Пролог

      Был тёплый, летний день. Солнце радостно светило лучами, прогревая воздух и озаряя поляну золотом. Но существует место, куда не проходят солнечные лучи, где никогда не услышишь пение птиц или цикад. Большой, дремучий и жуткий лес неподалёку вызывал страх у каждого, лишь стоит только его упомянуть.       Кроме фурри в этом лесу обитают и монстры, от чего он и является таким опасным для всяк туда заблудшего. Эти чудовища имели причудливую внешность и не походили ни на одно животное своей внешностью. Они выглядели как нечто высокое и тощее, как тени деревьев, что поднялись с земли и приобрели объём. Местные прозвали таковых чудиками. Никто не мог сказать, ни когда они пришли в здешние края, ни что они здесь забыли. Каждый страшится этого зловещего леса, и тех, кто в нём обитает. Тех, кто таится в непроглядных рощах, выжидая своего момента для атаки.       Возле этого проклятого места был возведён лагерь, называющийся «Племя жизни». Это клан охотников на чудиков, в котором участвовали только самые смелые и мужественные фурри. Вот небольшая группа охотников собралась на поляне, а затем направилась глубоко в лес. Но не для того, чтобы сразиться с его обитателями: помимо чудиков в лесу были и богатые растительные культуры: ягоды, грибы, целебные травы. Именно это и вынуждало фурри из разу в раз устраивать вылазки.       Все выглядели смелыми и уверенными, но при этом держали уши востро. Вдруг один из молодых охотников, заглядевшись на маленького жучка, отстал от остальной группы. Рассеянность обошлась ему дорого: он зацепился лапой за корягу и шлёпнулся в холодную грязь, завыв: — Ах, будь ты п-п-проклят, сорняк!       Но другой, более опытный охотник, быстро укротил косолапого неряху: — Ёхан! Давай потише — сейчас весь лес на уши поставишь!       Молодой фурри шустро вскочил на лапы и стал оттряхивать свою охотничью экипировку, попутно извиняясь за свою рассеянность: — Прошу прощения, сэр. Просто это мой самый п-первый настоящий поход. Так ещё и в этот лес, ох! Я много о нём слышал, особенно в детстве. И истории страшные были и легенды. А ещё-!       Увлёкшись рассказом, он не заметил как снова стал шуметь, от чего старшему пришлось его осечь.       — Ёхан! — злобно рявкнул тот, вновь зацепившись рогами за ветви. Юнец вмиг замолк.       — И зачем мы потащили эту проблему с собой? — фыркнул ёж.       — Так повелел лидер, — ответил лось, — Он хочет, чтобы юнец наконец проявил себя в этом патруле. Да вот только чего можно ожидать от этого негодника?       Вдруг раздался неуверенный голос Ёхана, который всё время шёл рядом: — Э-эй, вообще-то он п-правда не зря меня послал вам на подмогу! Я п-правда могу много чему научиться за сегодняшний патруль! Вот увидите, я-!       Но его снова перебили, на сей раз — ласка.       — Глядите! Там что-то есть!       Все резко остановились и посмотрели в указанное место. Ветхая изба, прогнившая и поросшая паутиной. Старший поравнялся с лаской, внимательно разглядывая строение. Смотрел долго, не веря тому, что видит. Повисшее молчание вдруг решил нарушить ёж:       — Кому пришло в голову тут это построить?       Он с опаской стал коситься по сторонам, пока остальные так и остались стоять и завороженно пялиться.       — Возможно, этот дом был построен задолго до того, как лес заполонили чудики? — высказалась ласка, на что старый лось ответил:       — Предположение, конечно, не плохое… Да вот только не похоже, чтобы эта изба стояла здесь уже много лет. Она выглядит так, словно её забросили совсем недавно… И, возможно, хозяин бродит где-то рядом прямо сейчас. Поняв, что это его шанс показать себя с лучшей стороны, Ёхан вмешался в беседу:       — Давайте п-просто посмотрим, что находится внутри!       