1 том. «Власть и чувства». Часть 2. Скандал перед отъездом.

***

      Ночь после празднества для Роланда прошла почти без сна. Неприятные тревожные мысли не желали отпускать разум ни на миг. Каждый скрип старого замка, каждый крик ночной птицы за окном заставлял дракона напрягаться всем телом. Нет, он не чувствовал себя здесь в безопасности, хотя прекрасно знал, что стража теперь вдвойне начеку. Но ведь и в день смерти Рофеуса крепость не была без охраны.       В прошлые ночи своим относительно спокойным сном дракон был обязан все тому же чудодейственному отвару Арии, который она получила от врачевателя и исправно опаивала им своего господина. Но сегодня он не сработал, и объяснение тому было только одно: вино. Алкоголь попросту свел на нет действие снадобья. Можно было бы, конечно, поднять слуг, потребовать принести еще порцию, чтобы наконец забыться сном хотя бы на пару часов, но эта идея так и осталась лишь в мыслях молодого монарха, провозившегося в тревожной дреме до самого рассвета.       Утренние сборы, как и обычно проходили под эгидой умеренной суеты. Это немного раздражало вялого после бессонной ночи короля, но с другой стороны, он не помнил ни единого раза, когда процесс, предшествующий отбытию, проходил бы чинно и размеренно. Близнецы носились как заведенные, то справляясь о нуждах господина, то отдавая распоряжения младшему персоналу.       Сейчас в окружении снующих туда-сюда подданных Роланд чувствовал себя куда спокойнее, чем ночью в одиночестве среди просторных покоев. Ему в голову даже пришла мысль подремать немного в кресле, все равно утром не было никаких дел, но звуки далекого неразборчивого шума заставили пересмотреть планы.       Идя на звук и на ходу застегивая ворот, дракон в конце концов оказался в одном из проходных залов. Здесь уже присутствовало несколько других аристократов с обеих сторон в окружении слуг, что еще не так давно, судя по всему, были целиком поглощены своими делами. Вельможи тихо перешептывались между собой, но, замечая дракона, стихали и отступали в сторону, освобождая дорогу. Он пожаловал сюда не закончив сборы, а потому его фигура, облаченная в темные одежды и лишенная каких-либо ярких акцентов, сейчас особенно ярко напоминала о трауре. Пройдя вперед в этот раз без своего извечного сопровождения, он понял, что в центре этого небольшого утреннего переполоха была не кто иная, как принцесса в компании короля Кастора. И тон их разговора мало походил на трогательные прощания дяди и племянницы.       Из толпы дракон вышел сбоку от спорящих, так что мог прекрасно видеть обоих представителей королевского рода, равно как и они его. Мужчина не желал без разбора врываться в чужой диалог, но разворачивающаяся здесь сцена ему не нравилась, и он твердо решил в ней разобраться. Тем паче, что одной из ключевых фигур была та, кого молодому монарху поручили в супруги. Безучастие со стороны Роланда не поняли бы, как минимум, асшинессцы.       — Доброе утро, король Кастор, принцесса Кристиана! В чем дело? — громко и весьма дружелюбно поприветствовал дракон, остановившись рядом с девушкой лицом к минаэрскому королю. Он не рвался вперед, перетягивая все внимание, но своими действиями вполне четко обозначил сторону.

***

      Накануне…       Вернувшись после празднества в свои покои и услышав наконец закрывшуюся за собой дверь, Кристиана осела на пол, прижавшись спиной к тёмному дереву тяжелой двери. Она специально приказала фрейлинам не прислуживать ей сегодня, а слугам — не беспокоить. Маска в миг сползла с лица, оставляя принцессу эмоционально изможденной и уставшей. Только сейчас появилось осознание того, что отъезд из Минаэра произойдет уже на следующий день, что на территории чужой страны она сочетается браком с королем драконов… Теперь с королем. До этого Кристиана должна была стать супругой наследного принца. Однако статус не меняет того, факта, что суженый — не человек. Принцесса предпочитала не задумываться об этом весь вечер.       «Что бы сказал отец?..»       Доживи Ардан до этих дней, наверное, он бы отрекся от собственного дитя, узнав, что та становится супругой асшинесского короля. Хотя нет. Он бы никогда не позволил такому произойти. Предложи ему Рофеус подобный вариант на переговорах, Ардан плюнул бы на пол перед его сапогами и незамедлительно покинул бы нейтральные земли. Хотя никому дотоле не было известно, кто из королей на тайных переговорах предложил такой исход.       А что до самой принцессы, которая покорно принимает всё, что с ней теперь происходит? Отец бы не понял… Он бы сказал, что это действия не его дочери, а точнее не его «сына».       Кристиана прикрыла глаза, мучаясь наплывом непрошенных мыслей. Отца давно не было с ней. Всё изменилось. Мир изменился. Короли сменились… Да и всегда на подкорке сознания у принцессы тлели мысли о том, что не совсем правильно распалять эту жестокую войну, если возможность договориться есть.       «Отец бы не понял…» — пришла к тяжелому заключению девушка и запустила пальцы в пепельные волосы, не заботясь о благосостоянии прически на голове, что косами окольцовывала макушку. Расставание с родиной, окончательное прощание с минаэрским троном, слабая надежда на который все еще теплилась в потаённых уголках души, бракосочетание с драконом, отбытие во вражескую до сего дня страну, где она окажется одна против всех, без поддержки и сторонников… Венцом всего стали воспоминания о ритуальном танце с дядей, который окончательно выбил почву из-под ног.       Кристиана грубо растерла лицо ладонями, словно пыталась физически избавиться от этих ощущений. Нет, расставание с родиной её не слишком беспокоило. Патриотом до мозга костей она никогда не была, к чему лукавить? Власть — вот что её всегда интересовало. А все последующие годы после смерти Ардана стали отличной школой для того, чтобы научиться приспосабливаться к стремительно меняющейся среде. Кристиана научилась плести интриги, выворачивать любую правду наизнанку, лишь бы сохранить свои позиции. Если теперь судьба бросала ей вызов в виде Асшинесса, то она обязательно найдет способ, как там твердо занять свое законное место. Жизнь с дядей многому научила. А тело Ардана уже давно истлело, чтобы думать о том, как бы он отреагировал и что бы сказал. Кастор хотел избавиться от племянницы? У него получилось. Но он точно не дождётся того, что наследница дома Керзонцев сгинет так просто.       Кристиана стремительно поднялась на ноги. Не было смысла предаваться сантиментам. Самое бесполезное занятие. Пальцы потянулись к маленьким потайным пуговицам, обтянутым алым атласом на бархатной весте. Их было много, но принцессе пришлось справиться с этой задачей самостоятельно, так как её фрейлины должны были находиться сейчас в одиночестве. А если принцесса воспользуется помощью лакея, то утром это сыграет не в её пользу.       Вместо того, чтобы предаваться пустым размышлениям, надо было подготовиться к завтрашнему дню. Нужно еще раз мысленно обыграть в голове диалог с дядей, заранее подготовив ответы на все возможные фразы.       Детально и далеко не в первый раз обдумывая в голове завтрашний спектакль, Кристиана стянула с себя красный бархат, шелковую темно-серую сорочку, штаны. Переодевшись в ночную белоснежную одежду, принцесса распустила косы. Из-за долгого пребывания в них, от природы ровные волосы заструились вьющимися изгибами, упав на плечи и рассыпавшись по спине до самой талии. Зная, что при утреннем туалете завтра ей будет некому помочь, Кристиана подумала было, что прическу не стоило распускать. Но потом эта глупая мысль была отброшена. Даже прическу она использует для того, чтобы подчеркнуть «трагизм» всей своей ситуации. До запланированного спектакля оставалось не так много времени. Нужно было поспать и набраться сил. Утром они ей понадобятся.       Кристиана спала чутко. Психологическое напряжение давало ей возможность постоянно контролировать время, почему она просыпалась буквально через каждый час, смотрела на цвет неба за окном и снова проваливалась во тьму.       Утренние сборы начались с рассвета. Слуги явно не успели отдохнуть за эту ночь, начав работать с первыми лучами солнца, пока знать еще могла побаловать себя сном.       Кристиана заставила себя подняться лишь через час, после восхода. Она оглядела комнату. Слуги уже тихонечко складывали её вещи. Что ж, пьеса начнет разыгрываться уже здесь. Принцесса довольно потянулась и требовательно спросила, где её фрейлины. Следом был отдан приказ, чтобы они немедленно явились к ней в покои для прислуживания. Но посланный слуга, как и ожидалось, вернулся один.       — Ваше Высочество… — лакей разве что колени не преклонил, настолько низко он согнулся перед принцессой, которая все еще стояла в мужских ночных шелковых штанах и сорочке. Из верхнего лишь длинный халат, такого же светлого оттенка, свисал у неё с плеч.       — Что такое? Почему ты один?       Слуга лишь сильнее съёжился под гневливый тон принцессы. Не повезло ему сегодня быть втянутым в игры Кристианы.       — Ваше Высочество, они не могут к вам прийти из-за… плохого самочувствия.       — Что с ними? Они заболели? К ним позвали лекаря? — принцесса отыграла обеспокоенность, ожидая дальнейших предсказуемых ответов. Слуга замялся.       — Нет, господин. Точнее, лекарей к ним, конечно же, отправили. Они не заболели…       — Тогда что с ними?!       — Ваши фрейлины… Видимо, выпили лишнего вчера.       — Они выпили столь много, что не могут мне прислуживать?!       Принцесса закипала, а лакей не знал, как ему снова стать незаметным, чтобы избежать гнева.       — Вы можете сами посмотреть…       — Принеси мне одежду. Немедленно!       — Слушаюсь, Ваше Высочество!       Кристиана воспользовалась помощью лакея, чтобы облачиться во вчерашние штаны с высокой посадкой и бежевую свежую сорочку, подол которой заправили внутрь. Широкие манжеты имели аккуратную шнуровку, с которой самостоятельно справиться было весьма затруднительно. Горловина переходила в длинные свисающие ленты, которые завязывались в бант. Кристиана не надела верхнюю одежду, предпочтя оставить свой образ максимально незавершенным. Распушенные волосы она пригладила щеткой сама и затянула их в хвост бархатной лентой на затылке.       Из своих покоев принцесса вышла так стремительно, что слуга, которому было приказано не отставать, с трудом успевал за девушкой. Кристиана навестила обоих фрейлинов и, удостоверившись в их плачевном состоянии, с трудом сдержала внутреннее довольство от своей выходки.       Далее уже шла импровизация. Кристиана оказалась настолько шумной, что об этом немедленно доложили королю Кастору. Она специально не пошла к дяде, чтобы их встреча произошла в доступных всем гостям залах замка. Кристиана истерила, как избалованный ребенок, разыгрывая одну из своих лучших трагедий, пока, наконец, не увидела идущего к ней Кастора.       — Что ты здесь устроил?! Почему так много шума? — король был недоволен, если не сказать больше. Это даже не скрывалось. Его шаг был быстр и стремителен, а во взгляде читалась ярость.       — Дядя, это ужасно!       На спектакль, устроенный Кристианой, вскоре стянулись зрители. Не каждый день увидишь скандал между августейшими особами. Это происходило в просторном мраморном зале, одна из стен которого выходила большими окнами на улицу. Разговор уже начат был с повышенного тона. И обстановка только накалялась. Дядя и племянница стояли в центре друг против друга, и Кастору с большим трудом удавалось сдерживать гнев. Сдерживать, но не скрывать.       — Ты поедешь с теми фрейлинами, которые у тебя есть! — мужчина не сдерживал свой голос. Взгляд его карих глаз готов был прожечь племянницу насквозь.       — Вы видели их состояние?! Я уже молчу о позоре, которым они очернили мое имя! Фрейлины принца, напивающиеся до безобразного состояния. Может быть, вы еще прикажете мне самостоятельно ухаживать за ними в дороге?! Я не лекарь, но уверяю, что дальше десяти метров мы не проедем.       — Тогда поедешь без них.       Кристиана чуть ли воздухом не подавилась.       — Что?! — она не сразу нашла слова, хватая ртом воздух от возмущения, — Я принц крови! Вы отправите меня в Асшинесс как блудницу в карете и шелках?!       — А что ты мне еще предлагаешь?! Это твои фрейлины! А значит за их поступки отвечаешь ты! Надо было лучше следить за своими подданными. Или ты даже с такой малостью не можешь справиться? — конечно, Кастор не преминул кольнуть принцессу по живому, напомнив ей, что когда-то на неё могла быть возложена ответственность за всех подданных Минаэра.       — Я не заставлял их напиваться до свинячьего образа! И напомню, что выбор этих фрейлинов не на моих плечах лежал. Это вы ошиблись в их великородных семьях, когда приставили этих отпрысков ко мне.       — Ты забываешься, Кристиан! — Кастор угрожающе приблизился на два шага, желая физически придушить свою ненавистную родственницу.       В этот самый момент послышался голос короля Роланда, который радостно поприветствовал эту парочку на чистом минаэрском и с обворожительной улыбкой подошел к принцессе, беззаботно интересуясь причиной шума. Его появление было столь неожиданным и неуместным, что и Кастор, и Кристиана не нашли нужных слов. Позитивный настрой, с которым дракон вклинился в их разговор, показался сейчас чем-то нелепым. Дядя и племянница сверлили друг друга такими взглядами, будто пытались прожечь дыру в своем оппоненте. Накаленное напряжение между этими двумя сковало воздух. Принцесса даже не поклонилась дракону, пребывая в жаре скандала. Кастор первым нашел, что ответить.       — К сожалению, это утро мой племянник уже испортил. Он не уследил за своими фрейлинами, а теперь пытается сделать это головной болью всех остальных!       Обращение к принцессе в мужском лице уже со стороны короля заставило дракона растеряться. Однако теперь он точно знал, что большинство из тех нелепых слухов о весьма необычном положении этой женщины в родной стране, было сущей правдой, а не выдумкой заядлого пьяницы.       Едва появившись в зале, оценив обстановку и поняв, что уже сейчас знати хватит сплетен, чтобы перетирать их между собой не один день, Роланд рассчитывал перевести тему разговора и погасить это бушующее пламя спора. Наивный асшинесский мальчик… это пламя было ему неподвластно. Ссора стихла всего на несколько мгновений, которые король Кастор уделил приветствию союзника. Последний же в свою очередь едва набрал в лёгкие воздуха, чтобы призвать людей к спокойствию, как голос снова подала девица и скандал разгорелся с новой силой.       — Это они должны были следить за мной, а не я за ними! Или я не знаю о каких-то новых тенденциях, в которых принцы ублажают слуг?! Я даже причесаться не мог с утра. И мой дядя забыл упомянуть, что собирается отправить меня не как принца, а аки дорогую блудницу!       Скандал, в котором дракон оказался между молотом и наковальней. Встревать между ними насильно и пытаться одернуть обоих более грубо было никак нельзя — слишком много лишних глаз и ушей. А потому, сложив руки за спиной, Роланду только и оставалось, что молча наблюдать за чужой перепалкой и пытаться наконец понять, в чем же дело. Мысленно он пообещал себе, что вмешается только если градус накала превысит допустимую отметку.       — Придержи язык! Ты будешь делать то, что должен! И не перекладывай свои проблемы на других!       Роланд периодически поглядывал то на принцессу, то на союзного короля, без удовольствия отмечая, что, кажется, ему впервые довелось увидеть, как со стороны выглядели его собственные ссоры с венценосным родителем. А следующая мысль оказалась ещё более неприятной: а ведь однажды на месте короля Кастора может оказаться и сам Роланд…       Но как бы он не был недоволен поведением обоих людей, собравших своими криками публику едва ли не из всех присутствующих в замке, он и шагу не ступил прочь от принцессы. Логика дракона в этом жесте была кристально чиста и несла в себе отпечаток асшинесских порядков: «Если мне что-то не нравится в твоём поведении, я сообщу тебе об этом наедине, а в обществе, раз уж ты моя будущая супруга, я буду на твоей стороне». Впрочем, он сомневался, что в запале принцесса вообще придала значение тому, что рядом с ней находится кто-то ещё.       Роланд замер недвижимой скалой, скрыв лёгкую растерянность и замешательство за маской показного спокойствия. Он не был судьёй в этом споре, но был гарантом, что дальше взаимного обмена обвинениями дело не дойдёт.       — Тогда я никуда не поеду. — Кристиана с вызовом вздернула лицо, гордо подняв подбородок. Слова шокировали всех присутствующих. — Я. Никуда. Не. Поеду. Пока у меня не будет моей свиты! Вы согласны подвергнуть риску мирное соглашение, к которому все стремились столько лет?! Ваше Величество, король Роланд, я прошу простить меня за мои слова! Но я защищаю свой титул и свое честное имя! — Кристиана внутри ликовала из-за того, что одним из зрителей стал именно дракон. И девушка даже могла апеллировать к нему. Теперь разъярённый Кастор был вынужден играть по установленным племянницей правилам.       Лицо монарха потемнело и стало по-настоящему страшным. Из-за гнева голос пропал и он прошипел так, что у некоторых присутствующих даже мурашки пошли по коже:       — Жалкий щенок! Ты обещал мне, что не станешь чинить проблем и препятствий!       — Я держу свое слово, дядя, и не чиню их. Это сейчас делаете вы, не давая мне возможности покинуть этот замок, не нанеся урон чести и достоинству. — тоже тише парировала девица, и в этих двух репликах скрылся подтекст, известный только этим двоим.

