив его торс руками. Драко повернулся в ее объятиях, чтобы увидеть ее глаза. — Лишь потому, что человек совершил что-то плохое, становится ли он от этого полностью плохим? — Я хотел бы верить, что нет. — Я определенно считаю, что нет. Взгляд Гермионы скользнул к румынской газетной вырезке, что была под заклинанием перевода. В статье подробно рассказывалось о том, как Дору пошел на сотрудничество с аврорами для поимки оставшихся Семерых Братьев. К настоящему времени были арестованы еще двое, и отрезанный рог Двурога был успешно возвращен с помощью магии обратно пострадавшему дракону. Это не искупало всех совершенных волшебником преступлений, но было уже хоть чем-то. Гермиона прижалась щекой к груди Драко, наслаждаясь его слегка землистым ароматом, даже в то время, когда он был так далеко от святилища. Она недолго нежилась в его объятиях, поскольку Драко испустил долгий, чересчур драматичный выдох. — Подумать только, даже после всех интриг Дору Чарли все еще не стал старшим хранителем драконов. Гермиона удивленно подалась назад, чтобы взглянуть на него. — Нет? Драко пожал плечами. — После всего, что произошло, Ллевеллин решил не переводиться в Уэльс, став старшим хранителем драконов, а Чарли взял на себя роль его помощника. — Это все равно замечательная новость! — ответила Гермиона, сбитая с толку тем, что Драко, по какой-то причине, выглядел так, будто что-то еще не договаривал ей. — Как Чарли воспринял эти перемены? — Сначала он был в ступоре, особенно во время допросов авроров, но теперь, когда мы вернулись в прежний режим и как обычно ухаживаем за драконами, он ходит в приподнятом настроении, — небрежно ответил Драко. — Не думаю, что Чарли был готов к таким большим переменам, независимо от того, как сильно он любит драконов. Гермиона наклонила голову. — А Ллевеллин? Так вот почему ты был в святилище Уэльса? Получается им теперь снова нужен хранитель, чтобы помочь с их растущей популяцией дра… — она резко вздохнула на середине слова, когда в голове, наконец, щелкнуло осознание. Драко просиял, глядя на нее, и сердце Гермионы замерло. — Ах, вот оно что. Она уставилась на него, внутри бушевало цунами из эмоций. — Ты переводишься в святилище Уэльса? — В конце концов, тебя озарило, да? — его улыбка была неудержимой. — Румынский Заповедник по-прежнему останется моей домашней базой, но святилище Уэльса с недавних пор нуждается в специалисте по Норвежским Горбатым. После того, как к ним поступил новорожденный детеныш. — Они нашли пропавшее яйцо Норберты?! — Показания Дору помогли аврорам найти ее, — подтвердил Драко. — Какой-то богатей за Манчестером выкупил его с намерением вырастить как домашнее животное, а после, когда дракон стал бы слишком большим, чтобы держать его дома, — продать на ценные части. — Это мерзко! — Одна из самых отвратительных вещей, что мне доводилось слышать за долгое время, — согласился Драко. — Но сейчас она в безопасности в святилище Уэльса, и к счастью, невредимая. Поскольку период запечатления прошел, оба святилища согласились, что для нее лучше всего будет остаться там. И мы надеемся, став достаточно взрослой, она сможет вывести новую популяцию Норвежских Горбатых в Британии. — Как ее зовут? — Еще не решил, — ухмылка не сходила с его лица. — Я подумал, что мы могли бы назвать ее вместе. Гермиона послала ему ответную улыбку, пока ее мозг уже лихорадочно подбирал возможные варианты, но ее прервал шум по другую сторону двери. — Не думаю, что ты хочешь идти туда прямо сейчас. — Что бы ни делала Гермиона, это может подождать. — Но… — Сними защиту, Поттер, или я сделаю это сама. Снова. Не менее чем через две секунды в кабинет снова ворвалась Дафна, прижимающая к груди свитки пергаментов. Но глядя на открывшуюся перед ней сцену, девушка остановилась и изогнула правую бровь. — Так, так, так. Посмотрите, кого это притащил низл обратно в Лондон. — Дафна. — Драко. Он сделал полшага назад. — Как у тебя дела? — Я не в настроении для светской беседы, так что сразу перейду к делу, — заявила ведьма, ткнув в его сторону указательным пальцем, который сейчас выглядел опаснее, чем если бы она направила на него свою палочку. — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы бросить Гермиону, как сделал это с моей сестрой, на этой планете не останется ни одного уголка, куда ты мог бы сбежать, и где бы я тебя не нашла, это ясно? Драко сначала бросил короткий взгляд на Гермиону, который заставил ее почувствовать себя единственной для него ведьмой на планете, и только после этого ответил Дафне. — Могу заверить тебя, я не планирую когда-либо делать что-то подобное. — Хорошо, — Дафна бросила свитки на стол. — Тогда уведомляю тебя, что я решила помочь Гермионе только потому, что: А, она будет великолепна в этом, и Б, она во всех подробностях рассказала мне о том, как ты принял то проклятие за нее. Так что тебе, черт возьми, лучше постараться быть достойным моих и ее усилий. Когда дверь за ней захлопнулась, Драко немедленно шагнул обратно к Гермионе, теперь с выражением замешательства и любопытства на лице. — Помочь тебе с чем? Гермиона прикусила губу с внутренней стороны, борясь с расплывающейся улыбкой. — Я уволилась из Министерства. Завтра мой последний день. — Ты… Грейнджер… Спасибо, гребаный Мерлин! — он схватил ее за обе щеки и крепко впился в губы. Когда Драко отстранился, его глаза были широко раскрыты и сияли от радости. — Ты заслуживаешь гораздо лучшей работы, чем та, что заставляет тебя чувствовать себя такой несчастной и ненужной. Хотя она и осознала это еще несколько недель назад, но сейчас Гермиона была абсолютно уверена: с Драко или без него, давно пришло время что-то менять в своей жизни. Но она бы солгала, если бы не признала, что этот волшебник сыграл огромную роль в том, какие следующие шаги она предприняла для развития своей карьеры. — Так что же это будет? — Драко взглянул на свитки. — Чем блестящая Гермиона Грейнджер планирует заняться дальше? Гермиона взяла ближайший к ней свиток. — После своего возвращения из Румынии я провела все выходные, думая… ну, о нас, — ее глаза на мгновение вспыхнули. — И также и о своем будущем. Я знала, что не смогу оставаться в Министерстве и не хочу возвращаться к тому состоянию, в котором пребывала раньше. Но также я знала, что не хочу быть хранительницей драконов. — А была такая возможность? — спросил Драко с живым интересом. — От меня бы ты не услышала никаких возражений. Гермиона фыркнула. — Как бы сильно я ни любила этих драконов, не думаю, что преуспела бы в роли хранительницы. — Ах, но видишь ли, вот тут ты ошибаешься, — дразнил ее он. — Ты уже доказала, что обладаешь прекрасными способностями к Диагностическим Чарам. Не говоря уже о том, насколько ты сексуальна в полном снаряжении хранительницы. Он притянул ее к себе за талию, пока Гермиона хихикала. — О да, именно это же я и ищу в будущей работе. — По-моему, это звучит разумно, — продолжал дразнить Драко. — Но если ты хочешь разрушить мою фантазию о том, как я буду проводить каждый свой день в святилище с тобой, тогда что ты планируешь делать? Ее кожу покалывало от волнения. — Я основываю свою собственную независимую лоббистскую фирму, которая будет защищать права волшебных существ и людей, которые с ними работают, — ее распирало от желания рассказать ему все, что она мысленно планировала с тех пор, как они видели друг друга в последний раз. — Вместо просиживания в Министерстве, я буду встречаться с волшебными существами и их опекунами, чтобы узнать больше об их сообществах, их потребностях и также о том, как защищать их в рамках закона и за его пределами. Очевидно, что это все еще находится на самой начальной стадии, — продолжила она, вспоминая о книгах в своей сумке, которые она все еще штудировала, — и безусловно, предстоит еще много работы, но за все время моего пребывания в волшебном мире, эта проблема меня волновала больше всего. Я начну с того, что с помощью независимых спонсоров попытаюсь возродить свою программу поддержки русалок. Потом… Я хочу лоббировать создание Отдела Магических Существ в Министерстве Румынии. Благоговение во взгляде Драко сменилось надеждой. — Румынии? Слегка покраснев, Гермиона пожала плечами. — Эта страна не может быть домом для крупнейшего в Европе заповедника драконов и при этом не оказывать им надлежащей государственной поддержки. Гермионе казалось, что никогда она еще не видела