Часть 4

      — Кира… Стрелецкая?! — Денис был в шоке от появления дочери близкого друга в бизнес-центре, — ого, какими судьбами?       — Нужно увидеть отца, — она быстро смахнула слезинки и натянуто улыбнулась.       Денис всегда хорошо к ней относился. на дни рождения и новый год дарил роскошные подарки, вообще относился к Кире так, словно она была его крестницей, хотя ее не крестили — решение Артема, которое он не собирался обсуждать. Когда друг сел, то первое время Денис старался помогать Даше и ее дочери, иногда даже говорил с Кирой, когда она устраивала очередной бунт. Он не был Артемом, никто им не был, кроме самого Артема, но Денис в самом деле желал Кире добра.       — Ну идем, я тебя отведу, — он махнул администратору, чтобы она открыла турникет и повел девушку в сторону лифта, — где ты сейчас? Даша говорила, что ты решила начать жить самостоятельно, — он определенно не хотел замечать то, в каком состоянии находится девушка.       — Вроде того, — ответила девушка, — эмансипируюсь, если так можно сказать.       — Ладно, если захочешь, то заходи ко мне после папы — поболтаем, — Денис похлопал ее по спине и указал сначала на офис Стрелецкого, а потом на свой, который находился напротив.       Кира топталась около двери, не решаясь постучать, ровно до того момента, пока отец не увидел ее через стекло и сам не подошел, чтобы пригласить девушку, пройти. В этот момент он был рад тому, что Матюня поехал в университет, где училась Кира, чтобы узнать подробности ее отчисления, иначе бы у них была не самая приятная встреча.       — Привет, — Артем смерил дочь строгим взглядом. Ему даже говорить ничего не надо. Ее состояние итак много чего рассказывает. заплаканные глаза, растрепанные волосы, скованность движения рук, — проходи, — он кивнул вглубь помещения, где располагался кабинет. Кира замялась, снова пожалев о том, что приехала сюда, но Артем ловко приобнял ее за плечи и буквально заставил переступить порог, — идем-идем.       Конечно, было бы лучше, если бы Кира сообщила ему о своем решении приехать, ведь она могла пересечься с Матвеем, но Артем был рад видеть дочь. Да, его пугало ее состояние, которое заметно ухудшилось с их вчерашней встречи, но главное, что она была живая и сама пришла к нему.       — Ладно, — выдохнула она. Снять куртку, когда твои руки исполосованные от запястья до локтя — то еще мероприятие, но Артем использует эти несколько минут, чтобы написать сообщение Матвею, а то вернется в самый неподходящий момент.       Позавчера Матвей рассказал ему много чего. Что-то стало настоящей неожиданностью, ведь Артем не мог подумать о том, что дочка потащится учиться на физфак. Он уже решил, что совсем ничего не знает о ребенке, хотя ее появление на пороге офиса показывало, что кое-что все же знает.       — Ты проходи, садись, я сейчас подойду, — Артем кивнул на два кресла, стоявших около черного кофейного столика. Кира послушно прошла в кабинет и рухнула в одно из кресел.       Пока отец возился в приемной, Кира осмотрелась. Офис был необжитым и почти пустым. Минимум мебели, почти никакого декора. Она пыталась вспомнить, какой был офис у отца до тюрьмы, но так ничего и не вышло. Кира снова посмотрела в сторону входной двери. До нее недалеко. Встать, быстрыми шагами добраться до вешалки, схватить куртку и все — к лифту, но пока она обдумывает план отступления, Артем проходит в кабинет и закрывает за собой дверь.       — Наверное, мне не стоило приходить, — пробормотала Кира.       — Но ты пришла, — Артем сел на край стола, — и я правда рад тебя видеть.       — Вообщем — вот, — она решила, что не хочет долго ходить вокруг, да около, поэтому просто закатала рукава толстовки, демонстрируя отцу порезы, которые даже спустя почти сутки адски болели и не собирались заживать. Артем хмурится, осматривая руки дочери и она с трудом сдерживается, чтобы не начать рыдать.       Эти шесть лет стали персональным адом Киры. Мать не устраивал каждый ее шаг, каждое слово девушки подвергалось тотальной критике. Первый раз она порезала себя в день, когда отцу вынесли приговор. Она закрылась в своей комнате, схватила канцелярский нож и сделала небольшой порез на бедре, решив, что на руках не безопасно.       — Кира, — прошептал отец. Он хотел просто обнять ее, успокоить и показать, что теперь он рядом и больше никуда не уйдет, но понимал, что психологическая помощь нужна гораздо сильнее, поэтому остался сидеть на месте, — расскажешь о том, что произошло перед тем, как ты это сделала?       — Я просто поняла, что ненавижу тебя, — бормочет она, после чего откидывается на спинку кресла, — но я не могу ненавидеть тебя, потому что ты мой отец. Поэтому я начала ненавидеть себя. Сначала я хотела показать тебе это, чтобы ты испытывал вину и знал, что мне больно, а потом… потом я поняла, что больше так не может продолжаться. Варианта у меня два. Для суицида я слишком слаба духом — кишка тонка…       — И ты выбрала терапию, — закончил за нее Артем. Кира едва заметно кивнула, — тогда будем разбираться. Когда это произошло в первый раз? — спрашивает он, пересев в кресло. Ему следовало понять динамику прогрессирования данного расстройства.       — В день твоего суда, — выдохнула Кира, — мы вернулись домой. Мама и дедушка были на кухне, Катя с кем-то болтала в гостиной. Я пошла к себе и нанесла порезы на бедре. Канцелярским ножом. Вышло спонтанно. Я просто подумала, что физическая боль сможет хоть немного затушить душевную, а потом это стало привычкой.       Она заплакала и ее тело пробила мелкая дрожь. Встав с кресла, Артем присел на корточки около дочери и осторожно взял ее за руку. Когда Матвей показал ему фото на которых у Киры были порезаны руки, то он сначала не хотел верить в то, что его дочь прибегает к самоповреждениям, но сейчас все стало ясно. Девушка была права, чувство вины Стрелецкого стало ещё сильнее напоминать о себе. Внутри все сжималось, он снова переживал момент своего ареста, пребывание в СИЗО, суд, тюрьма. Картинка с неровными очертаниями приобретала все больше четкости и серых оттенков.       — Это серьезно? — через всхлипы пробормотала Кира, боясь посмотреть на отца.       — Да, — Артем привык к тому, что всегда был честен с дочерью. Это была основа для выстраивания доверительных отношений, — но поправимо, — заверил он, — мне нужно задать тебе несколько вопросов, чтобы понимать, в каком направлении нам стоит двигаться дальше.       Обычно данная часть беседы начинала бесить пациентов, ведь обычно вопросы затрагивали суть проблемы и вынуждали копаться в себе. Ему оставалось надеяться только на то, что сформированные ранее доверительные отношения помогут Кире быть открытой и честной.       — Хорошо, — соглашается Кира. Она берет у отца предложенную коробку с бумажными платками и вытирает лицо. Косметикой она не пользовалась, так что размытые пятна теней и туши ей не грозят.       — У тебя было намерение покончить с собой таким образом? — спрашивает отец, снова сев на столик и продолжая сжимать руку Киры. Она должна понимать, что он рядом.       — Скорее нет, — девушка пожала плечами, — ну то есть, у меня были мысли об этом. Но не в этот раз.       Так стремно ей никогда не было, даже, когда мама рассказывала про контрацепцию и последствия незащищенного секса. Сейчас же, запрокинув голову, она в очередной раз пожалела о том, что пришла сюда. Стоило просто залить все антисептиком, как в прошлый раз и сделать вид, что ничего не было.       — Я не знаю, почему вообще пришла к тебе, — признается Кира, — раньше я просто делала вид, что все в порядке, но в этот раз все вышло, словно на интуитивном уровне.       — Потому что подсознательно, ты ищешь помощи, — сообщает отец, — поэтому ты неосознанно выбрала наиболее подходящий вариант, который был для тебя приемлемым.       — И что… что теперь будет? — с опаской спрашивает Кира, посмотрев на Артема. Да, он был прав. Она хотела, чтобы ей помогли, так как понимала, куда может привести такой образ жизни.       — Для начала, нужно все обработать, — улыбнулся Стрелецкий, — а потом работа. Все будет в порядке. Я тебе помогу с этим справиться, — встав с места, он обходит кресло и обняв дочь за плечи, коротко целует в макушку.