Глава 93

Под крики Батута, доносящиеся до меня из бара, выхожу на улицу. Очень жаль, что так вышло. Очень. Но уже ничего не поделать, да и я не хочу ничего с этим делать. Пусть будет так. Шумно выдыхаю и задираю голову к небу, чтобы посмотреть на мирно плывущие по нему облака. Жизнь идет, что бы не происходило. Опускаю подбородок вниз и вижу, что на мне сконцентрированы взгляды сразу нескольких сталкеров, всем им было явно интересно, что произошло, но утолять их любопытство я не собираюсь. Разворачиваюсь направо, чтобы отправиться восвояси, и замечаю, что былой мусор наконец-то расчищен, а на его месте образовался целый палаточный лагерь. Десяток-другой растянутых тентов красовался между самим ангаром и кирпичной стеной, и в них царила жизнь со сталкерскими хлопотами. Конечно, людей сейчас было не так уж и много, и палаток это касалось в том числе, но было интересно на это посмотреть, а потому я выдвинулся вперед. Места для ночлега были самые разные - от старых штопанных и перештопанных до новых армейских палаток, у кого на что только хватило денег. Сами же они были буквально забиты хозяйственным хламом, как то котелки, тарелки, ложки и прочее. Их хозяева все ценное носят с собой, ну или спрятали где-то неподалеку, думая, что их нычку никто не обворует. Когда приближаюсь к центру этого “района”, то натыкаюсь на разгорающийся костерок, у которого сидел человек. В казане, подвешенном на треноге, что-то ароматно и призывно булькало. — Мужик, не поделишься, а? — с легкой усмешкой, вовсе не надеясь, спрашиваю я. — А ты мне чё? — с ответной ухмылкой произносит плохо выбритый, с торчащими во все стороны реденькими кучерявыми волосками на лице. — Могу бритву дать, — отвечаю безобидной шуткой, и этот сталкер непринужденно смеется. — А знаешь, чё? Пойдет! — проговаривает он. — Меня Сашкой зовут, Сашка Полтинник. Ты меня этой бритвой здорово выручишь, а то моя совсем затупилась… — Палач, — коротко представляюсь я и присаживаюсь на заранее поставленный около кострища перевернутый ящик. — Что ж не купишь у Шилова? — А-а, — взмахивает он рукой прежде, чем в очередной раз перемешать варево. — Когда Валерьяновские драпали от военных, то прихватили, представляешь, все, кроме хозяйственной части. Так что, считай, в дефиците у нас и бритвы, и пены для бритья, и прочие радости жизни. А до Сидора влачиться дураков нет, знают все, что заказов надают на год вперед, не утащишь потом. — Ну естественно, — хмыкаю я, залезая в рюкзак, и достаю из него вскрытый набор одноразовых лезвий. — Держи, на первое время хватит. Пену одолжить? — Куда мне столько, — смущается Полтинник. — Одной хватит, спасибо тебе большое. А пены не надо, своя еще есть. Давай тарелку… Протягиваю ему походный армейский котелок, в который он тут же наливает сразу несколько половников густой подливы из тушенки, макаронов и, судя по запаху, консервированных помидоров в собственном соку, что является редким удовольствием для наших краев. Зачерпываю ложкой и начинаю уплетать угощение, чувствуя, как с каждой - наполняется желудок. Полтинник решил от меня не отставать, и мы на пару ополовинили его круглый казан. — Спасибо, очень вкусно вышло, — киваю я и тут же спрашиваю: — А где здесь сполоснуть приборы можно? — Во-он там колонка, за крайней палаткой, — Саша указывает большим пальцем себе за спину, а потом поднимается на меня голубые, но покрасневшие глаза. — Так это, может, я тебе с собой дам? Разогреешь потом или так поешь, всё лучше, чем уставшему кашеварить. — Слишком щедро за одну бритву, — качаю головой. — Неудобно как-то. — Ничё не знаю, — скороговоркой отвечает он и тут же забирает мой котелок из рук, наполняя его