1 том. «Власть и чувства». Часть 1. Стол переговоров.

      Вот уже не одно десятилетие царство людей, которое носило гордое название Минаэр, вело войну со своими соседями — королевством Асшинесс, что с древнего языка переводилось как «драконье гнездо». Ненависть между людьми и драконами уходила своими корнями в глубину веков. Люди искренне считали, что территория Асшинесского царства, протянувшаяся возле горной цепи, — их земли. По крайней мере, так гласили минаэрские легенды. Благо, что фольклор нельзя назвать достоверным историческим источником. Но в каждой стране его любят всем сердцем; простой народ воспринимает его за правду чистой воды, ведь почти всегда эти произведения играют на руку национальным интересам и восхваляют силу народных героев.       Война между Минаэром и Асшинессом началась задолго до правления Кастора. Последний на трон взошел после смерти своего старшего брата, Ардана, всего пять лет назад, и сразу был вынужден подхватить бразды войны, которая затихала между странами лишь на короткое время, чтобы обе стороны могли пополнить свои силы, закопать тела и наточить мечи. Но даже во время таких непродолжительных передышек никто не мог расслабиться. Все в напряжении ждали следующего удара. Война истощала ресурсы. Солдаты уже давно шли на неё не сражаться, а умирать. Спорные территории поочерёдно меняли знамёна власти. Это уже напоминало не битву за территорию, а резню, которая случайно стала традицией. Большие потери с обеих сторон, отсутствие территориального продвижения, однако, не умаляли межрасовую ненависть. Уж слишком разными были культуры и сами жители этих государств.       Решительные попытки заключить перемирие осуществлялись дважды. И дважды терпели крах. Более двух десятилетий в Минаэре правил жадный до войны Ардан, старший брат Кастора. Высокомерный жестокий монарх каждый раз во время переговоров что-то воспринимал за оскорбление, из-за чего война возобновлялась с новой силой. Его ярость утопила солдат обеих армий в крови. Даже внешне, своей мощной фигурой, высоким ростом, грубыми чертами лица он больше походил на зверя, чем на человека. Одним своим видом он внушал страх. В таком сильном теле, однако, оказалось отнюдь не сильное сердце. Не дожив до своего 45-летия, мужчина умер, не выдержав очередной приступ ярости во время доклада одного из генералов. После себя он не оставил наследников, так как имел лишь одного ребёнка — дочь Кристиану, которую вопреки всем законам воспитывал как своего наследника под личиной юноши и именем Кристиан… В Минаэре власть и земли наследовались исключительно сильной половиной, и когда знатная семья не могла зачать наследника, некоторые, дабы удержать позиции, шли на преступление, скрывая пол ребенка и используя для того все доступные средства. И в этом стремлении удержаться на плаву были все равны. Даже король… Обстоятельства сокрытия пола вскрылись лишь после его смерти.       Власть перешла младшему брату Ардана — Кастору. Разумеется, он, уже имея своего собственного новорожденного сына, воспользовался преступлением брата, очернив его имя и предав огласке пол Кристиана. Статус наследного был передан его сыну Маркусу. Но вопреки всем освидетельствованиям лекарей и огласке, Кристиана не пожелала признавать себя принцессой, по-прежнему именуя себя полноправным принцем.       Кастор был младше Ардана всего на пять лет. Полная противоположность как внешне, так и внутренне. К сожалению, ему сразу же пришлось продолжить политику ненавистного брата. Король и знать Асшинесса были слишком рассвирепевшими из-за сорвавшихся последних переговоров с людьми, и война продолжала кипеть, медленно и мучительно уничтожая каждую из сторон.       Однако пять лет упорного труда как во внутренней политике, так и во внешней дали свои плоды. Целых пять лет понадобилось для того, чтобы оба короля в очередной раз встретились за столом переговоров. Король драконов Рофеус дал свое согласие на неформальную встречу на нейтральной приграничной территории в старом замке Алькав.       При переговорах никто не присутствовал. Когда они закончились, короли покинули замок и со своими военными отрядами разъехались в разные стороны. Каждый из них сохранял молчание. Никто из сопровождавших не знал, какое решение было принято. Народ и знать охватило чувство цепенящего ожидания.       Через день было объявлено, что мир будет заключён и скреплён брачными узами, которые свяжут старшую по статусу представительницу семьи Кастора, его племянницу, дочь покойного Ардана — принцессу Кристиану, с наследным принцем Асшинесса — Роландом. Ликованию не было предела. Народ устал. Солдаты устали. Даже знать хотела отдохнуть от бесконечных налогов на пополнение и содержание армии. Условия войны не давали нажиться. Невозможно было развернуть торговлю, постоянно приходилось тратить золото на поддержание и укрепление стен собственных замков. А ведь знать всегда стремилась жить в беззаботной праздности и веселье.       Наконец-то битвы прекратились. Стены замка Алькав ожили. На его территории развернулась суета по приготовлениям к официальной встрече королей. Совсем скоро в этих стенах будет официально подписан мирный договор. Казалось, уже ничего не могло изменить грядущее ликование. Но…       За три дня до официальной встречи королей и празднества на Рофеуса было совершено покушение. Лучшие лекари всеми силами пытались спасти жизнь дракона. Но им не удалось… Убийцы тем временем предпочли покончить собой, чем быть допрошенными в асшинесских пыточных. Однако, их человеческое происхождение было красноречивее лживых свидетельств. Выходцы из Минаэра…       За такое можно не то что продолжить войну, а начать новую! Единственное предсмертное наставление, которое умирающий дал своему сыну — это заключить мир, несмотря ни на что! Даже несмотря на это покушение…       Встреча королей состоялась. Правда, не в такой торжественной обстановке, в которой ожидалось.

***

      Приграничные нейтральные земли. Замок Алькав.       Просторный зал, казалось, звенел от напряжённой тишины. За белым мраморным столом, который протянулся в длину на несколько метров, сидели представители двух враждующих государств. Одну половину занимали люди, другую — драконы. Последних возглавлял будущий молодой король с советником своего погибшего отца — Роланд. В любой момент за этим белоснежным столом мог быть вновь поднят кровавый топор войны. Вместо того, чтобы наслаждаться пышным празднеством и предаваться веселью, минаэрцы и асшинессцы сверлили друг друга враждебными взглядами, замерев, как хищники перед броском. Атмосфера была накаленной. Переговоры шли тяжело.       С одной и другой стороны на столе лежали две плотные бумаги с текстом заранее приготовленного мирного договора. Ровные строки на двух языках выстроились в две строгие колонки. Внизу не хватало только подписей и королевских печатей. Но сейчас эти важные приготовления могли оказаться бесполезными. Теперь всё могло пойти не по плану. Ещё три дня назад наследный принц Роланд, а теперь новый король может разорвать документ на куски и вновь погрузить обе страны в пучину крови и нескончаемой бойни. И будет прав…       Напротив него, на другом конце, сидел Кастор. Он прекрасно понимал сложившуюся ситуацию, но плохо знал наследного принца, теперь уже правителя Асшинесса. Человек не знал, чего от молодого дракона можно ожидать. Внешне спокойный человек сжимал под столом кулак от ярости. Пять лет он потратил на то, чтобы этот день настал! Чтобы мир был заключен! И сейчас все могло быть перечеркнуто одним словом этого молодого выскочки.       Рядом с Кастором сидела его племянница — Кристиана. Именно она должна была стать супругой нового монарха соседнего государства. Девушка обладала своеобразной андрогинной внешностью. Длинные тонкие волосы серебристо-пепельного цвета; такого же оттенка глаза; пухлые, слегка длинноватые губы; тонкие, изящные пальцы. Стройная крепкая фигура, не щуплая. С детства воспитывающаяся как юноша, она изучала боевые искусства, что, безусловно, отразилось на фигуре. Дополнением становилась мужская одежда, которая до сих пор шилась для нее с гульфиками и иными уплотнителями. Покойный король Ардан, жадный для войны, крепкий воин, носивший на своей голове корону, не имея наследника, все нереализованные стремления отца вкладывал в свою единственную дочь. Вместо книг с философскими стихами он давал Кристиане книги с расписанными тонкостями ведения войны; вместо дополнительного часа занятия танцами он утаскивал её в тренировочный зал и давал в руки облегчённую версию меча. Кровожадный и жестокий Ардан, казалось, любил лишь одно существо в этом мире — свою дочь. И пол его нисколько не смущал. Кристиана осталась единственным дорогим ему человеком, ибо свою супругу Ардан потерял много лет назад.       Характер девушке достался от отца. Когда Ардан умер и на трон взошел его младший брат, Кристиана осталась без союзников. Кастор видел в племяннице продолжение ненавистного родственника. Уже тогда, когда принцессе пришлось присягнуть в верности своему дяде, она по одному взгляду поняла, что новый король жаловать ее не будет. Тогда дочь покойного короля впервые столкнулась с тем, что ей начали что-то запрещать. А еще она столкнулась с жестокой правдой: теперь наследником была не она, а её двоюродный подрастающий брат — Маркус — сын Кастора…       К драконам Кристиана не испытывала никаких положительных чувств. Раз их ненавидел её отец, то и она должна была. В конце концов ее мать когда-то убили именно эти чешуйчатые твари. И все же в подрастающей девице иногда мелькали сомнения… Слишком много людей гибло в этой войне. Многие преступления уже давно были смыты кровью. Возможно, Ардан был не прав? Возможно, король должен был быть выше своих чувств? Возможно, благосостояние своего народа надо было поставить в приоритет вместо того, чтобы гнаться за призрачными завоеваниями? Такие мысли при живом отце наследница не заикалась озвучивать и очень быстро заталкивала их на периферию своего разума.       Со вступлением дяди на престол у Кристианы не осталось иллюзий по поводу своей участи. У неё не было союзников, не было поддержки быстро переобувшейся знати, не было отца… Сидя за этим столом, она прекрасно понимала, что дядя нашел идеальный предлог избавиться от неё. Конечно, цели были благими. Но Кристиана понимала, как ловко Кастор убивает сейчас двух зайцев: заключает мир для страны (если таковой действительно состоится) и избавляется от ненавистной племянницы, которая могла доставить проблемы, учитывая происхождение.       Однако девушка не противилась. Она понимала, что в сложившихся условиях может лишь плыть по течению, которое несло его прямо к дракону, восседающему напротив них за длинным мраморным столом. И сейчас все зависело от его слова. После убийства Рофеуса, у нового правителя Асшинесса были все карты на руках, чтобы разорвать уже составленный мирный договор и разжечь пламя войны с новой силой.       Роланд слушал глашатаев лишь краем уха, не сводя взгляда с документа перед собой. Кусок ненавистного пергамента. Каждый завиток прекрасного тиснения, каждый символ и даже цвет чернил — все это вызывало в новом короле лишь гнев и бессильную ярость. Она, свирепствуя, металась в груди, разгоняя по венам жидкий огонь. Находиться подле нового короля сейчас было… некомфортно. Буквально. От его тела исходил жар, как от раскаленной печи, и, казалось, поднеси к нему достаточно близко лучину, та сиюминутно вспыхнет. Фальшиво-спокойное выражение лица ощущалась маской, чужой и неправильной. Обычно бронзовая кожа сейчас выглядела чуть посеревшей, словно подернутая пеплом, зрачки в янтарных глазах превратились в тонкие едва заметные ниточки, а правильные черты лица после событий трехдневной давности казались резче обычного — вопреки стараниям молодому мужчине не удавалось полностью скрывать свои истинные чувства, пусть он искренне душил их в себе без жалости.       Пусть теперь его уже называли королем, о новом статусе говорила лишь королевская печатка, занявшая свое законное место на указательном пальце. Голова дракона оставалась «пустой»: корону он надеть не посмел, собирать волосы попросту не счел нужным, так что светлые пряди, словно сотканные из золотых нитей, свободно спадали на плечи и спину.       Отец бы не одобрил подобной «лохматости» на официальном визите. «Отец…» — в который раз пронеслось в мыслях Роланда, и он с трудом сдержал тяжелый вздох.       Мысли его окончательно унеслись прочь из этого треклятого зала и не менее треклятого собрания вместе со всеми договорами и союзами вместе взятыми. В памяти снова один за другим менялись образы, которые наверняка еще долго будут мучить нового короля в кошмарах. Паника в глазах одной из слуг, что принесла дурную весть. Холод, вмиг сковавший сердце как после морозного дыхания сородича. Приглушенный свет, широкая кровать в беспорядке. Резкий, почти тошнотворный запах лекарств, чьи-то всхлипы и обрывки тихих молитв, бессилие в виноватых глазах лекарей. Тяжелое дыхание родителя и его хриплый срывающийся шепот.       Роланд понимал, что должен слушать, внимать каждому слову, ведь любое из них может стать последним, но кровь стучала в висках так сильно, что порой он с трудом различал слова. Однако кое-что врезалось в память настолько четко, что, казалось, мужчина до сих пор слышит этот голос: «Доведи дело до конца. Останови войну… довольно крови…»       А ведь они так и расстались в ссоре. Отец испустил дух прежде, чем сын смог что-то сказать. И все из-за брака. Успевший вкусить свободу принц эгоистично протестовал до последнего, и намедни вечером состоялся очередной громкий скандал между августейшими особами. Сейчас же это казалось такой глупостью и мелочью… сейчас Роланд был готов заключить брак хоть со всеми девицами Минаэра, лишь бы его отец в этот день занимал место во главе стола со стороны драконов.       Затем суетные выяснения, убийцы, что добровольно ушли из жизни еще до начала допросов, лишив мужчину удовольствия «поговорить» с ними лично, и гнев. Гнев, что требовал ворваться в крыло замка, где расположились минаэрцы, и выжечь всё, не оставив даже пепла. Гнев, требующий незамедлительной мести. Но благо сородичам удалось погасить эту вспышку.       Сейчас дракон чувствовал себя значительно лучше, но по-прежнему был полон решимости добраться до истины и покарать виновных самой страшной казнью, которую только сумеет выдумать разум сына, лишившегося отца, что стоял на пороге достижения одной из своих главных целей за последние годы. Рофеус, не обделенный мудростью, давно понял бессмысленность этой войны, но довести обе стороны до заключения мира удалось только сейчас. И что он за это получил?       В воцарившейся звенящей тишине взгляды всех присутствующих были прикованы исключительно к молодому королю. Особо внимательно и беззастенчиво его разглядывала Кристиана. Девица сидела возле своего дяди непринуждённо, её тело не сковывало напряжение, и это выглядело даже несколько кощунственно в сложившейся ситуации. Но нельзя забывать, что принцесса — дочь Ардана. Она дочь короля, которого будут помнить века, и пусть эта слава будет весьма спорной. Такую яркую личность не забыть. При нем девица воспитывалась как будущий правитель, и Ардану было всё равно на законы, которые требовали, чтобы корону наследовал старший в семье мужчина. К тому же девушка уже имела опыт, подсказывающий ей, как вести себя на таких мероприятиях. Отец всегда сажал её подле себя: будь это утренняя аудиенция или приезд заграничных послов. Кровожадный король даже брал свою единственную дочь на последние сорвавшиеся переговоры о мире с Асшинессом шесть лет назад. Тогда ещё формирующийся подросток также сидел подле монарха. Она была свидетелем того, как обе стороны пытались прийти к соглашению, а потом как эти переговоры были сорваны её отцом…       Ардан воспитывал в дочери отсутствие страха. Он формировал в ней наследника короны. Но одной чертой девушка ярко отличалась от своего единственного родителя. Принцесса не унаследовала его ярость и вспыльчивость. В этом, как говорил Ардан, она походила на свою мать — Ликсару. Надменное спокойствие, с которым сидела за столом Кристиана, было продиктовано также и её психологической готовностью к любому возможному исходу. А таковых было всего два: приход к мирному соглашению или разрыв договора. Если бы враждебность достигла своего апогея, королевские гвардейцы прикрыли бы собой и короля, и его племянницу, а значит, не было ни одной причины держать себя скованно. Эти наглость и уверенность (воспитанные когда-то Арданом) Кастор не переносил в своей племяннице больше всего.       Вместо того, чтобы испытывать волнение, Кристиана оценивающим взглядом изучала златовласого короля. Маска спокойствия и безразличия предводителя драконов разбивалась о его траурные одежды, которые были гораздо красноречивее. Принцесса задумалась над чувствами, которые мог сейчас испытывать новоявленный монарх. Кристиана прекрасно помнила своё горе, когда потеряла отца. Но при этом девушка не испытала ни сочувствия, ни жалости к представителю драконьей расы. Она просто не могла приписать её представителям человеческие чувства. И в этом тоже прослеживалось воспитание Ардана.       За короткое время звенящей тишины, когда все ждали заключительного ответа со стороны асшинессцев, Кристиана позволила себе слабость представить, как этот договор будет сейчас разорван на мелкие кусочки, а стрела одного из вражеских гвардейцев — пущена прямо в её дядю. Переговоры сорваны, король Минаэра мёртв. Они вернулись бы обратно в столицу, а там как старший представитель семьи Керзонцев она могла бы попытаться отвоевать себе власть. Маркус был ещё слишком мал, а Кристиана — целеустремлённа и жадна до власти. К тому же она до сих пор позиционировала себя как принц и заставляла всех прочих обращаться к ней соответствующе. При таком раскладе были шансы завоевать себе сторонников среди знати, предложить им все привилегии, которые только можно было пообещать; были шансы расположить к себе советников, убедить их в своей лояльности и покорности их воле.       Но… Это была лишь мимолетная грёза. С тем, что власть перешла в другие руки, принцесса уже давно смирилась… По крайней мере, до сего момента у неё не появлялось ни одного шанса изменить ситуацию. Этого шанса и не появится, пока корона возлежала на голове её дяди.       В какой-то момент в ее голове промелькнула мысль, что рядом с ними нет Маркуса. В годы этого мальчишки Ардан уже сажал Кристиану подле себя, не опасаясь за его жизнь. Но Кастор был не таков. Конечно же, он оставил мальчишку в столице. Слишком уж непредсказуемый исход мог быть у этой встречи. Кристиана тут находилась только по причине того, что её имя чёрными чернилами было выведено на обеих копиях договора на обоих языках. В другой бы ситуации её здесь тоже не было, но не по причине беспокойства за её жизнь. С тех пор, как Кастор взошёл на престол, девушке был закрыт доступ к политике.       — Ваше Величество, — прошелестел приятный голос совсем рядом. Роланд моргнул, прогоняя затмившие его разум мысли и поднял глаза, наверное, впервые с начала переговоров. Только теперь он понял, что все взгляды прикованы к нему. Похоже, основная часть заседания, что вели глашатаи, была закончена и теперь его выход.       Мужчина снова взглянул на пергамент перед собой. Поднял одной рукой, небрежно, словно то была какая-то пустяковая записка с распорядком дня. Пробежался взглядом по строчкам. Он делал это уже не раз и, наверное, мог бы воспроизвести содержание документа едва ли не дословно, но не мог объяснить даже себе, зачем повторяет этот пустой ритуал. Может быть, желал получше запомнить то, что стало причиной смерти его отца? Ведь будь тот в столице, до него бы точно не добрались эти убийцы. По крайней мере, так легко.       Когда молчание снова затянулось и сидящая по левую руку юная дама с убранными в аккуратную прическу белыми волосами и рубиновыми глазами уже хотела снова позвать монарха, тот вдруг лениво потянулся свободной рукой в сторону и щелкнул пальцами. На фоне царящей в зале тишины звук вышел едва ли не оглушительным. В тот же миг на кончике фитиля свечи, стоящей рядом, заплясал небольшой огонек. Мужчина по правую руку, почти точная копия дамы слева, понял все без слов, начав суетливо готовить сургуч. «Мои мысли должны принадлежать стране и народу. Я поступаю правильно», — как мантра вновь и вновь проносилось в мыслях, но слова эти казались чужими, не принадлежащими тому, кто их повторял. Словно он играл роль, что ему не принадлежала. А ведь по сути так оно и было.       Король снова уронил пергамент на стол перед собой. Прошло ещё несколько минут, прежде чем размашистые подписи и королевские печати заняли свои законные места в нижней части обоих договоров. Роланд чуть отодвинул от себя последний документ, поднялся во весь свой немалый рост и, заглянув в глаза сидящему напротив теперь уже союзному монарху, заговорил на официальном языке Минаэра.       — Искренне надеюсь, что те жертвы, которые наши государства принесли этой войне, станут последними, — монарх сделал выразительную паузу. Низкий бархатистый голос звучал четко и громко, хотя давалось это нелегко, на горле словно сомкнулась удавка. — А также послужат нам обоим черной памятью, что убережет от ошибок в будущем. Сегодня, король Кастор Минаэрский, я чествую вас как союзника. А вашу племянницу, принцессу Кристиану Минаэрскую, помимо прочего, чествую как свою будущую супругу, — на этих словах Роланд перевел горящий золотом взгляд на девушку. Переборол желание стиснуть руки в кулаки, заставил себя остаться в расслабленной позе. Сейчас было сложно смотреть на чужачку именно как на «будущую супругу» да еще когда та была облачена в мужское, что и вовсе можно было воспринять как оскорбление, если бы не слухи, долетавшие до Асшинесса. В другой раз Роланд, возможно, попытался бы утешить себя тем, что «по крайней мере, у неё вроде бы симпатичная мордашка», но сейчас в памяти лишь всплывали бесконечные ссоры с отцом и то, чем это закончилось. — Заключение мирного договора после затяжной войны являет собой радостное событие несмотря ни на что. Поэтому празднеству по этому знаменательному случаю быть, — король стоически проигнорировал явное замешательство в глазах и невольную суетность в жестах некоторых присутствующих. Пожалуй, после событий трехдневной давности скорее следовало ожидать что новый король устроит тризну по погибшему предку, но никак не запланированный ранее праздник. — Мы шли к этому дню не один год и, вопреки всем препятствиям, день союза настал. Соблюдем же традиции до конца, — добавил он, опустив голову на пару мгновений, прежде чем снова сесть.       Речь короля Роланда и впрямь приковала внимание. Кристиана отметила, что говорил тот на минаэрском языке весьма чисто, без акцента, словно это был его второй родной язык. Сама принцесса тоже в совершенстве владела асшинесским, ибо «язык врага надо знать лучше своего», — так говорил отец. Немало Кристиану удивило решение короля Роланда не отменять празднество. Холодный разум принцессы оценил этот жест как проявление немалой силы воли. Если бы девушка была на месте этого дракона и при таких обстоятельствах потеряла своего отца Ардана, она бы не смогла сохранить самообладание. Хотя нет… Она бы пошла ещё дальше, руководствуясь исключительно эмоциями и не задумываясь о благосостоянии мирных минаэрцев.       После окончания речи короля Асшинесса, настало время держать речь Кастору, как то и предписывал протокол. Мужчина поднялся, а за ним и принцесса, вытянувшись в полный рост.       — В свою очередь, король Роланд Асшинесский, сегодня я тоже чествую вас как союзника. И хочу при свидетелях выразить свое восхищение новым королём Асшинесса, который будет поистине великим правителем, ибо продолжает дело своего отца и ставит благосостояние своей страны превыше всего. Мы скорбим о вашей потере и не прекратим внутреннее расследование до тех пор, пока не найдём зачинщиков и не передадим их для вашего суда.       Кастор сел обратно. Облегчение и довольство разливались по его груди тёплой волной. Цель достигнута! Кастор теперь даже иначе смотрел на союзного короля, молодого, но явно многообещающего.       А вот Роланд, напротив, был бы счастлив, если бы сегодня никто более не поминал его отца, тем более те, кого драконы почти не безосновательно считали виновниками его смерти. Но увы, то были лишь мечты. На ум дракону не приходили слова, которые могли бы одновременно и максимально вежливо, и максимально доходчиво донести минаэрцам, что свои соболезнования они могут оставить при себе, а потому ему только и оставалось, что скрепя сердце медленно кивнуть в ответ на речь союзного короля. Разум твердил об отсутствии прямых доказательств, которые не стыдно бросить в лицо злодеям, взывал к холодности и трезвости, в то время как сердце не верило ни единому слову, слетавшему с чужих уст. Но одно дракон знал наверняка: вскоре в Минаэре прибавится асшинесских шпионов. Но здесь и сейчас он был обязан показывать свою расположенность бывшим заклятым врагам.       Глашатаи торжественно на двух языках объявили о том, что мирное соглашение между Минаэром и Асшинессом вступило в силу с сегодняшнего дня, знаменуя конец длительной кровавой войны. Как будто это без их торжественного возгласа было для присутствующих не очевидно… Кастор не особо их слушал, упиваясь успехом своей партии, удача которой все эти три дня висела на волоске. Глашатаи также объявили и о празднестве, которое должно было развернуться в залах третьего этажа через два часа. Хоть для пира и было всё готово, всем нужна была передышка. Исход переговоров ещё два глашатая озвучивали в залах, где собралась оставшаяся знать, ожидающая решения королей.       Сразу после объявлений Кастор поднялся, а следом за ним принцесса и советники, не имеющие право сидеть в присутствии стоящего повелителя. Роланд тоже поднялся со своего места во второй раз, но теперь уже для того, чтобы покинуть зал переговоров и хотя бы немного передохнуть перед новым этапом этого никчемного маскарада, когда до его слуха вновь донесся голос нового союзника:       — Надеюсь, король Роланд Асшинесский не откажет мне в беседе в неформальной обстановке до начала празднества?       Дракон стиснул зубы. У него не было совершенно никакого желания вести неформальные разговоры, не говоря уже о том, что сейчас молодой монарх был несколько несостоятелен по части владения информацией о делах страны (а он не сомневался, что беседа будет затрагивать государственные аспекты), но внимательный и даже почти требовательный взгляд Адриана — беловолосого мужчины, так и державшегося по правую руку от короля, заставил Роланда натянуть на лицо сдержанную полуулыбку.       — Уважаю ваше рвение. Разумеется.       Когда Кастор подал голос дабы навязаться на беседу, Кристиана перевела на него взгляд, думая о том, для чего дяде понадобилось говорить с королём. Торговля… Конечно же, торговля. Принцесса в этом не сомневалась. По крайней мере, на месте Кастора её волновала бы теперь лишь эта тема. И неважно, что ещё пять минут назад все мысли были посвящены только тому, чтобы остановить войну. Ситуация была не совсем подходящей для подобных, пусть и предварительных переговоров. Но Кастор был из тех, кто цеплялся за возможность сразу же, как только таковая появлялась. Когда ещё два правителя Асшинесса и Минаэра встретятся лично? Конечно, можно будет вести переговоры через послов, но куда лучше лично? Да и новый король казался достаточно разумным, чтобы дело ставить выше чувств и эмоций. Теперь, когда мирное соглашение подписано, можно было развернуть взаимовыгодные торговые пути. Минаэр и Асшинесс, раскинувшиеся вдоль горной цепи, образовывали собой прямой Коридор между двумя морями. Минаэр мог получить доступ к торговле на Бальказе, получить выход к Гальзаским островам, а для Асшинесса открывались Эндалузские порты. И ведь когда-то эти торговые пути уже пролегали через их страны, а по ним неустанно двигались целые караваны торговцев. Это был знаменитый «Торговый коридор меж двух морей»…