Драко таким счастливым. — Тогда… ты планируешь работать в Румынии. И жить там? — Только пару дней в неделю, и, вероятно, приступлю не раньше, чем через несколько месяцев, — ответила она, надеясь, что это не ослабит его восторга, хотя подобное казалось невозможным. — Сначала мне нужно будет в самом деле основать фирму, не говоря уже обо всех деньгах, которые необходимо будет собрать для поддержки моих программ, плюс найти временное жилье в Верделле. А потом мне придется связаться со всеми служащими Министерства Румынии, которых для меня нашла Дафна, и… Его губы обрушились на ее. В то время как внутри Гермионы от каждого движения его губ, касания и ласк все также плясали языки пламени, этот поцелуй все же стал чем-то совершенно иным. Это был уже не первый поцелуй после долгого расставания, это был первый поцелуй, символизирующий выполненное обещание. Они и правда могли бы устроить все так, чтобы это сработало. Его пальцы зарылись в ее кудри, когда поцелуй стал глубже. Гермиона на вдохе приоткрыла рот, и Драко принял это как приглашение скользнуть языком внутрь, распыляя огонь внутри нее еще сильнее. Никогда больше она не хотела оставаться без него так надолго. Будь то в Лондоне, Уэльсе, Румынии или где-либо еще. Но теперь, ощущая на себе вес его крепкого тела, казалось, что последних двух недель никогда и не было. Никакого неожиданного отъезда, никаких украденных у них прощаний, никаких отказов в портключах, никакого тягостного ожидания и, конечно же, никакого расстояния между ними. Все, что осталось, — это они двое. Вместе. Лишь ведьма и волшебник, которые вновь обрели счастье там, где меньше всего этого ожидали. Поцелуи Драко спустились вниз, его приоткрытые губы нашли ее шею, ключицы, прокладывая дорогу к груди, оставляя после себя лесной пожар на ее коже, пламя, которое Гермиона не хотела тушить. Сознание уплывало, оставляя позади все мысли о Министерстве, о планах на будущее. Единственное, что имело значение прямо сейчас, — этот момент. Стон вырвался у обоих, когда их губы снова встретились, а тела прижались друг к другу. Драко запустил пальцы в ее локоны, крепко удерживая ее, будто ему тоже не хотелось отрываться от нее ни на дюйм. С каждым поцелуем, которые, непременно, оставят после себя отметины, Гермиона чувствовала, что все больше теряется в его прикосновениях. И когда Драко подался бедрами вперед, это легкое трение еще сильнее распалило внутри нее и без того разгорающийся огонь, заставляя ее тело плавиться, жаждать, умолять о большем. — Мы должны остановиться, — выдохнула она в его приоткрытые губы. — Гарри… Он… Он прямо за дверью. Мягкий смешок Драко прошелся вибрацией по ее коже, когда его рот переместился к местечку чуть ниже ее подбородка. — Я знаю, у меня есть глаза, Грейнджер. Он целовал и посасывал ее чувствительную кожу без какого-либо малейшего беспокойства, вызвав у Гермионы рваный вздох. Ее голова откинулась назад в бесконечном блаженстве. — Я ему еще не сказала. О нас, — сумела пробормотать она, пока логика и связные мысли снова начали покидать ее голову. — Уверен, обучение на аврора улучшило его навыки наблюдения, — слегка усмехнувшись, Драко оторвался от ее шеи. — Но если тебя в самом деле это беспокоит, я знаю, как обойти охрану Поттера. Он вытащил из кармана серебряную монету, при виде изображения дракона Гермиона тут же оживилась. — Я думала, магия портключа в этих монетах активируется только в чрезвычайных ситуациях. Улыбка Драко превратилась в ухмылку. — Возможно, я внес некоторые дополнительные изменения в эту новую монету. Гермионе не понадобилось и секунды на размышление. Она переплела свои пальцы с его, когда он надавил на рельеф дракона. И пару мгновений спустя ее уже снова окружали идиллические пейзажи Карпатских гор. Они пронеслись мимо столовой, склада с припасами и круга хижин, чтобы надежно укрыться в его домике. Не успев оказаться внутри, Драко прижал Гермиону к двери, — проклиная про себя чертову трость, — вновь соединяя их губы. Ее руки метались по его телу: запуская пальцы в его волосы, проходясь ладонями по его груди, хватаясь за его руки. Она хотела его всего и сразу. И ей было мало. Драко зажал ее нижнюю губу между