Но его пыл остудил ёж:       — Погодь ты. Хочешь, чтоб тебя разорвали? Вдруг в этой избе засела причина её покинутости?       Он хотел было уже продолжить отчитывать юнца, но его прервала ласка, учуявшая нечто странное:       — Запах чудиков… слабый… Его перебивает другой, более свежий! — радостно воскликнула она.       — Там были фурри? — уточнил лось.       Ласка вновь принюхалась, и с восторгом вскрикнула:       — Да они и сейчас там! Живые! Скорее, им, возможно, нужна наша помощь!       С твёрдой решимостью она осторожно двинулась в сторону старой избы и слегка приоткрыла пасть, дабы не потерять след. Остальные последовали её примеру, пробираясь сквозь папоротники и густую растительность. Ёхан старался идти впереди всех, но ёж не давал ему отходить далеко, дабы гордый заяц опять не наткнулся на неприятности. Подойдя чуть ли не вплотную к заброшенной избе, охотники остановились и стали озираться по сторонам.       — Мы не будем входить внутрь: постройка дряхлая и в любой миг может рухнуть, — произнёс лось.       — Ты точно уверена, что здесь кто-то есть? Может тут просто недавно были фурри, но уже ушли? — обратился ёж к ласке.       — Нет! Я точно чую, что здесь кто-то прямо сейчас! Я в этом уверена! — с ноткой сердитости ответила она, нахмурив брови.       — Ох, ты такая же упёртая, как и Ёхан, — буркнул ёж.       — А кстати, где он? — поинтересовался лось у остальных, пытаясь выискать длинные заячьи уши.       Всех обеспокоила его пропажа. Он не откликался на их зов, от чего волнение стало стремительно перерастать в панику: если глупца не удастся найти до захода солнца, им придётся возвращаться в клан без него. Фурри стали прочёсывать территорию вокруг избы, оставив расследование ласки на второй план. В один момент ёж уловил запах, что повёл его прочь от строения: к папоротниковым зарослям и кустам ежевики. Свежий запах страха. За растительной преградой ёж выловил взглядом заячий силуэт, что неподвижно стоял и пялился на что-то.       — Нашёл! Здесь он!       Остальные стремительно стянулись на голос ежа. И без того утомившийся лось подбежал к Ёхану и начал спрашивать, сопровождая каждое своё слово тяжёлым выдохом:       — На кой чёрт ты так далеко ушёл?!       — Мы думали, с тобой что-то случилось! — с нескрываемым возмущением обратилась к нему и ласка, но реакции так и не последовало. Его длинные уши слегка колыхал ветерок. — Эй, к тебе, вообще-то, обращаются! — сказал ёж, и в пару шагов сократил расстояние между собой и зайцем. Ещё один шаг вперёд… — Куда ты… смотришь?       Он наконец уставился туда же, куда и Ёхан. Ущелье. Обычное ущелье, но… что это такое на его дне? От увиденного на ежовой морде нарисовался неподдельный ужас. Ноги словно сами по себе отвели его прочь от края обрыва.       — Какой ужас! — испуганно воскликнул ёж.       Потрясённые реакцией и терзаемые любопытством, его товарищи так же приблизились к пропасти и глянули на дно. Серебристо-серая полосатая кошка, неподвижно лежала внизу, вытянувшись. А приглядевшись, отряд увидел и причину этого: её живот был вспорот. Внутренние органы и кишки выглядывали наружу. А возле мёртвого тела копошились маленькие, почти что новорождённые котята. Ещё слепые и совсем беспомощные, они громко пищали, зовя на помощь. Они возились возле живота своей матери, пытаясь согреться об её тело. Они совсем не понимали, что она была мертва. Они могли лежать там далеко не первый день, и лишь чудом продержались столько времени.       