***

      Тем временем, как только было объявлено, что мирное соглашение подписано, на третьем этаже началась суета. Слуги сбивались с ног, расставляя посуду, графины. Дубовые столы стройными рядами образовывали собой букву «П». Их столешницы покрывали белоснежные скатерти с богатым золотым тиснением. Повара обеих стран, не зная исхода переговоров, все это время готовы были либо немедленно бросить работу и покинуть замок под скрежет стали мечей, либо по первому приказу уставить столы своими лучшими блюдами.       Во главе столов возвышались тяжёлые парные троны, предназначенные для королей-союзников. Рядом с каждым по старшинству должны были расположиться советники и приближенные, а далее по одну сторону — приглашенная знать асшинессцев, по другую — знать людей. Всего две сотни, не считая многочисленных гвардейцев, солдат и слуг, которые будут обеспечивать это празднество всем необходимым. Две сотни — сливки знати каждой из стран, самые влиятельные особы, призванные освидетельствовать мирное соглашение. И если среди людей Кристиана знала всех, то среди асшинессцев она не знала никого. Ещё в зале переговоров она внимательным взглядом оглядела всех окружающих нового короля. Беловолосые женщина и мужчина с алыми глазами своей необычной внешностью, наверное, запомнились бы при любых обстоятельствах. Кажется, они были весьма близки к новому правителю… А это означало, что Кристиана должна будет особо обратить на них внимание.       Как только договор получил свои долгожданные подписи и печати, Кристиана распрощалась с последней возможностью когда-либо ещё дотронуться до минаэрской короны и призрачным шансом заполучить её. Решение было принято. Грудь покинул тяжёлый вздох. Он знаменовал новый виток в судьбе, который вёл Кристиану в полную неизвестность. Стать супругой короля, отца которого убили выходцы из твоей же страны; прибыть во вражескую страну, в которой имя твоего отца Ардана знал каждый и использовал в худших проклятиях… Кристиана ясно видела своё далеко не выигрышное положение. И если во время переговоров её тело было расслабленным, дыхание ровным, то теперь девушка ощущала, как грудь стала чаще вздыматься, а мысли хаотичными клубками тесниться в голове. Принцесса думала о своих дальнейших действиях. Использовать празднество как способ лучше узнать асшинесскую знать; понять, кто из них имеет большее влияние на нового короля; подумать, как это можно использовать в свою пользу… Пока это единственное, что она могла сделать.       Кристиана пристальным взглядом провожала своего дядю, удаляющегося в сторону асшинесского правителя. Её до сих пор мучило любопытство касательно всего, что касалось внешней политики. Но, как это она часто делала после смерти отца, ей пришлось лишь поплотнее сжать губы и удалиться в свои временные покои, отослав подальше двух навязчивых фрейлин, которых она также заставляла носить мужское платье и говорить от мужского имени. Перед празднеством предстояло настроиться. Девушка явно не собиралась предаваться беззаботному веселью. Она хотела выжать максимум информации «от» и «об» асшинесской знати, насколько это возможно за один вечер. Особенно о тех беловолосых близнецах, что сидели подле молодого короля.       Спустя час принцесса вышла из своих комнат с чётко сформированными задачами. Она не переодевалась в новый наряд для празднества и осталась в той же одежде, в которой сидела за столом переговоров. Дяде это не понравится. Но если принцесса и раньше отстаивала свою точку зрения, то сейчас ей мнение дяди и вовсе безразлично.       Темно-серые брюки и шелковую сорочку такого же оттенка закрывала насыщенно-красная веста, туго обтягивающая талию и грудь, но вольно свисающая по бёдрам. Симметричные разрезы не сковывали движения. По алой бархатной ткани шло узорчатое тиснение, которое отливало в свете свечей. Длина верхней одежды не достигала колена. С плеч спускались длинные декоративные рукава, бесполезные, но придающие образу изысканную аристократическую утонченность. Ноги обтягивали высокие чёрные сапоги с отворотами выше колена из тонкой телячьей кожи. Строгий воротничок-стойка, скрывающий уровень расположения у мужчин адамова яблока, создавал ощущение чего-то неприступного. Единственный яркий акцент в виде верхней одежды вкупе с одинокой рубиновой серьгой удачно сочетался с холодной красотой девушки: светлой кожей и серебристыми, пепельными волосами.       Как только принцесса показалась в зоне видимости, обе её переодетых фрейлины тут же оказались рядом. Но их общество совсем не интересовало сейчас Кристиану, и она цепким взглядом стала высматривать среди знати, разбившейся на кучки, тех, кто мог бы принести информационную пользу.       Две из них она немедленно отмела, так как среди них стояли ярые последователи её дяди, а значит принцессу там не жаловали. Взгляд пробежал и по другим группкам и уже приметил одну, в которой о чем-то увлечённо щебетали представители сразу двух рас.       — Вы оба, — принцесса холодно обратилась к своим навязчивым спутницам. — В вашем обществе я сегодня не нуждаюсь. Будьте неподалеку, но не мешайте.       Принцесса даже не посмотрела на сопровождающих ее девиц, которые явно испытали недовольство, когда их снова отослали. Прекословить они не смели, лишь послушно поклонились.       Однако принцессе было не суждено дойти до намеченной цели. По пути её перехватили другие знатные особы, которые решили слететься на неё, как пчёлы на мёд. В основном девушки, разумеется. Среди них была супруга лорда Таргоса — Инхель со своим младшим братом Эосом… Имена двух других принцесса даже в мыслях не проговорила, узнав в лицо. Начались заблаговременные поздравления с предстоящим браком, праздные беседы, обсуждения асшинесских моды и традиций. Этот бесполезный словесный обмен начал раздражать. Но когда подошли представители асшинесской знати, Кристиана решила повременить с тем, чтобы оборвать беседу. Девушка попыталась сходу запомнить новые имена.       Искусственно поддерживая диалог, Кристиана начала задавать асшинессцам вопросы о новом короле, прикрывая свой интерес наивным любопытством. Она пыталась извлечь нечто полезное, но вскоре поняла тщетность своих усилий. Драконицы выдавали лишь те факты, которые Кристиана и сама знала: «второй сын», «долгие годы не жил при дворе», «мало тех, кто знает его хорошо», «такое горе и утрата», «в один миг ответственность за всю страну легла на плечи»…       Журчание слов стало превращаться для принцессы в шумовой фон, и её взгляд ненароком вновь скользил по знати. Ей нужно туда, где больше мужчин. Где мужчины — там обязательно что-то будет сказано о политике, если какой-нибудь умник не упомянет охоту. И новая жертва подвернулась идеально. Вернулся дядя, который теперь стоял в обществе разнорасовых вельмож.       — Прошу меня простить. Дядя вернулся.       Кажется, Кристиана кого-то перебила. Но прикрывшись дядей, принцесса могла себе это позволить. Конечно, вклиниваться в разговоры Кастора было отчаянным поступком. Но дядя не посмеет её отослать прилюдно. Не здесь, не сейчас и не при асшинессцах. Кристиана прекрасно это понимала и собиралась нагло воспользоваться своим преимуществом.       — Дядя, вы вернулись. — она поклонилась королю, привлекая внимание разом. — Вас долго не было, я начал беспокоиться. Как прошла беседа с королём Роландом?       Кристиана играла из себя само очарование, смотря прямо в глаза Кастора и зная, что внутри тот злится из-за её бесцеремонности.       — Король Роланд — исключительная личность. Полтора часа общения с ним пролетели как миг.       Дежурный ответ. Принцесса и не рассчитывала получить какую-то информацию особенно при посторонних. Но своего она добилась и в итоге осталась стоять подле Кастора, развесив уши разве что не физически.       Асшинесский лорд Ривалон оказался особенно болтливым. По его свободной манере в общении и уверенности в себе Кристиана оценила его как весьма влиятельного вельможу. Если земли его находились у границы, сам он жив и как-то не выглядит сейчас уставшим и несчастным, значит в его руках могла находиться хорошая армия, позволяющая ему вновь и вновь оборонять или отнимать назад свои земли. А раз у него есть хорошая армия, цепочка выводов вновь возвращалась к пункту «влияние». Кристиана также заметила его чрезмерное стремление ко всем проявлять дружелюбие и со всеми быть общительным. Отец всегда отмечал такие черты характера в людях и испытывал к их обладателям антипатию. Ардан говорил, что «такие» без маски могут быть весьма опасными противниками, ведущими нечестную игру.       В этой беседе Кристиана больше узнала о землях самого Ривалона, чем что-то о новом короле или другой знати. Но это уже было неплохо. По крайней мере, пока принцесса отметила этого лорда как потенциально важную фигуру. Да и «неважная» бы не стояла в компании ее дяди и не была сейчас в Алькаве.

