Часть 1

      Даша поставила чашку так резко, что часть чая пролилась на стол и оставила небольшие полупрозрачные лужицы коричневого цвета. Нахмурившись, она также резко схватила с кухонной тумбы ярко-красную тряпку и принялась вытирать лужицы. Наблюдавший за происходящим, уже бывший муж — Артем Стрелецкий, ничего не ответил, просто перехватил чашку, когда тряпка, зажатая в руке Дарьи, оказалась опасно близко.       — И что, даже адреса ее не дашь, ну или телефона? — снова интересуется мужчина. Еще в прихожей Даша отметила, что шесть лет проведенные в тюрьме, сильно сказались на внешности человека, которого она когда-то сильно любила. Некогда роскошную шевелюру сменил аккуратный ёжик, небрежная щетина полностью скрыла тонкую линию губ, а в глазах появилось что-то новое и незнакомое. Что-то, что пугало и отталкивало женщину.       — А ты уверен в том, что она хочет тебя видеть? — с недовольством интересуется женщина. Она с презрением посмотрела на Артема, сложа руки на груди. Плохая была идея пускать его в квартиру, но с другой стороны — он имел на это жилье те же права, что и она, и их общая дочь Кира.       — Конечно, она же моя дочь, — почти шепотом проговорил Артем, обхватив кружку руками.       Ситуация вырисовывалась не самым приятным образом, хотя Стрелецкий и не ожидал чего-то иного. Не надеялся на то, что Даша кинется ему на шею, после того, как шесть лет назад он отказался признавать свою вину в доведении до самоубийства своего пациента, ведь до последнего убеждал всех вокруг, что не делал этого. Ему дали восемь лет, из которых он отсидел шесть и смог выйти по УДО, всего пару недель назад. Уладив некоторые дела, связанные с работой и освобождением, Артем поехал домой к Даше.       — Артем, спустись с небес на землю, — резко просит его Даша, отойдя к раковине и бросая в нее тряпку, — прошло шесть гребанных лет. Кира уже не тот человек, который был, когда тебя посадили.       — А какой? — ожидаемо спросил Артем, уставившись на жену.       У него не было времени на то, чтобы осматриваться по сторонам, но в общих чертах тут мало что изменилось. На кухне был все тот же серо-голубой гарнитур со встроенной варочной панелью. В прихожей тонкая вешалка и узкая полочка для обуви. Он понимал, что поступил просто отвратительно по отношению к единственному ребенку, но иного пути не было. Он не мог признаваться в том, чего не делал. Это противоречило его моральным принципам.       — Другой, — закатила глаза Даша, — другой, Артем. Она столько крови из меня, твоего отца и Кати за это время выпила, что я до сих пор с содроганием об этом вспоминаю.       — А вот с этого места подробней, пожалуйста, — он делает несколько глотков из кружки. Кира никогда не была проблемным ребенком, в понимании Артема. С Дашей у нее случались конфликты ровно с того момента, как в одиннадцать лет девочка решила бросить балетную студию, где занималась с детсадовского возраста. После этого дочь перестала устраивать Дарью и она просто придиралась к каждому шагу Киры. Артем всегда пытался их примерить и понимал, что за шесть лет без его участия, все летело в адову бездну.       — Подростковый бунт! — развела руками женщина и истерично улыбнулась, — убегала из дома, нашла кучу непонятных друзей, игнорировала меня… да всех. Любые предложения помощи. Артем, ты был ей нужен.       Последние слова особенно сильно вцепились в его горло и действовали, как удавка. Он знал, что был нужен Кире. Пытался связаться с ней, просил приехать на свидание, но дочь игнорировала все это. Даша, Катя и отец ограничивались служебными фразами, ограждая его от реальной картины происходящего. Да и что он мог сделать? Будь он на свободе, то конечно, не допустил бы всего этого безумия. А теперь его дочь сбежала из дома, едва ей исполнилось восемнадцать и уже два года жила невесть где. И все из-за его упрямства.       — Так ты дашь мне ее контакты или нет? — продолжал настаивать Артем, — уверен, что я смогу поговорить с ней и во всем разобраться.       Даша колебалась пару минут, запустив пальцы в волосы. Она понимала, что Артем, как отец, имеет право на общение с дочерью, но Кира уже не ребенок. Ей есть восемнадцать. С другой стороны — Артем, несмотря на все произошедшее, оставался гениальным психологом, который в самом деле мог помочь их дочери. Дарья отошла к шкафчику, достала из него блокнот с ручкой, быстро что-то написав, оторвала листочек и сунула его Артему.       — Это единственный адрес, который у меня есть, — сообщила она, поджав губы, — ну и номер телефона тоже. Она как-то не особо распространяется на счет места своего пребывания.       — Ладно, разберусь, — Артем убрал листок в карман брюк, — я найду ее, — обещает он, встав с места.       Артем направился в прихожую, так как не хотел терять время и сразу поехать по адресу, который дала ему Даша. Женщина вышла за ним следом и наблюдала за тем, как он обувает ботинки, а после надевает куртку. В голове пронесся мимолетный фрагмент их прежней жизни, когда они трое, кажется, были счастливы. Артем всегда был прекрасным отцом, да и Кира тянулась больше к нему, чем к Даше, что иногда задевало женщину.       Артем много раз говорил жене о том, что ее завышенные требования в отношении Киры не приведут к чему-то хорошему, но разве она его слушала. Даша всегда твердо стояла на своем, считая, что только она знает, как правильно. Отец же давал дочери ровно столько свободы, сколько можно было дать ребенку ее возраста. Да, он осторожно следил за тем, чтобы новые увлечения и хобби Киры не были опасны и травматичны, но он доверял дочери и она держала его в курсе происходящих с ней событий.       — Артем, — начала Даша, когда он уже собирался уходить. Мужчина обернулся и вопросительно посмотрел на нее, — если ты найдешь Киру и она не пошлет тебя сразу, скажи, что я очень по ней скучаю и что она всегда может вернуться домой.       Стрелецкий коротко кивает и покидает квартиру. Ему нужно поговорить с дочерью, хотя он понимал, что это никак не отменяет его вины. Кира была единственным человеком в его жизни, перед которым он был чертовски виноват. Его не было рядом с ней, когда Даша в очередной раз высказывала дочери свое недовольство или претензии. Он не попытался защитить Киру, поддержать ее. Вероятно ему стоило расспросить Дашу об изменениях подробней, но он решил отложить это до тех пор, пока не поговорит с дочерью и не услышит ее версию происходящего.       Адрес привел его к обычной девятиэтажной панельке на северо-западе столицы. Обычный двор еще советского образца, с детской площадкой в центре и скамейками около подъездов. Артем шумно выдохнул, собрался с мыслями и нажал кнопку домофона. На удивление, Кира открыла ему дверь. Крохотная квартира на третьем этаже пропахла алкоголем, табаком и лапшой из коробки.       — Кира, привет, — он старался поддерживать хоть какое-то подобие оптимизма, хотя обстановка в квартире совершенно не располагала к этому. В узкой прихожей стояли мусорные мешки заполненные бутылками и банками из-под спиртного.       Артем заглянул на кухню и нахмурился. Кира действительно сильно изменилась за эти шесть лет. Ее длинные каштановые волосы теперь были подстрижены до плеч. Под глазами появились синяки, кожа стала бледной. Девушка стояла около кухонной тумбы, обхватив ее край руками. Стрелецкий насчитал как минимум семь бутылок из-под разного алкоголя, по большей части — пива. В пепельнице было полно окурков. Раковину заполнила грязная посуда.       — Привет, — сухо сказала девушка, не посмотрев на отца. Артем остался стоять в дверном проеме сложа руки на груди. Ему было больно видеть своего ребенка в таком состоянии. Конечно, по юности он тоже употреблял алкоголь, но точно не в таких количествах, — и зачем ты пришел? — Тебя увидеть, — спокойно произнес Артем.       — Увидел? — Кира вопросительно посмотрела на отца. Тот коротко кивнул, — тогда — всего доброго, папа.       — Алкоголизм не самый лучший способ справиться с переживаниями. Он лишь создает видимость ухода от реальности, а по факту — разрушает ее, — единственное, что он хотел сделать сейчас — помочь ей. Вытащить свою единственную дочь из того дерьма, куда она попала. В том числе и из-за него.       Ей требовался детокс, пока она его не пройдет говорить о чем-либо было бесполезно. Да, он мог помочь ей проработать агрессию и чувство брошенности, которые сформировались после его ареста, но вылечить алкоголизм было не в его силах. Требовался нарколог и прием препаратов, способных помочь ей справиться с синдромом отмены.       — Я не нуждаюсь в твоей консультации, — фыркнула девушка, отвернувшись к окну.       — Не замыкайся, — просит Артем, подойдя ближе, — я знаю, что очень виноват перед тобой, но у меня не было другого выбора. Если бы он был, то я никогда бы не оставил тебя.       Кира хмурится. Она не хотела чтобы отец видел ее в таком состоянии, до конца не понимала, зачем вообще его пустила в квартиру. Эти шесть лет казались ей одним сплошным адом. Конфликты с мамой стали каждодневными, постоянные упреки и недовольство привели к тому, что девушка стала сбегать из дома. Иногда ее возвращала полиция, иногда она возвращалась сама. Мама просила дедушку поговорить с ней, но это не заканчивалось ничем хорошим и Кира замыкалась в себе еще сильнее. Ей был нужен отец, ведь он всегда ее понимал, но его не было.       — Кира, давай просто поговорим, — просит Артем, опустившись на одну из трех табуреток, которые стояли вокруг стола.       — Я не собираюсь говорить с тобой, — прорычала Кира, обернувшись, — не вижу в этом смысла.       — Вот как? — усмехнулся Артем, — и почему же, позволь узнать? — перед ним стоял совершенно чужой для него человек в котором не было ничего похожего на его Киру. На девочку, которая радовалась походам на каток и в скейт-парк, которая просила у него на Новый Год гитару и которая просила побыть с ней, пока она не уснет. Все это словно умерло в ней или уснуло очень глубоким сном.       — Потому, — произнесла Кира, недовольно посмотрев на отца, — почему у всего должна быть причина? Почему, ты считаешь, что можешь просто так заявляться ко мне и быть уверенным в том, что я все тебе расскажу? Почему?! — она сорвалась, хотя обещала себе не делать этого.       О том, что отец должен скоро выйти на свободу, Кира узнала от его сестры — Кати, одного из немногих людей, кто пытался понять и поддержать ее, но потом сдалась и она. Кира знала, что рано или поздно он захочет встретиться с ней, поэтому пыталась убедить себя в том, что не опуститься до состояния истерики, но не смогла больше держать все в себе. Слезы стекали по ее щекам, губы и руки предательски дрожали.       — Кира, — с сочувствием сказал Артем, встав с места, — все… тшшш. Тише, — прошептал он, обняв дочь, — я понимаю, что виноват перед тобой и не собираюсь отрицать этого, но дай мне шанс все исправить. Я сделаю все, чтобы помочь тебе.       — Я просто хочу, чтобы ты ушел, папа…