Часть 1

Джозеф ненавидит её. Мишель. С её клубничными светлыми волосами, которые при солнечном свете превращаются в золотой огонь, и глазами цвета океана, которые смотрят на него с чистым вызовом. Он ненавидит её так сильно, что не может думать ни о чём другом. Он пытается винить её за то, что она поглотила его, за то, что он застрял на больничной койке после операции по удалению повреждённого глаза, но это случилось бы в любом случае. Она была первой девушкой, отважившейся войти в логово льва, и не побоялась критиковать его выходки — раньше никто этого не делал. Это пробудило в нём что-то, о существовании чего он и не подозревал. Он презирал это странное возникшее влечение к ней. Он пытался напомнить себе, что она — ничтожество, просто избалованная принцесса, потому что племянница декана. Однако он знает, что это описание ей совсем не подходит. Джозеф вздыхает про себя, продолжая смотреть в потолок больницы, едва освещённый из-за позднего времени суток. Девочкам не следовало разрешать учиться в школе Вольтера. Когда он дразнил её за то, что ей нравится этот ублюдочный мальчишка Лабрак, он думал только о том, что её волосы были завязаны в косы, и как бы ему хотелось распустить их. Увидеть, как красивые длинные локоны рассыпаются по плечам и спине. Ему хотелось узнать, каково это — провести пальцами по мягким прядям. И все это время он испытывал нечто вроде ревности, что ею может обладать кто-то, кто не он. А позже стало только хуже. Ведро с водой предназначалось для Симон, её подруги, после того как она переиграла его поддразнивания во время обеда. Но Мишель пришла первой, и тогда он был окончательно разрушен. Сначала он смеялся над нелепостью всего этого и её шокированным выражением лица. Потом он заметил, что весь класс замолчал, уставившись на неё с открытыми ртами. Он оглянулся на неё и чуть не подавился, прервав смех. Её бюстгальтер был выставлен на всеобщее обозрение, так как ткань платья стала прозрачной из-за воды. Это не входило в его планы, но он не мог отвести взгляд. Бюстгальтер был белого цвета с цветочным узором. Он не знал, как описать его, кроме как «милый». Мишель была милой. Такая нелепая мысль, но его окончательно выбило из колеи зрелище затвердевших сосков и осознание того, насколько велика её грудь. Он чувствовал себя потрясённым, когда вошла мадемуазель Куре и закутала Мишель в свой жакет. Не то что бы он раньше не видел девушек. Он видел их обнажёнными, и это вряд ли можно было назвать поддразниванием! Так почему же сейчас она оказывает на него такое сильное влияние? Неловко. Отвлёкшись на образы Мишель, он слишком поздно понял, что в класс вошёл Жан-Пьер, её старший брат. Его разбудил удар кулаком в глаз, и всё же он лежит и думает, как бы это было, если бы она смотрела на него с вожделением в глазах, а не со страхом или ненавистью. Он хочет разработать план мести, чтобы уничтожить её, как она уничтожила его. Но ему в голову не приходит ничего, кроме как прижать её к стене и поцеловать так страстно, чтобы они оба забыли о том негативе, который был между ними. Просунуть свою ногу между её ног, и заставить её разрушиться из-за него. И тут он понимает. Нет большей расплаты, чем заставить её хотеть его. Это будет означать, что Жан-Пьер ослепил его и рисковал своим образованием зря. Он может разрушить её невинность. Но по какой-то причине он тоже хочет её. Он винит в этом промокшее платье, показавшее ему её истинную фигуру. Он винит её милую улыбку, нежную кожу и то, что она бросает ему вызов. Он что, больной человек? Как он может хотеть её ещё больше? Это сбивает его с толку, но всё, чего он хочет, — это вылечиться, чтобы вернуться в школу и в её жизнь. Может быть… может быть, он на самом деле не ненавидит её. Совсем нет.