***

      Король Роланд по итогу никакого отдыха перед пиром так и не получил, освободившись за какие-то жалкие полчаса до начала. Но больше раздражало его то, что эти «неформальные переговоры» оказались по большей части пустой тратой времени, вот только союзный король до последнего отказывался это признавать. Стоило отдать ему должное: он был прекрасно осведомлен об экономических тонкостях дел своей страны и говорил уверенно даже без дюжины министров за плечом, однако Роланд такими познаниями похвастаться не мог. Ему для того, чтобы вести какой-никакой информационно-значимый диалог, пришлось бы собрать вокруг себя половину королевского совета. Он долго отсутствовал на родине, а когда вернулся, был настроен довольно пассивно в отношении управления страной. Он не был подобен погибшему старшему брату Калису. Не взял на себя часть королевских обязанностей, не выступал вместо отца на важных собраниях, знать не ставила его вровень с монархом и не глядела с тем благоговением, которое постоянно ловил на себе Калис. Единственное, к чему основательно успел приложить руку Роланд — это минувшая война. Но иначе не могло и быть. Мужчина был уверен, что его отец будет править ещё долго и наивно полагал, что за это время ситуация с наследованием решится как-нибудь сама собой, однако судьба порой бывает жестока. Молодому монарху становилось дурно от одной только мысли во сколько всего ему теперь придется вникнуть по возвращении в Этлу, а потому он старался пореже об этом вспоминать, несмотря на то, что король Кастор твердо намеревался добиться от своего союзника каких-то решений. На миг Роланду даже показалось, что начни он со всем соглашаться, минаэрец тотчас достанет из-за пазухи ворох новых уже готовых договоров и предложит подписать их прямо здесь.       Но в итоге всё, что смогли решить между собой короли, это вопрос совместного отвода войск от границ, парочку прочих мелочей, затрагивающих эту же тему, да согласовать примерные сроки, когда стоит организовать встречу послов. Дракон понимал, что союзник таким исходом, скорее всего, недоволен, но ему, откровенно говоря, было плевать: за сегодня он, по собственному мнению, сделал достаточно, чтобы уважить минаэрца.       Свободное время пролетело в мгновение ока. Опустела чашка с отваром, принесенным красноглазой Арией. Роланд не знал, что это за бурда, но был уверен, что это нечто успокоительное, а потому пил без возражений.       Когда он появился в зале, большинство уже присутствовало, и вокруг царила знакомая предпраздничная суета: там слуги заканчивали последние приготовления стола, там другие поправляли украшения, там оркестр в последний раз настраивал свои капризные инструменты. Атмосфера вокруг была отнюдь не такой гнетущей, как предполагал дракон. Да, чувствовалось некоторое напряжение, но стоило отдать знати обеих сторон должное: они вполне уверенно играли непринужденность и веселье. Большинство ожидаемо разбились по группкам, обсуждая последние новости, и, к своему удовольствию, Роланд отметил, что некоторые из них пестрят представителями обеих сторон. Что ж, драконы никогда не отличались излишней скромностью, а людям порой не занимать решительности. На сердце стало немного легче.       За королем Асшинесса на полшага позади, двигаясь почти синхронно, неотступно следовали уже знакомые близнецы, и если король выглядел излишне задумчивым и оторванным от реальности, то эти двое были предельно внимательны. Первой заметив в толпе принцессу, Ариа не преминула шепнуть об этом своему королю. Подавив очередной тяжелый вздох, пришлось с покорностью принять факт начала нового витка душащих аристократических любезностей. Возможно, будь принцесса одна, Роланд подошел бы к ней более охотно, но та была в компании короля Кастора, еще парочки неизвестных людей и лорда Ривалона — сапфирового дракона, чьи земли граничили с Минаэром и, как следствие, подверглись наибольшему разорению. Было даже странно наблюдать за тем, как он спокойно болтает с людьми, учитывая, сколько раз его земли были выжжены минаэрской армией и сколько раз эта самая армия пыталась поставить свои штандарты на его территории.       Дракон медлил, в который раз окидывая будущую супругу изучающим взглядом. Сделать это незаметно и ненавязчиво было непросто, но золотой старался, однако, чем дольше он глядел на необычную девицу, тем больше крепли сомнения. Если бы не заявления лекарей, Роланд никогда не усомнился бы в том, что это именно юноша. Да и облачение… разве она не должна была надеть платье, как и все прочие нормальные женщины в этом замке?       — «Она точно…она?» — не пряча сомнения в голосе, обратился асшинессец к близнецам рядом, однако, губы его так и остались плотно сомкнуты. Это было ничто иное как мысленное, беззвучное общение драконов, именуемое на асшинесском «мыслеречью».       — «Да?» — отозвалась белокурая девушка, скосив быстрый взгляд на господина. Хотя её ответ прозвучал недостаточно уверенно, чтобы убедить. — «Ты ведь видел отчет об освидетельствовании. Наши лекари, присутствующие при нем, также подтвердили, что принцесса Кристиана, действительно, родилась женщиной».       Роланд повернул голову в сторону, где совсем недавно заметил одну знакомую персону, и тотчас поймал на себе взгляд невысокого мужчины, что до этого мирно беседовал с парой сородичей — это был один из тех, кто подтверждал принадлежность Кристианы к женскому полу.       «А что если ее подменили на время освидетельствования?» — пронеслась в голове неуверенная мысль, полная надежды. Мужчина бросил быстрый взгляд в сторону принцессы и уже хотел было подойти к сородичу, дабы еще раз поговорить с ним тет-а-тет относительно будущей супруги (да и супруги ли на самом деле?), но тот, без слов поняв замешательство золотого, в свою очередь тоже метнул взгляд в сторону минаэрского короля с племянницей и уже спустя секунду, выразительно кивнул, глядя прямо в глаза Роланда. Из груди вырвался тяжелый, почти разочарованный вздох.       «Из всех женщин этого мира, я должен взять в жены именно ее», — уже в собственных, сокрытых от прочих, мыслях, подумал дракон с каким-то отчаянием.       Ему все это не нравилось. Асшинессец чувствовал себя так, словно ушлый торговец на портовом рынке пытается продать плохой товар, и хоть ты это понимаешь, но, находясь в незавидном положении, вынужденно делаешь вид, что ничего не замечаешь. Несмотря на то, что, в целом, тип внешности будущей супруги не перечил вкусу будущего короля, в ней не было и капли той женственности, которой обычно обладают девушки ее возраста. Она выглядела как юноша. Весьма тонкокостный, но юноша. В фигуре не было и намека на какие-то соблазнительные изгибы или формы. Он не испытывал к ней даже поверхностного влечения. В любой другой день, не зная принцессу, прошел бы мимо, приняв ее за сына какого-то лорда. Роланд не мог подбодрить себя даже тем, что ему просто нужно немного времени, чтобы получше присмотреться к минаэрке. У нее смотреть было решительно не на что. Но как бы ему не не нравилась будущая супруга, нужно было действовать.       План, как одновременно соблюсти приличия, потешить собственное любопытство и при этом избавить себя от очередного малоприятного делового разговора, сложился как по мановению волшебной палочки. Он был прост до безобразия: пригласить принцессу пройтись перед пиром, увести на пустующий балкон и скоротать в относительном покое время до начала мероприятия. Кто же посмеет мешать помолвленной парочке? А мельком глянув на заставленный разнообразными яствами стол, мужчина даже смог придумать, как мягко спровадить своих верных слуг. При этом ему совершенно не было совестно за то, что он намеревался нагло использовать будущую супругу как «прикрытие».       Приближение короля Роланда не заметить было трудно. И белое раздвоенное пятно позади него в виде двух близнецов тоже привлекло внимание. Последние щебетания Ривалона принцесса пропустила мимо ушей, наблюдая за приближающимися. Кивком головы она попривествовала короля, другие, за исключением Кастора, ему поклонились в пояс.       — Господа, — король Роланд кивком обозначил приветствие компании. Близнецы за его спиной с привычной синхронностью молча отвесили вежливые поклоны.       — А, Ваше Величество, — подал голос Ривалон с дежурной улыбкой. Улыбка эта, однако, не вызывала доверия. По крайней мере, у Роланда. Каждый раз видя ее, он не мог избавиться от мысли, что примерно так улыбались бы змеи, если бы только могли улыбаться. — Мы как раз говорили о вас, — лорд, по всей видимости, и здесь желал немедленно перехватить словесную инициативу, правда, король быстро пресёк его излияния.       — Вот как? Я польщен, — не задумываясь ответил молодой король, стараясь, чтобы голос звучал пободрее, а затем продолжил, не дожидаясь, пока его затянут в, наверняка, очень «интересный» диалог. — Не возражаете, если я ненадолго умыкну у вас Ее Высочество? Если, конечно, она сама не против. — сделав особый акцент на последних словах, Роланд, выдавив из себя улыбку, задержал взгляд на предмете своего интереса и протянул руку в приглашающем жесте.       Кристиана стиснула за натянутой улыбкой зубы и периферией зрения заметила, как двое вельмож ехидно переглянулись меж собой. Несмотря на все освидетельствования, которые впервые произошли еще пять лет назад после смерти отца, Кристиана продолжала позиционировать себя как принц. Даже дядя был вынужден уступить, решив, что раз племянница жаждет выставлять себя на посмешище, то пусть продолжает, как шут, ходить в мужском платье. Тем не менее, так или иначе к ней продолжали обращаться как к мужчине, и все в Минаэре к этому привыкли, несмотря на то, что ее пол уже не был секретом. И даже на пирах глашатаи представляли как принца. Однако как бы обращение иностранного короля не коробило ее, едва ли она могла поправить его. Ни статус, ни ее новое положение, ни нестабильность всей ситуации не позволяли того. Пришлось проглотить свое возмущение и ответствовать так, словно предложение короля было самым желанным на этом вечере.       — Разве я могу Вам отказать? Для меня это честь.       Девушка улыбнулась и почтительно поклонилась дяде, вручая затем свою ладонь в протянутую руку. Асшинессец сразу повёл девицу куда-то прочь от толпы, что не осталось незамеченным и тут же породило провожающие взгляды и перешептывания среди знати.       В том, что план выгорит, сомнений у дракона почти не было, но все же, когда рука принцессы оказалась в его собственной, он ощутил, как в груди разливается приятное тепло, которое сходу было принято за удовлетворение тем, что затея идет как надо. В глубоких синих глазах Ривалона мелькнуло что-то неоднозначное, но асшинесский правитель предпочел сделать вид, что не заметил ни этого, ни того, что лицо короля Кастора словно даже немного разгладилось, когда пара направилась прочь. На полпути к балкону, Роланд повернул голову так, чтобы поймать краем глаза одного из близнецов.       — Проконтролируйте, чтобы место Ее Высочества за столом было рядом со мной, — негромко скомандовал он, и близнецы покорно отстали. Пусть это вряд ли займет их надолго, но все же лучше, чем ничего.       Прохладный вечерний воздух бодрил, дышать вмиг стало в разы легче, даже темные траурные одеяния перестали душить высокой горловиной. Хотя стоило бы поскорее привыкнуть к ним, отказываться от траура в ближайшее время новый король не собирался. Но стоило все же признать: черный цвет одежд прекрасно контрастировал с золотыми королевскими регалиями, а алый плащ только лишний раз подчеркивал вполне выгодное цветовое решение.       Голоса стихли, как только они вышли на просторный балкон, выход на который находился в начале зала. С одной стороны, подальше от всех, с другой стороны, они всё ещё были в поле относительной видимости. За парапетом внизу разросся густой сад, состоящий в основном из низких, но часто посаженных деревьев. На горизонте в наступающих сумерках плавился медный закат. Снизу доносилось мирное тресканье сверчков. Рука девушки выскользнула из горячей мужской ладони. Кристиана даже не думала, что сегодняшним вечером представится шанс поговорить с новоявленным королём Асшинесса лично. Столь неожиданное от него предложение даже заставило поначалу растеряться, но сейчас девица вновь была собрана и сосредоточена. Уголки губ растянулись в ненавязчивой отрепетированной улыбке.       — У вас есть ко мне какой-то разговор? — принцесса поначалу выдержала паузу, смотря вниз за парапет, а после переводя свой взгляд на мужчину. Она стояла полубоком к дракону, перенеся свой вес на холодные перила. — Ох, простите мою прямолинейность! — её улыбка стала чуть шире, но не переходила грань светской беседы. — Возможно, она неуместна, учитывая что это фактически наше первое знакомство. Просто вы так целеустремлённо шли в нашу сторону и так быстро увели меня… У меня не сложилось впечатление, что ваше предложение родилось спонтанно.       Стоя всего в полутора метрах от дракона у Кристианы представилась возможность разглядеть его лучше. Сумерки, конечно, были помехой, но явно не такой, как многометровая длина мраморного стола переговоров. Сохраняя маску беззаботности, принцесса мысленно взвешивала каждое своё слово и сосредоточила всё своё внимание на собеседнике. Хотела узнать о нем из уст других, но теперь представилось вести диалог лично.       Это был неформальный разговор между молодыми «принцессой» и новоявленным «королём» разных стран, но никак не диалог будущих супругов. Кристиана поймала себя на мысли, что ей несколько некомфортно, непривычно стоять вот так один на один с драконом. Поймав это чувство за хвост, она быстро проанализировала его. Подобных прецедентов просто не было раньше в её жизни, поэтому всё её тело и внутренние реакции щетинились в присутствии чужака.       Взгляд серых глаз аккуратно скользнул по овалу мужского лица, волевому подбородку, золотым глазам, зрачки в которых напоминали нечто змеиное, отливающим в закатных отблесках золотым волосам, которые приобретали теперь медный оттенок. Было во всем этом нечто неправильное. Ардан бы перевернулся в могиле, расскажи ему кто все эти новости над его надгробием. «Но его нет. — пронеслось в мыслях. — А значит придётся подстраиваться».       Кристиана не только из любопытства отмечала внешность Роланда, каждое его движение, поворот головы, взгляд, мимолетные изменения в мимике. Ей было жизненно необходимо понять, как к ней относится тот, от которого теперь целиком и полностью будет зависеть её судьба. Иллюзий девушка не питала, учитывая своё расовое происхождение, взаимоотношения между представителями их стран, да и самое простое — мужское платье. Но лучшее, на что она могла надеяться, так это хотя бы на отсутствие открытой враждебности. Кристиане предстояло выжить и утвердить себя при дворе, в котором она вряд ли найдёт себе друзей. Ей нужна поддержка. И если это будет сам Роланд, то проблем будет гораздо меньше. Если этой поддержки не будет, Кристиане нужно расположить к себе ту часть знати, которая имеет влияние на Роланда. И при этих мыслях сразу вспоминались близнецы, а интуиция подсказала, что это будет далеко не просто…       Так и получалось, что внешне расслабленная и приветливая принцесса, которая беззастенчиво смотрела на новоявленного короля драконов, не переставала мысленно анализировать ситуацию ни на минуту.       Роланд, когда подошел к парапету почти вплотную, уперся в него руками. Ласковые потоки ветерка дарили ему обманчивое ощущение легкости и свободы, и, сконцентрировавшись на этом чувстве, король не сразу осознал, что молчание, кажется, затянулось, раз принцесса решила взять инициативу в свои руки.       Дракон медленно повернул голову в сторону собеседницы: с его лица уже слетела маска вежливого спокойствия. Теперь оно выглядело скорее недовольным и даже немного раздраженным, нежели нейтрально-приветливым, как несколько минут назад.       — Избавь меня от этой фальшивой улыбки, здесь пока не перед кем кичиться. Прибереги ее для празднества, — произнес он без агрессии, даже немного устало. — Да, ты права, решение привести тебя сюда было спонтанным «от» и «до», — монарх на миг скосил взгляд в сторону выхода в зал, с досадой осознавая, что близнецы уже выполнили поручение и успели вернуться. Однако им хватило такта остаться за пределами балкона и занять «почетный караул» по обеим сторонам от входа. Пусть порой Роланда раздражало то, что эти двое, как няньки, всюду носились за ним, а особенно в последние дни, но стоило признать, что Адриан и Ариа одним фактом своего присутствия внушали чувство уверенности и спокойствия. В мире, что стремительно перевернулся с ног на голову, они являли собой то немногое, что осталось как прежде. — Я подумал, что утащить тебя сюда будет выигрышной попыткой хотя бы ненадолго избавить себя от праздной болтовни со всеми этими великородными зазнобами, — без тени стеснения в открытую признался дракон, заглянув в глаза спутницы. Какую цель он преследовал, произнося эти слова, оставалось только гадать: то ли проверял свою будущую супругу, то ли просто был сам себе на уме, но старательно прятал это в обществе. Чуть призадумавшись, он по-птичьи склонил голову набок, гуляя взглядом по лицу и фигуре принцессы, в который раз за сегодня убеждаясь, что глянув на девушку издали, можно было без сомнений сказать, что она самый настоящий юноша. И это лишний раз подтверждало слухи о том, что прошлый король Минаэра воспитывал дочь как наследника. Только чрезмерно длинные волосы, редко встречавшиеся у мужчин, давали первый виток сомнениям. Стоило понаблюдать за этим «нечто» вблизи больше одной минуты, как в глаза начинали бросаться и другие несостыковки: миловидная внешность, смягченная линия подбородка, нежная кожа, отсутствие щетины… И вновь все эти едва нащупываемые наблюдения перекрывали другие: несмотря на миловидную внешность, девица держалась иначе, чем другие, в её глазах не было и намёка на привычную для девушек мягкость и овечью покорность. Не было и намёка на шелковый, ласковый характер, беззаботность и весёлость. Это вызывало в короле противоречивые чувства, хотя стоит признать, доминировали среди них любопытство и одновременно ужас…       Как только попытку Кристианы начать милую беседу грубо прервали, ее выражение лица изменилось. Нет, приветливая улыбка не исчезла. Она словно восковым слепком застыла на губах. Но взгляд стал пристальнее и жёстче. Девушка даже физически напряглась, словно готовилась к нападению. «Прекрасно…» — пронеслось в голове, пока принцесса в очередной раз за этот вечер была вынуждена менять тактику своего поведения. Это раздражало. Повисла пауза, пока застывшая девушка прожигала короля драконов своим пристальным взглядом и слушала его откровения. Ей понадобилось время, чтобы продумать свои следующие слова и реакцию. И спустя несколько секунд воцарившейся тишины ее улыбка стала ещё шире. Голос остался таким же мягким, если бы теперь в словах и взгляде не проскальзывала сталь.       — Откровенно… Но боюсь, что вам придётся смириться с моей фальшивой и лицемерной улыбкой и прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Она вросла в мою кожу. Я улыбался, даже когда на престол восходил мой горячо любимый дядя.       Роланд нахмурился. Речь о себе в мужском роде со стороны принцессы неприятно резанула по ушам, словно он слушал не приятный голос собеседницы (все же слишком низкий для привычно-женского), а скрежет вилки по тарелке. Но золотой промолчал, попытавшись оправдать подобное привычкой девицы, выработанной за годы жизни в «мужском» теле.       «А когда умер мой отец, мне хватило выдержки двенадцать часов подряд сидеть с прямой спиной и со всей светской любезностью принимать лживые соболезнования знати, а иногда даже утешать особо артистичных в ответ!» — но это продолжение Кристиана благоразумно не озвучила и оставила лишь в своих мыслях, скрываясь за маской прежней доброжелательности.       Прежде чем заговорить, она всегда взвешивала все свои предложения. И даже ее слова об отношении к своему дяде, которые, на первый взгляд, могли показаться опрометчивыми, предварительно прошли цензуру. Во-первых, Кристиана не считала это секретом; во-вторых, если грамотно преподнести их плохие отношения, то в Асшинессе будет меньше возможностей обвинить саму Кристиану в шпионаже. А она прекрасно понимала, с каким подозрением к ней будут относиться в чужой стране.       В мыслях всплыла короткая сцена, развернувшаяся двумя днями ранее.