***

      Накануне буквально за пару часов до того, как двум королям было суждено сесть за один большой мраморный стол для подписания или разрыва мирного соглашения, во временные покои Кристианы вместо фрейлинов вошло несколько слуг-мужчин и с ними только две женщины, что прислуживали обычно. К своему удивлению, принцесса обнаружила в руках вошедших не привычную одежду, а женское платье, чулки и туфли. Лакеи остановились на почтительном расстоянии и низко поклонились.       — Его Величество приказал нам помочь вам с облачением перед встречей.       — И почему же этим не пристало сегодня заниматься моим фрейлинам? — резко спросила Кристиана.       — Таков был приказ, ваше Высочество… — замялась полная служанка.       — Почему вы принесли женское платье?! — тон резко повысился. Кристиана уже давно догадалась, зачем с двумя служанками прислали нескольких мужчин.       — Это был тоже приказ Его Величества… — промямлила себе под нос женщина.       — Я не стану это надевать. Принесите мою одежду.       — Ваше Высочество, король настоял на этом наряде. Это его приказ. Он также дал распоряжение, что если вы будете сопротивляться, к вам… вас оденут в это насильно.       — Хах, так вот за чем пришли все остальные. Слугам теперь позволено руки распускать?       Уже через десять минут была поднята военная тревога. Гвардейцы обеих армий после недавнего убийства, заслышав крики, ринулись на поиски. Асшинессцы даже подумали, что очередное убийство, крики из-за которого доносились с минаэрской половины, происходило сейчас для уравнивания счета. Неужели кто-то из драконов решил проявить своеволие? Минаэрские воины тоже были уверены в том, что сейчас происходит самая настоящая месть со стороны чешуйчатых — убийство принцессы. На шум со всех ног спешил и Кастор, оказавшись в числе первых подоспевших. Но он заранее знал, что его племянница жива и здорова.       — Что ты здесь устроил?!       Комната походила на руины побоища. Несколько мужчин получили знатные синяки, женская одежда была изорвана, повсюду валялись осколки и мебель, а Кристиана кричала так, словно ей резали горло.       — Не смей орать! Ты поднял на уши всех!       Принцесса в миг пришла в себя и злобно уставилась на родственника.       — Хотите продать меня, дядя, так продавайте в том облике, в котором я есть.       — Ты не предстанешь перед королем Асшинесса в мужском. Довольно твоих игр!       — Не предстану? Тогда клянусь именем своего отца, я сорву все ваши планы!       — Что?       — Сомневаетесь?       — Ты обречешь тысячи людей на муки своими капризами!       — Вот именно дядя! Я буду голосить так, что сюда пожалует вся асшинесская знать во главе с их новоявленным королем. А заткнете мне сейчас рот кляпом, и я разорву одежду на себе прямо в зале переговоров! А не пустить меня туда вы не сможете! Товар нужно ведь показывать лицо-ом. — последнее слово девица растянула и оскалилась.       — Если. Ты. Сорвешь. Переговоры. Я отдам приказ к твоему четвертованию на городской площади. А куски тела отправлю в Асшинесс в качестве извинений. Надевай то, что велят.       Кристиану обдало холодным потом. Кастор не шутил. Но и она не собиралась сдаваться. Терять ей уже было нечего. Она опустилась на одно колено, но дерзость с лица так и не ушла.       — Думаете, меня напугает казнь? Тогда отдавайте приказ прямо сейчас. Но сейчас это ведь невозможно… Что ж, дайте мне выйти в моей прежней одежде, и я даю слово, что буду лучшим вашим племянником, которого вы только можете себе пожелать. Если же силой вы меня облачите в женщину, я сорву переговоры и оборву все ваши старания. Новый король молод, обида останется с ним еще надолго. Уверен, вы не застанете время, когда обе расы снова станут договариваться о мире. И дальнейшая ваша расправа меня ничуть не пугает.       Кастор смотрел на племянницу ненавидящим взглядом. Она смотрела на него с вызовом. Воцарилась тишина, разбиваемая выкриками бегущих сюда солдат. Те, что были ближе всего, уже стояли в комнате, но острия их мечей были давно потуплены в пол.       — Ваше Величество?! — вбежавший капитан с отрядом уже готов был к бою.       — Отставить! Прикажи всем разойтись. Произошла нелепая ситуация. Принц испугался ворона в окне, вот и поднял шум. Успокойте асшинессцев!       Поднявшийся шум с большим трудом удалось успокоить. А Кристиана, как и обещала, больше не чинила проблем. До сего дня…

***

      — Достаточно позорить себя, Кристиан! Ты слишком избалован моим терпением. Где я возьму тебе новую свиту? Напомню, что это делается не за один день!       — Тогда я останусь в Алькаве до тех пор, пока эти вопросы не будут улажены!       — Кристиан!       — Отправите меня силой со стражниками и в кандалах? Не сильно будет отличаться от унижения, которое мне придется претерпеть. Принц минаэрский, отправляющийся без свиты в чужую страну!       Кастор чуть подался вперед, явно желая применить физическую силу, но вовремя сдержался и пережал пальцами переносицу. Дракон, который немым свидетелем стоял позади принцессы, видел, что его присутствие сдерживает короля Кастора, однако с досадой осознавал, что, к сожалению, только его одного. Принцесса же, кажется, была слишком поглощена своей бедой, всю глубину которой дракон смог отчасти познать только попытавшись поставить себя на её место. И это была ещё одна причина не пытаться повлиять хотя бы на Кристиану и постараться убедить её первой пойти на примирение. К тому же, поступи Роланд так, это было бы негласным признанием собственного скверного поведения в прошлом, а на такие откровения он был пока не готов, искренне считая свои вспышки гнева более чем обоснованными.       — Боги… — если бы не знать, столпившаяся в зале, если бы не мирный договор, который грозным мечом висел сейчас над ним, и если бы не присутствие асшинесского короля, он бы ударил эту девчонку прямо в зале. Кристиана уже однажды получала. И она прекрасно знала, как этого сейчас хочет её дядя. Так же прекрасно, как и то, что руки у короля связаны по локтям и запястьям. Последнее осознавал и Кастор, как и то, что весь этот инцидент с фрейлинами был намеренно подстроен его племянницей.       — Я требую пригласить всех незамужних девушек, присутствующих в этом замке. Я сам выберу себе спутников!       — А ты не подумал о том, что предварительно такие вопросы обговариваются с семьями?       — Я выберу достаточно взрослых, чтобы они могли принять решение самостоятельно. И не потащу за собой никого силой.       Кастор убийственным взглядом прожигал принцессу, пока та, не сдаваясь, стояла перед ним в огромном зале. Комплекцией явно проигрывающая, она напоминала упертый дикий цветок, растущий среди камней и пытающийся противостоять надвигающейся стихии. Если бы… Если бы не фигура Роланда, ставшая подле принцессы, давая этому ростку поддержку и защиту. Кристиана ощущала это необычное чувство, когда рядом есть кто-то, кто может встать вот так во время скандала подле тебя. За эти годы девушка уже привыкла к тому, что всегда была вынуждена вести борьбу в одиночестве.       Молчание затянулось. Кастор и Кристиана всё ещё прожигали друг друга взглядами, пока минаэрский король не подал знак слуге. Его тон понизился, но сталь никуда не исчезла.       — Пусть приведут всех незамужних минаэрских девушек старше семнадцати лет в этот зал. И да! Пусть их семьи тоже придут, раз принц желает с ними пообщаться. Выполнять!       Они остались стоять друг против друга. Тишина в накалившейся до предела обстановке показалась сейчас даже хуже тех моментов, когда эти двое пререкались. Роланду показалось, что двое королевских особ, кажется, пришли к согласию, но вскоре стало ясно, что облегченно выдыхать рано.       Девушек привели достаточно быстро, около двух дюжин. С непониманием в зал вошли и их старшие представители. Вельможи и знатные леди низко поклонились перед двумя королями и принцессой, расположение которых озадачивало с первой секунды тех, кто был еще не в курсе происходящего. Появление знати и тихие приветствия с поклонами, однако, не отвлекали Кастора и Кристиану от их интереснейшего занятия: прожигать друг друга глазами. Кастор, конечно, не был Арданом, но его яростный взгляд тяжело было отражать и несколько секунд, тогда как принцесса отражала его с самого начала этого разговора.       Было еще одно несоответствие, которое внешне коробило, как минимум, драконов. Принцессе, одетой как мужчина, говорящей от мужского лица, должны были пригласить в качестве прислужниц женщин… Вообще, вся эта ситуация вызывала множество вопросов. В первую очередь, почему принцесса, которую уже дважды лекари освидетельствовали как женщину (первый раз пять лет назад после смерти Ардана, во второй раз перед составлением мирного договора, где в комиссии участвовали сразу представители обеих стран) ведет себя как мужчина и почему сам король обращается к ней так? Во вторую очередь, непонятно было, почему женщина, позиционирующая себя мужчиной, выбирает себе слуг из ряда женщин? Но здесь были замешаны чистейшей воды бюрократические моменты. До тех пор пока жив был Ардан, в качестве фрейлинов у маленькой Кристианы были мальчики. Однако когда пол был освидетельствован и сведения эти обнародованы, в качестве личных прислужников ей не могли служить представители мужского пола. И хоть она их переодевала, называла как мужчин, анатомические особенности никто не отменял.       А по логике принцессы все было легко. Раз она позиционировала себя как мужчину, то и слуги ее должны делать так же.       — Чего же наш принц медлит? Тебе привели девушек. Их семьи недоумевают. Придётся объясняться самому.       Это было сказано уже гораздо тише и, казалось, даже спокойно. Мужчина скрестил на груди руки, давая своей племяннице мнимую свободу. Кристиана понимала, что хочет сделать её дядя. Он решил отступить, отдав свою родственницу на растерзание лордам. Конечно, когда подле принцессы теперь стоял асшинесский король, ситуация не могла выйти из-под контроля, и девушка добьется того, чего хочет. Это оба знали. И всё же пусть желаемое будет достигнуто не так просто.       Кристиана, не растерявшись, обернулась к вошедшим.       — Я объясню ситуацию. Но сначала попрошу всех незамужних девиц старше семнадцати лет встать возле окон.       Замешательство знати витало в воздухе. Но присутствие двух королей и титул приказывающего не позволяли противиться. Девушки медленно отошли в сторону, опасливо отделившись от своих семей. Кристиана же выше подняла подбородок. Если дядя хочет еще один раунд, то он его получит. А еще ни один лорд не станет помехой принцессе для того, чтобы избавиться от приспешников Кастора в своей свите, которые будут её дяде докладывать о каждом шаге госпожи в Асшинессе. Это было бы релевантно тому, чтобы поехать в чужую страну с корзиной ядовитых змей, готовых в любой момент нанести тебе смертельный укус.       — Лорды и леди Минаэра, я рад, что могу вас поприветствовать в столь ранний час. Ваших дочерей пригласили сюда неслучайно. В связи с рядом исключительных обстоятельств, мне требуются новые фрейлины в мою свиту, которые отправятся со мной в Асшинесс. — послышался гул смятения, но принцесса не собиралась сбавлять свой напор, — Я знаю, что это противоречит традициям. Однако времени на предварительные обсуждения и смотрины у нас нет. Всем этим девушкам уже исполнилось семнадцать, а потому они имеют полное право принимать решения самостоятельно.       Сдерживающий фактор в виде двух королей, особенно присутствие асшинессца, заставил знать замолчать. Кто-то смотрел на принцессу враждебно, кто-то посчитал это хорошей возможностью для своих детей, кто-то еще пытался переварить в голове полученную информацию. Но главное, что пока никто не открыл рта. И Кристиана этим воспользовалась. Она приблизилась к девицам, выстроившимся в своеобразную шеренгу. Они стояли со склоненными макушками, не смея поднять глаза на принцессу. Кристиана прошлась перед ними, словно оценивала живой товар на рынке. Чистый фарс. Она уже прекрасно знала, кого возьмёт с собой. Как и заранее выбранные ею девушки это знали.       — Ты. — принцесса указала пальцем на худощавого брюнета, который немедленно сделал шаг вперед и склонился в книксене. Его многие заметили с самого начала, ибо после приказа девушкам подойти к окну, этот юноша последовал с ними. Но если присмотреться… Узкая талия, овал лица, обхват плеч… Не нужны были даже лекари, чтобы сказать, что это девушка. И если внешность и фигура принцессы вводила в смятение, то тут было все однозначно, кроме одного вопроса: почему и она в мужском? принцесса же продолжила выбор:       — Ты. — выбор пал на шатенку, с небольшими, но весьма умными глазами. Так же, как и предыдущая кандидатура, она поклонилась и сделала шаг вперед. А сама принцесса смотрины не спешила заканчивать, видимо, желая выбрать себе и третью спутницу. Она снова прошлась взад и вперед, но будто не находила того, чего желала. Тогда она медленно обернулась назад и прошлась взглядом по присутствующей знати. Несколько медленных шагов в их сторону, снова осмотр, пока наконец Кристиана не прошла весь зал и не указала на рыжеволосого юношу…       — И ты.       — Как можно?! — как только выбор Кристиана пал на третью кандидатуру, его мать тут же выступила вперед. — Эмиль — наследник дома! Он мужчина! Он не может быть фрейлином принца, которого освидетельствовали как женщину!       Успевшая повернуться к дяде Кристиана немедленно развернулась на пятках, выискивая глазами своего нового противника, в появлении коего у нее не было сомнений. Она перехватила диалог немедленно.       — Мужчина? Не вижу перед собой мужчины… Как и наследника дома.       — Что вы такое говорите? Ваше Величество?! — женщина, ища защиты, непонимающе уставилась на короля, который впервые за всё это время впал в растерянность.       — Кристиан, ты можешь называть себя как хочешь, но законы здесь тверды. В качестве фрейлин ты можешь выбрать себе исключительно девиц и никакая изворотливость тебе здесь не поможет, даже не думай! — Кастор угрожающе ткнул в его сторону указательным пальцем.       — Дядя, разве я перечу законам и вашей воле? Я выбрал женщину. Никто не мешает господину Эмилю облачиться сейчас в женское.       — Ты обезумел? Довольно твоих словесных игр! Ты хотя бы понимаешь, какое оскорбление наносишь сейчас всему роду Гультов?       — Разве правда может кого-то оскорбить, мой король?       — Довольно! Ваше Величество, даже от вашего племянника, от чистокровного принца, я не готов терпеть такие оскорбления в сторону своей семьи! — шаг вперед сделал глава семейства, пожилой, но весьма крепкий мужчина, выход которого Кристиана встретила с лукавой улыбкой.       — Не хотел вмешиваться, так как в этой ситуации я лишь представитель чужой страны, и не могу судить в полной мере справедливо, но наследник дома — слишком важная фигура. Уверен, в Минаэре в этом со мной согласятся. — впервые за все это время Роланд подал голос, поняв, что ситуация достигла апогея. И несмотря на мягкий тон, осуждающий взгляд был немедленно направлен на Кристиану. Если сначала Роланд еще и мог понять ее потуги, то то, что девушка вытворяла сейчас, было эгоистично, оскорбительно и немыслимо. Слова, что были озвучены в сторону благородного дома… Реакция его главы была полностью оправдана. И как бы Роланд не хотел оставаться внешне на стороне супруги, в этом вопросе асшинессец, представитель страны, в которой вопрос деторождения стоял очень остро, не мог согласиться.       Видя, как король драконов стремительно меняет позицию, принцесса резко сменила тактику. Ее лицо вдруг исказила примиряющая улыбка.       — Ваше Величество мудры! Нельзя не согласиться с вашими словами. — затем ее взгляд переместился на лорда, — О, Ваша Светлость, подождите… — голос Кристианы стал до омерзительности слащавым, — Дайте всего полминуты! — принцесса подошла к юноше с низко склоненной головой. В таком положении даже его лица не было видно. Кристиана обошла его по кругу и радостно уставилась на дядю, — Женщина! Нет сомнений.       — Ваше Высочество, это переходит все границы! — рассвирепевший лорд схватился крепче за меч и зарычал, сделав несколько решительных шагов. Однако именно в этот момент Кристиана резко изменилась в лице. Улыбка сползла, как растопленный воск со свечи, скулы стали острее, взгляд режущим, а голос резким и стальным:       — Тогда что это такое?! — принцесса из рукава вытянула кусок бумаги, с которой свисала узнаваемая печать. — Мой король, дядя, я хочу заявить о гнусном преступлении, о котором все эти годы мы не могли даже помыслить. Род Гультов, зарекомендовавший себя благими делами, подвигами и верной службой, оказался лишь шайкой корыстолюбивых крыс.       — Что… — лорд попытался вмешаться в тираду, но был немедленно прерван продолжением.       — Желание сохранить земли, титул и власть застелило им глаза и заставило лгать прямо перед вашим светлым ликом. У Гультов нет сыновей! У них два ребенка, две девочки-близняшки. И одну из них, а именно господина Эмиля, всё это время нам выдавали за мужчину. — по залу прокатился такой рокот, что даже скандал племянницы и дяди померк на этом фоне. — В руках я держу доказательства. Вчера господин Эмиль, или, если говорить яснее, госпожа Эмилия добровольно прошла освидетельствование у королевского лекаря и вот его заключение, написанное собственной рукой и заверенное его печатью. Он сейчас находится в зале и может подтвердить всё то, что изложено на бумаге и озвучено мною.       Кристиана сократила расстояние до дяди, встала на одно колено и двумя руками протянула бумагу. Кастор недоверчиво развернул ее, поднял глаза в зал и остановил взгляд на лекаре, который скромно вышел вперед и поклонился.       — Ваше Величество, всё, сказанное принцем, является правдой и изложено в моем докладе, который вы держите в руках.       Теперь настала пора гневному взгляду короля пасть на провинившуюся семью.       — Мой король… — глава дома упал на оба колена.       — Как вы это объясните мне, мой верный подданный? — Кастор ощущал, как кровь его пульсирует в висках.       — Ваше Величество!       — Не позорьте себя и свою страну! Разбирательство с вами я отложу на более поздний срок.       — Действительно, дядя, это позор! Но даже в такой ситуации нельзя не вспомнить о множестве подвигов и верной службе рода Гультов! Дядя, я прошу у вас милости и милосердия к ним. Посмотрите на господина Эмиля! Ах, точнее на госпожу. — Кристиана поднялась с колен и указала рукой в сторону юнца. После чего приблизилась к нему и заставила сделать несколько неловких шагов вперед, — Разве дитя виновато в деяниях своих родителей? Я покрою их позор! Я возьму его себе в прислужники, раз пол его освидетельствован и более ничего не противоречит законам. А вы не потеряете верных вассалов, которым, да, застелила глаза пелена властолюбия. Но, как уже всем известно, даже короли не застрахованы от этого.       Кастор молчал, что-то обдумывая. Весь этот спектакль надо было заканчивать… И заканчивать как можно быстрее. Их сторона уже и так достаточно продемонстрировала подноготной своим недавним врагам.       — Будь по твоему.       — Нет! Ваше Величество, семья против! Эмиль слишком молод! — словно на последнем издыхании сиплым голосом и с отчаянным выражением лица женщина попыталась ухватиться за призрачную соломинку. Она выступила вперед едва не падая. Благо, что всё это время ее поддерживал под руку брат.       — Позвольте узнать, на каком основании? — немедленно встрял Кристиан. — Сколько тебе лет, Эмиль? — последнее было адресовано уже рыжеволосому недоразумению.       — Семнадцать, Ваше Высочество.       — Семнадцать! Он, а точнее она, уже имеет право решать за себя.       — Он не поедет с принцем в Асшинесс! — пытаясь найти защиту, женщина отчаянно обращалась к безучастному королю Кастору, который даже пальцем не пытался пошевелить, позволяя этой сцене дойти до своего финала.       — А что вы имеете против Асшинесса, леди Чартэль?! — женщина, кажется, только сейчас поняла, какую роковую словесную ошибку допустила. Конечно же, принцесса использует это. Она вывернет эти слова самой грязной стороной. — Асшинесс — соседствующая и дружественная нам страна. Я — принц Минаэра, будущий супруг короля Асшинесса, что же вас смущает? Или вы не испытываете доверия к политике моего дяди? Давно в вашем роду не летели головы на плахе? — о да, самое время было теперь прикрываться образом дяди после всего высказанного между ними. Принцесса угрожающе стала приближаться, даже не собираясь останавливаться в своих предположениях. — Вам не кажется, что только что вы оскорбили не только правящую семью, но и представителей асш…       Новая сцена, разыгравшаяся уже между знатной дамой и принцессой сделала Роланда косвенным участником. Оставшись стоять неподалёку от короля Кастора, дракон решил вновь в диалог не вступать, но вместо этого одарил женщину красноречивым вопросительным взглядом, будто вторя резким вопросам принцессы. Его ничуть не оскорбил нелестный посыл слов сходящей с ума матери, морально он был готов и не к таким словам, в свой адрес. Как ни крути, а на сердцах подданных строки мирного договора не нацарапать, им потребуется время, чтобы перестать видеть друг в друге исключительно врагов.       — Довольно! — Кастор понял, что Кристиана сама не остановится, а ситуация начинала обретать опасные грани. Принцесса, на удивление, послушалась и замолчала, посмотрев на родственника. — Эмилия сказала свое слово. Принц никого не принуждал.       — Ваше Величество… — женщине, кажется, стало окончательно дурно, ибо ее немедленно подхватил под локоть брат из-за очередного оседания на пол.       — Надеюсь, теперь ты успокоишься, Кристиан? — Кастор снова перевёл взгляд на племянницу.       — Да, благодарю вас, дядя. Вы всегда были истинным поборником справедливости. Раз ситуация улажена, позвольте вас оставить и, наконец, уделить время своему внешнему виду и сборам. Фрейлины пойдут со мной! Я ведь должен за ними следить, а то вдруг и эти найдут лишний графин вина и напьются прямо перед отъездом. Дядя. — взвинченная девица поклонилась Кастору, на короткое время спрятав свой дерзкий взгляд под опущенными ресницами. После её внимание переключилось на дракона, — Ваше Величество. — новый поклон, — Надеюсь, я не сильно шокировал вас.       Дракон жестом дал понять принцессе, что всё в порядке, не сразу найдя нужные слова для ответа. В голову закралась параноидальная опаска, что стоит ему сейчас сказать что-то лишнее, и принцесса взбеленится снова, и в это раз под «обстрелом» окажется сам молодой монарх. Кристиана стремительно направилась прочь из зала вместе со своими новыми спутниками, оставляя после себя шлейф раздражительности. Однако перед выходом на уровне провинившейся семьи она остановилась, замерла. Затем подошла и шепнула убитой горем матери на ухо так, что слышала ее слова только эта женщина: «Скажи спасибо, что я не рассказал дяде, как ты уже и венечное платье подготовила своему сыну… Тогда даже мое имя не смогло бы перекрыть вашу гнилость». Глаза леди Чартэль округлились от ужаса. Она осела на руках брата еще сильнее, а принцесса, самодовольно улыбнувшись, стремительно покинула зал.       Когда вся эта сцена получила своё логическое завершение, Роланд мысленно поклялся, что более не станет влезать в семейные разборки людей. С другой стороны, теперь сна не осталось ни в одном глазу, а в ушах словно до сих пор стояли громкие голоса спорящих. Дракон проводил принцессу взглядом, прежде чем вернуть внимание второму участнику недавнего «представления». Кастор же тем временем думал о том, как сгладить эту ситуацию перед королем-союзником. Он сделал шаг вперед и обратился к Роланду:       — Мне очень жаль, король Роланд, что вам пришлось стать свидетелем столь неприятного семейного спора. К сожалению, Кристиан немного избалован, мне не хватило твердости воспитать его в строгости. Теперь жалею. Но он отходчив. Мы друг в друге души не чаем.       Отмалчиваться с союзником уже было не с руки. Да и нескольких мгновений хватило, чтобы дракон смог окончательно взять себя в руки.       — Нет нужды в извинениях, Ваше Величество. Если кто и должен это делать, так это я. Мне не стоило вмешиваться в дела родственников по крови, но и наблюдать со стороны я счёл недопустимым малодушием. — учтиво ответил Роланд, впрочем, без улыбки. В прошлом, возможно, он бы и поверил словам союзника о прекрасных отношениях с племянницей, но за время своих странствий дракон успел понаблюдать за представителями разных народов и, положа руку на сердце, мог сказать, что кое-что понимает и в людях. Добавить к этому его собственные наблюдения за последний день, и он с трудом верил в искренность слов собеседника. Конечно, можно было бы сделать скидку на малознакомую культуру Минаэра, но даже так скидка выходила слишком велика. — Полагаю, более ничего не станет помехой для продолжения сборов. — громче добавил дракон, обведя взглядом тех, кто не успел разойтись. Драконы первыми поняли намёк и тотчас засуетились, спеша направиться по своим делам.       «Разогнав» зрителей и обменявшись ещё парой любезностей, монархи наконец разошлись каждый в свою сторону.       Кристиана настолько вжилась в свою роль, что злоба в запале скандала по-настоящему съедала её изнутри, серые глаза метали молнии, а язык сыпал дерзостями. Однако при этом холодный разум контролировал каждое действие и слово. Это был спектакль, целиком и полностью поставленный и отыгранный Кристианой. Она точно знала свою цель. И просчитала все возможные исходы, чтобы её добиться.       Девушка покинула зал, всё ещё снедаемая яростью. Но как только тяжелые двустворчатые двери остались позади, в серых глазах блеснуло довольство. Пришлось покрепче сомкнуть губы, чтобы они не растянулись в неуместной улыбке. Всё сложилось как нельзя лучше. И Кристиану отнюдь не заботило, что она перед всей знатью выглядела сейчас истеричным избалованным юнцом. Её репутация всегда была неоднозначной.       Трое выбранных девушек спешили за принцессой, которая уверенным шагом рассекала коридоры. Совсем скоро они оказались в её покоях. Слуги немедленно поклонились и сместились ближе к стенам, чтобы продолжить работу, но при этом не стать случайными помехами. Кристиана развернулась к своим спутницам.       — Господа, я рад поприветствовать вас уже в новом статусе. Вы все знаете, что мне стоило немалых усилий оставить вас подле себя. До сегодняшнего дня вы не знали, кто ещё будет вхож в моё сопровождение. Надеюсь, это не помешает вам поладить, ибо ссор я не потерплю. Понимаю, что в фрейлины вас не готовили, и у вас не будет наставников, которые могли бы помочь. Я проявлю терпение и буду вашим покровителем до тех пор, пока вы будете мне преданы.       — Ваше Высочество, позвольте поблагодарить вас за милость, которую вы нам оказали. Мы клянемся в своей верности и будем служить вам верой и правдой.       Первым сделала шаг вперёд Эмилия, которая в статусе женщины пробыла совсем недолго. Она опустилась на одно колено, прижав ладонь к левой стороне груди. С аналогичными заявления те же действия выполнили и другие. Так, в покоях принцессы, в максимально неформальной обстановке произошла торжественная традиционная клятва фрейлинов в верности, что должно было происходить совсем иначе… Но ситуация вынуждала.       Кристиана довольно оглядела свой выбор и её взгляд чуть дольше остановился на рыжих волосах. Воспоминание само колыхнуло в голове.