***

Мишель с тревогой ожидает возвращения Декампа в школу. К счастью, Жан-Пьера не исключили, но она опасается, что это может ухудшить её отношения с Декампом. Казалось, он ничего не боится, так что же он может сделать с ними в наказание? Через пару дней после того инцидента она и Симон поднимаются по лестнице, чтобы войти в школу, но останавливаются, заметив, что все смотрят за их спины. Это он, должно быть. Помедлив, Мишель оборачивается. Её спина напрягается, когда она встречается глазами с Декампом через двор. У него на глазу повязка. Они не смогли восстановить его глаз. Он выглядит опасным, но в то же время… побеждённым. С такого расстояния кажется, что он заглядывает ей в душу. Он первым отводит взгляд, хмурится на всех, кто на него смотрит, и направляется в сторону туалетов. Не желая ждать, скажет ли он ей что-нибудь, она поворачивается и практически бежит в школу с Симон под руку. Но на первом же уроке становится проще. Она обнаруживает, что смотрит на него, а когда он переводит взгляд на неё, то не может понять, о чём он думает. Подавленная его присутствием, она вынуждена отвести взгляд. Несмотря на то, что избегала его до конца дня, периферийным зрением она видит, что он не перестает смотреть на неё. Какова его цель? Заставить её покраснеть? Это просто смешно. Раньше он был настолько общительным, что она ожидала, что он сразу же подойдет к ней. Она хочет что-то сказать ему, но не знает что. Он заслужил наказание за то, что сделал с ней, но она не хотела, чтобы он ослеп. Его поведение изменилось с того момента. Хмурый взгляд, кажется, навсегда застыл на его лице, даже когда друзья шутили около него. Она никогда не забудет, как он смотрел на неё после падения ведра. Его смех полностью прекратился, когда он увидел её грудь. Как подрагивало его адамово яблоко, когда он почти… нервно сглатывал? Она не могла понять в чём дело. Его взгляд заставил её покраснеть не от смущения, а от чего-то другого. Это было… желание? Если бы Декамп не был так жесток, он бы ей точно понравился. Он такой высокий; возвышается над всеми, даже над учителями. И она восхищается тем, как он позволил своим волнистым волосам отрасти больше, чем положено в их время. Они красивого пепельно-коричневого оттенка и хорошо сочетаются с глубоким карим цветом его глаз. О, она облажалась. Даже после того, что он с ней сделал, она понимает, что всё еще находит его очень привлекательным. Она ждёт, когда же он столкнётся с ней, но этого так и не происходит. Неужели он боится, что Жан-Пьер может что-то сделать? Нет, этого не может быть. Судя по тому, как эту историю рассказывают её одноклассники в миллионный раз, Декамп даже не успел дать отпор, как её брат ударил его по лицу. Декамп — крупный парень, у него мог быть шанс, если бы его сразу не ослепили. Вместо того, чтобы что-то делать, он, как призрак, преследует её в течение дня, но так и не даёт о себе знать. И она спрашивает себя: хочет ли она, чтобы он заявил о себе? Ответ не заставил себя ждать, и это заставляет её задуматься, что с ней что-то не так.

***

Джозефу нравится, как Мишель напрягается под его взглядом. Он не подошёл к ней, и он знает, что это вызывает у неё тревогу. Она постоянно оглядывается через плечо, словно ожидая, что он нападет сзади. На самом деле он ничего ей не говорит, потому что боится, что если подойдет к ней слишком близко, то может поцеловать её, и он не знает, как это произойдет. К тому же ему нравится обращаться с ней как с игрушкой. Он охотится, медленно подкрадываясь. Это похоже на игру в кошки-мышки. А во время учёбы трудно оставаться одному. Все ждут, что он столкнется с ней, поэтому он не может поговорить с ней наедине. Шанс предоставляется во время урока физкультуры. Ему не нравится то, что пока приходится пропускать занятия. Его глаз ещё не полностью зажил, поэтому он сидит в сторонке и делает вид, что наблюдает за игрой своих одноклассников, а на самом деле смотрит на Мишель. Она взбирается по канату, и как только оказывается на высоте, он становится свидетелем того, о чём никогда бы не подумал. Мишель открывает для себя мастурбацию. Это незаметно, но абсолютно понятно, что происходит. Она остановилась на