* * *

      Покои короля были погружены во мрак. Лишь лунный свет, струящийся с улицы, очерчивал интерьер комнаты и два силуэта в ней.       — Знаешь, Кастор, если бы ты мог хотя бы на какое-то время отринуть свою ненависть к моему отцу, ты стал бы думать более прагматично. И тебя посетила бы прекрасная мысль использовать меня как шпиона в Асшинессе.       Мужчина устало снял свою корону, проходя вдоль стола и ослабляя воротник верхней одежды. Тяжёлый вздох был обусловлен необходимостью вести этот диалог с племянницей. Каждый такой разговор напоминал ему раунд. Даже после смерти Ардана Кастору казалось, что он всё ещё держит словесный диалог со своим братом посредством общения с его чадом.       — Кристиан, меня огорчает, что ты до сих пор так плохо знаешь меня. Я уже думал об этом. Сказать, что бы ты мне ответил? «Я принц крови, а не пёс на цепи». Я прав? — принцесса замолчала, потупив глаза и сжав плотнее губы. Да, скорее всего она бы так и ответила. Дядя был прав. — Вот видишь. Безусловно, когда настанет момент и понадобится твоё влияние в Асшинессе, я воспользуюсь им. И я надеюсь, что ради светлой памяти своего великого отца…       — Которого ты ненавидел!       — … ты сделаешь всё (!), что будет необходимо для благосостояния твоей страны.       Заключительные слова Кастора по интонации совсем не вязались с началом фразы: «Надеюсь…» Это была констатация факта, требование, а не надежда. А принцесса неожиданно ощутила, что ей стало абсолютно все равно на благосостояние минаэрцев, которые уже давно забыли своего прежнего короля и взамен чествовали его брата. Кристиана отвела взгляд.