***

      Эмиль родился в Харносе от матери, представляющей некогда род Тара, и отца, имя рода которого юноша и унаследовал — имя Гультов. В ту ночь у леди Чартэль родилось две близняшки-девочки. Родители были вне себя от горя, ибо Боги за долгие годы отсутствия детей подарили им сразу двоих, но девочек… Отец семейства немедленно нашел выход из положения и предложил одного из них представить их сыном. Так одну девочку назвали Лексирой, а вторую — Эмилем.       Всё шло замечательно с тех пор. Эмиля опаивали необходимыми отварами, прибегали к алхимии, чтобы по достижении полового расцвета, признаки биологического пола были менее выражены. Но по достижении девочками девятилетия в семье произошла трагедия. Прыткий Эмиль взобрался на полуразрушенную башню, которая к тому времени еще не просохла после дождя. Его нога скользнула по мокрому мху, и ребенок упал с пятиметровой высоты на спину, от чего отказали ноги. Эта беда едва снова не подкосила родителей. Но именно тогда они вознесли хвалу Богам за то, что у них родились близнецы. Их переименовали. Бывший Эмиль получил имя Лексиры, а Лексира приняла на себя статус наследника семьи и получила имя сестры — Эмиль.       Как только Эмилю исполнилось семнадцать лет, родители стали присматривать ему супругу. Конечно, в первую очередь их интересовал статус, земли и влияние, а не чувства. Однако они нашли весьма необычный вариант. Идеальная кандидатура оказалась всего в одиннадцати милях от их замка — лорд Фарций, владеющий плодородными землями, влиятельный вдовец, который часто бывал гостем в их доме. По воле судьбы он был посвящен в тайну их семьи и первым выказал симпатию к девушке, облаченной в мужское. Родители прекрасно понимали, что продолжать эту авантюру с подменой пола слишком опасно, да и требует немалых средств. Сосед же по землям был богат, влиятелен и перспективен, несмотря на возраст.       Эмиль, будучи девушкой и воспитывавшийся до девяти лет соответствующе, тяготилась возложенной на нее ролью. Она знала, что являлась девушкой, и очень скоро в ней проснулась симпатия к противоположному полу, которую вынуждена была гасить в себе. Мужчина же средних лет с проседью у висков — лорд Фарций — никогда не нравился ей, и в душе она терпела его лишь из необходимости как гостя.       Пару месяцев назад в королевском дворце по случаю Дня рождения наследного принца Маркуса было устроено празднество, на которое съехались многие знатные семьи. Родители Эмилии все время находились рядом с лордом Фарцием, видимо, прощупывая почву. Такие дела быстро не устраивались. Поздним вечером, когда уже многие спали, девушка случайно подслушала разговор родителей, в котором упоминались планы на неё. Еще ничего не было решено, это были лишь намерения. Не было даже переговоров с выбранным женихом. Но Эмилия слишком хорошо знала, что всё начинается именно с таких намерений. Мысль о браке с лордом Фарцием ввела девицу в отчаяние. Не выдержав натиска эмоций, Эмилия бросилась в королевские сады, прочь из дворца, ибо в помещениях ей казалось, что она задохнется от нехватки воздуха. Девушка стремительно неслась по тёмным тропинкам, не разбирая дороги. Туфли на мягкой подошве не издавали звуков. Горло душила паника, конечности немели от стресса, а к глазам подступали слезы. Из этого состояния Эмилию пробудили голоса за поворотом тропинки. Она не жаждала ни с кем видеться (уж точно не в таком состоянии и точно не в столь поздний час). Недолго думая, скорее спонтанно она осмотрелась по сторонам, и поняв, что назад идти уже поздно, сделала шаг в сторону, скрывшись за большими густыми кустами, образовывающими живую изгородь.       Так Эмилия стала случайным свидетелем того, как принцесса говорила о грядущих переменах в своей свите с одной из гостей. Спутницей принца была Лэрсиса из семьи лорда Талеса. Этот вельможа когда-то слыл одним из преданнейших вассалов Ардана. Имя отца Кристианы в этой семье ещё не стало пустым звуком. Оттого принцесса и выбрала именно Лэрсису в качестве первой кандидатуры. В садах она как раз заканчивала обговаривать с ней грядущие события. Из слов Кристианы прятавшаяся Эмилия уловила суть: когда принцесса будет покидать Минаэр, ей будут нужны новые фрейлины.       Решение осенило рыжеволосую, как вспышка. Когда разговор был закончен и Лэрсиса ушла, прятавшаяся, как темный дух, выскочила на тропинку перед принцессой и упала на колени с таким рвением, что даже через ткань почувствовала болезненный удар коленных чашечек о камень.       — Ваше Высочество!       Кристиана была здорово напугана, она отшатнулась и уже готова была обороняться, пока не поняла, что существо перед ней пресмыкается всем своим видом.       — Как ты посмел?! Ты кто?! Что здесь делаешь?!       — Я Эмиль из рода Гультов. Ваше Высочество, простите меня за дерзость! Я случайно подслушал ваш разговор…       Принцесса перевела взгляд на живую изгородь, потом на рыжеволосого гостя, и слово «случайно» не вызвало у неё никакого доверия.       — Чем же ты, Эмиль из рода Гультов, занимался в кустах в такое время, раз «случайно» подслушал?!       Бровь Кристианы цинично поползла вверх. Но внутри она уже думала о том, как избавиться от свидетеля. Они сейчас в густом саду, в ночи, одни… Невинная Эмилия даже представить не могла, какие страшные мысли проносились в голове ее принцессы.       — Господин, возьмите меня в фрейлины! Клянусь, я буду верным душой и сердцем, я жизнь за вас отдам! Прошу, возьмите!       Теперь брови принцессы поползли вверх от удивления. Воцарилась неловкая тишина. Голос стал холоднее и тише.       — Ты разве не знаешь, что моими прислужниками могут быть исключительно женщины?       — Знаю, мой принц, поэтому и прошу вас о милости.       — Не понимаю твоих речей. К чему ты ведешь?       — Моя судьба… Похожа на вашу…       Кристиана от такого заявления сделала пару шагов назад и судорожно оглянулась по сторонам.       — И зачем тебе это? — уже без прежней неприязни спросила она, — Тебе придется покинуть родину, семью, лишиться звания наследника. Здесь тебя ждет блестящее будущее; фиктивный брак с какой-нибудь знатной леди, которая понесет от мужчины из твоего рода и даст тебе наследника. Подобных чести и славы тебе не видать в Асшинессе. Ты меняешь роскошь на одиночество и безоговорочное служение мне.       — Будь проклято это замужество! — не сдержалась Эмилия в отчаянии, — Я согласен на всё, только заберите! Мне уже присмотрели партию. Родители решили снова поменять меня местами с покалеченной сестрой, дабы создать удачный союз с лордом Фарцием!       Она подняла свои покрасневшие глаза на принцессу, и уже тогда Кристиана всего по двум предложениям поняла причину такого рвения. Рыжеволосая обещала принцессе всё на свете. И тогда Кристиана решила устроить ей проверку. Она приказала ей украсть печать своего отца и принести в знак доказательства своей преданности. Такое действо в Минаэре считалось преступлением, карающимся казнью. Даже происхождение Эмилии не смогло бы её спасти. Кристиана ясно помнила отчаянный взгляд зелёных глаз, беспомощно уставившихся на принцессу снизу вверх Однако девушка оказалась послушной. Она украла и принесла трофей уже следующим вечером. Кристиана и на этом не остановилась, приказав прямо при ней разбить нефритовую печать. Эмилия колебалась, но недолго. И в конце концов чуть не осуществила это действие, если бы не рука принцессы, вовремя её остановившая: «Не надо, Эмиль. Я верю. Верни печать назад. Если моя задумка удастся, я заберу тебя. Сейчас твоя задача — не допустить официальной помолвки, ибо тогда я буду бессилен».       Тяжелее всего оказалось с Идумеей, так как она происходила не из очень прославленного рода, павшего под гнев правителя. Долгие годы их земли, передвижения были под строгим надзором и терпели ряд ущемлений. Их фамилия стала наравне с графской, хоть за семьей и осталась часть земель. А соответственно её семья вряд ли бы присутствовала при подписании мирного договора в нейтральных землях. Пришлось прямо на пиру разыграть ещё одну пьесу, чтобы вынудить дядю пригласить семью черноволосой девушки на это празднество. Тогда спектакль был гораздо проще. Принцесса просто привела Идумею с собой и заявила о том, что та спасла минаэрскую принцессу, когда та по неосторожности чуть ли не выпала с третьего этажа. И в качестве награды попросила оказать семье ее спасительницы честь быть приглашенными на празднество по случаю заключения мирного соглашения. Тогда дядя даже не подозревал, что эта безобидная просьба на самом деле являлась маленьким узелком в уже сплетенной его племянницей паутине.       На черноволосую Идумею выбор пал давно. Эту девушку прислали во дворец много лет назад еще несмышлёным ребенком, когда ее семья пала под гнев короны. Это изъятие дитя из семьи было одним из проявлений наказания. Маленькая девчушка сразу увязалась за принцем (тогда еще никто не знал, что у Ардана нет сыновей). Она боготворила беловолосого господина с детства и все время таскалась за ним, когда была возможность. К сожалению, возможностей таких было мало, и всё же, чем старше они становились, тем сильнее Кристиана замечала её преданность. Даже когда произошел скандал с раскрытием пола наследника, то есть Кристианы, Идумея стала все чаще одеваться в мужское, подвязывать иначе волосы, пытаясь походить на своего кумира. Тихая, невзрачная, не очень симпатичная, но готовая ради своего принца на всё. Ещё при жизни Ардан думал о том, что неплохо было бы включить девчушку в свиту своего «сына», но это было невозможно. Фрейлинами могли быть ли те, кто имел такой же биологический пол. Но и благо, что прошлый король не смог осуществить желаемое, иначе и Идумея вместе с остальными фрейлинами принца оказалась бы средь мёртвых тел несчастливцев, сосланных Кастором в крепость на границе.