пищей. — Бери-бери, мне не жалко. С улыбкой принимаю наполненную тару обратно и вешаю ее на пояс, а потом, поддавшись порыву, лезу в нагрудной карман за деньгами и достаю оттуда несколько сотен, которые тут же вкладываю в ладонь моего нового знакомого. Тот пытается сопротивляться, но на этот раз уже я не слушаю его возражений. И как только оборона пала, и Саша взял деньги, направляюсь к колонке, чтобы ополоснуть ложку. Та обнаруживается у самого края лагеря, в углу забора из красного кирпича на залитой бетонном площадке. — Ну, — тихонько произношу сам себе, отмывая ложку. — Теперь пора бы и честь знать. Жаль, не довелось посмотреть на строящуюся баню, но наверстаю это, когда уже все будет готово. Закидываю ложку в рюкзак, разворачиваюсь на каблуках сапог, и иду к закрытым воротам. — Мужики, откройте, пожалуйста, — обращаюсь к паре сталкеров, куривших у забора. — Надо же, и слово волшебное сказал, — один из них сплюнул прямо под мой сапог, едва не запачкав меня. — А не пойти ли… — Давай не будем ссориться, а? Ты просто завалишь свой рот и откроешь ворота, — перебиваю его, и тот заметно краснеет. Его дружбан отлипает от забора и невзначай начинает обходить меня. — Ишь ты, какой наглый нашелся, — шипит он, выкидывая недокуренную сигарету на асфальт. — Давно по почкам не получал? Думаешь, автомат прикупил, броник нацепил и все, опытный бродяга? Да ты знаешь, как мы этот ангар брали? Как пацаны кровь проливали? А тут приходит какая-то шушера подзаборная и права качать начинает… Я стоял в полнейшем шоке, пока слушал всю ту дичь, что этот… даже не знаю, как его обозвать, вываливал на меня. В мою голову не могло и мысли прийти о том, что кто-то из вольных сталкеров будет настолько сильно подражать бандитам. И против кого он пошел? Против меня? Почему-то казалось, что уж с кем, а со мной такого точно не произойдет… Поджимаю губы, на что этот сталкер обращает внимание и с победной ухмылкой подходит ко мне на расстояние вытянутой руки… — Ну чё, как извиняться будем перед ува… Кха! — в одно мгновение принимаю нужную стойку, и пока не ожидавший моей прыти организм пытается понять, что происходит, наношу сильный удар сжатым кулаком по его челюсти. Жертва собственной тупости делает шаг назад и начинается заваливаться вбок, я же резко разворачиваюсь и со всей дури бью ногой по ребрам подошедшего сзади сталкера. Тот пытается поставить блок локтем, но не успевает, и лишь морщится от сильной боли. Схватившись левой рукой за бок, тот начинает тянуться правой - к пистолету, но я перехватываю его и с бью сжатым кулаком прямо по его крючковатому носу один раз, второй и, финальный, третий, пока сопротивление полностью не прекращается. К этому моменту на задний дворик, где проходила наша потасовка, начинают стягиваться сталкеры. И большая их часть моментально хватается за оружие, но доставать его они не спешат. Тут стонущее подо мной тело внезапно начинает орать: — Наших бьют, валите козла! — гнусаво кричит он, зажимая кровоточащий нос. — А это разве не Палач? — доносится со стороны. — Да разве ж это он? Он бы на своих руку не поднял… — Завалим и дело с концом! — И правильно! Ну, насчет три? Раз… — Тихо, мать вашу! — громогласно раздается голос Валерьяна, и я вижу как этот сталкер пробирается сквозь толпу набежавших зевак, расталкивая их. — Что тут произошло? — Мне тоже очень интересно, Валерьян, — вмешивается со стороны Тихий. — Почему твой человек посмел поднять руку на обычных сталкеров? — Палач, объяснись, — бросив хмурый взгляд в сторону другого сталкерского капитана, лидер вольных вновь поворачивается ко мне. — Он напал на нас! Деньги вымогал, а когда отказались, то Степку вырубил