* * *

      — Знаешь, а я тебя иначе представлял. Твоя персона в Асшинессе полна противоречий. Слухи о единственном и горячо любимом сыне короля Ардана быстро уверили всех, что ты мужчина. Но когда во всеуслышание стало известно, что это не так… пересуды не утихают и по сей день, — дракон позволил себе кривую улыбку, прежде чем оторвать, наконец, взгляд от собеседницы и устремить его вдаль, туда, где заканчивался сад и начиналась степь, упирающаяся в горные гряды.       Пристальное внимание, которым неожиданно одарил собеседницу Роланд, принцесса встретила с прежней уверенностью. Она без смущения смотрела прямо в золотые глаза и изучала в ответ. Вести о том, какой видели девушку асшинессцы, позабавили. Кристиана не сдержала усмешки.       — Уверяю, я ещё смогу вас удивить. И я постараюсь никого не разочаровать в Асшинессе, раз все уже наслышаны о моей персоне.       «Сейчас бы просто улететь куда глаза глядят», — промелькнула тем временем в голове дракона шальная мысль. — «Отец наверняка придумает, как объяснить мое опоздание», — пронеслась вслед за первой, и дракон, поддавшись этому секундному порыву, крепче вцепился в холодный камень, подался вперед. Осознание пришло, когда он был уже в одном мгновении от того, чтобы закинуть ногу на перила и сигануть с балкона.       Вдруг на плечи снова уже знакомой тяжестью опустился груз ответственности. Не хотелось даже размышлять, какой переполох поднимется, посмей он сейчас выкинуть одну из своих ранее привычных и обыденных штучек. Подумать только, тот, кто более всего прочего в жизни хотел свободы, теперь, кажется, навсегда ее лишился. Роланду только и оставалось, что, испустив разочарованный вздох, выпрямиться и вернуть свое внимание принцессе. С каждой секундой он все яснее осознавал, насколько глупой и необдуманной была его недавняя вспышка. Взять хотя бы стоящую неподалеку девицу: оставь мужчина ее здесь в одиночестве, непременно доложила бы о «позорном побеге» асшинесского короля тем же близнецам и не прошло бы пяти минут, как они догнали бы его и заставили вернуться. А захвати Роланд принцессу с собой… пожалуй, тащить с собой в небесную высь вопящую от ужаса девку было бы еще более глупо, чем пытаться улететь в одиночку. Неутешительные выводы кирпичик за кирпичиком складывались в глухую стену вокруг короля. Стену, что угнетала до состояния бессильного отчаяния. А сколько таких кирпичиков будет дальше?       Кристиана видела, как ее собеседник постоянно уходит в свои мысли. Разговор дракону явно был в тягость. От взгляда серых глаз не скрылось и то, с какой силой крылатый внезапно сжал перила и как его тело дернулось вперёд под натиском каких-то внутренних переживаний. Это заставило принцессу настороженно и ещё более пристально вглядеться в мужчину. Сколько бы она отдала для того, чтобы оказаться на месте Роланда?! Нет, потерять отца она бы не хотела вновь. Но если бы тот был жив, трон бы в любом случае достался ей. Ради этого тяжёлого груза ответственности, которая так угнетала дракона, Кристиана была готова на всё. День смерти дяди до сегодняшнего момента стал бы для девушки исключительной радостью! А ненавистного двоюродного брата Маркуса Кристиана готова была лично устранить. Привычная горечь от подобных мыслей кольнула где-то в груди.       Она бросила взгляд на зал, часть которого была видна через широкую арку. Яркие одежды знати калейдоскопом меняли свои цвета. Минаэрка всё ещё стояла полубоком, опираясь локтем о полированный камень.       — Ваш план был хорош. Но только если вы считаете, что здесь «не перед кем кичиться», то ошибаетесь. Мы по-прежнему на виду у всей знати. Даже больше. Теперь мы почти что на сцене. Они не слышат, но уверяю, видят прекрасно. Поэтому если мы не будем разговаривать, образ счастливой молодой пары, знаменующей мир и процветание в обеих странах, построить не получится. Я мог бы читать стихи, делая вид, что увлечённо рассказываю вам увлекательнейшую историю, но терпеть не могу поэзию.       Девушка по-прежнему улыбалась, скрывая этой улыбкой содержание своих слов и наблюдая за тем, как обе ее фрейлины невзначай и, конечно же, чисто случайно проходят мимо. Признаться, Кристиане было бы гораздо легче, если бы ей приходилось и дальше поддерживать лицемерную светскую беседу. Обычно ей даже нравилась игра слов, когда угрозы или колкости подавались завуалированно, с очаровательной маской доброжелательности. Прямолинейность на вкус была чем-то новеньким.       На губах дракона сама собой сложилась плутоватая улыбка. Что ж, ситуация и правда складывалась интересной. Куда интереснее, чем обмениваться пустыми дежурными фразами с очередным графом или лордом. Радовало еще и то, что собеседница оказалась из тех, кто за словом в карман не лезет и вывести ее на разговор, далекий от светских тем, оказалось довольно просто. Вот только эта ее улыбка, которая после «разоблачения» стала, по мнению мужчины, еще фальшивее и противнее, немного раздражала. Роланд искренне не любил лицемерие, хотя и понимал, что теперь оно прочно войдет в его жизнь. Но сейчас в беседе тет-а-тет, глядя, как другая упрямо держит эту приросшую к ее лицу маску, крылатый ощущал слабый дискомфорт сродни отторжению. Это казалось неправильным, хотя в глубине души он понимал, что по общим меркам неправильной была только его, Роланда, прямолинейность. В голове светлячком загорелось желание — стереть треклятую улыбку с чужого лица. Эта спонтанная вспышка удивила даже самого короля. Обычно он просто старался держаться от подобных кадров на почтительном расстоянии, оставляя их в компании горячо любимых масок. Но, возможно, сейчас дело было в том, что рядом с ним стоял не просто очередной деловой партнер или вассал, а та, с кем ему предстоит делить постель и крышу над головой. «Играть роль» в присутствии кого-то подобного казалось форменным извращением. Такова асшинесская культура. Но как бы то ни было, в минаэрской принцессе явно ощущался некий стержень, которого не было у самого короля. Хотя периодически этот стержень больше казался ощетинившимися колючками.       Мужчина невольно бросил взгляд в сторону зала. Принцесса была права, многие из присутствующих нет-нет да пытались бросить взгляд на место уединения будущих супругов, но отчего-то его это не слишком волновало. Возможно, в этот раз Ариа переборщила с успокоительным?       — И то правда. Какая досада, — наигранно расстроенно произнес Роланд, но сделал это так неестественно, что даже глупец понял бы всю несерьезность этих слов. — Я сомневаюсь, что кто-то из них сейчас ждет, что мы кинемся друг другу в объятия и начнем клясться в вечной любви. Уже того, что мы мирно стоим в сторонке и время от времени перебрасываемся фразами достаточно, чтобы возрадоваться. В их глазах мы «ладим», — проворчал он тише, словно не очень-то и хотел, чтобы собеседница расслышала его слова. Чего мужчина, действительно, не желал, так это играть роль счастливого жениха, особенно, когда кровь еще не засохла на солдатских мечах, а тело его родителя едва остыло.       Смотря в пролёт между балконом и залом, Кристиана живо представила описанную драконом картину и как её лицезреет половина знати с широко распахнутыми глазами. Края губ впервые дрогнули, потому что девушке захотелось рассмеяться. Прыгающие в объятия друг друга любовники, да, это было весьма забавно и нелепо. Но она подавила подкатывающий смешок, лишь коротко заметив:       — Согласен, это было бы пошло. О чем вы говорили с моим дядей? — девушка перевела взгляд на Роланда. — Вас обоих не было видно достаточно долго. Хотя уверен, вы не захотите мне отвечать. Что ж, тогда задам другой вопрос. Его тема будет приятнее. Кто те двое? Адриан и Ария, если не ошибаюсь. Я случайно узнал их имена, пока общался с гостями. Они новые советники? Я не видел их раньше.       »…при короле Рофеусе» — добавила Кристиана в мыслях, когда осеклась. Конечно, она и не могла видеть их раньше, ведь в последний раз лицезрела советников Асшинесса шесть лет назад за столом переговоров, которые вёл её отец. Да, этих двух там точно не было. Принцесса запомнила бы такую необычную внешность.       Перемена в разговоре оказалась удачной. Минаэрка угадала, дракон не хотел распространяться о разговоре с королем Кастором, но не потому, что не хотел разглашать детали бесед государственной важности (в конце концов ничего архиважного они так и не решили), а скорее потому, что похвастаться молодому монарху было нечем. Не говорить же, в самом деле, что предприимчивый король Минаэра едва не припер нового союзника к стенке своими замечательными речами, которые с трудом гнездились в златовласой голове? И оттого дракон на миг испытал в адрес собеседницы искреннюю благодарность, когда та не стала настаивать и сменила тему. Впрочем, вскоре эта мысль вылетела из головы, сменившись легким мимолетным раздражением.       — АриА, — не преминул поправить собеседницу дракон. Ему явно пришлось не по нраву, что имя драконицы каверкали, пусть и таким безобидным образом. Но, развивать эту тему и ставить визави в более неловкое положение не стал. Вместо этого, задумчиво заглянув в серые глаза, слабо кивнул. — Да. Вероятно, по возвращении в Этлу такие посты они и займут. Советники короля… да, до важных шишек доросла эта парочка. Лорд Таргерон, наверняка, отгрызет собственный хвост, когда узнает, — брякнул Роланд, не подумав, но тут же осекся, выразительно отведя взгляд в сторону. — Кхем! Эти двое мои личные слуги. У тебя будет достаточно возможностей познакомиться с ними поближе. Поверь мне, ты часто будешь иметь с ними дело. Они душки, так что вы поладите.       Теперь дракон чувствовал себя даже немного неловко, хотя особых тревог не испытывал. Отчего-то ему казалось, что не стоит бояться пары лишних слов в присутствии этой девицы. Или, возможно, Роланд просто сам себя в этом уверял?       Поправка в имени Арии принцессу ничуть не смутила, и она продолжала бросать неприкрытые приличием взгляды в сторону их «охраны». При упоминании лорда Таргерона принцесса ощутила нарастающую волну интереса. Но заметив реакцию собеседника, решила проявить тактичность и не задавать уточняющие вопросы. Лишь в голове ещё пару раз повторила незнакомое для себя имя — «Таргерон». А вот услышав, как дракон назвал этих двоих «душками», Кристиана бросила в их сторону очередной недоверчивый взгляд. Казалось, что эта парочка лишена всяческих чувств и эмоций и может только служить своему хозяину. По крайней мере, именно такое первое впечатление они производили. Назвать их «душками» язык не поворачивался. Однако про себя принцесса отметила, что Роланд и впрямь был привязан к ним: говорил с теплотой в голосе, почти вышел из себя из-за неправильно произнесенного имени. То, что впоследствии нужно расположить к себе этих двоих, стало для Кристианы очевидностью. И если проблем с этим не будет, как заявлял дракон, то это только к лучшему.       — Что же до разговора с королем Кастором, — внезапно вернулся к прошлой теме асшинессец, явно с некоторой неохотой. Но все же хотелось немного поощрить бойкую девицу, дать понять, что мужчина не собирается держать ее в золотой клетке неведения. Как ни крути, у драконов, по отношению к супругам так было не принято. — Мы обсуждали мало что из того, что стоило бы обсуждать с королем, принявшим пост три дня назад, — из уважения к союзному монарху, Роланду пришлось сделать над собой усилие, чтобы эти слова прозвучали ровнее и спокойнее, чем он хотел их озвучить. — Согласовали отвод войск, наметили организацию контрольно-пропускной системы на первое время. Решили, когда следует собрать послов для обсуждения первых торговых договоров. Возможно, доживем до того дня, когда между Минаэром и Асшинессом будет свободная граница. Но это совсем далекие и смелые предположения.       Принцесса не рассчитывала получить ответ на свой вопрос и не ожидала, что дракон вернётся к своему разговору с Кастором. Такая смена темы удивила и заставила минаэрку превратиться в само внимание. За последние годы она уже привыкла к тому, что каждую новость, касаемую политики дяди, ей приходилось отвоевывать. И очень часто попытки заканчивались фиаско: не потому что Кастор не мог поделиться с ней какой-то информацией, а потому что не хотел делать этого из принципа. Девушка даже ощутила что-то сродни благодарности дракону. Впервые за все это время ей не ставили препятствия в том, чтобы что-то узнать. Ну или почти не ставили.       Рассказ мужчины выстраивался стройно. В голове Кристиана буквально видела, слышала, как мог бы говорить Кастор обо всех этих вещах. Мечта Роланда сбылась. Сосредоточившись на новой информации, принцесса позволила своей приторной улыбке слезть с лица. Конечно, действия дяди были весьма стремительны. Но не удивляли. Девица неожиданно сменила позу и всем корпусом повернулась в сторону гор и тлеющего заката, который превращался в затухающее кострище. Пальцы рук переплелись. Установить мир, наладить торговлю, сместить торговые пути на территории Минаэра и Асшинесса — вот политика Кастора. Возможно, именно таких целей не хватало Ардану, чтобы сейчас его воспевали не только как кровожадного завоевателя…       Девушка задумалась, словно взвешивая про себя, стоит ли говорить. В конце концов решилась:       — Не соглашусь. Это как раз то, что «стоило обсуждать с королём, принявшим пост три дня назад». Это важные темы… Я бы тоже так поступил, если бы был на месте короля Кастора и вёл эти переговоры.       Углубляться в вопрос принцесса не стала, посчитав, что сказала достаточно. Конечно, Кастор не рассчитывал, что сможет добиться каких-то смелых решений в сложившихся условиях, когда бывший наследный принц Асшинесса только что потерял отца и практически в этот же день взошел на престол. Но именно в такой ситуации стоило закидывать удочки. Надо было стать первым, кто даст неокрепшему монарху ориентиры в развитии дальнейших отношений между их странами, пока это не сделал кто-нибудь другой, преследуя свои выгоды. Стоит, правда, отметить, что такой диалог произошёл бы в любом случае, даже если бы по ту сторону белого мраморного стола сидел живой Рофеус. Просто тогда и он, и Кастор не ориентиры выстраивали бы друг перед другом, а стремились бы прийти к глобальным переменам, пока была возможность личного общения.       В конечном итоге Роланд не пожалел о том, что затронул неприятную для себя тему. Одна только возможность избавиться от фальшивой маски на лице визави вполне стоила минутной уступки. Стало комфортнее, на миг даже показалось, что минаэрская принцесса стала чуть более симпатична, словно внешнее притворство ранее уродовало ее буквально. Однако короля не покидало чувство, что все это подобно лицезрению снежного фазана на берегу незамерзающей горной реки. Прекрасная редкая птица, отличающаяся чрезмерно пугливым нравом, и если тебе повезло увидеть ее, не смей ни шевелиться, ни дышать, если рассчитываешь полюбоваться мимолетным великолепием еще немного, ведь малейший шорох тотчас заставит это чудо взмыть в воздух и раствориться среди снежных шапок.       И сейчас мужчина старался не спугнуть это «явление снежного фазана», не двигаясь с места и не сводя взгляда с собеседницы. На ее мягкие возражения лишь неопределенно пожал плечами, решив не вступать в полемику и оставить наконец тему приватного разговора с королем-союзником. Будь на месте Роланда Калис, возможно, он бы разделил мнение девицы. Как ни крути, а собеседница создавала впечатление человека подкованного в ведении королевских дел и явно более заинтересованного в этом, чем тот, кому на голову волею судьбы нахлобучили корону Асшинесса. Невольно монарх задумался: едва ли нынешний король Минаэра одобряет интерес племянницы к государственным делам. В голове сама собой сложилась параллель между двумя «заложниками обстоятельств», лишившимися привычного образа жизни. Но развить эту тему в своих мыслях как следует Роланд не успел, собеседница снова подала голос. Неприятным импульсом в душе отдались стремительные внешние перемены в ней. Кристиана снова повернулась к асшинессцу, вальяжно оперевшись на вытянутую руку, сменила тон и натянула на лицо свою сладкую улыбочку. Разве что теперь в серых глазах заблестели дьявольские огоньки. Конечно, дракон понимал, что рано или поздно девица снова натянет эту проклятущую улыбку, но в глубине души рассчитывал, что это случится немного позже. А уж этот блеск в серых глазах…       — Меня посетило озарение.       Принцесса подумала о том, как будет проходить весь оставшийся вечер? То, что король Роланд говорил с ней и даже сдерживал свое раздражение, уже было продвижением. Возможно было всё не так плохо, как могло бы быть. Но Кристиана прекрасно понимала, что если бы у дракона имелась возможность избежать общения и с ней в частности, то он бы уже не стоял на этом балконе. И тогда девушку посетила идея, которая либо прервет их встречу, либо повернёт диалог в нужное русло.       — Полагаю, Ваше Величество, вы собираетесь до самого конца празднества использовать мою компанию для того, чтобы избегать общения со знатью. Я, конечно же, нисколько не против и буду даже рад услужить королю Асшинесса… Но самое время спросить, что получу за это я?       Порой внешнее настроение Кристианы менялось слишком стремительно. И сейчас происходила именно такая перемена. Принцесса беззастенчиво заглянула в золотые глаза, к необычному виду которых начинала уже медленно привыкать. Приторная улыбка красовалась на лице, голос казался сладким, речь звучала нарочито наигранной. Принцесса откровенно пыталась отвлечь дракона и вновь вызвать плутовскую улыбку, которую она уже увидела сегодня.       — Я знаю следующий вопрос и отвечу заранее. Да, это шантаж, — Кристиана испытала особое удовольствие, когда произнесла это слово. — Но мне больше нравится слово «сделка». Оно более утонченное. Я могу сделать так, что до конца этого праздника вы не будете втянуты ни в один диалог с этими… — принцесса слегка нахмурилась, будто вспоминая точную формулировку на асшинесском языке, которую использовал дракон (а говорила принцесса с королём все это время именно на языке драконов), — «великородными зазнобами». Но я должен быть в этом заинтересован. Дам подсказку. В Асшинессе обо мне ходит множество слухов. Мне это даже льстит. Моя биография — не тайна. А вот образ короля Роланда Асшинесского в Минаэре окутан загадочной завесой. Многие говорят, что долгое время король великой страны драконов жил за пределами дворца… Некоторые люди даже уверены, будто этот король спустился с горных вершин. Меня терзает низменное любопытство. Нет, я уже знаю… — принцесса оттолкнулась от каменных перил и сделала пару шагов, обходя дракона и продолжая смотреть прямо ему в глаза. — Я знаю, что вам хотелось бы просто ни с кем не говорить. Но между праздным пустословием с «великородными» вы сами выбрали общение со мной. Чем-то в любом случае придётся пожертвовать, — девушка остановилась, стоя теперь спиной к залу и лицом к королю. Расстояние между ними не изменилось. — Но если вы откажете мне… — Кристиана отвела взгляд, артистично разыгрывая задумчивость. — Я вдруг вспомнил, что оставил своих фрейлинов в полном одиночестве! А ещё я так огорчён разлукой с дядей… — девушка положила руку себе на грудь, словно ей было больно дышать. — Никто не посмеет отказать мне в желании провести праздничные часы, сидя подле него, а не рядом с вами, что вы приказали устроить Адриану.       Еще чуть-чуть и Кристиана разве что слезу бы скупую не пустила. Она живо представила в своей голове, как устроит эту сцену. Только все гости встанут у своих мест, а короли подойдут к центральному столу на ступенчатом возвышении, она спустится вниз и встанет на одно колено. Всё внимание обратится к ней. Дядя, наверняка, недоуменно вскинет бровью, предчувствуя, что племянница в очередной раз что-то задумала. «Позвольте мне обратиться к королю Роланду Асшинесскому, — конечно, свою речь она начала бы с обращения именно к дракону. — Я, принц Кристиан Минаэрский и ваш будущий супруг, прошу оказать мне милость. Возможно, это последнее празднество в этом году, которое мне доведётся провести вместе с моим дядей. Я никогда надолго не покидал пределы своего дома. Сердце разрывается от тоски, что скоро мне придётся расстаться с моим единственным родственником, ведь он заменил мне отца. Я прошу короля Роланда проявить великодушие и позволить мне сидеть этот вечер подле моего дяди». И обязательно состроить щенячьи глазки. Ардан бы не одобрил. Он не любил лицемерие, но девушке нужно было как-то компенсировать отсутствие вспыльчивости и ярости в своём характере, которые являлись оружием Ардана, и приобретать своё. Параллельно с этими мыслями Кристиана осознала, насколько это было бы провокационно. Асшинессцев представление принцессы себя в мужском лице явно заставит ощутить подкатывающую дурноту. Наверное, асшинесский король на такое и вовсе мог вспылить. От Кристианы не укрылось то, как этот дракон смотрел на неё периодически. Сквозь свойственное расовое высокомерие проскальзывали то ужас, то отвращение. Что ж… Если обстановка накалится, ей придется извиниться и сказать, что за столько лет слишком привыкла так себя представлять… В любом случае признание себя женщиной приравненное отказу от всех прежних привилегий, даже в этой ситуации было ее последним решением.       После своей душещипательной истории принцесса с лукавой улыбкой снова подняла наглый взгляд на дракона. Она не блефовала, какими бы риски не были, и даже боялась, что такой настрой может окончательно испортить их едва зародившиеся отношения. Но надеялась, что предложенная ею игра, а также воспоминания прошлого, к которым она хотела воззвать, отвлекут Роланда от его траура. Если, конечно, от горечи траура вообще можно было отвлечься… Но светские вечера жестоки. И раз дракон присутствовал на одном из них, ему придётся общаться в любом случае. Вопрос оставался лишь за тем, с кем он будет это делать и как.       Роланд слушал, не перебивая, напрягшись внутренне и чувствуя, как каменеет его собственное лицо. То было скорее инстинктом, отголоском давней выучки, нежели чем-то осознанным. Пожалуй, искренними оставались только глаза, зрачки которых снова сузились до предела. Он последовал примеру визави и полностью развернулся, встав к ней лицом. Сердце на мгновение замешательства сбилось в неровный ритм. В конце концов, вокруг был не шумный трактир, наполненный простыми, как медная монета, путниками, что за кружкой сомнительного пойла, поддержат любой разговор и легким взмахом нетрезвой руки разгонят тревоги, по крайней мере, до утра. Здесь же все было совсем иначе. И вот это «иначе», к которому успел привыкнуть Роланд за последние пять лет, отчасти не вязалось с тем, что сейчас вопрошала минаэрка. Чуть прищурившись, он продолжал сверлить взглядом собеседницу, являя собой персонализацию выражения «И в чем подвох?»       — Я польщен таким интересом к своей персоне, — медленно произнес монарх, все еще размышляя над тем, принимать ли ему условия игры, но уже позволив себе сбросить часть напряжения, о чем свидетельствовали вернувшиеся к обычному виду глаза. — Но даже если Её Высочество сгорает от желания узнать своего будущего супруга получше, она выбрала несколько грубоватый метод получения желаемой информации… по скромному мнению этого дракона. Но должен отдать должное: напора и смелости Её Высочеству не занимать.       «Методы, достойные родства с королем Арданом», — добавил в мыслях с усмешкой, но разумно придержал это смелое высказывание при себе. Следующей мыслью, вспыхнувшей в разуме дракона стало: «А не дешево ли ты берешь за свои «услуги»?» Роланд не считал своё прошлое тем, что нужно держать в строжайшей тайне ото всех и, наверняка, поведал бы минаэрке о своих похождениях в более подходящей обстановке едва ли не по первой просьбе. Но и это он не стал озвучивать, не желая подкидывать принцессе новых идей. Вместо этого, крылатый коротко хмыкнул, спрятав в этом жесте подкатывающую хитрую улыбку, и напустил серьёзности. Вновь оперся рукой на парапет, оказавшись вполоборота к выходу и приглашающим жестом предложил принцессе подойти ближе. Театрально сведя брови на переносице, дракон начал:       — Я — родовой дух, спустившийся с древних пиков на призыв убитого горем короля Рофеуса из-за смерти своего сына, принца Калиса. Второго сына у монарха никогда не было, это фикция. Я — дух, что воплотил в себе все надежды и чаяния призывающего. Скованный узами клятвы, я останусь в этом мире, пока не исполню договор… — повисла пауза. — Кажется, примерно так звучит одна из самых смелых и несуразных теорий о моем происхождении, м? — под конец напускная помпезность голоса сменилась усмешкой. — Дай-ка подумать, что я ещё слышал, — Роланд потер подбородок, изображая глубокую задумчивость, после чего начал загибать пальцы на каждое предложение. — Якобы я был в минаэрском плену. Шпионил для Минаэра в минувшей войне, отчего отец сначала выгнал меня, а затем вернул, соблазнив короной после смерти старшего сына… Еще напротив, что я шпионил в Минаэре для Асшинесса... Что я — незаконнорожденный сын короля Рофеуса, признанный им всего пять лет назад. Как думаешь, есть ли во всем этом хоть доля правды? — Роланд усмехнулся.       Кристиана поймала себя на том, что актёрская игра Роланда обескуражила её. А такое бывало редко. Стараясь сохранить свою улыбку, девушка усиленно искала в серьёзном лице собеседника ответ на вопрос: «Ты это сейчас серьёзно? Горный дух?» Кажется, растерянность на лице проявилась красноречивее, чем предполагала принцесса. Но когда тон сменился и последовало уточнение о том, так ли звучит самая смелая и несуразная теория о драконе, Кристиана с трудом сдержала смешок. На какой-то момент её искусственная улыбка стала естественной и живой.       — Я путешествовал, — продолжил дракон. — Как младший сын, не претендующий на трон, я мог себе это позволить. Отец был великодушен, позволив мне отправиться посмотреть на мир, поразмышлять над своим предназначением и местом в нем. Бескрайние дюны Алькавины, шумные рынки и густые леса Бальказа, наводненные такими растениями и животными, что поразят даже самое богатое воображение. Пробудившиеся вулканы, жар которых может поспорить с огнем дракона. Шторма Эндалузского моря, после которых и жить не хочется. — усмешка на губах короля стала отчетливее, плавно перетекая в мечтательную улыбку. Взгляд золотых глаз устремился куда-то вперед, в пустоту, словно перед ними сейчас мелькали совсем иные картины, далекие от Алькавы. — Незабываемый, знаешь ли, опыт — вылавливать из штормового моря верного товарища, по неосторожности свалившегося за борт. При том, что тебя даже в истинном обличье то и дело норовит опрокинуть штормовой ветер или накрыть с головой очередная огромная волна. Рассказывать о моих похождениях можно часами, но нынешние декорации не слишком для того подходят. Да и будет ли принцессе интересно слушать подобные россказни? Как видишь, мое отсутствие при дворе не несло в себе никакой государственной значимости, — Роланд пожал плечами, немного лукавя. — Но, надеюсь, мой скромный рассказ смог хоть немного утолить твое любопытство.       Взгляд мужчины невольно зацепился за мелькнувший на выходе с балкона бледный силуэт: воистину близнецы в своих светлых одеждах порой напоминали призраков. Ариа, поняв, что господин заметил ее, выразительно скосила взгляд в сторону, явно намекая, что пора бы и выйти. Однако вместо того, чтобы последовать совету слуги, дракон выучено сделал вид, что ничего не понял и повернулся так, чтобы не видеть драконицу, выбрав объектом концентрации своего внимания собеседницу. Роланд совершенно точно знал, что через несколько минут близнецы проявят бо́льшую настойчивость и почтут парочку своим личным визитом, а значит у него оставалось ещё несколько минут на «отдых», пока слуги тщетно ждут пробуждения совести у господина.       Короткий рассказ о путешествии принцесса слушала, не перебивая. Когда она только предлагала эту «игру», она уже смирилась с тем, что обзавестись этим вечером ворохом информации об асшинесской знати не получится. Первоначальные планы разлетелись в щепки. Но утрата была компенсирована. Узнать короля Роланда лучше, расположить его к себе… А обычно рассказы о воспоминаниях всегда сближали… В другой раз всё перечисленное могло стать заранее продуманной целью, но сегодня обстоятельства сами складывались столь удачным образом. И Кристиана не собиралась этому противиться. Причём в какой-то момент она поняла, что живые описания необычных ландшафтов и приключений целиком поглотили её внимание. Это было… Так необычно. Минаэрка не отводила свой взгляд от дракона, изучая каждое движение мышц на его лице. Та живость, с которой мужчина предавался воспоминаниям, даже завораживала. Роланд демонстрировал гораздо больше эмоций, чем кто-либо сейчас в этом замке. По итогу принцесса совсем не пожалела о своей дерзкой затее и вскоре столкнулась с выжидающим взглядом золотых глаз. Понадобилось некоторое время, чтобы вынырнуть из описываемых картин и взять свои действия под контроль, продолжая прежнюю тактику.       — Путешествие… — проговорила, словно смаковала это слово на асшинесском на вкус. — Я был лишён такого разнообразия, поэтому с удовольствием послушаю ещё. Моё любопытство лишь сильнее разгорелось, — в глазах снова мелькнул лукавый блеск. — Можете рассказывать часами? Это замечательно! У нас впереди как раз есть несколько лишних. Пока вы будете говорить, я буду слушать и отгонять от вас лишних собеседников. Но как только вы замолчите, я найду другое место, чтобы погреть свои уши. Вы же не думали, что это будет так легко: несколько предложений и всё? Декорации мне не помеха. И, кстати, я очень рад, что сделка пришлась вам по душе. Хоть вы и назвали мой метод грубым, он один из самых лояльных в моем арсенале и всегда даёт результат.       С каждой новой фразой девушки дракона передёргивало от того, что она упёрто продолжала говорить о себе в мужском лице. В какой-то момент родилась даже наивная надежда: может, она просто не знала систему окончаний асшинесского языка?       — Кто бы мог подумать, что принцесса Кристиана окажется такой охочей до новой информации, — беззлобно подтрунивал дракон, всё ещё с трудом веря, что минаэрка всерьёз считает рассказы о чужих скитаниях по миру интересными. В конце концов, в той же Этле Роланду не доводилось встречать тех, кто был бы заинтересован в подобных рассказах больше, чем того требовала обычная вежливость. А таким слушателям, как правило, было вполне достаточно и «нескольких предложений». Даже отец относился к историям сына довольно равнодушно, считая его увлечение ребячеством, которое пройдёт с возрастом. Так что прагматическая часть разума крылатого, которую впору было назвать немного параноидальной, как могла убеждала в обратном, мол, не обольщайся, она просто втирается тебе в доверие, изображая благодарного слушателя. Роланд не мог отрицать, что так оно и есть, но готов был поклясться, что периодически улавливал искренний интерес, видневшийся даже сквозь приторную лживую улыбку.       Ариа как всегда явилась в самый неподходящий момент, да ещё и сильно раньше, чем того ожидал дракон. Или он просто потерял счёт времени? Пока минаэрка осторожно прощупывала грани терпения собеседника, подошедшая девушка низко поклонилась:       — Ваше Величество. Ваше Высочество. Простите, что прерываю. Празднество не может начаться без вашего присутствия.       Кристиана продолжала смотреть прямо в золотые глаза, не обращая внимания на беловолосую драконицу. Азарт блеском мелькнул в глазах:       — Видимо, нам пора. По пути как раз можно начать рассказ.       Принцесса сделала шаг в сторону от парапета, ожидая, когда Роланд сделает то же самое. Король жестом дал понять альбиноске, что всё понял и старательно пряча неохоту, присоединился к выбранной спутнице.       Ещё мгновение назад он чувствовал себя почти легко и свободно, насколько позволял небольшой балкон, условно отделённый от остальных гостей. Разговор позволил мыслям ненадолго перейти в другое русло, отодвинуть подальше насущные дела и заботы, сделать то, что никак не удавалось в последние дни. Но увы, мгновения те были быстротечны и теперь всё возвращалось на круги своя. Туда, где смерть родителя, лживый маскарад аристократов, гнетущая ответственность и чёрные мысли, что терновым венком обвивали голову вместо короны. Стоило Роланду переступить порог балкона, маска спокойного дружелюбия вновь прочно заняла своё место, принося с собой фантомное ощущение гипса на лице.       — Всё это, конечно, очень занятно, но пока я вижу только игру в одну сторону. Откуда мне знать, что Её Высочество в действительности сумеет выполнить обещанное? — спокойно вопросил король, бросив на собеседницу выразительный взгляд сверху вниз, ещё даже не подозревая, что скоро ему придется искренне пожалеть о своих словах.       Только они покинули балкон и неспешно направились в глубь залы, как один из знатных склонился перед ними в глубоком поклоне. Человек. Лорд Сартос. Кристиана знала его. Роланд сразу заметил уверенно приближающуюся к ним фигуру, а потому быстро прикинул в голове несколько фраз для начала диалога, когда его опередила девушка. Несмотря на недавний разговор, он не рассчитывал, что минаэрка всерьёз выполнит свою часть «уговора». Но реальность преподнесла сюрприз, и монарху только оставалось, что строить учтивое выражение лица и наблюдать, как ловко спутница избавляет его от небольшой головной боли.       Не успел подошедший выпрямиться, как Кристиана немедленно подала голос, нисколько не обращая внимания на то, что вельможа явно хотел обратиться не к ней.       — Какая удача, что вы подошли сами, лорд Сартос! Я высматривал вас весь вечер!       Сказать, что такой всплеск эмоций ввёл в замешательство, было слишком мягко. Его Светлость непонимающе уставился на принцессу, пока та со своей широкой восковой улыбкой, оголяющей все зубы, продолжала театр одного актёра.       — Вы уже говорили с королём Кастором?       Вопрос озадачил, лорд нахмурился. Конечно, он не говорил с королём, потому что Кастор всё ещё был среди тех вельмож, в компании которых принцесса его и оставила.       — Признаться, как-то не было повода, мой принц. И если честно, я бы хотел попросить дозволения обратиться к… — Сартос перевёл взгляд на дракона, но Кристиана бесцеремонно перебила его.       — Как?! — обеспокоенное восклицание снова заставило мужчину смотреть исключительно на принцессу. — Он обмолвился при мне, что хотел обсудить границы ваших земель! Но в тот момент не смог найти вас среди рядом стоящих.       Подобные вести обескуражили Сартоса. Что заинтересовало короля в его скромных землях? А новый король Асшинесса с досадой отметил, что окончания к лицам женского пола если и не знают, то, видимо, весь Минаэр. Увы, наивные надежды разбивались в дребезги…       — В самом деле?       — А вон и мой дядя! Вы же не заставите короля ждать?       Принцесса с прежней радушной улыбкой уставилась на мужчину, и в её взгляде сквозило нечто испытывающее. Лорда одолевали сомнения. О причудах принцессы многие знали не понаслышке. Но шанс того, что её слова были правдой, и вопрос, касающийся земли, заставили напрячься. С досадой лорд бросил взгляд на молодого асшинесского короля, с которым хотел поговорить, и низко поклонился. Факт того, что его откровенно послали, плохо скрывался принцессой.       — Конечно же нет. В таком случае прошу меня простить.       Кристиана немедленно добавила:       — И обязательно передайте, что это я вам сказал.       — Разумеется, — лорд снова коротко поклонился и отошёл от них, пока принцесса довольно наблюдала за тем, как тот уходит. Она знала, что дядя ей подыграет. Это был тот день, когда Кастор был вынужден это делать. Как только король скажет, что не искал беседы с лордом Сартосом, он поднимет глаза в поисках «любимой» племянницы. Незамедлительно найдёт её в компании асшинесского правителя. Опыт подскажет, что лорд был прислан не случайно. Последует фраза: «Ах, да, вспомнил. Я, действительно, хотел поговорить с вами. Но не о ваших землях. Принц что-то перепутал. Давно хотел узнать…» И далее дядя переведёт разговор на какую-нибудь другую, ничего не значащую тему.       Скрыть смесь удивления и уважения во взгляде было нелегко, но дракон приложил все усилия и справился с этой задачей. Не будь они вдвоем сейчас в поле всеобщего внимания, Роланд бы даже поаплодировал чужой ловкой выходке, однако в свете нынешних событий ограничился только сдержанным:       — Неплохо. Её Высочество не перестаёт удивлять.       А в мыслях добавил, что если принцессе удастся проворачивать это хотя бы часть вечера, Роланд в свою очередь готов вещать о своём походе, не закрывая рта.       — Кажется, сегодня мой дядя будет очень охоч для бесед. Но нас прервали. Предлагаю за столом начать историю с начала путешествия. Сколько было лет? Куда отправились и почему? Кто сопровождал? Прозвучало по-судебному, но у истории должно быть начало. Или можете рассказать только о самых ярких воспоминаниях. Хм… Пусть это останется на волю автора.       — Что ж, пора мне держать слово. Ваши вопросы, вероятно, должны были облегчить мне повествование, но на деле только добавили путаницы в мысли, — дракон перешел на «вы». — Поэтому начну с самого начала. В переводе на человеческие года мне было… около шестнадцати, думаю, когда я сбежал впервые, — немного поразмышляв, начал король негромкий рассказ, более не позволяя себе лишних эмоций в голосе. Тем же тоном он мог бы поддакивать рассказу об удачной охоте очередного лорда или зачитывать будничный отчёт министрата. — Как выяснится потом, Его Величество заставил Адриана и Ариу расколоться в тот же день и отправил весть среброкрылыми гонцами всем лордам и леди Асшинесса. Но, вероятно, мне тогда благоволила сама Первая Королева, раз я смог скрываться без малого два дня и в итоге добрался до границы. Тогда мне впервые довелось познакомиться с простым народом Асшинесса, не имея за спиной ни отца, ни гвардии. Тогда же я провёл первую ночь под открытым небом, ибо из единственного трактира, который я сумел найти по пути своего следования, меня бесцеремонно выкинул хозяин, не стерпев моих брезгливых речей относительно убранства и провианта в его заведении. Возможно, мне не стоило так старательно прятать свою природу, но я не хотел, чтобы меня разоблачили. Впрочем, дальше границы уйти я не сумел. Если быть откровенным, я даже не успел её пересечь. Я всегда знал, что аметистовые драконы — повелители гроз, отличаются педантичностью и крупными размерами, но и представить себе не мог, что, уже видя высокие леса Бальказа, меня вдруг, как котёнка, отшвырнет обратно, к родным землям. Пожалуй, за всю мою жизнь, то был первый случай, когда меня сбили в полёте. Разумеется, я мог в лучшем случае переломать крылья, но лорду Калесгроссу совершенно точно было плевать, у него был чёткий приказ: при обнаружении не упустить меня и вернуть в Этлу. Его подчинённые выполняли поручение без лишних сомнений. Наверное, второпях Его августейшее Величество забыл прописать в депеше «живым и невредимым». Но я отделался лёгкими травмами и спустя неполные двое суток с начала своего путешествия был с позором возвращён во дворец.       Роланду пришлось прервать свой рассказ, так как пара за это время успела добраться до точки назначения. Теперь предстояло пережить ещё одну необходимую процедуру — открытие празднества. В своё время, находясь в рядах зрителей, Роланд искренне недолюбливал этот фарс, считая его нудной и пустой тратой времени. Сейчас же, будучи одним из «организаторов», у него появилось достаточно поводов, чтобы начать недолюбливать церемонии открытий вдвойне.       В этот раз альбиносы на протяжении недолгого разговора своего господина с будущей супругой не поспешили занять свои неизменные посты позади него. Вместо этого они отстали и даже в какой-то момент растворились в толпе, но в нужную минуту оба оказались подле своих мест за столом рядом с королем, сразу после принцессы, чтобы несколькими мгновениями позже, подчиняясь общей негласной команде, опустить головы.