Охотники немедля спустились вниз оврага и забрали изголодавших котят, а после вернулись с ними клан, где нашли временную мать. Она согласилась их приютить, и даровала им кров и заботу. Когда найдёныши окрепли и подросли, в клане приняли решение их оставить, дабы вырастить сильных и преданных охотниц на чудиков. Им дали странные, но красивые имена: Чеширсена и Чеширина.       Ёхан долго не мог оправиться после увиденного, от чего всякий раз, когда видел Чеширку с сестрой, старался не обращать на них внимания и обходил десятой дорогой. Со временем шерсть котят стала обретать всё более и более красивый, но причудливый цвет: розоватый, с фиолетовыми полосками по всему телу. Внешне котята от друг друга отличались не сильно: Чеширка была светлее, чем сестра, а Чеширина наоборот — темнее.       Помимо своей странной внешности, котята удивляли и своими физическими показателями: они были сильнее и шустрее любого охотника, а их ловкость и умение слаженно работать друг с другом просто впечатляла. Оба котёнка в детстве были теми ещё озорниками: они были непослушными и капризными, но оправдание ожиданий охотников сделало их куда более чуткими. В них видели нечто большее, чем простых рядовых охотниц. Время и упорство сделали своё дело, и теперь на повзрослевших них уже равнялись другие.       Лунный месяц лил сияние на лагерь «Племени жизни». Было слышно лишь пение цикад и шелест листвы: легкий ветер игрался с верхушками деревьев. Это была обычная, тихая ночь. Охотники спали в своих комнатах, тихо посапывая и ворочаясь во сне и бормоча себе под нос. Но одному фурри всё не спалось.       Чеширка всё время просыпалась: даже считать барашек не помогало кошке.       — Ух, ну что за бессонница? — пробурчала она, привстав с кровати. Одеяло неуклюже скатилось на пол. — Может, прогулка под ночным небом поможет мне?       Одевшись, она покинула жилище. На улице было темно и прохладно, а на небе сверкали маленькие звёзды. Чеширку устраивал такой покой: вокруг — никого, только она и луна, что озаряла поляну своим светом. Эту тихую и умиротворённую атмосферу внезапно нарушил хруст и шорох неподалёку. Будто кто-то рядом наступил на хрупкую веточку или выскочил из кустов. Чеширка невольно вздрогнула, вздыбив свой пушистый хвост. Она прищурилась и глянула в темноту, откуда и послышался шум. Но ничего разглядеть толком не удалось: просто пустая тьма и игра её воображения. Кому бы пришло в голову выйти посреди ночи на улицу, кроме неё самой?       — Ну и почудилось же, — тихо шепнула кошка и тяжело вздохнула, чтобы перевести дух и расслабиться. — «Здесь становится прохладнее, надо идти обратно».       Она уже собиралась идти, как вдруг что-то преградило ей дорогу. От неожиданности Чеширка врезалась в это что-то и рухнула на землю. Не успела кошка опомниться, как фигура склонилась над ней. Чудик!       После недолгих гляделок Чеширка угрожающе зашипела и полоснула существо по лицу, от чего то протяжно завыло, отступив. Кошка воспользовалась моментом и, вскочив на лапы, побежала к ближайшему охотничьему дому. Она влетела внутрь и заблокировала дверь собою. В глазах читался неописуемый страх: она пыталась осмыслить произошедшее только что, но начавшиеся тяжёлые удары с той стороны вынудили её снова действовать. Поняв, что не сможет долго сдерживать чудика, она протяжно замяукала и закричала:       — Все подъём!       Из комнат тотчас повыползали сонные и недовольные шумом охотники. В толпе показалась и недовольная мордочка Чешерины, которая с удивлением смотрела на свою сестру полузакрытыми глазами.       — Чеширка? Какого лешего ты подняла такой шум?! — заворчал ёж, но его перебил встревоженный голос Чеширины:       — Что случилось?       — Снаружи! Т-там чудик! — криком ответила кошка.       — Так возьми и убей его! Нашла из-за чего шум поднимать! — воскликнул кто-то из толпы, и получил одобрительные возгласы.       — Н-но там-!       В дверь снова ударилось что-то массивное, а моментально последовавший следующий удар и вовсе вышиб дверь, что болезненно отбросило Чеширку в сторону. Лунный свет первым вошёл в проём. Все вмиг затаили дыхание: теперь в воздухе отчётливо ощущалось чужое присутствие. Каждая игла на спине ежа выпрямилась. И вот, лунный свет перекрыла высоченная и тощая фигура. Из свежей раны на её лице медленно стекала кровь. Полная гнева и ярости гримаса подрагивала, как и всё жуткое тело. Глаза словно выискивали, на кого напасть в первую очередь. Только будь виновница в его поле зрения в этот момент, вряд ли он бы замешкался. Кошачьи глаза сверкнули во тьме, уши прижались к затылку, а хвост угрожающе распушился. Чеширка быстро оклемалась после удара и было хотела воспользоваться моментом для атаки, но внезапно у шеи монстра сверкнуло лезвие клинка. В следующий момент брызгнул фонтан крови, а из глотки начали раздаваться предсмертные хрипы и бульканья.       — Глава?       Над мёртвым телом склонился высокий, стройный и поджарый силуэт: лидер «Племени жизни» пришёл на помощь охотникам. Он смахнул кровь с оружия и спрятал его, после чего, перешагнув через тело чудика, приблизился к охотникам. Выражение лица было очень обеспокоенным. Что же могло его так взволновать?       — Они напали на нас, — незамедлительно ответил он на немой вопрос всех присутствующих.       По толпе пробежался тихий шёпот. Чеширка поднялась на лапы и невольно поёжилась от мысли, что встретила этого чудика не случайно: тот привёл с собой целую ораву. Множество смятённых взглядов устремилось на главаря.       — «Племя жизни» сейчас в опасности, — его тон оставался на удивление спокойным, несмотря на ужас, происходивший снаружи, — Возьмите оружия, мы не позволим этим тварям одолеть нас!       Ко всё ещё потрясённым охотникам стала возвращаться твёрдая решительность: они бодро заголосили и, схватив что попало под лапу, устремились в бой. Чеширка мешкала, выбирая, что взять, и тогда к ней подошла Чеширина.       — Ну чего ты медлишь? Бери что осталось и пошли! Наверняка там просто пару чудиков, быстро справимся! — воодушевляюще сказала она сестру, выбежав с кинжалом на улицу.       В разгаре сражения было трудно оценить численность врага, но даже так было ясно: их больше чем, пара. Спланированная атака — других вариантов попросту ни у кого не находилось. По тварям было трудно попасть: они без труда сливались с тьмой, из-за чего бой напоминал с ожившей тенью, но фурри тоже им не уступали. Сражались все: от детей до взрослых. Даже лось, которому пора было скоро уйти на покой, активно размахивал из стороны в сторону своими большими рогами, отгоняя от себя чудиков. Вдруг в пекло бойни ворвался Ёхан. Отважный заяц встал напротив одного из чудовищ, направив на него лезвие меча.       — Давай! Борись со мной!       Подобный выпад сумел даже застать монстра врасплох, но это ничуть не помогло в дуэли. Ёхан встал в боевую стойку и неуклюже размахивал клинком, пытаясь задеть врага, но тот без всяких усилий уклонялся и не бил в ответ, словно насмехаясь над охотником.       — Ёхан! Сзади! — кто-то окликнул непутёвого зайца, но уже было поздно.       Он резко обернулся, но лишь для того, чтобы встретиться лицом к лицу с ещё одним чудиком, что вмиг сомкнул острые клыки на его шее. Острая боль прокатилась по его телу. Из рта вытекла тонкая струйка крови, а жизнь стала плавно отдаляться от него, прямиком в объятия смерти. Последнее, что он видел, было живописное звёздное небо. Он так и смотрел на него, пока глаза его не застекленели.       