***

      Смотря на этих девушек Кристиана с горечью подумала о том, как мало после смерти Ардана у неё осталось преданных людей. Этих она отобрала лично и надеялась, что не ошиблась ни в одной.       — Вы знаете уже о моих требованиях. Я не признаю себя принцессой и следую указам, которые были когда-то отданы моим отцом. Соответственно, и вы, мои фрейлины, впредь носите мужские имена. Эмиль, у тебя ничего не изменилось. Идумея, тебя я буду называть Идумей. Лэрсиса — Лэрсис. И ты же поможешь мне собраться. Идумей и Эмиль, помогите слугам с упаковкой моих вещей. Заодно будете знать, где и что лежит.       Самая старшая из свиты, почти ровесница принцессы, Лэрсиса вытянулась во весь рост. Её статность выделяла её из всех троих: высокая, разумно широкоплечая. Прямой нос и волевой подбородок, всегда спокойный взгляд карих глаз, мягкие русые волосы. Она действительно выделялась на фоне Эмилии с её живыми зелёными глазами и бледной Идумеи, темные волосы которой лишь сильнее оттеняли меловой оттенок кожи. Последняя могла показаться отрешенной и даже слабохарактерной, но это был обманчивый мираж. За отрешенностью скрывался твёрдый характер. Эта девушка была просто из тех, кто больше предпочитал делать, чем говорить. Она не была сильна в светских беседах, её вряд ли можно было подослать к какому-то вельможе, чтобы разговорить и выведать информацию. С такими задачами явно лучше справились бы Лэрсиса и Эмилия. Но зато Идумея могла бесстрашно пробраться в чужие покои, обыскать их, проследить за кем-то. Кристиана даже мысленно прозвала её «Тенью», ибо всё, что делалось в тени, Идумея могла взять на себя.       Лэрсиса помогла перезачесать принцессе хвост, чтобы теперь бархатная лента не слабо собирала волосы где-то у шеи, а туго стягивала их на затылке. Две тонкие косы, заплетенные от висков, обернули ленту, фиксирующую волосы. Новая фрейлина перевязала бант на шее принцессы, обмотав его кружевом, которое после было умело задрапировано в складах жабо. На шее по центру поместилась массивная брошь. Вельветовый приталенный жакет тёмного оттенка стянул торс бывшей наследницы престола. Впереди поблескивало два ряда крупных золотых пуговиц, сужающихся к животу. Ножны с мечом, специально выкованном для Кристианы ещё при правлении Ардана, заняли свое законное место на левом бедре. Этот подарок отца был особо дорог принцессе. Когда оружие выплавляли, длину сделали больше, чем следовало, почему принцесса смогла полноценно использовать его лишь спустя три года, когда набрала в росте. Кастору пришлось считаться с воспитанием Кристианы. Наверное, она единственная женщина при дворе, которая носила отличительное оружие мужчин, когда же остальные девушки могли максимум позволить себе кинжал под подушкой. Хотя в свете нынешних событий Кристиана оказалась не одинока. Эмилия со схожей судьбой тоже носила холодное оружие. С креплением меча у Лэрсисы явно возникли проблемы, почему Кристиан справилась с этим самостоятельно. На плечи лег плащ, золотой цепью застегивающийся впереди.       Как только принцесса покинула покои, её взгляд тут же заметил склонившуюся крупную фигуру у стены. Её учитель Исав после вызволения из темниц стал телохранителем, которого Кристиана держала всегда подле себя. Граф, прошедший военную службу от самых низов и дослужившийся до капитана, лично убивающий драконов в минувшей войне, преданный Ардану, а теперь — принцессе. Если кому Кристиана и могла верить безоговорочно, то это был Исав. Он оставался единственной поддержкой, на которую девушка могла опереться.       — Ваше Высочество!       Низкий голос с хрипотцой, такой знакомый… На мгновение Кристиана отметила, как же мужчина постарел. В волосах стало больше седых волос, но тело воина… Это был исключительный случай. Сила в этом теле не угасала. Несмотря на возраст, Исав мог раскидать пятерых, не получив при этом и царапины.

***

      — Что там произошло? Слуга сказал, что тебя затянуло в самое сердце урагана ссоры между минаэрской принцессой и королём. — подала голос Ариа, едва на пороге появился её господин. При этом болтовня вовсе не мешала ей продолжать собирать вещи.       — Не затянуло. Я сам туда влез, — без обиняков признался дракон, всё ещё чувствуя себя странно после недавней сцены.       К счастью, дальнейшие сборы прошли гладко и выехать удалось без задержек, предварительно сердечно попрощавшись в Кастором и лишний раз в рамках приличий выразив свои чаяния относительно дальнейших плодотворных отношений между странами.       Уже когда вельможи рассаживались по каретам, Роланд вдруг кое-что припомнил и отправил Ариу, что первой попалась на глаза, к принцессе, в последний раз справиться всё ли в порядке с учетом утреннего переполоха и новых, едва вступивших в свои обязанности фрейлин. И когда та вернулась с положительным ответом, дракон отправился в путь со спокойной душой.       Впрочем, долго то спокойствие не продлилось. На горизонте замаячила крепость Зирра. Перенесшая не один штурм, принимавшая в своих стенах хозяевами не только драконов, но и людей, она устояла под натиском таранов и сейчас, после окончания войны всё ещё была пригодна для несения пограничной службы. Но сегодня в золотых глазах эта крепость выглядела не как памятник минувшей жестокой войне, а как угрюмый некрополь для одного павшего. Почерневшие от копоти стены напоминали не о кровопролитных боях, а о трауре, что уже лёг на плечи Роланда и вскоре ляжет на плечи всей страны; окна бойниц глядели на приближающуюся процессию словно с непередаваемой скорбью. Зирра была одной из точек остановки, но из-за знания истинной причины выбора именно этого места для «привала» немногие рискнули покинуть свои кареты дабы размять ноги. Роланд был одним из тех, кто вышел, хотя едва ли кто-то сказал бы ему что-то против, реши он не показывать носа до самой Этлы.       Калерия также была одной из тех, кто покинул своё место. В сопровождении нескольких спутниц леди направилась к дверям крепости, желая лично проконтролировать процесс. В конце концов, это её слугам было поручено нелёгкое дело.       Роланд отправился без близнецов, раздраженно отмахнувшись от их компании ещё на выходе — сочувственные взгляды брата и сестры уже начинали раздражать.       Рофеуса вынесли довольно быстро. Шестеро солдат на специально сооружённых носилках несли закрытый гроб из голубоватого мутного льда, источающего пронизывающий холод. Вокруг в принципе было зябко, за минувшие дни это место успело как следует пропитаться магией хрустальных драконов, трое их которых также шли рядом с солдатами. Вид у них был уставший, под глазами залегли тёмные тени, но держались они хорошо, особенно когда увидели встречающего их нового короля. Роланд был готов дать отмашку грузить гроб в заранее подготовленную карету сразу же, едва носильщики появились во дворе, но Калерия в привычной манере проявила ледяной расчёт, предложив проверить, все ли требования соблюдены, и в гробу тело Его почившего Величества, действительно, в надлежащем состоянии. Меньше всего Роланд хотел сейчас это проверять, но в словах хрустальной был смысл, особенно в свете событий, при которых погиб предыдущий монарх. Она просто снимала с себя ответственность.       Мысли путались, дракон подошёл к опущенному гробу и почти коснулся обжигающе холодного льда крышки, намереваясь сделать все быстро, но его вовремя остановил один из магов и сдвинул крышку сам, оправдывая свои действия тем, что прикосновение носителя внутреннего пламени может негативно сказаться на стабильности заклинания.       Мертвенно-бледное с синим отливом лицо, цвета расплавленного золота волосы, ныне покрытые инеем, а потому практически белые. Плотно смеженные глаза, обострившиеся черты. Кукла. До боли похожая на его отца кукла. Дракон хотел задержать на трупе взгляд не более чем на пару секунд, но невольно замер. Какая-то часть его не хотела верить, что тело в магическом гробу и правда принадлежит Рофеусу. Тому самому Рофеусу, что не так давно с самодовольной улыбкой разглагольствовал о том, как славно заживёт Асшинесс, покончив с войной. Как это безжизненное лицо могло принадлежать тому, кто ещё четыре дня назад так гневно хмурил брови, вступив в очередной спор с сыном? Но сомнений не было. В гробу лежал предыдущий король Рофеус Асшинесский.       Наконец найдя в себе силы отвести взгляд, Роланд насилу смог кивнуть, чувствуя как за столь короткое время мышцы словно одеревенели. Развернувшись на пятках, он направился прочь, лишь спустя несколько шагов вернув себе привычную пружинистость движений. В горле встал ком, дыхание сперло, а перед глазами задрожала влажная пелена. Пришлось сделать над собой титанические усилие, чтобы задавить в себе этот порыв, остервенело запихнуть как можно дальше.       — Ваше Величество, — Адриан быстро подошёл к возвращающемуся господину и отвесил короткий поклон. Скорее рефлекторно, нежели осознанно, — У одной из карет возникла проблема. Придётся задержаться пока слуги ремонтируют ось. Лорд Тадэус просил передать свои искренние извинения за эту заминку.       Золотой дракон ничего не ответил на слова слуги, который так и продолжал стоять виновато опустив голову. Спустя несколько мгновений, монарх в очередной раз резко изменил направление своего движения и как сомнамбула побрёл в сторону крепостных ворот.       — Ваше Величество! — окликнул Адриан, поспешив догнать господина.       — Не ходи за мной! — раздражённо и зло бросил через плечо король. — Приходи, когда всё будет готово к отправлению, — добавил уже сдержаннее.       — Хорошо, я за вами не пойду, но возьмите же тогда с собой Ариу или кого-то другого! Я не могу позволить вам бродить здесь в одиночестве! — не унимался Адриан, в голосе которого теперь отчётливо слышалось беспокойство. Ему не нравилось перемены в молодом короле, которого необходимость лицезреть собственного отца в таком виде подвела к опасной черте.       — Самое страшное, что может случиться, — золотой дракон резко остановился, но не обернулся. — Это вам придётся добавить хлопот хрустальным, попросив их смастерить ещё один ледяной гроб! Я не стану повторять, Адриан. — процедив последние слова сквозь зубы, король двинулся дальше, ускорив шаг.       Вся процессия разместилась за высокими стенами крепости внутри двора, Роланд же держал путь за его пределы, упорно игнорируя обращённые на него редкие взгляды тех, кто заметил неладное. К счастью, Адриан подчинился приказу и не стал преследовать, равно как и ещё, кажется, не успел отправить кого-то вместо себя.       Роланд с момента смерти отца впервые ощутил настолько жгучее чувство оградиться ото всех. Конечно, он и раньше был не в восторге от того, что его практически не оставляют в покое, но сейчас казалось, что если он не сбежит хотя бы ненадолго, то попросту умрёт.       В лицо ударил тёплый ветерок, едва король миновал крепостные ворота. Разумеется, он не собирался уходить слишком далеко, но ему сейчас хотя бы небольшой глоток свежего воздуха!       На глаза попался широкий валун в нескольких десятках шагов в сторону у стены. Уже местами поросший травой, едва ли он был частью тарана или стены в последние сражения. Забравшись на него, Роданд сел, сгорбившись. Оперся предплечьями о колени, сцепил пальцы в замок. Зубы стиснулись сами собой до хруста, а дыхание стало тяжёлым, судорожным. Едва покрывшая корочкой рана на сердце… снова открылась.

***

      В процессии, отбывающей от замка Алькав, Исав ехал верхом подле кареты принцессы. Его грозная фигура, заросшее щетиной лицо и уродливый шрам, рассекающий лоб и щеку и чудом не задевший глаз, пробуждали чувство самосохранения в любом встречном.       Карета принцессы ехала за королевской, перед которой гарцевали ровные отряды вооружённых до зубов гвардейцев в поблескивающих доспехах. За минаэрской каретой следовали повозки с вещами и щедрым приданым. Следом уже скромнее тянулись кареты асшинесских лордов. Растянувшуюся процессию завершал королевский эскорт.       Монотонный скрип колёс, стук копыт и покачивания повозки навевали тоску. Принцесса предпочла бы ехать в седле. Физическая подготовка позволила бы ей весь день проехать верхом и на утро не стонать от мышечной боли в ногах. Но существовали формальности, которым приходилось следовать.       Новые фрейлины ехали с Кристианой в карете. Блондинка сразу дала им понять, что на разговоры не настроена. Однако молчание и напряжение трех спутниц стали ещё больше раздражать.       — Вы можете разговаривать между собой. Я не сказал вам молчать. Познакомьтесь лучше, пока есть возможность.       Три девицы, которые уже были облачены в мужское платье, робко переглянулись. Они не знали, как вести себя в присутствии принцессы, о чем можно говорить; тела были скованы. Но слова госпожи они не могли игнорировать. Как самая старшая Лэрсиса первым подала голос, задав вопрос Эмилии о её родовом гнездышке. Выбор был сделан правильно. Рыжеволосая оказалась так болтлива, что очень скоро обстановка начала понижать градус напряжения. Кристиана не участвовала в диалоге, но слушала и наблюдала.       Появившаяся в поле зрения крепость Зирра заставила принцессу отвлечься от своего занятия и заинтересованно выглянуть из окошка. Она никогда не бывала здесь, но могла без пауз перечислить года и месяцы, в которые шли сражения за этот клочок земли; какая из сторон и когда называла эту крепость своей; а также имена всех генералов, защищающих этот массив камней. Благодаря Ардану Кристиана знала обо всех стратегических преимуществах расположения этой крепости при обороне. Принцесса «знала» эту крепость, но лишь по рельефу чёрных чернил на карте. Увидеть её вживую… Такая возможность будоражила кровь!       Принцесса знала, что их остановка здесь носит не практический характер: дать возможность лошадям отдохнуть, а знати размять ноги. Повод, который привёл их сюда, вряд ли позволял и дальше поддерживать весёлую болтовню, почему фрейлины принцессы невзначай замолкли, как только они стали приближаться к воротам. Они заметили, как принцесса уже давно перестала их слушать, будучи поглощенной видом из окна. Ей была так интересна эта крепость, словно она была вылита из золота.       Кристиана знала, что ей не стоит выходить. Учитывая повод остановки, ей казалось, что это будет надругательством над покойником, если она, представительница людей, внаглую выйдет и начнёт расхаживать по окрестностям. Поэтому почувствовав, как карета остановилась, Кристиана продолжала жадно рассматривать почерневшие стены из своего окошка. Фрейлины тоже мельком успели бросить взгляд на величественное строение, но, переглянувшись между собой, осознали, что не понимают причину такой заинтересованности их госпожи. Крепость как крепость. Не самая красивая, далеко не большая, так ещё и изуродованная войной. Они не понимали, какое важное значение она имела на карте; не представляли, как армии плотью своих потных тел, массивом лошадей, тяжёлыми доспехами пытались выдавить врага с этой земли. Именно последнее Кристиана пыталась представить в своей голове, испытывая небывалый прилив воодушевления. Нрав Ардана жил в Кристиане гораздо явственнее, чем то могло показаться на первый взгляд.       Так как их карета следовала сразу же за королевской, из окошка она смогла увидеть, как в гнетущей тишине дрогнули двери и оттуда показалась траурная процессия с ледяным гробом. Далее угол сместился, и принцесса с трудом разглядела подошедшего Роланда. Она не слышала ни слова, лишь видела, что крышку гроба отодвинули, заметила паузу и как дракон резко развернулся назад, тут же исчезнув из поля зрения. Это означало, что, видимо, совсем скоро они тронутся с места. Снова скрипнут колеса, послышится стук копыт, который будет гораздо громче, чем обычно, ведь двор был вымощен камнями, а все звуки здесь отражались от высоких стен. Но вопреки ожиданиям пауза затянулась. Прошла минута, две, три… Они всё ещё стояли.       — Исав! — Кристиана приоткрыла шторку на окне, и рядом тут же вырос силуэт лошади со всадником, что все время были возле кареты. — Почему мы стоим?       — Ваше Высочество, у одного из лордов треснула ось. В дороге она может сломаться в любой момент, поэтому сейчас её меняют. Это займёт время. Часа полтора-два.       Услышав об этом, Кристиана поняла, что сидеть тут больше она не сможет. Любопытство к крепости переполняло её. Вида из окошка было мало. И если короткое время она готова была сдерживать своё рвение, то полтора часа… Нет, на это она не готова.       — Я хочу выйти.       Фрейлины открыли ей дверцу. Лэрсиса вышла первой, спустила ступень и подала руку. Холодный воздух тут же окутал тело, согретое в карете. Ценность плаща, укрывающего спину и плечи, в разы возросла. Девушка ступила на землю и завороженно оглядела чёрные камни. Если поездка и могла принести ей удовольствие, то только с учётом таких мест, о битвах за которые Кристиана знала всё и могла в знаниях легко посоревноваться с королевскими генералами. Всё, что ей сейчас хотелось, это осмотреть крепость. Ей хотелось увидеть оружейные залы, казармы, склады, подняться на стены, увидеть изнутри стрелковые башни. Но она прекрасно понимала, что это рвение вряд ли кто поймёт. Если бы Кристиана всё ещё находилаась на территории Минаэра, она могла бы себе это позволить. Но подошва её сапог топтала официально обозначенную землю Асшинесса, поэтому пришлось сдержать свой пыл и получать удовольствие от созерцания крепости лишь с одного ракурса.       Серые глаза заметили близнецов, чем-то встревоженных, судя по их нервным движениям. Кристиана сразу обозначила в их силуэтах свою цель и направилась к ним, позволяя фрейлинам неотступно следовать за ней.       — Госпожа Ариа и господин Адриан. — голос принцессы прервал диалог меж этими двумя, заставив их замолчать и поклониться:       — Ваше Высочество.       — Я узнал, что мы простоим здесь около полутора-двух часов. Где Его Величество?       Озадаченность на лицах брата и сестры оказалась легко читаемой. Они явно не знали, стоит ли им говорить, а если и не стоит, то как избежать ответа?       — Его Величество захотели пройтись по окрестностям. — в итоге нашла ответ Ариа, но тут же не преминула добавить, — Король приказал не беспокоить его, пока заминка с каретой лорда Тадэуса не будет улажена.       — Ваше Высочество! — тут же раздался из-за спины знакомый голос. Лорд Август, владеющий Цыранскими землями, был послан из Минаэра в Асшинесс в качество посла, представляющего интересы страны. Такой же посол со стороны Асшинесса сопровождал сейчас процессию людей, направляющихся обратно в столицу.       Кристиана мысленно ругнулась в сторону внезапного собеседника. Ей хотелось ближе узнать эту парочку, что всё время вертелась подле Роланда. И случай подвернулся весьма удобный: они вынуждены оставаться в стенах крепости, короля рядом нет. Что могло помешать? Посол… Но пришлось развернуться к человеку и натянуть улыбку учтивости. Всё же им придётся тереться теперь бок о бок во дворце в Этле. А ещё принцесса понимала, что несколько строк из каждого письма Августа всегда будет посвящена ей, чтобы Кастор был в курсе всего.       — Здесь очень холодно. Возможно вам стоит вернуться в карету? — учтиво поинтересовался посол.       — Не стоит беспокоиться, лорд Август.       Разговор предстоял пустым, мысленно констатировала Кристиана, обречённо с этим смиряясь. Они отошли от близнецов, и тема беседы невольно коснулась крепости. Принцесса сыпала фактами, которыми ей абсолютно было неинтересно делиться с послом; в ответ слушала череду информации, не подчёрпывая для себя ничего нового. Долго стоять они не смогли. Принцесса захотела пройтись хотя бы взад-вперёд. И очень скоро она нашла объект, на который можно было бы переключиться. Перед ними замаячила карета, которую служители этой крепости пытались сейчас починить. Подле неё стоял, судя по одежде, сам лорд Тадэус со своей супругой. Приближение принцессы не могло оказаться незамеченным и, скрипя зубами, лорд первым поклонился.       — Ваше Высочество.       — Полагаю, вы — лорд Тадэус?       — Я польщён, что Её Высочество наслышана обо мне. Но скорблю, что скорее всего это связано лишь с причиной нашей задержки здесь.       Несмотря на учтивость слов дракона, интуитивно Кристиана чувствовала, что с ней не хотят разговаривать. Но когда это её волновало?       — Его Высочество. — поправила она и встретила непонимающий ответный взгляд. — Я принц Кристиан Керзонский. Ко мне следует обращаться «Его Высочетство». Но я не срежусь на ваше незнание. — она бросила взгляд на карету и сочувственно качнула головой. — Неприятное приключение. Однако, вы не правы. Я узнал ваше имя вчера из уст Его Величества, короля Роланда. — принцесса лгала уверенно и даже не краснела, — Он отзывался о Вас положительно, поэтому я запомнил.       Упоминание имени короля кое-то изменило во взгляде лорда: смягчило как едва заметное раздражение от необходимости разговаривать с чужачкой, так и явное, пусть неозвученное неодобрение относительно поправки к обращению. Но Кристиана не успела считать эту реакцию.       — В самом деле? Мне очень льстит внимание Его Величества в сторону моей скромной персоны.       — Вы представите свою супругу?       Кристиана понимала, что лорд Тадэус поначалу настолько не хотел говорить с ней, что позабыл об этом долге приличия.       — Да-да, конечно. Прошу простить меня. Это моя супруга…       Кристиана заставила лорда говорить с ней о пустяковых, ничего не значащих вещах, пока карету рядом с ними чинили солдаты, служащие в этой крепости. Они практически закончили, когда Кристиана отошла от лорда и вернулась с фрейлинами к своей карете. Её внимательный взгляд снова скользнул по величественным стенам, двору и заметил, как белое пятно отделилось от карет и направилось в сторону центральных ворот. Адриан. Сложить факты оказалось делом простым. Починка кареты подошла к концу, прислужник короля идёт за стены в направлении, куда отправился его господин полтора часа назад. Между принцессой и слугой короля расстилалось почтительное расстояние, поэтому Кристиана тут же приказала:       — Идумей. Догони и пригласи ко мне.       Брюнетка в мужской одежде проворно догнала альбиноса и передала слова приближающейся принцессы. Адриан недовольно поджал губы. Конечно же, ему не терпелось пойти и проверить состояние Роланда. Карету ещё проверяли на балансировку, а альбинос уже нёсся за ворота, используя первый же предлог. Но человеческая принцесса ломала все планы.       — Вы идёте за Его Величеством?       — Он приказал оповестить, когда карета будет готова к отбытию.       — Хорошо. Я передам ему. Останьтесь здесь. — последнее было небрежно брошено фрейлинам и учителю. Минаэрка сделала уверенный шаг вперёд, но ей тут же преградили дорогу.       — Ваше Высочество, одной выходить за пределы крепости небезопасно! Позвольте, мне это сделать. — Адриану показалось, что теперь с наличием принцессы головных болей у него станет чуть больше. За своё вмешательство он был награждён насмешливым взглядом. Кристиана невзначай оголила ножны.       — Нет поводов для беспокойства. Я умею за себя постоять. И впредь прошу, господин Адриан, обращаться ко мне как к мужчине. Покойный король даровал мне титул принца, а не принцессы.       Альбинос непонимающе сморщил брови, затем взглянул на спокойного воина, что стоял подле принцессы, однако не нашёл поддержки в его холодных глазах. Исав, как и Ардан когда-то, не рассматривал принцессу как тривиальную беспомощную девицу. Он и сам воспитывал в этой девушке на тренировочных площадках бесстрашие и силу духа. Адриан, однако, не терял надежды воззвать к благоразумию минаэрки.       — Ваше Высочество! Прошу простить, в следующий раз я не допущу таких оговорок в своих обращениях, — сжав покрепче кулаки, проговорил альбинос. — Но король однозначно дал понять, что ни с кем не хочет говорить.       — Я не буду говорить с ним. Лишь выполню его распоряжение и оповещу о возможности продолжить путь.       Кристиана упрямо пошла вперёд в направлении ворот. Конечно, она сомневалась, что ей стоит сейчас показываться перед глазами Роланда. Как-никак, но она человек. Её появление могло лишь всё усугубить. Это было бредовой идеей, и всё же принцесса пошла на эту авантюру.       Когда стройная фигура уже поравнялась с тяжёлыми створами ворот, Исав сделал шаг к Адриану. В его приближении не таилось угрозы, если не учитывать физические размеры.       — Полагаю, мы можем быть недалеко от них? — Исав хоть и не сомневался в своей ученице, но на правах личного защитника предпочитал был всегда рядом. Такое же рвение он видел и в глазах альбиноса по отношению к своему господину. Кажется, у них появилась общая цель, и в этом случае они могли объединиться.       Выйдя за пределы крепости, Кристиана остановилась, осматривая окрестности, расстилающиеся перед ней. Внимательный взгляд заметил чёрное пятно слева. Личность сгорбленного существа не оставляла сомнений. Видя Роланда в такой позе, Кристиана пожалела о своей дерзкой затее. Она помнила, каково было ей, когда она потеряла своего отца. И чем чаще смотрела на Роланда, тем чаще вспоминала те страшные дни. Хотя она всё ещё упёрто не хотела приписывать человеческие чувства дракону.       Мгновение подумав, принцесса не отказалась от своих планов и медленно пошла в направлении короля. Кристиана могла быть дерзкой, кричать, сыпать проклятиями, но в нужные моменты могла казаться ниже воды, ниже травы. Что делала и сейчас. Какой-то внутренний рычаг тормозил её, заставляя проявлять своей робостью почтение к чужому горю.       Она приблизилась тихо, осторожно встав в нескольких метрах, не приближаясь близко. И поклонилась.       — Ваше Величество, кареты и повозки готовы двинуться дальше.