* * *

      Празднество и впрямь не могло начаться без центральных фигур этого вечера. Конечно, вся знать делала вид, что очень увлечена светскими беседами, которые лились между ними непрекращающимся потоком. Даже король Кастор делал вид, что не замечает никакой задержки и всё идёт так, как было задумано. А раз сам король не подаёт никаких поводов для беспокойства, то и все остальные душили своё страстное любопытство по отношению к удалившейся парочке и сохраняли беззаботный вид.       Когда король Роланд появился в поле зрения, послышались размеренные церемониальные удары тростью. Они эхом разлетелись по залу, заставляя всех немедленно замолчать. Затихли голоса, смех, звон музыкальных инструментов. От стен отлетело лишь сгустившееся шуршание бархата и парчи, пока вся приглашенная знать поспешно расходилась по сторонам. Люди встали справа, драконы — слева. Каждый остановился точно напротив своего места, предварительно оставив достаточно пространства для поклона.       Когда раздался новый тройной удар, короли обеих стран уже поднялись на центральное возвышение. Кристиана следовала за Роландом и встала рядом по левую руку. Пока правители могли окидывать взглядом всех присутствующих, лорды и их семьи стояли со склоненными головами. Те немногие, кому дозволялось сидеть подле королей, стояли боком к знати с такими же покорно опущенными макушками. В зале воцарилась звенящая тишина. Оба глашатая, что стояли по обеим сторонам от центра, в третий раз ударили тростями о напольный мрамор. Послышался громкий возглас на минаэрском языке.       — Его Величество, король Кастор Минаэрский, лорд Керзонский!       — Его Величество, король Кастор Минаэрский, лорд Керзонский! — тут же вторило эхо второго глашатая, который проговорил все это на асшинесском языке.       Тут же вся знать, стоявшая по правую руку от центра, преклонила колени. Единственным исключением слева стала принцесса, которая опустилась на одно колено, не поднимая головы.       Снова послышалось три ровных удара. На этот раз провозглашение началось на асшинесском языке.       — Его Величество, король Роланд Асшинесский, верховный владыка королевства, лорд Этлийский!       — Его Величество, король Роланд Асшинесский, верховный владыка королевства, лорд Этлийский! — вторило эхо на другом языке с правой стороны.       Драконы без промедлений выразили свое почтение. Весь зал застыл в поклонах. Мужские и женские фигуры с возвышения казались игрушечными. Раздалось очередное тройное перестукивание. Две сотни гостей выпрямились, что было сопровождено очередным шорохом одежд. Королям предстояло лишь обратиться к знати и объявить начало празднества.