одном месте и совершает быстрые движения, скользя по канату вверх-вниз. Джозеф сидит и смотрит прямо на неё, больше не заботясь о том, что перед ним игра. Он понимает, что она впервые испытывает сексуальное удовольствие, просто глядя на неё. Её глаза широко раскрыты от непонимания того, что с ней происходит, и она продолжает раскачиваться на верёвке в комнате, полной людей, будто на неё наложено заклятие. Он вспоминает, как впервые почувствовал удовольствие от поглаживания своего члена, и он был таким же, неопытным и безрассудным, пока не получил разрядку. Пока Мишель продолжает, она оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не видит, что она делает. Её не застукали. Никто, кроме него, не заметил. Он впитывает в себя то, как она раскраснелась, как она выглядела, когда они встретились взглядами после того, как он выставил её бюстгальтер напоказ. Рубашка задралась, демонстрируя её плоский живот. Движение мышц её ног, когда она сжимает канат, заставляет его облизывать губы. Даже её рот приоткрыт от экстаза. Руки Джозефа напрягаются, представляя, что это он у неё между ног, а не верёвка. Похоже, она близка к кульминации, и он буквально сидит на краю своего места, ожидая, что же произойдет, но всё прекращается, когда Симон окликает её. — Мишель, ты застряла там? Его маленькая грешница задыхается от удивления, когда останавливает свои движения и смотрит вниз на подругу. — Я-я сейчас спущусь! — Мишель заикается и быстро спускается по канату. Он чувствует себя так, словно часами занимался сексом и был лишен возможности испытать удовлетворение от кульминации. Неужели Симон не могла подождать ещё несколько секунд? Внимание Мишель привлекает чей-то голос, доносящийся за пределами зала. Она оглядывается, чтобы проверить, не смотрит ли учитель, прежде чем скрыться из виду. Джозеф стоит словно в трансе и следует за ней к выходу. В его голове мелькает всё, что он хотел бы с ней сделать. Все способы, которыми он мог бы доставить ей удовольствие, которого она никогда раньше не испытывала. Он просто хочет прикоснуться к ней. Мишель исчезает в раздевалке для мальчиков как раз в тот момент, когда он выходит в коридор. Он следует за ней, и, когда дверь распахивается, она подпрыгивает, встречаясь с ним взглядом. Он подходит к ней ближе, и, когда дверь закрывается, кажется, что они оказались заперты в своём собственном мире. — Я-я… — она заикается и закрывает глаза. — Просто не обращай на меня внимания! Затем она начинает рыться в одежде всех их одноклассников. — Что ты ищешь? — спрашивает он, любуясь её задом. Неужели она всё ещё возбуждена от того, что делала всего несколько минут назад? Когда она оборачивается, чтобы посмотреть на него, он возвращает взгляд к её лицу. — Моему брату нужен пиджак, потому что его порвался, а у него собрание по поводу конкурса по латыни. Джозеф приподнимает бровь, но жалеет об этом, когда та сталкивается с полоской его повязки. — И почему это твоя проблема? — Он обвиняет меня в том, что его чуть не исключили, хотя я никогда не просила его бить тебя! — теперь она злится, но удивленно моргает от собственных слов. Она опускает глаза и замолкает, — я пытаюсь сказать, что если не буду делать то, что он говорит, то для меня будет устроен персональный ад, поэтому мне и нужен пиджак. — Ты не думаешь, что это твоя вина? — спрашивает Джозеф. Она поднимает глаза и смотрит на него. Подходит к нему ближе. Теперь их разделяет всего несколько футов. Она откидывает голову назад, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Несмотря на страх, она не отступает, и ему это так нравится, что он удовлетворенно ухмыляется. — Я не виновата, что ты извращенец и столкнулся с последствиями своих действий. Он действует прежде, чем успевает подумать, что это плохой поступок. Он грубо хватает её за плечи и наклоняется прямо к лицу, заставляя её смотреть прямо на повязку. — Тебе кажется, что ослепление — это справедливое наказание? Мишель нервно сглатывает, но её глаза остаются холодными. — Что ты собираешься со мной сделать? — спрашивает она, — я могу закричать. Это заставляет Джозефа рассмеяться. — Послушай, принцесса, ты будешь кричать только потому, что