и меня избил! — перебивает меня гнусавый, чем вызывает волну неодобрительного ропота по сталкерским рядам. — Я просто попросил их открыть для меня ворота, но они решили начать качать права, спрашивать, кто я такой, откуда, как вообще посмел к таким смелым героям войны обращаться! — начинаю громко, чтобы слышали все, говорить. — Вы все меня знаете. Лично или по слухам, не важно. И вы знаете, что я в числе прочих сталкеров штурмовал этот ангар, шел первой линией! И именно я взорвал железные ворота с той стороны, позволив нашим парням зайти внутрь! И тут какие-то подонки, которых вижу в первый раз, смеют говорить мне, что я какой-то лох, чудом купивший свою экипировку? Смеют говорить мне, проливавшему здесь кровь, что это именно они страдали за этот чертов ангар? А после всей этой херни они посмели попытаться меня еще и ограбить! Вдумайтесь только, сталкеры - сталкера! — Признавайся, Пень, — могильным голосом обращается к гнусавому сталкеру Валерьян, аж побелевший от злости. На лице у лидера сталкеров дергалась щека, а кулаки были сжаты до белых костяшек. — Он врет! — пытается обвинить меня Пень, но тут вмешивается мой новый знакомец. — Парень-то правду говорит! — протискивается сквозь других людей Полтинник. — Я застал начало конфликта, они первые на него полезли! Грабеж средь бела дня начали! Тихий с безэмоциональным выражением лица резко разворачивается и быстро скрывается в толпе. В это же время Валерьян приказывает нескольким крепким сталкерам утащить два тела, валявшихся на земле, и разгоняет толпу по делам, и только после этого он подходит ко мне и уводит в сторону, чтобы поговорить. — К тебе претензий нет, ты молодец, что в обиду себя не дал, — начинает говорить он, поджимая губы. — Вот, ур-роды. Понятно теперь, как они начали играть… — В смысле? — непонимающе спрашиваю. — Пень и Сява шестерки, которых мы недавно взяли к себе по рекомендации Тихого, — поясняет Валерьян. — Кто они и откуда взялись - неизвестно, но я теперь почему-то подозреваю, что они из бандитов. Расклад, в общем-то, такой. Этот, м-м, нехороший человек судя по всему планировал сильно уронить мой авторитет в глазах других сталкеров, мол, бандитов-то прогнали, а сами их место заняли - других сталкеров на проценты берем. Как только бы появились ко мне вопросы, он бы технично этих гавриков слил, мол, сам он не при делах. А как-то допроситься их уже не получилось бы к тому моменту. Вот и вышло бы, что я кругом виноват. Или недоглядел, или, чего еще хуже, сам приказал поборы устроить. — А меня они тронули, потому что не думали, что я посмею дать отпор, — произношу в свою очередь. — Думаю, если бы не стал их бить, то они бы и тебя упомянули, мол, “за нашими спинами не абы кто стоит, а сам Валерьян”. — Скорее всего, — подтверждающе кивает Валерьян и вытаскивает из кармана пачку сигарет, доставая оттуда одну, а потом предлагая угоститься и мне. Отказываюсь от этого предложения, и сталкер хмыкает, слегка пожимая плечами. — Знаешь, кое-что, все-таки не укладывается в моей голове, — решаю спросить еще кое-что. — Если их привел Тихий, то как бы он смог спихнуть всю вину на тебя? — Все просто. Эти не так давно просились в отряд к Якуту, — выдыхает облачко белого дыма сталкер. — Тот обещал подумать и, скажу сразу, в целом был не против их взять. А дальше дело за малым - они чудят, другие сталкеры начинают жаловаться, копится недовольство, в итоге мы проводим вынужденное расследование, в ходе которого выходим на самих себя. А там Тихий совместно с Пузом выносят мне импичмент и под улюлюканье толпы занимают мое место. В итоге они на коне, а мне и тем парням, кто решит остаться со мной, придется покинуть