***

      Вечер проходил лучше, чем рассчитывал король, он даже почти мог назвать его приятным, если бы не несколько вполне очевидных «но». Однако, вопреки им, Роланд всё равно был вполне доволен. За столом минул рассказ о повторном отбытии второго принца, уже более организованном, согласованном с королем и, что немаловажно, в компании близнецов. Затем история об ушлом бальказском торговце, что откровенно обдирал бедняков и путников, но которому не доставало ума отличить драконью чешую от «старых золотых монет». О проклятии кладбища близ городка, именуемого Феруза. «Проклятием» которого оказалась свора собак, пристрастившихся к поеданию мертвечины. Зверям даже не нужно было прикладывать для того особые усилия: в некоторых областях Бальказа все еще жила древняя традиция не закапывать умерших, а оставлять прямо на земле, возводя вокруг них деревянные «домики» с небольшими оконцами. И кажется, короля Роланда ничуть не смущал факт того, что последний рассказ описывал сущие мерзости. Примечательно, что их не замечала и сама принцесса или умело создавала вид. И лишь рядом сидящие близнецы старательно прятали свою нервозность.       Кристиана была довольна. Во-первых, факт того, что король Асшинесса проявлял заинтересованность к ней на глазах всей знати (а его непрекращающиеся речи со стороны выглядели именно как особое внимание и интерес к новой пассии), создавали для Кристианы выигрышный фон. Внимание Роланда отметили все. Драконья знать то и дело мельком бросала взгляд на минаэрскую принцессу, пытаясь понять, чем же конкретно она так привлекла внимание их нового правителя? Во-вторых, Кристиана ещё пару часов назад даже рассчитывать не могла на то, чтобы услышать из первых уст историю жизни Роланда (точнее её части). По крайней мере, в Минаэре допытаться у знатного о чем-то таком… личном было практически невозможно. Светские беседы среди людей строились из лжи, лицемерия и завуалированных колкостей. Добраться «до самого человека» в таком разговоре было просто невозможно. А если в добавок вы были и знакомы всего ничего… В-третьих, чем дольше чужестранец говорил, тем больше Кристиана понимала, насколько хорош её собеседник в словесном искусстве. Описываемые картины живо рисовались перед глазами, обретая звуки, краски, запахи и даже вкус. Постоянно краем своего внимания следя за знатью, за тем, кто и с кем говорит, за тем, чтобы их беседа с Роландом оставалась в относительной «безопасности» без надоедливых желающих обратить на себя внимание, Кристиана периодически ловила себя на том, что «проваливается» в истории дракона, словно при чтении хорошей книги, описывающей приключения в заморских странах. Сложно было сохранять концентрацию на окружающем и при этом слушать непрекращающийся поток чудных историй. Кристиана перестала скрывать интерес. Истории были, действительно, необычны. Ничего подобного вживую от знатного собеседника принцесса явно не слышала. Может быть, в Этле никто не ценил истории Роланда, потому что драконы умели летать? И подняться в высь, увидеть простор окружающих гор и лесов с высоты птичьего полёта — для них было обычным делом, тогда же как человек мог ходить лишь по земле? Однако живость эмоций и интерес на лице все же приходилось сдерживать. Как никак, а они были сейчас в прямом и переносном смысле в центре всеобщего внимания.       За всё это время Роланду и правда не приходилось лишний раз отвлекаться от рассказа на разговоры с жаждущими внимания нового асшинесского короля. Всё, что требовалось от него, это строить дружелюбное выражение лица и говорить что-то вроде «Мы обязательно поговорим с вами в следующий раз», давая вельможам, не получившим желаемое, своеобразное подобие пряника.       Пожалуй, единственный, на чьи попытки заговорить Роланд по объективным причинам откликался охотно — это был король Кастор, который постепенно, кажется, начал что-то подозревать и был не слишком-то этим доволен, о чем можно было судить по периодическим странным взглядам, что ловил на себе дракон. Кастор, который время от времени обращался к королю-союзнику и потому, что этого требовал этикет, и потому, что ему было необходимо наладить с новым королём как можно более крепкие взаимоотношения, в какой-то момент устал оборачиваться к асшинессцу и видеть часть его затылка. Минаэрский монарх даже думать не хотел о том, как его племяннице удалось перенять на себя всё внимание правителя теперь союзной державы. В том, что эта змея была хороша в светских раутах, даже несмотря на ряд своих специфичных особенностей, он знал слишком хорошо. И в это время никакого другого сравнения своей горячо любимой племянницы кроме как со змеей в его голову не приходило. Более того Кастору пришлось ещё и перенимать на себя других «желающих поговорить», потому что наглость Кристианы, прикрытая обворожительной улыбкой и невинными глазками, позволяла принцессе напрямую обращаться к дяде и утверждать, что он о чем-то хотел поговорить с тем или иным лордом. В глубине карих глаз Кастора девица считывала только ей заметное бешенство, и её улыбка от этого становилась только приторнее. Побесить любимого родственника, который «заменил ей отца», было сплошным удовольствием. В этом проглядывалось некое подростковое озорство, которое нашло свое законное место в характере принцессы после того, как с неё разве что не силой сняли тяжёлый груз ответственности в виде маячившей на горизонте короны. Раз она больше не наследник, то может позволить себе быть немного противной.       С другой же стороны близнецы, умело прячась за непринужденностью, внимательно следили за странной принцессой. Они тоже давно заметили неладное: где это видано, чтобы их король, которого они знают чуть ли не с пелёнок, болтал без умолку с первой встречной, да ещё и о своих странствиях, а его знатная слушательница не показывала скуки и как по щелчку пальцев активизировалась всякий раз, когда рядом с асшинессцем появлялся кто-то, желающий вступить в диалог. Всё это явно наталкивало альбиносов на мысли о каком-то странном сговоре. Впрочем, выяснить что да как сейчас не было никакой возможности, а потому Адриан и Ариа просто продолжили наблюдать.       Так как это был приём, на который стянулись представители сразу двух культур и сейчас в этом месте они восседали друг против друга как союзники, на равных, в замке были созданы все условия, чтобы каждая из сторон не чувствовала себя ущемленной. Повара и из Минаэра, и из Асшинесса приготовили традиционные блюда для каждой из сторон, чтобы на столе любой мог вкусить как привычные лакомства, так и заграничной кухни отведать. Кристиана, хоть и была поглощена рассказом дракона, а ещё постоянной концентрацией своего внимания на знати вокруг них, умудрялась при этом и свои гастрономические вкусы побаловать. Специально для неё на столе поставили оленину, обжаренную над огнём в острых специях, смешанных с мёдом. Несмотря на то, что Кристиана родилась женщиной, мясо она потребляла как тёртый солдат, на дух не перенося рыбу и вегетарианские предпочтения некоторых девиц.       — Попробуйте мясо нашей минаэрской дичи. Оно восхитительно! Хотя, наверное, не сравнится с бальказскими изысками, добываемыми собственными усилиями, о которых вы только что поведали, — за редким исключением принцесса вставляла какие-то фразы, продолжая после внимать рассказам о путешествии как самый преданный слушатель.       Но одна деталь «меню» принцессу отличала. Она не прикасалась к вину в никаких его проявлениях. Слуга, стоящий недалеко от них, подливал в её чашу подслащенную соком воду из отдельного графина.       Миновало достаточно времени, прежде чем спокойная ненавязчивая музыка в зале начала меняться, становясь более громкой и бодрой. Роланд узнал эту мелодию, равно как и понял, к чему «приглашала» эта смена. Пришлось прервать рассказ о диковинных фруктах Бальказа, во время которого близнецы демонстративно и даже немного обиженно отвели глаза, припоминая, что именно на них проверялась съедобность или несъедобность всего, что встречалось на пути. Благо, их родовая принадлежность более чем располагала к подобным экспериментам.       Взгляды большинства придворных нет-нет да вновь обращались к тем, кто сидел во главе стола. Разумеется, никто из знати не позволит себе наглости пригласить партнера на танец, пока не выступят хозяева вечера.       Роланд не слишком жаловал танцы, по крайней мере те, что было принято танцевать на подобных мероприятиях. Но не так давно был вынужден разучить парочку новых, минаэрских, как раз для подобного случая. Сомнений в том, с кем же будет открывать танец асшинесский король не было ни у кого: правила были предельно ясны.       — Её Высочество окажет мне честь? — поднявшись со своего места, мужчина без лишних раздумий оказался рядом с принцессой, склонившись в легком поклоне с протянутой рукой. И пусть вопрос этот носил исключительно риторический характер, пренебречь им было бы неверным решением.       Журчащая на фоне непрекращающихся разговоров музыка тоже служила предпочтениям знати сразу обеих стран. Минаэрские мотивы поочерёдно смешивались с асшинесскими, погружая гостей то в одну культуру, то в другую. Кристиана не ждала, что её пригласят на танец. Она как-то не думала о том, что же придётся делать бедной знати, не имеющей право открыть самую прекрасную часть развлечений. И причиной этому был траур собеседника. Что ж… Придётся всем лордам и леди перетерпеть такое кощунственное лишение. Но даже если так, то больше всего Кристиана не ожидала, что пригласят её на танец именно тогда, когда заиграют знакомые минаэрские инструменты. За этот месяц Кастор тоже обязал племянницу разучить несколько асшинесских танцев. Пришлось покориться. Но почему-то принцесса не ожидала, что асшинесский правитель пребывал в такой же ситуации.       — Мне доставит это радость.       И вот уже второй раз за этот вечер рука Кристианы оказывалась в горячей ладони дракона. Они спустились вниз, и разговоры знати прекратились. Взгляды жадно блуждали по помолвленной паре, чтобы затем каждый мог дать своему собеседнику парочку замечаний или высказать несколько хвалебных слов.       Одно из главных незыблемых правил, которое упорно пытались вдолбить в голову ещё совсем юному второму принцу Асшинесса и продолжали долбить на протяжении, пожалуй, всей его жизни при дворе, было пресловутое: играй роль, не показывая, что на сердце. Классика и основа основ, но ещё днем Роланд считал, что не сможет совладать с этим правилом, как бы ни старался. Свежая рана упорно продолжала кровоточить, оставляя предательский алый след, отчего «радость» от заключения договора казалась насмешкой, если не издевательством. Асшинессец был уверен, что под этой эгидой пройдет весь остаток дня, где всё самообладание будет брошено на то, чтобы поддерживать свою внешнюю нейтральность, пока внутри пирует боль, пожирая душу без какого-либо обезболивания. Ещё днём Роланд не мог даже думать о танцах, концентрируясь лишь на том, как бы отсидеть этот нелепый балаган, делая вид, что главное событие, которое волнует нового короля, — это мирный договор, и всё прочее, даже смерть родного отца, — мелочь, не идущая ни в какое сравнение с ключевым событием.       Но под вечер он настолько взбодрился, что сейчас мог позволить себе кружиться в танце и даже не скрипеть при этом зубами. Острая режущая боль сменилась тупой и ноющей, она больше не пыталась задушить и выжечь изнутри рёбра. Такую боль можно было терпеть без титанических усилий.       Роланд и Кристиана встали друг против друга. Танец, который они должны были исполнить, состоял из множества скользящих движений, поворотов и прикосновений ладоней, которые становились невидимой осью для танцующей пары. Кристиана не испытывала к танцам ни ненависти, ни страсти. С детства для нее это было лишь очередным требованием, которое ей, как принцу Минаэра, нужно было выполнить. Девушка никогда не забывала о своем происхождении и была прилежна во всем, что подобало знать «принцу». В её голову даже вопрос бы такой не пришёл: «Нравится ли ей это?» Однако она точно могла сказать, что ей было до глубины души противно по велению дяди изучать все изученные ранее танцы с позиции ведомой.       Первые шаги: два вперёд и два назад, пока одна рука упиралась в бок, а другая была согнута в локте и прижата к животу — положили начало. Танец состоял из трех частей. Первая — «холодная», как называли её учителя, когда партнёры не прикасаются друг к другу, а лишь ходят вокруг, симметрично вышагивая; вторая — «тёплая», позволяющая свершиться первому прикосновению ладоней, пока между телами оставалось значительное расстояние; и третья — «горячая», когда музыка ускорялась, ведущему позволялось сместить руку на талию партнерши и убыстриться в движениях. Только вступая в танец, Роланд ощутил странное чувство какого-то стыда. Сейчас он стоял в центре залы и собирался вести партнершу, которая выглядела как мужчина. Роланд и так периодически ловил себя на мысли, что во время рассказов забывает о том, что говорит с женщиной.       — А вы хорошо танцуете. Знаете минаэрский шаг, — это была вторая часть танца, когда ладони партнёров крепко прижались друг к другу, — Нашим танцам вы тоже научились в своих долгих странствиях? Или, может быть, вы лукавите, и всё же все это время служили шпионом в нашей стране? Тогда понятно, почему мы не могли одержать победу, раз у Асшинесса всё это время имелся такой козырь в рукаве. — Кристиана решила припомнить одну из тех безумных теорий, которую сложили о Роланде и о которой дракон сам ей поведал.       — Её Высочество мне льстит, — позволив себе слабую усмешку, ответил Роланд, не отвлекаясь от танца. Муштра нескольких месяцев сделала своё дело, движения сменяли друг друга без запинок, тело прекрасно знало своё дело и практически не нуждалось в контроле разума. — Хотел бы я рассказать вам захватывающую историю о том, как ловко мне удавалось оставаться удачливым шпионом в Минаэре. Возможно, даже о том, как мы с вами однажды едва не столкнулись нос к носу, но разминулись не иначе как чудом. Но тогда мне бы пришлось солгать. — продолжил вещать дракон, понимая, что ещё несколько минут подобной болтовни и он точно собьет себе дыхание, которое пригодится ему в заключительной части танца. Но что-то заставляло говорить дальше, словно за прошедшие часы празднества король настолько привык болтать практически без умолку, что теперь не мог остановиться. — К сожалению, до начала войны мне не довелось посетить Минаэр, а после… Держаться подальше от его границ было одним из условий, которые были мне предъявлены по отбытии. Поэтому искусство танца вашего народа мне пришлось скучно и тривиально осваивать в танцевальном классе королевского дворца по случаю прекращения военных действий. Рад, что мои успехи пришлись вам по душе.       Наверное, в этот самый момент где-то в далёкой Этле от души чихнул наставник, на долю которого и выпало в своё время тяжёлое бремя обучения строптивого принца, что по возвращении «совершенно отбился от рук».       Наполняющая зал музыка начала изменяться во второй раз, знаменуя начало третьей фазы танца. Освободить правую руку плавно, в продолжение предыдущего движения, шаг в сторону и поворот, по итогам которого свободная рука оказывается на талии партнерши, а расстояние между танцующими сокращается до предельно допустимого минимума. Кажется, ещё немного и удастся почувствовать чужое дыхание, но «еще немного» было бы совершенно точно немного выходящим за рамки. В движениях Роланда не было скованности и неловкости, но не было и излишней чувственности — этот танец воспринимался как очередная формальность, дань долгу, пусть в этот раз и, чего лукавить, довольно некомфортная. Конечно, никто из пары не сбивался с ритма, не путал движения, не предпринял ни единой попытки наступить другому на ногу, можно сказать, танец складывался сам собой, движение одного было продолжением движения другого, и нарастающий темп ничуть не испортил этой картины. Но образ партнерши и ощущение прикованных к ним взглядов заставлял кровь приливать к щекам.       Однако на последних нотах, когда согласно памяти дракона, музыка должна стихнуть и, когда уже со стороны столов начали раздаваться первые аплодисменты, протестующе взвизгнула скрипка, точно в недовольстве призывая гостей к тишине. Но лишь за тем, чтобы после короткого перехода музыка сменилась, не оборвавшись ни на миг. Похоже, музыканты решили, что будущая королевская чета достаточно вынослива, чтобы отвести два танца подряд. И если с первой мелодией дракон познакомился всего несколько месяцев назад, то новая была знакома едва ли не с детства. В юные годы второму принцу нет-нет да становилось дурно уже после нескольких минут лицезрения кружащихся пышных юбок, сегодня же ему предстояло кружиться самому. Впрочем, последнее сначала было открытым вопросом. Положение рук с прошлого танца поменялось мало, разве что между танцующими стало чуть свободнее. Король позволил себе секунду промедления, задержав на серых глазах напротив вопросительный взгляд и одновременно с этим сделав широкий плавный шаг вперед, тем самым проверяя партнершу, знакома ли та с этим танцем, не замешкается ли.       Как только первый танец подошёл к концу, Кристиана, как и Роланд, уже готовилась отступить назад и склониться в церемониальном поклоне, выражающем благодарность партнёру за проведённое вместе время. Поэтому когда мелодия не затихла, а перешла в требовательную скрипку, ставшую связкой между двумя танцами, принцесса напряглась, слух обострился. Неприкрытое недоумение застыло на её лице слишком выразительно. Первые две ноты показались незнакомыми, и это чуть не вызвало панику. Но уже в следующее мгновение принцесса узнала асшинесский мотив, хорошо выученный за последнее время. В этот же миг она встретилась со взглядом золотых глаз. Разум не успел считать неозвученный вопрос партнера. Тело скорее само, нежели осознанно отступило на шаг назад в такт мелодии.       — Весьма недурно, Ваше Высочество, — прокомментировал Роланд, чуть крепче сжав чужую ладонь исключительно для удобства, — Похоже, не только я в последнее время постигал науку чужой культуры и развлечений.       Было и правда что-то приятное в осознании того, что не только тебя часами и днями напролет мучили танцами народа, с которым твой собственный ещё совсем недавно воевал ни на жизнь, а насмерть. Ещё вчера Роланд вспоминал те уроки с закипающей ненавистью, а сейчас готов был признать, что ничего такого уж ужасного в них и не было. Это ведь всего лишь танцы! Смущало отнюдь другое.       — Не только вы в последнее время? — улыбка принцессы стала шире, — Я разучивал эти танцы далеко не в последнее время. Это ведь я, на самом деле, был шпионом в Асшинессе. И у меня имеется одна «захватывающая история о том, как ловко мне удавалось оставаться» незамеченным. И «однажды мы с вами едва не столкнулись нос к носу, но разминулись не иначе как чудом». Я так старался сохранить эту тайну, но кажется, танец раскрыл меня. — принцессе определённо нравилось передразнивать. Но делала она это беззлобно, отдаваясь тому хрупкому игривому настроению, которое зародилось в беседах с этим драконом.       Если первый танец убыстрялся постепенно, то асшинесский был преисполнен кружащихся движений и быстрой перестановкой ног. В такие моменты обычно кажется, что существует только партнёр, а весь мир вокруг смешивается в единую палитру непонятных красок. Однако, наверное, на это и был рассчитан комплекс всех движений и столь быстрый ритм.       В этот раз остальные гости решили не оставлять пару кружить по залу в гордом одиночестве. Сначала, как ни странно, поднялся из-за стола и пригласил партнершу никто иной как лорд Ривалон. За ним кто-то ещё, кого король на очередном повороте не успел рассмотреть как следует, а потому решил не заострять на том внимание, и вот спустя несколько минут мужчина уже не мог себе позволить самозабвенно вести танец, практически не глядя по сторонам, приходилось считаться с несколькими присоединившимися парами, среди которых мелькали и минаэрцы, чему дракон, впрочем, уже почти не удивился. Теперь точно было не до праздной болтовни. Полы плаща и длинные рукава весты временами сливались практически в единый круговорот. Какой, вероятно, прекрасный вид на эту картину открывался сверху, но увы, это зрелище оставалось только на откуп фантазии особо заинтересованных.       Наконец, музыка замедлила темп, растягивая последние аккорды, словно музыканты не хотели, чтобы мелодия заканчивалась. Последний поворот, дракон плавно гасит общее движение, прежде чем убрать руку с талии партнерши, сделать шаг назад и в последний момент выпустить чужую руку, что за время танцев стала такой же горячей, как и его собственная. Короткий поклон — ещё одна дань условностям. Прежде чем подать голос, пришлось дождаться, пока стихнут непродолжительные, но громкие аплодисменты.       — Благодарю за подаренные танцы, Ваше Высочество, — вежливая улыбка тронула мужские губы, однако она была не настолько фальшивой, как могло показаться на первый взгляд, да и голос не сквозил одной лишь бездушной учтивостью.       После завершения двух танцев, грудь мужчины вздымалась чаще обычного. Всё же он сбил дыхание. Принцесса тоже дышала чаще и в свою очередь склонилась в почтительном поклоне перед королем Роландом.       — Для меня было честью разделить их с вами, Ваше Величество. — и когда правила были соблюдены, они снова могли встать чуть ближе.       — Пожалуй, на этой замечательной ноте я закончу на сегодня своё развлекательное шествие, — добавил, выпрямившись и заложив руки за спину Роланд. Музыка снова стала ненавязчивой и довольно тихой, причудливо переплетающей в себе минаэрские и асшинесские мотивы, похоже музыканты всё же решили сделать небольшой перерыв перед следующим «раундом». — Но я не стану возражать, если вы пожелаете станцевать с кем-то ещё. — дракон смутно припоминал, что на подобных вечерах у людей было принято делить один танец между родителем и ребёнком, если из них, конечно, можно было составить пару. Припомнив недавние слова принцессы о «дяде, который заменил отца», Роланд не понимал наверняка, будет ли это уместно, а потому не стал вдаваться в подробности. — Однако, возможно, мне будет немного одиноко без вашей компании. — король запоздало понял, насколько двусмысленно прозвучали его последние слова на фоне заключенного на балконе «договора», но в мыслях сокрушенно смирился, что попытка оправдаться может только усугубить ситуацию.       Мысленно девушка слово «шествие» приравняла к «подвигу». То, какое усилие сделал над собой дракон, чтобы позволить этому празднику состояться, чтобы самому стать его участником, соблюсти этикет и пригласить принцессу на танец… Кристиана невольно прониклась уважением. Её отец всегда уважал сильных людей. Ардан даже к врагу мог проникнуться подобными чувствами, если тот был несломимым и храбрым воином, бесстрашно защищающим свою родину. И эти же ценности вложил в свое чадо. Кристиана даже вспомнила, как Ардан заменил четвертование одного из пленных генералов Асшинесса на казнь «для благородных»: мужчине отрубили голову. Причём Ардан позволил пленнику подняться на эшафот в своих доспехах и со всеми подобающими отличительными знаками. Это была дань уважения одного сильного воина другому, который проявил силу, отвагу и бесстрашие не только на поле боя, но и даже в минаэрских пыточных, чем глубоко поразил тогдашнего монарха.       Последние слова об одиночестве принцесса, безусловно, истолковала исключительно в связи с их договором, заключённом на балконе некоторое время назад. Кристиану это, правда, ничуть не расстроило. Ей нравилась их «игра». И она готова была признать, что Роланд стал первым из всех вельмож, с кем она в разговоре испытала неподдельный живой интерес, не связанный с поиском выгоды или информации. В глубине души она даже надеялась, что в какой-то степени отвлекает Роланда, не давая ему впасть в то неконтролируемое разумом состояние, которое проявилось на балконе. Возможно, где-то на подсознании девица все же смогла себе представить, что драконы могут испытывать такие же человеческие чувства, и потеря отца для Роланда могла быть такой же болезненной, как когда-то для нее. Но это смутное сопереживание откровенно игнорировалось ею. Она не хотела проникаться чувствами к представителю другой расы. По крайней мере, такова была её позиция на сегодняшний день.       — И нарушить условия сделки? Бьюсь об заклад, что только я упорхну с кем-то танцевать, как на вас, подобно живым мертвецам, набросятся все, от кого я так храбро защищал всё это время. Когда прибудем в Асшинесс, я потребую себе генеральский орден за отвагу.       Роланд насилу сдержал нервный смешок на сравнении навязчивых аристократов с живыми мертвецами, в мыслях признавая это сопоставление вполне удачным. Подумал, что если сегодняшнюю авантюру можно было бы проворачивать дальше без последствий и на регулярной основе ограждать себя от неприятного общения, то генеральский орден — наименьшая из наград, на которую могла бы рассчитывать принцесса. Дракону, определенно, были по душе перемены в визави, он усердно пытался смотреть исключительно в глаза и не обращать внимание на мужское платье. Хотя, перемены ли? Внешне казалось, что ничего не поменялось, но теперь сквозь ещё совсем недавно категорически ненавистную маску, он нет-нет да видел нечто иное в словах и мимике, более искреннее. Это получалось как-то само собой и не поддавалось контролю, но это уже было много больше, чем рассчитывал асшинессец, ещё несколько часов назад, принимая решение увести принцессу на балкон.       — Право слово, Ваше Высочество. Этот дракон не столь беспомощен, как рисует себя этим вечером, — с улыбкой возразил он. В конце концов, привязывать к себе принцессу в последний вечер перед отбытием на чужбину было бы слишком жестоко. И пусть Роланд понимал, что пожелай того девица, она бы уже, наверняка, нашла двадцать поводов отлучиться, всё же решил тонко намекнуть, что их «сделка» не столь серьёзна, чтобы загонять себя в жёсткие рамки. С другой стороны, то, что принцесса выбирала его компанию, льстило больному драконьему самолюбию.       В глазах принцессы снова блеснул азартный огонёк. Какими бы искусственными не были жесты и мимика Кристианы (что особо обострялось в обществе знати), в её глазах стало мелькать всё больше неподдельных эмоций. В этот момент даже улыбка стала теплее, но к принцессе подошла одна из фрейлин, которую в пору было назвать фрейлином — как и у госпожи, на ней было мужское платье, а на лице не виднелось косметики. Подошедшая низко поклонилась, не поднимая головы, и что-то коротко шепнула на ухо принцессы, быстро затем отстранившись и поклонившись ещё раз. На какое-то время на милом лице Кристианы с неисчезающей улыбкой проскользнула мрачная тень, словно грозовая туча пронеслась по чистому голубому небу, озаренному ярким солнцем. Брови дернулись, будто хотели нахмуриться, взгляд помрачнел. Это длилось всего несколько мгновений, проявление минутной слабости, обусловленной неожиданностью. Хотя… Ожидаемой неожиданностью, если бы Кристиана так сильно не отвлеклась на истории дракона. Вспомнив, что принцесса всё ещё стоит под внимательным взглядом визави, она немедленно собралась, вновь перевела взгляд на дракона, и тень немедленно исчезла с её лица. Лишь улыбка на этот раз оказалась неумелой, а в глазах поселилась болезненная печаль.       — Но, видимо, мне всё же придётся оставить вас на какое-то время. К сожалению, это не зависит от моих желаний. Но обещаю скоро вернуться. Постарайтесь не собрать вокруг себя всех лордов в этом зале, потому что тогда я вряд ли буду в силах вас вызволить из их общества.       Увы, вернуться за стол и с новой силой погрузиться в рассказы о далёких краях, радуясь, что истории наконец нашли своего слушателя, Роланду было не суждено. Сначала дракон не придал значения появлению фрейлины, такой же странной, как и ее госпожа, но уже несколько мгновений спустя слуга удостоилась короткого раздражённого взгляда в спину. Перемены в принцессе не остались незамеченными. Новоявленный монарх даже нахмурился, наблюдая, как потемнело лицо собеседницы. Но поинтересоваться, не случилось ли чего, не успел. Роланд секунду внимательно разглядывал лицо напротив, прежде чем смирился с необходимостью подыгрывать и не лезть в это дело. На губах заиграла неискренняя заученная улыбка, дракон медленно кивнул.       — Что ж, тогда я буду ждать вас и сделаю всё, что в моих силах, дабы по возвращении ничто не помешало продолжению нашего общения.       Кристиана поклонилась вновь и скрылась за пестрыми силуэтами, направляясь куда-то в сторону музыкантов. Прошло всего несколько минут, которые давали знати передышку между танцами. Кажется, первый спаренный танец снял последние ограничения. Диалоги стали громче, смех веселее. Свое дело выполняло и крепкое вино, хорошо оттеняющее мясные блюда и оставляющее на языке фруктовое послевкусие. Роланд же к своему месту направился в одиночестве. Случившееся с его отцом, королем Рофеусом, сделало Ронада параноиком. Он и без того не чувствовал спокойствия и уверенности, находясь в Алькаве, а столь резкие, хоть и кратковременные перемены в представительнице ныне союзной страны и то, как поспешно она удалилась, вовсе заставляли голову наполняться бредовыми и совершенно необоснованными подозрениями. Уж не случилось ли чего снова, что следовало бы укрыть от внимания драконов?       — Её Высочество неважно себя чувствует? — негромко задала вопрос Ариа, едва монарх оказался за столом.       — Не думаю, — коротко бросил монарх в ответ, поднимая со стола кубок, чтобы сделать большой глоток вина. В его голосе, спокойном и непринужденном, мелькнули давно знакомые слугам нотки, красноречиво намекающие, что господин не в настроении вести беседы даже с ними. Близнецы переглянулись, это было явно не всё, что они собирались спросить, но настаивать не стали.       Роланд в это время размышлял, стоит ли ему послать кого-то убедиться, что в Алькаве всё спокойно, и за этими мыслями прошло несколько минут, прежде чем в реальность короля вернул стук трости, заставивший перевести взгляд на источник.       Этот раздражающий шум средь разгорающегося празднества показался всем наглым вторжением. Вновь голоса затихли, зал освободили. Кастор поднялся со своего места. Кристиана, как по зову, появилась неизвестно откуда подле него. Настала пора танца, знаменующего передачу ребёнка в другую семью. Трогательная традиция превратилась сейчас в пытку для девушки. Это был один из тех редких случаев, когда ей исполинских усилий стоила игра на публику, хотя она всегда получала от неё извращённое удовольствие. Монарх без слов подал руку. Этот ритуал не требовал представлений. Кристиана с поклоном вложила свою ладонь. Натянутая, как струна, спина, казалось, начнёт сейчас болеть физически от сковавшего её напряжения. Принцесса улыбалась, но в глубине глаз её застыл крик.       Они медленно спустились в центр зала, который был немедленно освобожден. Интереса проявлялось не меньше, чем когда король Роланд открывал танцевальную часть празднества. Кристиана же ощущала себя так, словно шла на эшафот. Она не была сентиментальна, и всё же мысль о том, что этот сокровенный обряд совершает Кастор, ненавидящий её отца… Было в этом нечто настолько грязное и извращенное, что было слишком даже для принцессы. Казалось, ей сейчас просто станет дурно, хотя девица никогда в своей жизни не теряла сознание.       Пальцы их рук переплелись. Первые переливы мелодии разлились вокруг них. Девушка выдохнула и сделала плавный шаг одновременно с королём. Танец с Кастором был полной противоположностью тем двум, что были исполнены с драконом. Нет, внешне дядя и племянница выглядели как любящие родственники. Но как только принцесса встала перед своим партнёром, что-то внутри в ней до боли напряглось, словно она стояла перед хищником, готовым броситься на неё в любой момент. От Кастора веяло холодом, как и от самой принцессы. Это понижение температуры улавливалось на каком-то ментальном уровне.       — Красиво танцуют, — вновь заговорила Ариа спустя некоторое время, наблюдая за парой минаэрцев.       — Это не просто танец, сестра, — подал голос до этого молчавший Адриан, с хитринкой глянув на родственницу, однако его слова заинтересовали не только драконицу. Роланд с тем же неподдельным интересом воззрился на близнеца. — Это нечто вроде ритуала передачи дитя из одного рода в другой по случаю брака. Танец символизирует горечь родителя от расставания и надежды на то, что в новом доме его дитя обретёт своё счастье. — с видом знатока пояснил Адриан.       — Передачи? — переспросил король.       — Именно. Девушка, вступившая брак, по законам людей, становится членом новой семьи, оставляя собственную. Я даже слышал, что иногда приходится отрекаться от родового имени, — пока альбинос вещал, на лицах его сестры и господина застыли неопределенные выражения лиц.       — Дикость, — позволил себе тихий комментарий Роланд, пользуясь тем, что два стула по обе стороны от него пустовали. В голове невольно всплыл последний разговор с принцессой. Поразмыслив над этим, дракон заключил, что минаэрка опечалилась, вспомнив, что стоит в одном шаге от момента, когда родина станет ей «чужой». А в довесок на этом пути вместо настоящего родителя её сопровождает другой.       Близнецы говорили о чём-то ещё, но король больше не слушал, наблюдая за танцем, и длилось это, пока не почувствовал холод. Он повернул голову в сторону источника как раз в тот момент, когда до визитера оставалось не более пары шагов. Высокая статная женщина с белокурыми волосами, в которых блестели десятки прозрачных сияющих камней, и с практически бесцветными глазами, почтительно присела в реверансе, оказавшись рядом с королем.       — Ваше Величество, прибыл гонец из крепости Зирра. Все идёт по плану, никаких эксцессов. Завтра в полдень мои слуги будут готовы отправиться в путь. — без каких-либо прелюдий отчиталась дама. Приятный голос был таким же холодным, как и аура его обладательницы, которую Роланд, будучи носителем диаметрально противоположной магии, чувствовал особенно остро.       — Я понял, леди Калерия. Благодарю за ваш труд. — старательно игнорируя тяжесть в груди, отозвался дракон без тени улыбки.       — Не стоит. Для моего рода честь оказать последнюю услугу уважаемому королю Рофеусу, — дама на пару мгновений скорбно склонила голову.       До отбытия из Алькава оставалось всё меньше времени и вопреки всему прочему, Роланд искренне хотел, чтобы время это тянулось как можно дольше. Было нелегко осознавать, что процессия драконов, возвращавшихся в родные пенаты, будет не торжественной, а скорее траурной, несмотря на итоги собрания.       Тем временем в центре залы было совершено всего несколько движений и шагов, прежде чем Кастор нарушил молчание.       — Кристиан, скажи мне, что происходит?       — Не понимаю, дядя, о чем вы? — принцесса смотрела за плечо Кастора, соблюдая строго регламентированное расстояние между телами.       — Давай мы не будем играть в твои словесные игры.       — А что вам не нравится? Я ведь такой послушный и покладистый, стараюсь всеми силами поладить с будущим мужем ради мира и процветания. Вы ведь так много сделали для нашей страны, разве я могу быть неблагодарным? — голоса обоих сквозили сталью.       — Бесконечную вереницу лордов ты тоже посылаешь ко мне ради исключительного чувства патриотизма?       — Когда вас смущали разговоры с ними?       — Я безмерно рад, Кристиан, что ты научился ставить интересы страны выше своего эгоизма. Но мой жизненный опыт даёт мне другие советы. Буду прямолиенеен. Если из-за тебя будут проблемы и ты посмеешь испортить складывающиеся отношения…       — Даже в мыслях не было, дядя. Я уже дал вам слово. — Кристиана воспользовалась поворотом, чтобы холодно отчеканить слова, заботясь лишь о своей мимике, которая не должна была выражать её отчаяние и злость.       — Я очень рад это слышать. Но мои предупреждения остаются в силе. Ты пожалеешь, если расстроишь меня. Королю Роланду не занимать мудрости и терпения, если он до сих пор не заставил тебя снять с себя всё это и говорить о себе в женском лице. — дядя отвечал также. Его размеренный голос скрывал в себе ледяную безжалостность, а взгляд карих глаз тем временем рисовал из него самого любящего дядю в Минаэре.       — Откуда вам знать, как я говорю с Его Величеством? — серые глаза впервые за время танца скользнули по лицу родственника, — Если у вас ничего не получилось в свое время, то это ничего еще не значит.       Кристиана знала, что во время танца произойдет некий подобный диалог. Она всегда достойно выдерживала все словесные раунды с дядей, даже если они длились часами. Но не сейчас… Её обезоруживала ситуация, условия, в которых она находилась. Кажется, Кастор напоследок решил осквернить самое святое, хотя разум принцессы понимал, что это лишь соблюдение условностей, игра на публику. Они должны были соблюсти традиции. И всё же она ощущала, что ей становится всё сложнее и сложнее контролировать себя. Она по собственному опыту знала, как дядя умеет подчинять. Спесь девушки давно была выбита. Роланд не знал, что знакомился и общался весь этот вечер с призраком когда-то существовавшего человека. После смерти Ардана «любящий дядя», видя непокорность и амбициозность племянницы, сломил её всего за несколько месяцев. Действия нового короля были банальны и просты. Он лишил Кристиану всех, кто когда-то был предан Ардану и воспринимал принцессу как наследника престола. Её фрейлинов, еще совсем молодых мальчиков-подростков, отослали из столицы и отправили в крепость близ границы, которую по какому-то слишком уж удачному совпадению драконы взяли через месяц. Никто не выжил… Кристиану лишили учителя, Исава, который был одним из самых преданных слуг Ардана. Именно Исав с самого детства обучал девицу держать меч в руках, верховой езде, воспитывал её характер, когда этого не мог делать отец. Учителя отправили в заключение за преступление, о котором никто и никогда бы не узнал… В итоге принцесса вынуждена была преклонить колени перед новым монархом, признать его власть и заверить в своей покорности, дав слово. Учителя взамен ей вернули. Но непомерная цена уже была заплачена. Поэтому любящий взгляд, с которым смотрел на Кристиану Кастор, не мог ввести принцессу в заблуждение.