Чудики всё пёрли и пёрли из леса, проливая кровь фурри. Какафония из криков, рыка и шипения не затихала ни на миг. В воздухе витал металлический запах, а всюду лежали клочья шерсти и въедались брызги крови.       Раны жгло огнём. Чеширка едва держала равновесие: её лапы ныли от боли и усталости. Сколько ещё часов это может продолжаться?! Кошка взглянула вперёд и, замерев от страха, лицезрела, как знакомую ей ласку окружает толпа монстров. Она беспомощно пятилась взад-вперёд, её лапы дрожали, как от нещадного холода. Она отчаянно звала на помощь, но никто не откликался: крики было трудно различить на фоне остального ужаса. В один момент их глаза встретились, что даровало ласке каплю надежды:       — П-помоги!       Но что-то не позволяло сдвинуться с места: лапы не слушались. Чеширка, застыв, наблюдала за тем, как на бедняжку стали набрасываться чудики, нещадно разрывая её на части. Душераздирающий крик, хруст и рвущиеся сухожилия. Конечность за конечностью, её превращали в месиво. Крик становился всё тише, пока и вовсе не слился с общей симфонией боли и агонии. Как быстро обезобразили её, так же быстро чудовища и потеряли интерес к ней, переключившись на других жителей племени. То, что осталось от некогда красивого тела, осталось лежать в траве. Стеклянные глаза, пропитанные болью и ужасом от невообразимых мучений и осознания своей неизбежной гибели, и втоптанные в грязь внутренности — то, что предстало перед Чеширкой. Она едва смогла сдержать рвоту и отвернуться от сего зрелища. Мир вокруг терял чёткость, кровь пульсировала в висках.       «Н-нет… Нет! Нет! Н-не может быть! Просто… не может так… быть…» — пронеслось в её голове. Зрение мутнело от горьких слёз, а тело дрожало.       Кто-то тронул её за плечо, от чего сквозь горечь и потрясение ей пришлось немедленно спохватиться. Но тут шерсть на загривке опустилась: это была сестра. Такая же потрёпанная и утомлённая, покрытая ушибами и ссадинами.       — Н-нам пора уходить! Их слишком много, мы не справимся! Наш клан погибнет! — дрожащим голосом прокричала Чеширина.       Её слова ранили Чеширку ничуть не меньше, чем ранят зубы чудиков, но в них была самая что ни на есть горькая правда. Твари всё прибывали и прибывали, а большинство клана составляли молодые и неопытные охотники, являющиеся лёгкой добычей. Но принять такое решение было едва ли по силам взращённой на этой земле кошке.       — Но мы не можем просто взять и уйти! Мы же… мы…       — Я понимаю, но у нас не остаётся иного выбора! Я никуда не уйду без тебя! Или уйдём вместе, или сгинем тут вместе!       Чеширка сама это хорошо знала, но стояла на своём:       — Тогда… тогда мы должны позвать с собой других! Мы не должны оставлять их здесь умирать! — ответила Чеширка, медленно переведя взгляд на останки ласки. Чеширина замялась, но быстро сдалась.       — Хорошо… — еле слышно выдохнула она.       Сёстры вместе с выжившими фурри сбежали с поля боя. Многие не захотели идти вместе с ними и остались отстаивать свой дом до последней капли крови. Много лет с тех пор прошло, Чеширка и Чеширина стали охотницами-одиночками и продолжили убивать чудиков, но уже не в качестве долга, а ради мести. Они могли бы просто отпустить своё прошлое и начать всё с чистого листа, но воспоминания о той кровавой бойне всё никак их не отпускали. Они нашли кров в небольшой, но уютной норке.       Жизнь так могла бы и продолжить своё умиротворённое течение, но вот одна из охотничьих вылазок снова перевернула всё вверх дном…