это место. — А как-то доказать причастность Тихого ко всей этой схеме? — Как? — грустно усмехается Валерьян, туша сигарету о кирпичный забор. — Привести-то он их привел, а дальше они решили перейти под мою руку. Так что стали бы эти дятлы моей зоной ответственности, если бы не ты. А уж сыграть на эмоциях толпы, вроде того, что я мечу во второго Йогу и уже скоро всем опять придется несладко, много ума не надо. Там и до линчевательства недалеко. — Как-то совсем грустно выходит, — немного ошарашенно произношу я. — А ты думал, — Валерьян невесело улыбается. — Вот к чему приводит увеличение численности - вместо единомышленников и просто хороших людей приходят вот такие упыри, и отбрасывают свою тень уже на всю компанию. А с другой стороны стагнировать нашему клану сейчас никак нельзя, попросту упустим преимущество перед другими и в конечном итоге исчезнем как роса поутру. — Что будешь делать с Тихим? — Пока еще не придумал, все надеялся, что конфронтации не случится, и мы сможем по-людски договориться, — плечи сталкера немного опускаются вниз, было видно, что он действительно расстроен произошедшим. — Но что-то точно нужно предпринять. Раз уж хотят войны со мной - они ее получат, посмотрим, кто кого перехитрит. — В таком случае могу пожелать только удачи, — кладу ладонь на его плечо и легонько сжимая. — Если потребуется моя помощь, только напиши - постараюсь прийти сразу же. — Спасибо тебе, Палач, — хмыкает Валерьян, распрямляя грудную клетку. — Тем больнее мне будет сказать тебе следующее… Лучше бы тебе не появляться здесь в ближайшие пару недель, пока ажиотаж этой истории не спадет. Возможно, что будут и другие провокации, а за тобой уже закрепилась слава человека, готового распустить кулаки. Тем более, что в баре ты уже едва не подрался. — Уже знаешь? — вскидываю брови вверх. — Ну хоть в чем-то же я должен оправдать себя как лидера, — по-отечески улыбается он и кладет обе свои руки на мои плечи, крепко сжимая. — Ты уж не держи на них зла, отойдут и поймут всё. — Даже не думал об этом. — Вот и славно, — он хлопает меня по плечу. — Удачной тебе дороги, Палач. Киваю ему и в смешанных чувствах направляюсь к выходу с базы. На этот раз сталкеры хоть и покосились на меня, но открыли ворота без вопросов. И как только они закрылись за моей спиной, я повернулся назад, бросив последний взгляд на возвышающийся над забором кирпичный свод ангара. На душе было не по себе и, честно сказать, даже гадко. Теперь становилось гораздо понятнее, почему группировка Валерьяна так и не дожила до прихода Меченного. Внешние враги, внутренние распри и, в целом, общая разрозненность сталкеров - каждый ищет выгоды только для себя. Да и между некоторыми вольными и бандитами никакой разницы нет, поднимают руки даже на своих. Предстоит сделать многое прежде, чем сталкерские кланы превратятся в нечто большее. Но это уже точно не мой бой. Валерьян и остальные сами должны справиться с этим, а я помогу им, если моя помощь потребуется. Сейчас же мой путь лежит на юг, в родной дом и теплую постель, где смогу сполна отдохнуть и перевести дух перед тем, как идти в лабораторию X-18. Тем более, пока не получу костюм с замкнутой системой дыхания, лучше не лезть в такие места. Мало ли, какие именно эксперименты там проводилось? Кордон, несколько часов спустя. Вечерняя колыбель сталкеров встретила меня шумной компанией прямо на северном КПП. Как только я прохожу через сетчатые ворота, то сразу натыкаюсь на нескольких сталкеров, сидящих у костра и травящих друг-другу байки. Все они были одеты в кожаные куртки, лишь на паре из них красовался худой бронежилет. Несколько из них лениво мазнули по мне взглядом, но