***

      То был тяжелый разговор. Разговор, совершившийся в ночи тет-а-тет. Кристиана его ясно помнила и сейчас, будто это произошло вчера. После смерти ее отца, когда пол был раскрыт и на всю страну разразился скандал, она потеряла сторонников, не могла более рассчитывать на поддержку знати, хотя изначально бо́льшая часть была на ее стороне — Ардан каждому вбил в голову мысль о том, что именно его чадо взойдет после него, сколько бы лет этому чадо не было. Конечно, разрастанию этого скандала Кастор способствовал всячески. Какое-то время она сопротивлялась… Долгое время не давала присягу. Умерщвление слуг, а затем и вести о погибших фрейлинах стали ударом. Но она готова была пережить всё. Однако осознание того, как всё, что она имела раньше, сгорает прямо на ее глазах, доводило до отчаяния и лишало надежды. Разум без прикрас видел, что былого ей уже не вернуть. Дальнейшее сопротивление бесполезно.       Под сводом той ночи они заключили сделку, одну из череды множества последующих. Кастор требовал лишь одного от Кристианы: при всей знати официально отречься от притязаний на престол и признать свой пол. Она осознавала, что это раз и навсегда лишит ее прав на минаэрскую корону. Сколько бы освидетельствований лекарей не прошло, пока она признавала себя принцем-наследником и не приносила присяги, оставались некоторые формальности и даже некоторые едва ощутимые сомнения средь знати.       — Ты обещаешь, что Исав вернется ко мне живым и невредимым, останется подле меня, если я откажусь от притязаний на трон?       — Да. — последовал незамедлительный ответ от мужчины, сидящего подле окна.       Подросток, ничем не отличающийся от формирующихся юношей, стоял в центре комнаты. Кристиана до боли сжимала ладони. В конце концов она дала согласие:       — Да будет так. Вы дали мне слово.       Двор был собран этим же утром.       — Я… Бывший наследник, принц Кристиан Керзонский, единственный прямой потомок Его покойного Величества, короля Ардана Минаэрского, лорда Керзонского, отказываюсь от притязаний на трон Минаэра, пока жив мой дядя, и признаю власть своего дяди, Кастора Керзонского.       Дядя, восседающий на троне, был нескрываемо доволен. Однако в самый важный момент Кристиана немного изменила запланированную речь.       — Однако я не признаю свидетельств лекарей о своем поле. Я остаюсь принцем и единственным сыном покойного короля Ардана. — по залу прошла волна возмущений, — Я не стану откликаться на обращение ко мне в женском лице и требую сохранение всех своих титулов в мужском лице, в том виде, в котором их дал мне мой отец. Это та дань, которую требую выказать тому, кто мудро и справедливо правил страной более двадцати лет! При моем рождении во всех приказах мне были даны титулы в мужском лице и их никто не отменял. Ваше Величество, я сдержал свое обещание, — Кристиана подняла исподлобья взгляд, явно пряча в своих словах тонкую отсылку к ночному разговору, где Кастор в обещании своем не подчеркнул важность признания Кристианой своего пола. Кастор понял свою ошибку в то же мгновение, но… вынужден был уступить. По крайней мере, Кристиана сделала самое главное — отреклась от притязаний на трон и подписала затем соответствующие бумаги. Кастор впоследствии даже переменил свое отношение к выходке племянницы, тихо с усмешкой шепнув ей: «Хочешь в глазах знати делать из себя шута, давай, мне будет только лучше от этого и проще». Пусть официально пол Кристианы и был освидетельствован лекарями, но она так не признала себя принцессой, сохранив право на соответствующее обращение.

***

      Чтобы выдержать это надругательство над памятью отца, Кристиана старалась не смотреть на дядю, используя возможность в этом танце отклонить голову набок. Её взгляд привлекло движение возле центральных столов. Подле короля Роланда кто-то появился, и это было не белое пятно, а значит, не близнецы. Из-за очередного поворота девушка не успела разглядеть непрошенного собеседника. Кажется, некоторые-таки выжидали, когда "наглый минаэрский принц" окажется подальше от дракона.       Используя следующую смену, Кристиана снова кинула взгляд в сторону центрального стола. Кто-то из асшинессцев. Как же принцесса хотела сейчас оказаться там, лишь бы больше не быть частью этого надругательства. Но разыгрываемый спектакль ещё не достиг своей кульминации. Когда танец был закончен, ей пришлось опуститься на одно колено перед Кастором и коснуться губами одного из перстней на его руке.       — Я благодарю вас, дядя, за милость, отеческую доброту и заботу, которые вы проявляли ко мне все эти годы. Пока вы живы, я никогда не посмею назвать себя сиротой.       К этому моменту Кристиана взяла себя в руки достаточно для того, чтобы голос, поза, опущенный взгляд были пропитаны почтением. Правила требовали, чтобы в конце такого танца личное становилось всеобщим достоянием. Ладонь Кастора легла на серебристую макушку в благословляющем жесте.       — Поднимись, Кристиан.       Он подал племяннице руку, и принцесса смогла выпрямиться. Пытка окончена. Для знати получилась прекрасная картинка. И только Кастор и Кристиана могли считывать свои истинные взаимоотношения во взгляде друг друга.       К этому времени Калерия и Роланд обменялись ещё несколькими фразами, после чего драконица убралась прочь. Минаэрский правитель довёл своею родственницу до центрального стола, возле которого совершилась передача руки принцессы асшинесскому королю. Действующие лица снова заняли свои места, однако, атмосфера теперь была иной, более тяжелой и напряженной. Золотой дракон не задавал девушке лишних вопросов и вскоре, когда в зале раздалась новая танцевальная мелодия и часть вельмож пустилась в пляс, попытался вернуться к своим рассказам, однако в этот раз у него уже не получалось уходить в них с головой и самозабвенно вещать о красотах и опасностях чужих земель.       А вот Кристиана, несмотря на то, что перемена за столом была ощутима, была безмерно рада тому, что могла снова вернуться на свое прежнее место подле асшинессца. Первым делом она осушила свою чашу до дна, будто не пила несколько дней и её мучила страшная жажда. Ещё какое-то время ей понадобилось для того, чтобы вспомнить, что она хотела сделать. Фрейлины… Да. Она совсем забыла о них, а ведь для этих ставленников Кастора у принцессы был особый подарок. Она не собиралась брать с собой в Асшинесс прислужниц дяди. Для этого уже всё было подготовлено заранее. Завтра она разыграет ещё один спектакль, свидетелями которого, скорее всего, станет вся минаэрская знать. Хотя… Ситуация могла повернуться несколько иначе, но Кристиана рассмотрела любой возможный исход и знала, что в любом случае получит желаемое.       Спустя достаточное время принцессы сделала ленивый жест слуге.       — Принеси два кубка.       Приказ был исполнен незамедлительно. На столе перед принцессой очутился поднос с двумя чашами.       — Налей вина с нашего стола и преподнеси знак моего внимания моим фрейлинам.       Завтра этих двоих не смогут добудиться ещё очень долго. А если и смогут, то последствия отравления, копирующие сильнейшее похмелье, не дадут им покинуть этот замок. И тогда принцесса столкнётся с дядей. И дай Боги, чтобы были свидетели, ибо тогда Кастор будет вынужден играть по её правилам. Она сделает всё для того, чтобы на её представление подтянулось как можно больше зрителей. Аргументируя тем, что она не может взять с собой фрейлинов, которые позорят её имя и которые, при всем желании, не могут отправиться с ними в дорогу, ибо представляют собой блюющие туши, Кристиана потребует немедленно выбрать ей новых. Будут созваны все знатные неженатые девицы из минаэрской знати, среди которых принцесса выберет себе сопровождающих. Эти везунчики тоже не будут случайными. Двумя неделями ранее бывшая наследница уже успела договориться с теми, кого собиралась оставить подле себя. Всё было готово. Нужно было лишь красиво разыграть, а это принцесса умела.