***

      «Я не должен быть здесь. Я занимаю чужое место. Я не готов к этой доле», — каждая фраза, проносившаяся в мыслях золотого дракона была подобна удару острого ножа в незащищенную спину. Каждая подрезала тонкие ниточки душевного равновесия, то, что позволяло «второму принцу» оставаться в образе «короля». Роланд всегда рос мечтательным ребенком, его размышления зачастую были так далеки, что он попросту не замечал, что происходит у него под носом. Мальчик, что по сухим строчкам текста мог рисовать в своем воображении живописнейшие картины. Наставники отзывались о нем как о непоседливом, но сообразительном и вдумчивом ученике, но мог ли кто-нибудь из них предположить, что пройдут года и этот ученик обратит собственный разум против себя?       «Не стоило возвращаться…» — продолжал ворчать внутренний голос, и Роланд был с ним полностью согласен. А ведь тогда, далекие пять лет назад, его уже посещала эта шальная мысль. Уже когда на походную сумку упало послание от венценосного родителя, то было первой мыслью, посетившей голову. Новая жизнь была дракону более чем по душе, старая же напоминала о жестких рамках, вереницах бесполезных правил и бесчисленном потоке масок на каждый случай жизни. Напоминала о днях «в тени», о днях тоскливого одиночества, где каждый «друг» был науськан собственными родителями или же приставлен отцом дабы присматривать и прислуживать.       Роланд знал, что пожелай он этого достаточно сильно — смог бы избежать возвращения. Сказать, что до прочтения потерял письмо в очередной стычке, что его сумку стащил воришка или что забыл старый язык и не смог прочесть ни слова в шифре. Обмануть близнецов, а после сбежать на край света. Но какой бы противоречивой ни была репутация второго принца при дворе, негодяем и предателем он не был. Он четко помнил последний разговор с отцом, прекрасно видел, насколько тяжело и мучительно дается родителю это решение, но лицезреть дракона, бьющегося в агонии со связанными крыльями, было, наверное, еще мучительнее. Роланд помнил каждое «правило», поставленное перед ним до отъезда. Одним из них как раз и было: «Возвращение по первому требованию».       Дракон поднял взгляд к небу. Глаза немного щипало, несколько лопнувших капилляров окрасили белки в красноватый оттенок. Небесная лазурь, приправленная редкими пушинками облаков, была так близко, но при этом оставалась недосягаемой. Хотя казалось бы, наплюй на все, расправь крылья! Уж что-что, а добраться до Этлы своим ходом сил хватит с лихвой! И еще несколько лет назад он бы не особо раздумывал над этим, самозабвенно отдавшись моменту… но не сейчас. От этих противоречий, от чувства откровенного надругательства над самим собой в попытке удержать себя в принятых «рамках» хотелось выть в голос. С каждым новым актом этого внутреннего сопротивления молодой король ощущал, словно физически отрезал от себя по кусочку, чтобы больше походить на то, что в нем хотят видеть. Он был забытым, одичавшим деревом в дальнем углу сада, что долгие годы наслаждалось свободным ростом, однако сейчас вдруг его решили взять в оборот и придать ему «благопристойную» форму. Но если так будет продолжаться, что в конечном итоге останется от самого Роланда? Да и нужен ли кому-то тот, настоящий, кого душат своим фантомным весом королевские регалии?       Асшинессец потерял счет времени, наблюдая за облаками. Их мерный бег манил ровно настолько, насколько и успокаивал, мысли постепенно переставали метаться, сходило на нет самобичевание. Но ощущение противного холодного камня, в который превратились внутренности от увиденного во дворе, никуда не делось.       Шумный выдох, взгляд снова устремляется под ноги, на землю, которую он теперь был обязан топтать, забыв о крыльях. Король был уверен, что никто не рискнет подойти к нему до того, как починят карету Тадэуса, альбиносы вывернутся наизнанку, но не подпустят. Да и сами не подойдут раньше срока, опасаясь, что тогда господин окончательно вспылит. И Роланд был готов услышать один из знакомых голосов. А, может быть, сразу оба — близнецы имели забавную, но порой раздражающую привычку заканчивать друг за другом фразы.       Но то, что услышал дракон, заставило его крупно вздрогнуть и замереть, в удивлении распахнув глаза. Секундный ступор не позволил сразу поднять голову на незваную гостью и показать ей отблеск мимолетного испуга в золотых глазах, тем самым защитив золотого от еще более неловкого положения.       Выждав несколько секунд, Роланд медленно выпрямился, принимая более «достойную» позу, и наконец взглянул на ту, кого встретить за пределами крепости рассчитывал в последнюю очередь. Он ожидал увидеть все ту же гордую принцессу в мужском одеянии, прячущую всю себя за «правильной» маской так умело, что начинало воротить, но увидев полную противоположность ожидаемому, искренне удивился во второй раз за последние минуты, неосознанно ловя себя на мысли, что верит. Верит тому, что видит и слышит, не пытаясь увидеть подвох. Впрочем, в этот раз дракон был уже более сдержан, хотя полностью спрятать весь эмоциональный фон было для него непосильной задачей. Слушал внимательно, но говорить не спешил, хотя мысли в голове носились пчелиным роем, и самой невинной среди них было: «Что ты, бездна тебя раздери, здесь делаешь?!»       Голос Кристианы был тихим, а в ее душе теснилось неприятное чувство, похожее на чувство вины, хотя сама Кристиана никак не была причастна к смерти Рофеуса. И всё же это отвратительное чувство какой-то сопричастности терзало её. Поэтому она даже подбородок держала опущенным, не желая раздражать своей уверенной выправкой и горделивым взглядом. Не было масок на лице. Не было притворства в голосе. Неожиданно принцесса произнесла новые слова, сама того не ожидая от себя.       — Хоть я и чувствую вину за то, чего не делал, я не стану утешать. Это не помогает… Я слишком хорошо это знаю. — принцесса осеклась и опустила голову ниже. Редко, кто мог похвастаться тем, что видел принцессу такой покорной. — Причина моего прихода вместо Адриана покажется мелочной и неуместной. — принцесса сглотнула, будто все ещё думала, что стоит придержать язык. Но решила закончить мысль. — Но пока не поздно, я хотел поблагодарить за утреннюю защиту. Вы могли выступить против меня и укрепить взаимоотношения с союзником. — это был единственно возможный исход, который мог сорвать все её планы. — Однако не сделали этого. Я не ожидал… И я благодарен.       — Хах… — осознав кое-что, дракон неожиданно для самого себя слабо прыснул от смеха. Но прежде чем осознать, что делает и взять себя в руки, понял: остановиться уже не сможет, с каждым мгновением все больше заливаясь нервным громким смехом, так, что на глазах выступили слезы, а сам король едва не свалился с валуна. Этот смех стал лезвием скальпеля, вскрывшим болезненный нарыв, помог выплеснуть то, что прежде кипело внутри. Нежелательная помолвка да еще с кем?! С человеком! Трагическая смерть короля Рофеуса от рук подосланных убийц! Мирный договор под эгидой траура! Принятие нового бремени, на плечах с которым порой было тяжело даже просто стоять! Окружение алчущих аристократов, только и мечтающих о том, чтобы оторвать кусок побольше! Калерия, что, не моргнув глазом, просит монаршего сына убедиться в том, что труп его отца в «надлежащем» виде! Осознание грядущих перспектив! Сочувствие, которое выказывал ему кто? Человек! Сейчас все эти тревоги стремительно покидали до предела напряженное тело молодого короля вместе со смехом, опасно балансирующим на грани откровенной истерики.       Услышав в повисшей тишине содрогающий грудь дракона тихий смех, который становился все громче и уже совсем скоро и впрямь походил на истерический, Кристиана удивлённо подняла глаза, ощущая, как всё тело напрягается. Она понимала, что то, что видит перед собой, весьма личное. Бесконтрольное проявление целого шквала эмоций, накопившихся за определённое время. Кристиана не знала причин за исключением лишь одной — смерти Рофеуса, но чувствовала, что то, что терзало дракона, могло быть гораздо больше одной единственной смерти родителя.       Кристиана молчала, плотно сжав губы и с опаской наблюдая за драконом. С этим асшинессцем всё было в новинку. Кристиана привыкла к лживым маскам, лицемерию со знатью. В море притворства и жеманства она чувствовала себя как рыба в воде. Всё было легко и предсказуемо. Она знала правила игры и с лёгкостью им следовала. Она могла заранее продумать диалог с кем-то, и в реальности беседа вряд ли бы отличалась. С этим же драконом принцесса уже второй день ловила себя на том, что не знает, как себя вести… Роланд не встраивался ни в один существующий шаблон, с которым Кристиана обычно имела дело. И первое, что ломало ожидания, — проявление чувств, отсутствие светской напыщенности и прямолинейность.       Королю потребовалось несколько минут, чтобы наконец успокоиться и отдышаться. Он настолько увлекся своим занятием, что не заметил, как из-за створки ворот показалась знакомая бледная фигура, крайне взволнованная доносящимися со стороны августейших особ звуками.       — Прошу прощения, Кристиана, — наконец подал голос монарх, смахнув с ресниц пару слезинок. В разговоре один на один он снова соскочил на более приятную себе манеру общения. И по-прежнему обращался к девице в соответствующем лице, даже не подразумевая, как ей режет это слух. — Я… я просто… впрочем неважно! Я ценю твои слова и мне жаль, что тебе пришлось видеть меня в таком виде. Это недостойно моего нынешнего положения. — мужчина быстро понял, что едва ли сейчас сможет толково объяснить причину своего короткого помутнения, а потому, не особо задумываясь, просто бросил несколько дежурных фраз, в глубине души понимая, что ему ни капли не жаль и вообще откровенно плевать, что о нем подумает сейчас минаэрская принцесса. Дышать стало легче, в глазах прояснилось и уже этого было достаточно. — Что же до утра, — Роланд наконец соизволил подняться с валуна и спуститься к собеседнице. С его лица еще не до конца сошла тень былой истерии. — Тебе стоит послушать меня и усвоить одно правило, соблюдение которого в дальнейшем может сделать твое пребывание в Асшинессе более комфортным. Драконы — единый народ. Мы живем достаточно долго и обладаем властью, что некоторым и не снилась, но нас мало. Ты наверняка знаешь, что большинство населения Асшинесса — это эльфы, мавки, люди и прочие? — король без стеснения поймал взгляд светлых глаз напротив. — Привести в мир потомство для нас нелегко, а потому мы ценим каждого. И смерть каждого — великое горе, будь то король или мелкий лорд, у которого земли с наперсток. Здесь брат никогда пронзит клинком сердце брата за горсть монет, а свергнутому лорду-тирану за его прегрешения не отрубят голову. Мы чтим свои семьи выше всего прочего. Выше денег, славы, власти. Пройдет время, и ты станешь частью моей семьи. Но для того, чтобы это случилось, придется постараться нам обоим. Милые беседы и пышные ритуалы для драконов имеют мало веса. Мы ценим действия. Дракон не оставит члена своей семьи без поддержки, если она требуется. Мы можем ссориться, осыпать друг друга проклятиями и грозить местью, но всегда помним на чьей мы стороне. И все асшинессцы это знают. Включая тех, что наблюдали за твоей перепалкой с королем Кастором. Я сделал это, чтобы мои подданные видели: несмотря на все препятствия к заключению мира и подозрения, что пали на Минаэр, я признаю тебя. Это дороже укрепления взаимоотношений с союзником. Поэтому мне сейчас неловко слышать слова благодарности.       Закончив говорить, Роланд испытал смешанные чувства. С одной стороны, он честно ответил на слова визави и был тем доволен, но с другой, казалось, словно сказал что-то не слишком приятное и учтивое.       Когда приступ смеха закончился и мужчина соизволил спуститься к собеседнице, Кристиана по-прежнему неотрывно следила за ним взглядом. Длинная речь о ценности семьи и поддержке, которая, само собой разумеется, в таких отношениях обезоружила девушку окончательно. Особенно её поразили слова о том, что она станет «частью семьи». Кристиана такие слова даже для фигуры речи не стала бы использовать. В предстоящем она видела лишь фиктивный брак, коих в Минаэре было немало. В лучшем случае она могла рассчитывать на партнёрские взаимовыгодные отношения. Но никак не рассматривала грядущее как «рождение семьи».       Не имеющая привычной защитной шелухи притворства Кристиана не могла скрыть удивление во взгляде на всё, что говорил дракон. Это было… Утопично. Минаэрке было сложно всё это представить и во всё это поверить. На какой-то момент даже закралась мысль, что это лишь личная точка зрения дракона, под которую он наивно равняет всех асшинессцев, но тон голоса Роланда быстро отмел эту мысль. У людей всё было иначе. Если не сказать, что всё с точностью, да наоборот. Брат, убивающий брата; сын, свергающий отца; жена, отравляющая мужа ради любовника. Таковы были минаэрцы. Удивление принцессы росло пропорционально озвучиваемым словам. Они с Роландом, действительно, были из совершенно разных миров.       Девушка задумалась, ответив далеко не сразу. С одной стороны, в таком подходе она сразу увидела слабость всех асшинессцев. Если, конечно, слова дракона полностью соответствовали реальности. С другой стороны, Кристиана даже не рассчитывала на что-то подобное в отношении к своей персоне. Если дракон ещё до официального бракосочетания осознанно пытался утвердить позиции минаэрки, то это и впрямь значительно упростит ей жизнь при дворе. Девушка явно готовилась к другому, но жизнь иногда умела преподносить приятные сюрпризы.       Тем не менее в голосе дракона слышалось и какое-то высокомерие по отношению к людским порокам. Словно он пытался каждым своим словом подчеркнуть разницу между порочными людьми и чистокровными благородными драконами. Но Кристиана не обратила на это никакого внимания. Её вообще было тяжело задеть. Наконец, слова нашлись.       — Моя благодарность связана с тем, что в Минаэре всё иначе. Чем выше титул, тем больше шансов, что тебя предаст именно член твоей семьи. И да, нож в спину подходит лучше всего. Поэтому если для тебя было само собой разумеющимся встать на сторону будущего супруга перед знатью, то для меня это было тем… Тем, к чему я не привык.       «По крайней мере, на твоём месте я бы предпочёл укрепить отношения с союзником, чем с навязанным супругом», — но эти мысли Кристиана благоразумно не озвучила и продолжила:       — Поэтому если с твоей позиции моя благодарность неуместна, то с моей — более чем. И я хотел, чтобы ты это знал. Совет я приму к сведению. Благодарю.       В новой для себя речевой ситуации Кристиана решила, что лучше отражать манеру собеседника, и в ответ неуверенно использовала тот же неформальный тон. Однако, в голосе не прозвучало ни намёка на дерзость. Поза по-прежнему была скромна, а лицо не тронуто притворством. На короткое время вновь повисла пауза, пока король не перевёл взгляд в сторону ворот и не заметил мельтешащего Адриана, к которому за это время успела добавиться и Ариа. Асшинессец сощурил глаза, заметив еще кого-то. Однако третья фигура, затесавшаяся в общество близнецов, была ему незнакома. Впрочем, то его сейчас не волновало.       — Ох, кажется, теперь я всех задерживаю. Думаю, нам стоит поскорее вернуться. Не могу дождаться момента, чтобы полюбопытствовать, чем же там были заняты мои слуги, раз тебе пришлось выполнять их работу.       Кристиана неожиданно встрепенулась:       — Нет, они не виноваты! И выполняли всё, что им было приказано. — девушка почувствовала, что слова вырвались эмоциональнее. — Я сам преградил Адриану путь, желая прийти сюда. Он пытался остановить, но… Принцу дозволено больше, чем обычному слуге.       Кристиана автоматически встала на защиту королевских слуг, к которым не имела никакого отношения. Несмотря на то, что принцесса могла без зазрения совести подставить любого в хитросплетениях своих интриг, а также периодически проявляла к окружающим неоправданную жестокость, иногда в ней просыпалось чувство стихийной справедливости. И сейчас был тот самый момент. Она не хотела, чтобы этим двоим досталось ни за что (а Кристиана не знала, как Роланд обращается со своими слугами в таких ситуациях). Параллельно с этим искренним порывом имелся и холодный расчёт, по которому у принцессы не было желания портить отношения с приближенными Роланда, с которыми, напротив, хотелось выстроить теплые взаимоотношения. Слишком рано ещё для таких авантюр.       Когда монарх заводил речь о своих слугах, которые якобы отлынивают от собственных обязанностей, он даже не думал, что принцесса вдруг вступится за них, да ещё и так явно. В удивлении приподняв бровь, дракон смерил минаэрку заинтересованным взглядом, но ничего не ответил, ограничившись согласным благосклонным кивком, словно желая показать своим видом: «Ну раз принцесса говорит, то так тому и быть». Откуда же гостье было знать, что самое жестокое наказание, которое могло сейчас постичь близнецов — это недовольное ворчание короля, растянутое на пару часов унылого пути? Но обесценивать сей благородный порыв со стороны чужачки он счел недопустимым. Тем более что мужчине куда чаще доводилось видеть как вельможи глядят на слуг, своих или чужих, еще более высокомерно, чем драконы на «младшие» расы, а потому картина, диаметрально противоположная, вносила ощущение некой новизны.       Когда Кристиана зашагала рядом с золотым драконом, то заметила, что три фигуры возле ворот выглядели и впрямь несколько забавно. Действительно, были похожи на нянек. «И Исав с ними. Ну, конечно», — мысленно отметила она. Учитель всегда так поступал. Отпускал её, не ставил преград, не вмешивался, давая возможность девушке самой преодолевать преграды, а сам всегда был рядом.       К тому времени, как они вернулись во двор крепости, карету лорда Тадэуса уже проверили на балансировку. Все были готовы к отправлению. За воротами к свите из трех человек сразу прибавилось три фрейлины, а точнее фрейлина, которые тоже находились относительно недалеко и молча последовали за Исавой, Адрианом и Арией. Кристиана снова поклонилась, когда настала пора расходиться к разным каретам. Фрейлины помогли ей сесть, что тоже являлось очередной формальностью, ибо Кристиана в помощи явно не нуждалась. Но она не придавала таким мелочам никакого значения, в отличие от Роланда, который с резким внутренним отторжением реагировал на всё притворное.       Во дворе золотой дракон ни разу даже не взглянул на карету, в которой нынче покоился предыдущий король Асшинесса, равно как и стоически игнорировал взволнованные взгляды альбиносов. Те явно были встревожены недавней сценой, что выкинул их господин, но видя, что тот более не выглядит, как безумец, не смели пускаться в расспросы при посторонних. Так что Роланду удалось вполне спокойно распрощаться с принцем, соблюдя всё требуемые условности и вернуться на свое место. Вот только еще не успела дверь кареты захлопнуться за его спиной, как тотчас раздался голос Адриана:       — Что произошло?!       — Ничего, — без раздумий ответил король, пожимая плечами и устраиваясь поудобнее.       — Как это «ничего»? Твой безумный хохот слышал, наверное, весь двор! — альбинос все не унимался и, кажется, совсем не стеснялся показывать свое раздражение.       — Я оставила вас одних всего на несколько минут, а вы уже что-то учинили! — вклинилась в разговор недовольная Ариа. Вот только Роланд сомневался, что ее недовольство продиктовано исключительно тем, что оставленная без присмотра сильная половина компании успела наворотить дел. Больше то было похоже на легкую обиду той, кого оставили не у дел.       — Её Высочество отвесила слишком смешную шутку, я не смог устоять, — снова не особо размышляя, выпалил золотой, разведя руки в стороны. Пусть он и не жаловал ложь, но признавал, что порой ее применение просто необходимо. В мыслях не было ни единого повода в пользу того, что король должен был поведать слугам, что именно не так давно вызвало в нем приступ безумного веселья. Это только добавило бы хлопот и нервотрепки, причем, всем троим. А Роланду и без того хватало лицезреть взвинченных и напряженных альбиносов, что последние дни старались не упускать его из виду ни на миг. Стоило признать, брат с сестрой не зря волновались. Они слишком хорошо знали своего господина и справедливо опасались, что он может сделать необдуманный поступок, который перечеркнет не только его собственные, но и чужие старания.       — Её Высочество? — недоверчиво произнес Адриан, всем своим видом показывая, что не повелся.       — Смешную шутку? — с тем же выражением лица в тон ему ответила Ариа.       — Мог бы придумать ложь поубедительнее, раз уж решился лгать, — с ноткой обиды снова подал голос альбинос.       — Бросьте, ребята, вы её просто не знаете! — упорно продолжал гнуть свою линию Роланд, совершенно точно не желая сдавать позиции. Но так как этот диалог мог слишком уж растянуться, учитывая упертость обеих сторон, дракон не преминул сменить тему.       — К слову, вернувшись, я думал хорошенько отчитать вас обоих за то, что вы позволяете принцессе бегать по своим мелким поручениям, но она так защищала вас, что я решил закрыть на это глаза. Ну что, думали ли вы, что эта чужачка встанет на вашу защиту и тотчас признается, что это она спровадила вас и отправилась ко мне по собственному желанию, едва я упомянул, что хочу наказать вас? Очень в этом сомневаюсь! — четко и уверенно произнес дракон, чтобы у близнецов не возникло даже мысли о том, что оратор снова лгал. — Если не верите мне, при следующей остановке можете спросить у неё лично. — добавил, прекрасно зная, что альбиносы никогда не подойдут к минаэрке с таким разговором.       Брат и сестра удивленно переглянулись. С одной стороны, не слишком верилось в эту историю, но с другой, они давно были приучены читать ложь в словах молодого короля и сейчас их «чутье» говорило, что никакой лжи нет. Подобные «двойные сигналы», заставили парочку сбавить пыл и совсем скоро импровизированный допрос подошел к концу.       — Кстати, про Её Высочество. Кажется, она не жалует, когда к ней обращаются в женском роде. — задумавшись на какое-то время, неуверенно заявил Адриан.       — Я тоже слышала, как она говорит о себе в мужском лице, — подключилась сестра, но Роланд отмахнулся от замечаний слуг, словно от назойливых мух, не желая вспоминать теперь ничего из того, что происходило в крепости Зирра.       Разговоры сменились будничными и пустяковыми. Роланд мало принимал в них участие, больше глядя в окно и гоняя в голове мысли. Запоздало приходило осознание как же все-таки неловко получилось с принцессой у крепостных ворот, но, с другой стороны, случись то в присутствии близнецов, последствия могли быть более неприятными.       Послышался клич гвардейцев, а затем и цокот копыт их лошадей. Затем раздался скрип колёс. Карета принцессы качнулась. Процессия лениво тронулась за пределы крепости, снова растягиваясь длинной вереницей всадников и карет.       — Исав! — как только Кристиана отодвинула занавеску, всадник уже был рядом, — Узнай, где мы сегодня остановимся: в лагере или крепости?       — Слушаюсь. — всадник немедленно дёрнул икрами и двинулся вперёд к гвардейцам.       Принцесса хорошо знала карту, но не могла рассчитать скорость их процессии. Из-за карет и повозок они ехали куда медленнее. В мыслях она снова посетовала на то, что все не едут верхом. Это было бы куда быстрее. И если Роланд жаждал взлететь, то Кристиане хотелось наплевать на правила, заставить Исава занять её место, а самой позаимствовать его лошадь. В Минаэре она так бы и сделала. Никто не испытал бы удивления. Но на асшинесской земле пока не стоило привлекать к себе так много внимания. Поэтому Кристиана лишь наблюдала за монотонным ландшафтом степей и горбатых гор на горизонте, думая о разговоре с Роландом. Она перекручивала его вновь и вновь, пытаясь лучше понять мышление дракона. Кристиана словно столкнулась с головоломкой, которую не могла быстро решить. А такое всегда пробуждало интерес.       Исав сказал, что, несмотря на задержку в крепости Зирра, они успеют добраться до владений лорда Ристольга и смогут остановиться в его замке.       Эти земли располагались не так близко к границам, однако Его Светлость слыл ярым расистом. Ни для кого не было секретом, что людей он не переваривал на дух. И всё же после того, как гонец ещё днем принёс ему вести, он был вынужден встречать гостей при полном параде. Во-первых, он встречал в своих владениях нового монарха. А уважение к короне и служение королю было для мужчины выше всех остальных чувств. Во-вторых, он был рад разместить в своих владениях асшинесскую знать. Давно эти стены не видели такого количества благородных. Лишь один маленький факт портил воодушевление Ристольга — присутствие чужеземной принцессы. Следы подошв минаэрки на его земле равнялись осквернению. Никто даже не удивится, если он после заставит слуг снимать верхний слой земли с тех мест, куда ступала Кристиана. И это если не упоминать о причинах траура, который шлейфом полз за кортежем.