зубами, распаляя сильнее. Он тоже был ненасытным. Его растущее возбуждение прижималось к ней, пока он целовал ее у двери, далее — проводя через всю хижину, и на кровати. Его поцелуи были безжалостными. Непреклонными. Как будто он поставил перед собой цель исцеловать ее, приравнивая по одному поцелую к каждой проведенной секунде, что они были в разлуке. Желание в ней гудело, пробирая до костей. Она жаждала большего. Всего, что он мог ей дать. Их одежда полетела вниз, уничтожая последние препятствия, что разделяли их. Его пальцы, казалось, так же отчаянно, как и ее, пытались запомнить каждый дюйм ее кожи. Если он был в чем-то похож на нее, а Гермиона подозревала, что так оно и было, то время в разлуке, очевидно, заставило их обоих осознать, что им необходимо запомнить каждый изгиб, впадину и шрам на теле друг друга. Составить воображаемую карту их тел. Ее руки блуждали по его торсу. На бледном теле были разбросаны уже знакомые шрамы, неглубокие впадины, которые пересекали его грудные мышцы и охватывали пресс, но теперь там появилось нечто новое. Под его грудиной тянулась неровная фиолетовая линия: остаточное воздействие Темной Магии. Проведя по отметине кончиками пальцев, Гермиона почувствовала легкую дрожь в ладонях, но это ощущение быстро рассеялось. У них обоих было предостаточно шрамов, тех, что все еще портили их тела, или тех, которые они предпочли скрыть. Но их шрамы рассказывали об историях, которые в конечном счете привели их сюда — в сегодняшний день, ставший теперь еще слаще, когда обещал подарить им то самое Завтра. Она поцеловала его сильнее. — Ты возвращаешься в Британию. — Частично, — Драко осыпал поцелуями ее грудь. — И ты переезжаешь в Румынию. Ее руки переместились вниз. — Частично. Его руки последовали ее примеру, обнаружив между бедер Гермионы влажное свидетельство ее возбуждения. — Тогда решено. Она ахнула, когда он начал ласкать ее щель. — Что? — Что мы встречаемся. Полноценно. Пальцы Драко скользнули внутрь, и Гермиона со стоном уткнулась в изгиб его шеи. Возбуждение струилось по венам, наполняя тело эйфорией и застилая сознание туманом. Она прошлась поцелуями по его плечу, груди, татуировке дракона. Везде, где могла прикоснуться к нему губами. — Да. Да, Драко. Да. Хижина наполнилась стонами, звуком неистовых прикосновений и хриплых клятв. — Я буду координировать с тобой свое пребывание в Уэльсе. — Я составлю гибкое расписание для Румынии. — Выходные в святилище. — Портключ каждое воскресенье. — Ты станешь блестящей защитницей волшебных существ. — Святилищу Уэльса повезло заполучить тебя. — Мне повезло, заполучить тебя. Драко наконец погрузил в нее свой член, вновь разжигая искры, которые ей довелось испытать с ним только однажды, и войдя на всю длину, накрыл губами рот, глотая ее стоны. С каждым движением ее крики становились все громче. Одной рукой, он вцепился в ее волосы, в то время как другая двигалась между бедер, описывая уверенные круги вокруг ее клитора. Под закрытыми веками Гермионы начали мелькать белые всполохи. Их бедра двигались в едином ритме. И когда ее стенки начали сжиматься вокруг его длины, Драко громко застонал. Ощущение, что дарило слияние их тел, вызывало одинаковый восторг у обоих. Когда Драко взял в рот ее набухший сосок, все ее естество взмолилось о большем. Больше этих ощущений. Больше Его. Больше всего и вся, что он мог бы ей дать. Не только сегодня, но и во все оставшиеся дни. Белые искры превратились в звезды, когда толчки Драко усилились. Их тела были скользкими от пота, а ее повторяющиеся стоны с его именем на губах отражались от стен. Наслаждение Гермионы достигло пика, и ее накрыло мощным оргазмом, сотрясая все тело. Драко продолжал вбиваться в нее, продлевая удовольствие, что натакывало дурманящими волнами, пока не излился в ее все еще пульсирующее лоно. Прерывистые вздохи наполнили пространство между ними. Сердца бешено колотились, и долгое время никто не произносил ни слова, наслаждаясь простой тишиной и тесными объятиями. Больше им некуда было спешить. Отныне у них было столько времени, сколько они хотели. Та совместная неделя в святилище теперь казалось бесконечно короткой по сравнению с тем, как долго