я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, что ты больше ничего не сможешь сделать. Это заставляет её отпрянуть назад, насколько это возможно, в то время как он всё ещё держит её плечи, а её брови нахмурились в замешательстве. — Если ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, просто скажи, — шепчет он. — Отпусти меня, Декамп. Он спокойно отпускает её плечи и снова встает во весь рост. — Ты контролируешь меня больше, чем тебе кажется. Она ничего не говорит, пока он подходит к своему шкафчику, достает оттуда пиджак и протягивает ей. — Твой брат такой же высокий, как я, хотя плечи могут быть слегка великоваты для него. Просто верни его мне, когда он закончит. — Почему ты помогаешь мне? Мой брат буквально ослепил тебя за мою честь. — Может, я и мудак, но не бессердечный. И разве это так плохо, что я хочу наладить отношения, вопреки тому, что произошло? Лучший план действий — заставить её постоянно думать о нём, и нет лучшего способа сделать это, чем быть с ней милым, потому что это озадачит её больше, чем его грубость. Она протягивает руку и хватает пиджак, притягивая его к груди. — Декамп, это твой поганый способ извиниться? Джозеф пожимает плечами. — Думаю, потерять глаз было достаточным извинением. Мишель кивает, как бы говоря «мы квиты», и в комнате меняется обстановка: они приходят к какому-то общему мнению. Он не знает, насколько долго это продлится, но она ему так нужна, что он будет сломлен, если этого не произойдет. Они просто смотрят друг на друга, и это совсем другое дело, когда она смотрит на него с нейтральным выражением лица. Её взгляд почти любопытен, когда глаза начинают скользить по его шее и груди. Неужели её тело все ещё возбуждено? Джозеф уже собирается спросить её об этом, но тут их прерывает Лабрак, зашедший в раздевалку. У него сразу же возникают подозрения, и он подбегает к Мишель. — Что ты делаешь, Декамп? — Лабрак, — говорит Джозеф, — как ты? Мишель в недоумении встаёт на его защиту, обращаясь к Лабраку. — Он просто одолжил мне свой пиджак для моего брата. — У меня есть один, который тебе подойдет, — говорит Лабрак. — Всё в порядке. Мне нужно идти! Мишель одаривает Лабрака такой мягкой улыбкой, что у Джозефа в животе закипает ревность, однако он не может скрыть удивления, когда она поворачивается к нему лицом, прежде чем открыть дверь. — Спасибо, Декамп. А потом она исчезает. — Что ты делаешь? — сразу же спрашивает Лабрак, выводя Джозефа из состояния восторженного ступора от того, что его поблагодарила Мишель. Он пытается не улыбаться. — Одалживаю девушке свой пиджак. Лабрак неприязненно хмыкает в знак несогласия. — Здесь есть скрытый мотив, Декамп. Держись от неё подальше. О, это замечательно. Лабрак уже по уши влюбился в принцессу. Джозеф ухмыляется, проходя вперёд и заглядывая в лицо парню. — Думаю, у неё будут проблемы с тем, чтобы держаться от меня подальше. Это наглый ответ, но он разозлил Лабрака, как и хотел. Лабрак сжимает свою руку и яростно смотрит на него. — Что ты собираешься делать? — спрашивает Джозеф с лёгким смешком, — выбьешь мне второй глаз? — Если ты причинишь ей вред… я это сделаю, — клянётся Лабрак. Джозеф вскидывает руки в знак капитуляции, обходит Лабрака и уходит, не оглядываясь. Он не сомневается, что Лабрак явится за ним, если он обидит Мишель, но причинять ей боль он не намерен. Он хочет сделать так, чтобы ей было хорошо, чтобы Мишель не обращала внимания ни на кого, кроме него. Весь остаток дня мысли о Мишель с канатом не выходят у него из головы, мешая сконцентрироваться. С облегчением он возвращается домой и ложится в свою постель. Мать наверняка спит, и он позволяет мыслям о Мишель поглотить его. Член уже становится твёрдым. Он игнорирует его, пока может, позволяя мыслям о ней завладеть им, а затем начинает поглаживать его. Углубившись в свои фантазии, он переворачивается на живот и ложится на кровать. Его рука по-прежнему обхватывает член, а мягкие пижамные штаны позволяют плавно поглаживать его вверх и вниз. Он представляет, что Мишель находится под ним, и начинает трахать свою руку. Он кончает с шёпотом её имени на своих губах. Он никогда в жизни так сильно не кончал от одной только руки.