***

      Роланд с удовольствием наблюдал, как на землю медленно опускается тьма, как солнце окрашивает все вокруг своими алыми лучами, прежде чем покинуть небосвод. Дракону нравилась смена времен суток, а в особенности он ценил закаты и рассветы. Было в них что-то волшебное и невероятное, граничащее с легким дискомфортом, который может испытывать лишь тот, кто вырос в местах, где солнце никогда не опускается за горизонт. К ночи дракон питал меньше теплых эмоций из-за непроглядной темноты, но кое-что нравилось и тут, как, например, сияние светлячков или пляшущие тени, что отбрасывает костер. Словом, все, что нравилось молодому королю, было так или иначе связано со светом, что, в принципе, неудивительно, с учетом его природы.       С наступлением густых сумерек скорость лошадей, уменьшилась, поэтому все с облегчением вздохнули, когда наконец-то колеса застучали по камням, вокруг показались факелы и мельтешащие слуги. За окном уже было практически ничего не разглядеть, когда процессия достигла поместья лорда Ристольга. Хозяин с челядью при полном параде стоял на каменных ступенях, приветствуя своего короля. На своей памяти Роланд мог назвать его одним из самых приятных лордов. Бесконечно преданный короне, он всячески поддерживал политику Рофеуса, не забывая о его сыновьях, отзываясь о них не иначе как о «достойных потомках великого рода». Этот лорд умело управлял своими землями, Варута хоть и была невелика по площади, являлась основным поставщиком ценных металлов и драгоценных камней — причиной тому была магия, которая питала это место. Кварцевые драконы повелевали самой землей и среди прочих драконов, пожалуй, отличались наибольшим разнообразием окраса чешуи. Их чешуя, между прочим, была и самой прочной среди остальных родов; нелегко было пробить даже перепонку крыла. Но было в лорде Ристольге еще кое-что, что слыло таким же прочным и непрошибаемым, как его чешуя. Один недостаток, которому раньше Роланд не придавал значения. Ему хватало лишь осознания, что этот лорд не слишком близок со своими подданными и предпочитает вести дела с населением через слуг, а представителей народа людей в его землях практически нет. Но сейчас этот недостаток грозил стать проблемой.       Если верить легендам, когда-то все драконы были жуткими расистами, считавшими прочие расы достойными лишь пойти на корм «высшим». Но позднее, опять же если верить легендам, драконы отринули свои самые страшные пороки — гордыню и жадность, чтобы спуститься с гор и стать не кошмарами, а покровителями для «младших» народов. Вспоминая эту историю сейчас, любой мог всерьез поверить, что когда все драконы без жалости сбрасывали свои пороки в бездну, один из кварцевых все же припрятал крохотный росточек «неугодного Первой Королеве», и сегодня тот росток окреп и цвел буйным цветом в лорде Ристольге. Но Роланд верил в выдержку и мудрость старого дракона, прожившего много лет.       Сначала все шло прекрасно: хорошо освещенный двор, встречающие, облаченные в темные одеяния — на сердце монарха полегчало и впервые с момента отбытия из Алькава, в его душе смутно мелькнуло ощущение, что он дома, на родной земле. Хотя, возможно, причиной было еще и то, что ранее, то тут, то там были видны следы недавних сражений. В Варуте же прямых столкновений двух армий практически не было.       — Да здравствует Его Величество! — лакеи немедленно преклонили колени, хозяин замка с семьей торжественно опустились на одно. Их тёмная одежда свидетельствовала о том, что смерть короля для них такой же траур. Ристольг верно служил Рофеусу и на троне признал бы любого из его сыновей. В его почтении читалась искренность.       — Лорд Ристольг, для меня великая отрада повидаться сегодня с вами и вашей семьей, — искренне произнес король, остановившись напротив хозяев. Улыбка его была сдержанной, но в ней не читалось фальши. — Встаньте же, друзья, позвольте рассмотреть вас лучше. Я безмерно благодарен за гостеприимство.       — Его Величество слишком добр, двери этого дома всегда открыты для вас! — низким басом отозвался лорд Ристольг, выпрямившись. Он был невысокого роста и крепкого телосложения. Коротко стриженные рыжие с проседью волосы зачесаны назад, аккуратная бородка добавляла важности в его внешний вид. Наверняка, если Ристольг запустит себя, то через несколько месяцев его будет не отличить от какого-нибудь гнома. Позади него стояла такая же невысокая светловолосая в годах женщина с приятными чертами лица, а рядом с ней две юные девушки — точные ее копии, если бы не рыжий цвет волос, как у их отца. Судя по виду, разница в возрасте меж ними была не слишком велика. На человеческий манер она составила бы всего несколько лет. Лорд Варуты был одним из немногих, кого Первая Королева благословила на рождение двух детей. Обычно в Асшинессе преобладали семьи с одним ребенком, если вообще удавалось его завести. Семьи же с тремя и более детьми были такой редкостью, что скорее почитались сказками.       — Позаботиться этим вечером о нуждах Его Величества, а также о нуждах прочих братьев и сестер — наименьшее, что я могу сделать, — продолжал вещать лорд, и Роланд был уверен, сейчас визави начнет говорить о том, что слушать не хотелось: о горькой утрате. Однако, планы нарушила покинувшая карету принцессу. Кварцевый тотчас замолчал, а в карминовых глазах словно вспыхнул огонек негодования. Будь он сейчас в истинном облике, Роланд не сомневался, что увидел бы как Ристольг ощетинивается с характерным угрожающим шелестом чешуи. Кристиану даже представлять было не надо, хотя Ристольг и слышал отдалённо, как глашатай громко перечислил регалии минаэрки, представив ее, однако, как женщину… Старый дракон сжал кулаки. И когда девушка подошла ближе со своими сопровождающими, случилось то, чего Кристиана и боялась, когда покидала Минаэр. Дракон демонстративно не выказал ни одного знака приветствия и почтения человеку. Неловкое молчание, взгляды любопытных. Воздух стал тяжелее. Кристиана стояла подле короля, но не могла сделать ничего в этой ситуации.       Король дал визави несколько мгновений на то, чтобы собраться с мыслями и продолжить говорить, уже с учетом появления рядом минаэрской принцессы, но лорд упорно молчал, заставляя золотого дракона внутренне испустить тяжелый вздох. Нет, все-таки напрасно он понадеялся на старческую мудрость.       — Что такое лорд Ристольг? Вас так поразила красота Её Высочества? Ха-ха, понимаю вас, — стараясь, чтобы смешок вышел как можно более непринужденным, дружелюбно произнес король и, словно между делом заведя руку за спину принцессы, слегка приобнял её за плечо. То был почти невесомый жест, пальцы едва касались ткани чужих одежд, но этого жеста было достаточно, чтобы лицо лорда Варуты пошло пятнами от осознания и возмущения. Роланд того словно не замечал, продолжая улыбаться, но в глубине глаз визави отчетливо видел, что спокойно отойти ко сну ему сегодня не удастся. — Прошу, не будьте строги, Ваше Высочество. Его Светлость повидал немало выдающихся личностей на своем веку, но члены королевских семей других стран у нас бывают нечасто. Вероятно вы сразили его в самое сердце одним своим появлением, — без капли стеснения Роланд продолжал выворачивать наизнанку очевидную правду, упрямо скручивая градус напряжения.       Кристиана готова была проглотить это оскорбление со стороны старого дракона даже если бы король не вступился за неё. Она бы выдержала это с достоинством, не дав ни одному мускулу на своём лице дрогнуть. Но то, как Роланд вступился за неё, заставило Кристиану мысленно аплодировать. Слаще было только наблюдать за скривившимся лицом Ристольга. Хоть мышцы девушки на спине даже от невесомого прикосновения до боли напряглись, она беззаботно улыбнулась, делая вид, что верит каждому слову из этой легенды, только что придуманной королём. Когда Роланд обратился непосредственно к Кристиане, та немедленно подыграла, адресуя слова старому дракону:       — Право, мне даже неловко, если я своей внешностью так смутил Вас, достопочтенный лорд Ристольг. Но я очень рад, что имею возможность познакомиться с Вами. О вас и ваших землях я был наслышан и заведомо восхищён.       — Позвольте поприветствовать Ваше Высочество от лица рода кварцевых драконов. — вперёд выступила супруга Ристольга, присев в реверансе. Дочери последовали её примеру. Женщине лучше удавалось скрывать свои чувства или же она просто не была настроена столь радикально, как муж.       И кажется, на этом инцидент был практически улажен, если это так можно было назвать, но это было лишь началом.       — Что же это я держу дорогих гостей на пороге, — коротко прочистив горло, вновь заговорил кварцевый. — Присоединяюсь к словам своей супруги и надеюсь, пребывание здесь не будет для вас в тягость. — глянув на минаэрку, через силу выдавил из себя Ристольг с самой фальшивой улыбкой, на которую только был способен. Выражение его лица ясно давало понять, что лорд с большим удовольствием сейчас плюнул бы чужачке под ноги, но держался, хотя рука нового короля на плече минаэрки заставляла старика едва не трястись от негодования. — Прошу в дом, — уже чуть более радушно добавил он, уступая дорогу, а вскоре почти поравнялся с монархом, отступая от него на какие-то полшага.       Внутри Кристиана сразу ощутила окутывающее тело тепло. Смена температуры ощущалась явственнее после ночной прохлады, в которой они были вынуждены простоять какое-то время. Роланд убрал руку с ее плеча, теперь просто вышагивая рядом. Близнецы, равно как и фрейлины принцессы, плелись где-то позади, на некотором расстоянии, проявляя уважение к возможному разговору вельмож. Однако то, в какое русло решил завести разговор бывалый дракон, едва не заставило молодого короля подавиться воздухом.       — Мне распорядиться, чтобы для вас и вашей… спутницы подготовили совместные покои? — голос кварцевого звенел нотками металла, он произнес эти слова без грамма неловкости и явно совершенно не заботясь о том, что «спутница» этот разговор, наверняка, слышит.       Минаэрка искренне надеялась, что демонстрация неуважения к ней была закончена. Теперь её просто будут игнорировать. Однако слух не зря был обострен и сосредоточен на Ристольге. То, что Кристиана услышала следом, заставило её физически стиснуть зубы и прижать язык к нёбу, чтобы не вымолвить парочку ядовитых слов на асшинесском. Принцесса продолжала умело строить из себя наивную натуру и делать вид, что ничего не слышала. А если и слышала, то никакого пошлого подтекста не поняла. Но внутри она начинала закипать. Ладонь, спрятанная полами плаща, сжалась в кулак. И чем дальше они шли, тем сильнее Кристиана ощущала, как язык её чешется пройтись по всей этой ситуации.       — Соседних покоев будет достаточно, Ваша Светлость, — пропустив мимо ушей откровенный намек на то, что Ристольг принял минаэрскую принцессу за «игрушку» нового владыки, Роланд тем не менее бросил красноречивый взгляд в сторону старика, но тот и усом не повел.       — Будет исполнено Ваше Величество. Сейчас я вынужден вас покинуть, слуги покажут, где вы сможете расположиться. Но позднее я был бы счастлив, если вы, несмотря на долгую дорогу, уделите мне немного времени, — хозяин притормозил, заставив остальных сделать тоже самое.       — Разумеется, — тотчас отозвался Роланд, пока в мыслях вертелось другое: «А, может, не стоит?»       Но вот лорд Ристольг быстро исчез из виду, и его место заняла симпатичная девушка в опрятном платье. После соблюдения с ее стороны всех условностей, путь продолжился. Не оборачиваясь, король жестом подозвал близнецов. Но прежде чем подал голос, Адриан уже дал ему ответ:       — Мы проследим, чтобы все было в порядке.       Золотой кивнул, и сразу после этого Ариа отстала, вскоре затерявшись среди слуг и гостей.       — Думаю, ты и так все понимаешь, но все же, прошу, не держи зла на лорда Ристольга. Он не жалует никого из так называемых «младших» рас, но в особенности людей. Минувшая война только укрепила в нем эти убеждения. — эти слова уже были адресованы Кристиане.       Когда же, наконец, удалось добраться до нужных гостевых покоев на втором этаже, выяснилось, что соседние, те, что предназначались принцессе, еще не были готовы. Местные слуги испуганно сновали туда-сюда, а изнутри периодически доносился недовольный голос альбиноски, что и была, вероятно, причиной царящего внутри переполоха.       Служанка, что являлась проводником, спохватилась:       — Прошу прощения, но кажется покои Её Высочества еще не готовы и потребуется подождать немного, — голос ее был неуверенным и тихим, словно она опасалась своими словами вызвать гнев вельмож.       — Ничего, мы подождем здесь, — Роланд недовольно указал на комнату, приготовленную для него. Адриан поспешил вперед, дабы открыть дверь, но золотой опередил его. Видимо, ощущая на каком-то ментальном уровне напряжение минаэрки, для которой неподготовленные покои стали своеобразной кульминацией проявленного к ней неуважения, или же просто понимая всю щекотливость ситуации, которая была прозрачна, как родниковый ручей, Роланд поспешил побыстрее втолкнуть Кристиану в свою комнату, не давая ещё чему-нибудь случиться на их пути.       — Адриан, этих молодых людей — указал на фрейлин, — я оставляю на тебя. Полагаю, вы найдете, чем заняться, — выдал он короткое напутствие второму альбиносу, прежде чем захлопнуть перед его носом дверь. — Возможно, разбить лагерь под открытым небом было бы более правильным решением. Соседство с шакалами и ползучими гадами как ни крути более комфортное, чем мягкие перины в логове недовольного дракона, — проворчал себе под нос король, отходя от двери.       Тишина сразу же подействовала успокаивающе, хотя девушка ещё ощущала, как горячая кровь циркулирует по венам. Конечно, Кристиана старалась бы сдержать себя до конца, даже если бы ещё какое-то время пришлось терпеть язык Ристольга. Но обычно она привыкла отвечать своим противникам, колко и красиво. Здесь же она была вынуждена глотать оскорбления и делать вид, что ничего не понимает. Это противоречило горделивой натуре и буквально ломало ее. Наверное, долго бы принцесса всё же не смогла строить из себя безобидный цветочек.       Она осталась стоять возле двери, как каменное изваяние, пристально наблюдая за драконом, что прошёл в глубь комнаты. Повисло молчание. Кристиане понадобилась минута, чтобы её спокойный голос, уже не украшенный приторной любезностью, вновь разлился по комнате. Тон был тихим и размеренным, будто она говорила о чем-то привычном и обыденном.       — Меня, конечно, словесно по-разному оскорбляли: «выскочкой», «истеричкой», «наивным юнцом», «змеей», «лицемером», «бездушной тварью», «высокомерной мразью». Но чтобы кто-то осмелился назвать меня шлюхой?.. Это что-то новенькое. Мне кажется, после коронации этому лорду нужно прислать парочку в качестве подарка, чтобы он имел визуальное представление, как выглядят «такие».       Кристиана лениво прошлась по комнате, потянулась к золотой цепочке на груди, сняла с себя плащ, в котором уже не было необходимости, по-хозяйски повесила его на спинку кресла и села, закинув ногу на ногу. Кажется, её нисколько не смущало, что она находилась один на один с драконом в комнате, где есть большая и удобная кровать. И сложно было определить, что давало такую уверенность: ежеминутный анализ всего происходящего вокруг, нелепая самонадеянность или меч в ножнах, который всё ещё покоился на своём законном месте. А вот язык явно не унимался:       — Я бы с радостью сделал этот подарок лично. И обязательно из Минаэра. Они у нас очень «талантливые». Как я слышал, умеют ноги разводить до ушей. Искушенным мужчинам как раз такое по душе.       Кристиана понимала, что язык её явно стоит подукоротить, ибо то, что она сейчас говорила, явно не вписывалось в те словесные рамки, за которые принцессам, а особенно благородным девицам выходить не следовало. Но если бы Ристольг не покинул их и эта «церемония высокомерия» продолжалась ещё какое-то время, данные слова услышал бы сам лорд. Кристиана ещё не успела подумать, что было лучше: высказать их напрямую лорду или озвучить всё при асшинесском короле. Но остановить свои колкости она не могла, и они были бы озвучены в любом случае. Разница заключалась лишь в том, при ком бы это произошло и какие последствия за собой повлекло.       Озвучив то, что так и вертелось на языке всё это время, Кристиана облегченно выдохнула и прикрыла глаза. Зря она ляпнула это. Надо было подождать и остыть.       У дракона же не было и единой мысли прервать поток справедливого негодования. Ему оставалось только диву даваться, что даже сейчас голос принцессы оставался вполне спокойным, несмотря на щедрую порцию яда в каждом слове. Роланд с детства знал Ристольга, питал к нему огромное уважение и симпатию, а потому явно не мог себе позволить зубоскальства в его сторону, да и просто слушать их было неприятно, но он понимал, что лучше уж так, чем эти же слова в лицо лорду. Тогда монарху не хватило бы всего красноречия мира, чтобы затушить разгорающееся пламя скандала. Поэтому он просто молча слушал, остановившись у окна вполоборота и мысленно признавая: а то ли еще будет.       Роланд не понаслышке знал, что далеко не все в Асшинессе покорно приняли новость о том, что наследник трона свяжет себя узами брака с чужачкой, прецедентов чему никогда не было. Немало было противников этого «абсурда», понятие фиктивных браков среди драконов было не слишком распространено. В свое время второй принц пытался использовать недовольных вельмож, чтобы вынудить отца отменить помолвку, но твердость Рофеуса и его неоспоримый авторитет быстро заткнули неугодных. Однако теперь, когда старого короля больше не было, а аристократы еще помнили о разладе между отцом и сыном, по приезде в Этлу обстановка могла стать весьма плачевной, и Роланду явно придется приложить больше усилий, чтобы держать ситуацию под контролем. До сегодняшнего вечера было относительно спокойно, потому что в Алькав отправились лишь те из знати Асшинесса, кто полностью поддерживал решения старого короля. Он очень тщательно подошел к вопросу отбора свиты, о чем можно было судить уже по тому, что Ристольг, будучи в весьма теплых отношениях с Рофеусом, не был приглашен.       Но до Этлы еще далеко, и прямо сейчас сфера воздействия Роланда и спектр его интересов умещались в поместье лорда. Благо, что находиться здесь предстоит всего лишь до утра, и в течение этого времени всего-то, что нужно, так это держать подальше друг от друга Кристиану и Ристольга. И пока все шло по плану, но смутную тревогу внушала возня за стеной. Дракон не знал, что там случилось, но периодически до сих пор слышал смутные обрывки слов Арии, когда та поднимала голос особенно высоко. Если все это затянется, то, памятуя о привычках Ристольга, неровен час он постучит в дверь гостя, вновь нос к носу столкнется с чужачкой, и тогда одной Первой Королеве ведомо, чем это закончится.       «Нет, можно, конечно…» — дракон скосил взгляд на тяжелый шкаф у стены, но быстро отмел эту идею. Едва ли принцесса потерпит такую наглость в свой адрес.       — Извини меня за мой язык, мне очень хотелось озвучить всё это хозяину этих «прекрасных» владений. И о том, что ты сказал в коридоре… Я всё понимаю, просто не привык не отвечать. А еще скажу, что мягкая перина гораздо лучше, чем «соседство с шакалами и ползучими гадами». Я люблю удобство и комфорт, и мне неважно, с кем придётся пошипеть ради того, чтобы поспать на хорошей постели. Или потерпеть и послушать, кем ещё я могу являться. Может узнаю что-то новое. Порой других слушать интересно.       Кристиана снова выдохнула. Где-то на задворках разума она приказывала себе заткнуться, но иногда это было слишком тяжело. Слова буквально сыпались из ее уст. Такое бывало постоянно, когда она переживала чувство негодования или раздражения. Дядя ненавидел её длинный язык.       Извинения минаэрки немного сгладили неприятную шероховатость на душе дракона, хотя он все еще прекрасно понимал, у Её Высочества были все основания злиться. Тот же Роланд порой вскипал из-за меньшего.       — Я понимаю, что тобой движет не желание уязвить лорда Ристольга, а желание защитить свою честь, — в ответ на извинения ответил дракон.       — Надеюсь, я не потесню, пока слуги этого достопочтенного пытаются подготовить для меня комнату?       Дракон лишь характерно развел руками, мол, располагайся. Он не стал произносить это вслух, но сейчас было даже спокойнее держать принцессу в поле видимости. Хотелось верить, что присутствие короля хотя бы немного сдерживает расизм Ристольга, хотя последние события наглядно демонстрировали, что старик даже так найдет способ показать свое недовольство. А еще Роланда не отпускало ощущение, что с обретением нового титула отношение кварцевого к нему мало поменялось. Да, он обращался к нему уже по-другому, но на этом все. В глазах лорда новый король был по-прежнему юнцом, которому еще многое придется изучить в этой жизни, а потому старик позволял себе легкое снисхождение.       Кристиана открыла глаза и остановила пристальный, чуть прищуренный взгляд на фигуре Роланда. Иногда она и впрямь походила на змею. Принцесса словно о чем-то напряженно думала, и теперь всё её внимание переключилось с лорда на Роланда. К счастью ли?       — Тебе больше нравится общаться неформально и открыто, я прав? — девушка выдержала паузу. Пока Роланд размышлял о всей сложившейся ситуации, разговор перешел на другую тему, заставляя сконцентрировать внимание на визави, — Просто заметил тенденцию, что ты не стремишься придерживаться со мной официального тона. Как видишь, я отвечаю взаимностью, хотя мне это непривычно. Но кажется, ты не против, раз до сих пор не оборвал меня. И раз тебе нравится правда и прямолинейность, я хотел кое о чем попросить… — принцесса снова замолчала, думая над своими следующими словами. — Пожалуйста, не используй при мне словосочетание «младшие расы». «Другие расы». Мы просто «другие». — найдя синонимичный эквивалент в асшинесском языке, девушка ещё раз с особой интонацией подчеркнула это слово, — Иначе я буду вынужден использовать слова «чешуйчатые» или «ящероподобные», а это очень грубо и мне совсем не по душе. К тому же мне даровали титул принца, а не принцессы. Пусть мой пол и был освидетельствован уже неоднократно, я не признаю себя бесправной женщиной. И поэтому я прошу обращаться ко мне так, как ты обращался бы к принцу-мужчине.       