тут же вернулись к разговору, остальные же, более увлеченные, даже не подняли головы. Прохожу дальше, не желая задерживаться здесь, но нежданно дорогу мне переступил странный сталкер. Высокий, крепко сложенный мужчина лет пятидесяти, с длинной, по грудь, седой бородой. На голову надвинут капюшон, но лицо все еще можно было разглядеть. Длинный и большой, с горбинкой нос, тонкая полоска губ и немного впалые, но внимательные серые глаза. Из-под бороды выглядывал золотой православный крест. — Здравствуй, сын божий, — произносит он глубоким басовитым голосом. — И тебе здравствовать, отче, — отвечаю ему, приподнимая левую бровь. Скашиваю взгляд на болтающийся за спиной батюшки дробовик марки винчестер. — Отец Диодор, — представляется он и протягивает руку для рукопожатия. — Палач, — видно, как священник морщится от моего прозвища, но руку не убирает, и я пожимаю ее. Очень крепкий батюшка. — Какое-то дело ко мне есть? — Хочу предложить тебе разделить с нами хлеб и воду и остаться на вечернюю проповедь, — с легкой улыбкой отвечает Диодор. — Прости, отче, — склоняю голову. — Но я не могу причислять себя к истово верующим православным христианам. — То не важно, сын мой, — улыбается белоснежными зубами отче. — Пока твои сердце и душа открыты для доброго слова, ты можешь присутствовать. — В любом случае вынужден отказать, — вздыхаю. И чего только привязался? — Устал с дороги дальней, хочу отоспаться и просто отдохнуть. Если духовный путь заведет тебя, отче, в деревню новичков, то с радостью послушаю проповедь. — М-м, договорились, — с решимостью кивает он. — Доброй тебе дороги, сын мой. — И тебе, отче. А дальше я в быстром темпе отправился на юг Кордона, в деревню. По дороге не случилось ничего, кроме звуков далекой стрельбы где-то на западе, за бывшей базой вольников. Спокойно прохожу под мостом, мимо элеватора, а затем и АТП. И спустя чуть меньше часа я оказываюсь в давно ставшей родной мне деревеньке, расслабленно выдыхая. Всё, до завтра точно никаких конфликтов, заданий и походов. Как поем сейчас жаренной картошки с мясом, запью рюмкой огненной воды и лягу спать. — Слышали вот такой анекдот? — доносится от одного из костров, подле которого собрались несколько новичков. А где-то там, за одним из заборов, бренчала громкая гитара и молодой, почти юношеский голос пел “Выхода нет”, явно вспоминая свою неудавшуюся, но очень крепкую любовь. Я же просто иду домой, заворачиваю за угол и подхожу к запертой двери, чтобы всунуть в замочную скважину ключ, но случайно промахиваюсь, и она поддается, открываясь вовнутрь. — Что? Какого черта, я же закрывал… — шепчу сам себе, чувствуя прилив адреналина в венах. Вбегаю в дом, оставив дверь распахнутой, и застываю в шоке - кухня перевернута вверх-дном. Разбросаны стулья, небольшая коллекция книг, оставленная еще предыдущими владельцами и посуда, стол отодвинут куда-то в угол. Проверяю свою каморку - матрас изорван и от него нещадно несёт запахом мочи. Иду дальше, вся мастерская Охотника - разнесена в пух и прах и большей части инструментов не было на месте. И, самое страшное, хозяйская спальня. Дверной замок был высажен, а вся комната изгажена. Шкафы, матрасы, одежда… И ящика с артефактами, который я оставлял здесь, не было. Какая бы тварь это ни сделала, она явно захотела покончить с жизнью максимально экстремальным для себя образом. И если ящик еще можно было как-то понять, то этот разгром всего дома и… прочее - точно нет. — Твою же мать! — все-таки выхожу из себя и бью сапогом по несчастной подушке, что она отлетает в стену. — Ха-а… Что ж, Волк, надеюсь, ты подготовил речь, защитник имущества хренов. И в полной выкладке выхожу на улицу.