Гермиона собиралась быть с ним. После нескольких блаженных мгновений Драко прижал Гермиону к себе крепче и медленно выдохнул. — Итак, скажи мне, что моя блестящая ведьма намеревается сделать первым делом, когда успешно пролоббирует создание отдела по уходу за волшебными существами в Румынии? Гермиона почувствовала себя так, словно внутри ее груди вспыхнуло Волшебное Пламя. Его ведьма. Они действительно пришли к этому. Она принадлежала ему, а он — ей. Подняв глаза, она улыбнулась ему, думая о длинном списке действий, которые успела наметить еще в первые сорок восемь часов после того, как покинула святилище. Но один пункт из ее списка выделялся сильнее остальных. — Ну, я думаю, что хранители драконов заслуживают прожиточного минимума, правда? — Об этом ведьма не переставала размышлять с тех пор, как впервые озвучила свою мысль Чарли в ту ночь после сражения. — Дору не должен был испытывать такие финансовые трудности, из-за которых ощущал себя так, будто у него нет других вариантов. — Нет, не должен был, — ответил он, нежно целуя ее кудри. — И я также должен признать, что сам не отказался от пары дополнительных галлеонов. — О? — Гермиона повернула голову, ловя его взгляд. — У тебя есть на примете что-то конкретное, на что бы ты хотел их потратить? Драко ухмыльнулся. — Ну если ты спрашиваешь, то пригласить тебя на настоящее первое свидание кажется мне хорошим планом. Щелкнув пальцами, Драко притянул из кармана своих брюк зеленую ленту — безпалочковой магии в его исполнении девушка еще не видела. Лента легко скользнула между его длинных пальцев, и приподняв ее ладонь, Драко обвязал ее вокруг запястья Гермионы. Она улыбнулась своему новому украшению, но снова встретившись с ним взглядом, увидела, как в его глазах промелькнуло раскаяние. — Возможно, я не так много могу дать тебе прямо сейчас, — сказал он, преплеплетая их пальцы. — Но обещаю, что однажды подарю тебе весь мир. — Драко, — ее голос прозвучал едва ли громче шепота. — Мне не нужно ничего сверх того, что у нас уже есть, — заверила она его. — Кроме того, — добавила Гермиона с улыбкой, — я думаю, она будет лучше смотреться на тебе. Развязав узел, ведьма обмотала зеленую ленту вокруг его пучка. От этого вида ее сердце затрепетало. Мерлин, она не могла поверить, что этот волшебник действительно теперь по праву принадлежал ей. Драко заставил себя подняться с кровати и встал перед зеркалом. Гермиона подхватила одеяло и последовала за ним, укрыв им их обоих, пока они стояли, рассматривая его в отражении. Лента была перекручена, и несколько прядей выбились из пучка, но Гермиона все равно считала его самым привлекательным волшебником, которого когда-либо видела. — Как насчет этого, — ответил Драко, достаточно изучив свой вид. — Я соглашусь носить ее до конца ночи, если ты пообещаешь научить меня правильному Джеминио завтра утром. Ее сердце вновь затрепетало. — В субботу. Завтра у меня последний день в Министерстве. — Отлично. В субботу, — согласился Драко. — Но тогда ты также останешься здесь на все выходные. Гермиона изогнула бровь. — Ты уверен, что мне снова разрешено оставаться на территории святилища? — К счастью для нас, — ухмыльнулся Драко, — оказалось, что я являюсь лучшим другом нового помощника старшего хранителя драконов, так что вполне уверен, что смогу попросить его об одолжении или парочке, — он притянул Гермиону к себе для очередного поцелуя. — Но независимо от того, — взглянув на часы, Драко оторвался от ее губ, — как бы сильно я ни хотел забыть обо всем и потеряться здесь, трахаясь с тобой весь остаток ночи, нам надо собираться. Скоро время ужина, и лучше поторопиться, если мы хотим получить нормальные вилки. После нескольких быстрых очищающих заклинаний они вернулись в круг хижин, где заходящее солнце уже почти скрылось за горами. Гермиона на мгновение остановилась, позволяя симфонии цветов окружить ее, впитывая мелодичный покой. В этих горах было что-то такое, что она никогда не смогла бы выразить словами. Это место обладало магией, которую даже они с Драко не могли сотворить. Эфемерная красота с негасимым притяжением. И хотя она все еще жила в Лондоне, одно Гермиона знала наверняка: Карпаты были ее домом.