Слова: «чешуйчатые» и «ящероподобные» — Кристиана вставила в свое предложение на минаэрском языке, ибо аналогов в асшинесском, само собой, не было. Её нос чуть поморщился от отвращения к ним. Мужчина медленно потер подбородок, пытаясь в этом жесте скрыть легкую неловкость, прежде чем подать голос.       — Да, я тебя услышал. Прошу прощения, у меня не было мысли принизить своими словами тебя или твой род. В Асшинессе "младшие" - это официальное определение для всех, кто не рожден драконом. Но в твоем присутствии я постараюсь избегать этого термина, как и… - крылатый явно замялся, вторая часть просьбы принцессы казалась слишком нелепой и неправильной. Он насилу сдержал желание повести плечами, как если бы его спины коснулось что-то противное. - Удовлетворю пока твою просьбу касательно обращения, какой бы странной в Асшинессе она не казалась.       Только сейчас Роланд запоздало вспомнил, что раньше ему уже говорили о том, что младшие расы не любят, когда их называют «младшими» и мысленно поблагодарил Первую Королеву, что ранее он не ляпнул подобное при короле Касторе, например. Также смутно вспоминались и разношерстные слухи об этой девице. Кажется, он уже слышал где-то, что женщиной она себя не признает. Какой абсурд!       Ответ блондинку вполне устроил, отозвался в груди удовлетворенным импульсом, но была в нем едва заметная примесь чего-то другого... удивление? Желаемое далось слишком легко. Непривычно легко. Особенно в свете последних пяти лет жизни.       Взгляд принцессы прошёлся по комнате. Просторная. Восковые свечи с едва заметным добавлением благовоний. Стены обиты дубовыми панелями. На противоположной от кровати стене висел огромный гобелен, изображающий двух драконов в полёте. Стол и мягкие удобные кресла, одно из которых Кристиана обустроила под себя. Широкая большая кровать с фиолетовым бархатным балдахином. Пол устлан ковром, приглушающим шаги. Три высоких окна. В детали девица не стала вглядываться, и её внимание снова вернулось к гобелену.       — Это какой-то известный фольклорный сюжет или вольная фантазия создателя? — она решила перевести тему, пытаясь сгладить всё озвученное. Признаться, минаэрка жалела, что не сдержалась. Это могло плохо сказаться на взаимоотношениях с Роландом, защита которого Кристиане была необходима. И свет последних событий подчёркивал эту необходимость особенно ярко.       Она медленно поднялась с кресла и подошла чуть ближе к полотну. Внизу под парящими драконами расстилались горные долины, угрожающие своими острыми ребрами и шпилями. Еще ниже на полотне небольшими точками в хаотичном порядке были раскиданы крепости. Рассмотрев их расположение внимательнее, принцесса поняла, что этот порядок отнюдь не хаотичен. Перед ней висела сотканная карта, точнее ее часть — сердцевина земель, включающих в себя и Минаэр, и Асшинесс. Кристиана начала узнавать расположение той или иной крепости, будто перед её глазами выстраивалась привычная бумажная карта. В мыслях сразу вспомнилось, что по человеческим легендам территории обеих стран принадлежали изначально минаэрцам, а драконы жили в горах.       Карта, что приковала к себе внимание человека, стала хорошим поводом для дракона, наконец, окончательно вернуться к реальности. Он поймал себя на мысли, что с момента, как закрылась дверь покоев, он слишком много витает в собственных мыслях при учете, что у него сейчас гостья, или гость — он теперь сам затруднялся в определениях. Роланд последовал примеру собеседницы и приблизился к полотну.       — Это королева Рандлисса и ее глашатай Ликорис. Их часто изображают на картах. — произнес, разглядывая золотого и серебряного дракона. — Она, — указал на золотого. — Наверное, больше известна тебе как Первая Королева. Драконы верят, несмотря на то, что Рандлисса давно покинула этот мир, она продолжает присматривать за своими подданными и направлять потомков. Но свою волю зачастую передает через Ликориса. Можно считать это простой данью религии. — дракон пожал плечами, взглядом пробежался по географическим объектам на полотне. На ней даже были отображены два широких парящих плато над горами близ Этлы — Заоблачные сады. Сразу видно, что карта была выполнена исключительно для личного пользования и для не последнего дракона страны. Обычно это чудо света не отмечалось.       — Так наш мир выглядит с высоты? — неожиданно спросила минаэрка. Она никогда не видела чего-то подобного и никогда не задумывалась о том, как окружающий её мир выглядит с высоты птичьего полёта. Да и признаться, Кристиана по своей природе панически боялась высоты. Исав долго работал над тем, чтобы избавить свою ученицу от этой слабости. Это были жестокие уроки… Кристиана до сих пор вспоминала их с мурашками на коже и леденеющими конечностями. Страх до конца так и не ушёл…       — Хорошая карта, достаточно подробная. — ответил золотой задумчиво, подбирая слова. — Но, увы, она и на десятую часть не передает истинной красоты нашего мира с высоты полета дракона. — сокрушенно покачал головой, разведя руками.       Картографию можно было назвать одной из народных забав старших асшинессцев. Благо у них было все, чтобы создавать предельно точные и подробные карты. Но мало кто из них пытался передать великолепие мира сверху, да и, сказать по правде, то было попросту невозможно.       Роланд хотел было добавить к своему ответу, что возможно, однажды принцессе тоже посчастливится взглянуть на мир, паря меж облаков, но быстро спохватился и прикусил язык. Подобные смелые слова вполне можно было бы воспринять как-то, к чему Роланд был не готов.       «Десятую часть?» — эхом пронеслось в голове девушки. На мгновение Кристиана попыталась представить, какого это висеть в воздухе и видеть мир… Хотя бы с высоты ее балкона в Ирне — столице Минаэра. Но быстро пресекла эти мысли, потому что ей тут же стало дурно, попробуй она вообразить, что от пропасти вниз её не отделяет надёжный каменный пол и высокий парапет.       «Кошмар какой…»       Кристиана рассматривала гобелен перед собой и слушала очень внимательно. Про Первую Королеву она, конечно же, слышала. Знала, что в Асшинессе её образ обожествлялся. И принцессе всегда казалось забавным, что эту драконицу приходилось почитать даже тем жившим в Асшинессе расам, которые были весьма далеки своим происхождением от драконов. По крайней мере, так слышала минаэрская принцесса. Однако до сегодняшнего момента она ещё не сталкивалась с материальным проявлением культа личности Рандлиссы. В Минаэре тоже была своя религия. Но у людей было много Богов: высшие и подземные, духи. Деяния и взаимоотношения этих существ походили на человеческие. Если рассмотреть хотя бы несколько легенд, то станет ясно, что Богам присущи пороки, не чужды любовь, страсть, коварство, гнев, обман. С одной стороны, сложение песен, баллад, легенд, молитв, стихов на божественные сюжеты стало в Минаэре особым литературным искусством. Само поклонение превращалось в искусство, проекцию нечто прекрасного на земле. С другой стороны, почитание и жертвоприношения являлись важной частью серьёзного религиозного течения.       Кристиана не верила в Богов. Однажды, когда она ещё «мальчишкой» наблюдала за торжественной процессией жрецов, чествующих богиню Андору, покровительницу весны, флоры и фауны, Кристиана с восторгом спросила: «Отец, а наши подношения смогут расположить к себе великую богиню Андору?» Ардан стоял рядом с «сыном», возвеличиваясь непобедимой скалой. Его ответ был лишён всяких прикрас: «Нет, Кристиан. Богов не существует. Там никого нет. Есть только мы, здесь и сейчас. А всё это — он провел рукой, указывая на процессию, которую им было отлично видно с их возвышения. — Это маскарад для тех, кто не умеет мыслить и принимать ответственность за собственные решения». Лицо воодушевленной Кристианы в миг исказилось: глаза потеряли блеск, улыбка исчезла. Уже совсем другими глазами она посмотрела вниз на десяток жрецов, следующих канонам ритуала. «Тогда зачем нам нужны эти бесполезные люди, что выдают себя за жрецов?» — отозвался серьёзный детский голос. Ардан рассмеялся с отеческой снисходительностью. Его Кристиана уже с таких малых лет очень быстро пересматривала свою точку зрения и подстраивалась под новую ситуацию. Он ответил в той же манере: «А зачем их убирать, Кристиан? Посмотри, народ их любит. Людям нравится отдыхать в праздники, совокупляться и пить вино. Это снимает то напряжение, которое могло быть направлено не в то русло. В том числе и против королевской власти. К тому же, какими бы жрецы не были своевольными, они наиболее продажные из всех людей, ибо прекрасно знают, что лгут о своей связи с богами. А потому, им легко давать команды. Когда влияние короля бессильно, можно использовать религию и её преспешников. Если не помогает и это, то тогда надо использовать армию и безжалостно гасить любое проявление неповиновения. Самое главное, не давать жрецам думать, что они выше короны. Это опасно. У них тоже есть власть».       Кристиане было всего девять лет, когда отец разбил все её наивные и немного романтичные представления о Богах. Ардан всегда говорил с «сыном» как со взрослым. Возможно, именно поэтому Кристиана с ранних лет мыслила иначе. Неверие в Богов, однако, не дало принцессе слепо возненавидеть религию. Отец был прав: образ этих совершенных существ и их служители — это оружие в руках короля, инструмент влияния, формирования общественного мнения и инструмент разрядки. Став ещё чуть старше, Кристиана смогла оценить религию и как вид искусства: песни, пьесы, живопись, скульптура, легенды, архитектура. Это требовало определённого мастерства. Религия мотивировала людей совершенствовать себя и свое ремесло. А это, безусловно, шло на пользу стране. С такой прагматичностью девушка подходила практически ко всем вопросам, чем была обязана исключительно своему отцу.       Кажется, залюбовавшись картой, они простояли какое-то время в тишине, изучая глазами рельеф, развилки дорог. Кристиана с интересом разглядывала ещё и горы, которые на бумажных картах Минаэра не были прорисованы с такой детальной дотошностью. Людям это просто не требовалось, да и сделать такое было бы весьма затруднительно. Затем её взгляд снова вернулся к телам драконов, парящих в воздухе. Девушка никогда не видела коренного асшинессца в истинном обличии. Она видела гравюры, читала, и максимум что могла, так это представлять, как обращенные выглядят на самом деле. А на любых международных переговорах, на которые Ардан не забывал брать с собой Кристиану, по протоколу было строго запрещено принимать истинную форму.       Взгляд сосредоточился на золотой чешуе. И на какое-то время минаэрка подумала, что, наверное, именно так выглядел бы сам Роланд, золотой цвет которого разве что кожа не имела. К тому же она уже слышала о том, что род короля шёл якобы от этой Рандлиссы. Но спрашивать о цвете чешуи она не стала, сомневаясь, что это прилично. Возможно, она оставит этот вопрос на потом.       — Всегда было интересно как люди и все прочие, кто не умеет летать, составляют карты? — с искренним интересом вдруг поинтересовался дракон, переведя взгляд на собеседницу. И только сейчас он, наконец, заметил, что принцесса все это время была с мечом, что вызвало не меньше интереса. Дракон даже сделал шаг назад, чтобы лучше рассмотреть ножны. Для него манера носить при себе оружие была в диковинку. Среди драконов оружие на виду было равносильно тому, что его обладатель хотел подчеркнуть свою принадлежность к военному ремеслу. Роланд стоял без оружия, но никакой опаски к вооруженной визави не испытывал. И не только потому, что попытка прирезать сейчас асшинесского короля была бы наиглупейшим поступком. По большей части потому, что Роланд сам представлял собой ножны для того оружия, которым привык пользоваться куда чаще, чем мечом.       Кристиана задумалась над вопросом дракона лишь на мгновение, и её губ коснулась привычная улыбка. Это действие уже настолько было заучено мышцами её лица, что она попросту не могла контролировать подобное.       — Как мы составляем карты? О, это очень долгий и тяжёлый процесс. Уверен, что он гораздо более тернист, нежели у картографов Асшинесского царства. Мы ходим по земле, измеряем её шагами, конным бегом, рассчитываем таким образом расстояние. Моряки, путешественники делают зарисовки и описывают места словами настолько подробно, что сейчас уже некоторые карты можно составлять, не покидая собственного кабинета. Но с асшинесскими наши не сравнятся, это правда. Возможно, у минаэрских карт есть свои слабые стороны. Горы… Такое впечатление, что на этом полотне каждый шпиль соответствует реальной картине. Мы никогда не стремились отразить подобное, ибо живём на равнине и куда важнее на бумаге зафиксировать границы с другими странами, береговую приморскую линию, дороги и крепости, а в комментариях к карте иметь точные сведения о расстоянии путей и времени их преодоления пешком или верхом. Важно отразить в мельчайших проявлениях перемены в рельефе для ведения боев, но это уже актуальнее для военных карт. Конечно, мы лишены крыльев и карты нам создавать тяжелее, но это не останавливает. Упёртая целеустремлённость всегда больше свойственна тем, кто чего-то лишён, таким образом выходит, что преимущество соперника даёт возможность и стимул развиваться. Мы преуспеваем. Своеобразная компенсация.       Принцесса чувствовала, что дракон рассматривает её, но её это ничуть не смущало. Она стояла в той же расслабленной позе, лицом к карте, продолжая скользить по ней взглядом скорее автоматически, ибо большая часть сосредоточенности фокусировалась на ответе. Но пока дракон размышлял над тем, стоит ли затрагивать тему оружия, входная дверь вдруг резко распахнулась, словно от пинка. Умиротворение, которое плавно пришло на смену яду в сторону лорда во многом благодаря терпению короля, было варварски прервано этим грохотом открывшейся двери. На пороге появилась раздраженная Ариа, взгляд которой метали молнии.       Кристиана развернулась немедленно, инстинктивно положив руку на эфес меча и крепко сжав рукоять. Бесцеремонность, с которой ворвалась в покои служанка, вызвала в принцессе неприкрытое недоумение. Она смотрела на альбиноску, как на умалишённую. Кристиана никогда не позволяла членам своей свиты нарушать субординацию. Именно поэтому после смерти отца, особенно когда к ней приставили приспешников нового короля, девушка была безмерно одинока. Иногда она ощущала себя один на один против всего враждебного мира вокруг. Но это закалило характер. Единственный человек, которому можно было чуть больше — это Исав, и то только на тренировочной площадке, где учитель мог даже унизить или ударить, заставляя таким образом принцессу собраться или разозлиться. Но за пределами… Он и слова бы поперёк не сказал.       — Уму непостижимо! — воскликнула альбиноска, едва переступив порог, но тотчас осеклась и выпучила глаза, увидев в комнате сразу двух августейших особ. Ежу было понятно, что ее не сочли нужным предупредить, что господа ожидают в соседней комнате.       — Прошу прощения Ваше Величество, Ваше Высочество! — резко выпалила она, поклонившись. Появившаяся из-за ее спины Эмилия, которую эта сцена тоже явно застала врасплох, на всякий случай склонила голову.       Роланд шумно выдохнул. Он себе это небольшое разоблачение представлял несколько иначе.       — Ладно, Ариа, прекращай. Рано или поздно Кристиана… То есть… Кристиан узнал бы, что вы ведете себя как подобает только при посторонних. — лениво отмахнулся, повернувшись всем корпусом к слугам.       — И тем не менее мне неловко за свое поведение. Я предпочла бы обойтись в нашем знакомстве без шоковой терапии. — драконица выпрямилась, быстро сбросив маску кроткой слуги.       Минаэрка, которая широко распахнутыми глазами сверлила белокурую девицу, уже думала, что большего удивления в этой ситуации она пережить не может. Но ленивая реакция и снисходительный тон асшинесского короля заставили ее эти же широко распахнутые глаза перевести на дракона. У Кристианы на лице откровенно было написано: «Ты это позволяешь?» Но снова подавшая голос драконица вновь привлекла внимание. Словосочетание «шоковая терапия» подходило как нельзя лучше. Принцесса окидывала альбиноску взглядом сверху вниз и снизу вверх. Он явно не привыкла к подобному. Ярким во всех смыслах контрастом в этой ситуации являлась Эмилия со своими огненными волосами, стоявшая подле двери с покорно опущенным подбородком и соединившая руки перед собой. Кристиана прошлась и по ней беглым взглядом, отмечая, что такое поведение слуг ей нравилось больше. Но это заняло лишь миг, ибо оторвать внимание от Арии было невозможно. То, какие отношения, оказывается, были между королём и этой парочкой, стало открытием. Кристиана даже не предполагала, что этим двум можно… Так много! Да, она уже слышала, что в путешествии брат с сестрой сопровождали Роланда. Но она недооценила их влияние на золотого дракона, даже несмотря на то, что уже знала об их будущем статусе советников. «Из грязи в князи», как говорили в Минаэре.       Попустительство такого поведения заставило Кристиану в планах ещё раз отметить необходимость повнимательнее присмотреться к этим двоим. Адриан и Ариа явно станут теми советниками, у которых в руках сосредоточится немалая власть. По крайней мере, если рассматривать влияние на монарха. И нужно было, чтобы у парочки отсутствовало желание играть против принцессы.       — Что с рукой? — Роланд прищурился, заметив, что левая ладонь девушки перевязана.       — А, пустяк, — с фальшивой небрежностью махнула рукой. — Наткнулась на кое-что. Ты же знаешь, что Варута славится обилием змей, да?       — Но я не помню, чтобы среди них были смертельно опасные, — кивнул золотой.       — Твоя правда, но ядовитые все же встречаются. Пусть их яд не убьет, но определенно доставит некоторые неудобства. — альбиноска подошла ближе. Однако несмотря на собственные слова, ее яд, кажется, нисколько не волновал. — При всем моем уважении, Ристольг слишком много себе позволяет. Старика следует поставить на место сейчас, пока его сумасбродство не вышло за пределы подобных пакостей. Не думаешь же ты, что змея попала в дом по чистой случайности? Да еще и именно в ТУ комнату. — Ариа понизила голос, переводя взгляд то на одну, то на другую августейшую особу.       Минаэрка удивилась с каменным лицом, лишь на несколько секунд отведя взгляд, чтобы проанализировать ситуацию. Нет она, конечно, не ждала радостного приёма в Асшинессе и морально была готова к подобным выходкам. Но не думала, что это будет так скоро! В первую же её ночь в этой стране… Кристиана была уверена, что её полноценная борьба за выживание начнётся в Этле. Теперь же она даже представить не могла, что будет в асшинесской столице… Но Ариа, безусловно, была права. Кристиана признала про себя, что у этой дамочки имелся характер и здравый ум. Король должен ставить на место сразу же, как только видит намек на неповиновение. Особенно новый король, возраст которого ещё мог давать кому-то сомнения.       — Повезло еще, что на нее наткнулась я. Эмиль был очень любезен и помог мне обработать рану. — указала здоровой рукой на фрейлина. Кажется, альбиноску уже предупредили о том, как стоит обращаться не только к принцессе, но и к его фрейлинам — в мужском лице.       «Был любезен и обработал руку? Молодец, Эмиль, уже подсуетился», — довольно отметила про себя принцесса, слушая диалог короля и слуги, не вмешиваясь.       — К слову, Ваше Высочество, Адриан забрал Идумея и Лэрсиса позаботиться об ужине. Лорд Ристольг принял во внимание долгую дорогу и решил не собирать всех вместе. Стол будет подан в покои каждого гостя. Ваши прислужники проследят, чтобы с кухней не было эксцессов.       Роланд хотел бы сказать, что альбиноска напрасно дает волю своей паранойе, но после новостей не мог не признать оправданность такой осторожности.       Отражая ход дальнейших мыслей, Кристиана подумала о том, что ей был бы весьма кстати чашнигир, а ещё, что его фрейлин очень быстро взяли в оборот. Как же хорошо, что ей удалось сменить состав свиты перед отъездом. Конечно, прошлые бы тоже не допустили отравления своей госпожи или ещё какие-то недоразумения, если были бы в силах их предотвратить, однако к новой свите доверия ощущалось значительно больше. Это было продиктовано тем, что Кристиана сама их выбрала и завербовала.       — Ариа, кто-нибудь видел, что ты нашла змею? — задумчиво произнес Роланд, едва альбиноска закончила говорить.       — Я убила ее, но постаралась не придавать огласке свою находку. О ней знают только Адриан, Идумей, Лэрсис и Эмиль.       — Мне потребуется тушка этого аспида. У меня есть идея, которая отобьет у лорда желание выкидывать подобные фортели впредь. — в голосе короля отчетливо звучали стальные нотки. Он был зол, он считал, что Ристольг выше подобных подлостей, но кажется с возрастом разум его стал слишком слаб. Злость уже не перекрывало уважение к старику, и в этот раз король не собирался выгораживать его. Еще недавно золотой ловил себя на приятных мыслях об этом месте, сейчас же душу терзало смутное чувство сродни предательству. Он резко повернулся к минаэрке. — Кристиан, прошу, поменяйся со мной комнатами. — он старался, чтобы голос звучал спокойнее и мягче, но не смог полностью подчинить требовательный раздраженный тон.       Голос Роланда и слова об идее сразу дали понять, что король что-то задумал и был настроен весьма решительно. Кристиана словно родственную душу увидела сейчас, в её глазах разве что блеск влюблённости не просиял. Обмен комнатами звучал многообещающе, и Кристиана расплылась в предвкушающей улыбке. От подобных вещей она испытывала искренний восторг, просто потому что сама была в них весьма хороша. А ещё она жаждала возмездия. Приказной тон Роланда, который явно не воспринимал предстоящее как веселую азартную авантюру, на фоне предстоящего спектакля принцессу нисколько не задел.       — Как скажете, Ваше Величество. Тогда я останусь здесь. Эмиль, принеси необходимые мне вещи в эту комнату.       Рыжеволосая немедленно поклонилась и вышла выполнять приказ. Роланд с Арией покинули комнату стремительно, почти следом за ушедшим фрейлиной. Принцесса осталась в одиночестве, но мыслей об отдыхе и сне не осталось. Эмилия принесла небольшой дорожный сундук, который имел несколько отсеков для небольшой стопки одежды, расчёсок и иных первостепенных принадлежностей. Настало время короткого затишья. Вскоре в комнату постучали Идумея с Лэрсисой, которые принесли ужин.       — Свою еду можете принести сюда и разделить трапезу со мной.