Часть 7

      Кира озадаченно смотрит на отца всю дорогу от дома до какого-то складского помещения на окраине Москвы. Сначала становится не по себе и в голове всплывают все документалки про маньяков и психопатов, но поймав спокойную улыбку отца, девушка выдыхает. Он рассчитывается за такси и они покидают салон.       — Что это за место? — спрашивает Кира, на ходу застегивая куртку. День был пасмурный и над городом сгустились огромные серые тучи.       — Сейчас увидишь, — Артем вел ее в сторону ангара, где раньше был склад, но сейчас помещение отдали под аренду. Найти это место было не трудно, Матвей за пару минут нашел в сети сайт данной компании.       Так называемая комната ярости представляла из себя помещения наполненные старыми вещами — мебель, техника, бумаги, посуда и даже предметы гардероба, которые посетитель мог разрушить руками или с помощью предложенных средств. Такие комнаты использовались для психологической разгрузки, как человеком самостоятельно, так и при участии специалиста. В случае Киры было важно проговорить то, что долгое время накапливалось внутри и не находило отклика, так что Артем собирался быть с ней рядом на протяжении всего процесса.       — Это типо свалка? — предполагает девушка, когда парень с пирсингом на губе и двумя татуировками приводит их в помещение наполненное всяким старьем.       — Не совсем, — усмехается Артем, расплатившись с администратором, когда тот их оставляет, Стрелецкий продолжает, — любые наши эмоции требуют выплеска, потому что когда они скапливаются внутри это приводит к малоприятным последствиям. Я хочу, чтобы у тебя была возможность высказать все, что ты считаешь нужным, все, что копилось все время.       — Почему нельзя было поговорить в твоем кабинете? — интересуется Кира, опустившись в потрепанное временем кресло.       — Потому что тут можно все ломать в эмоциональном порыве и при этом не навредить себе или окружающим, — все тем же спокойным тоном пояснил отец, — ты можешь сломать, разбить или порвать каждый предмет, который находится в этой комнате, но для начала я хочу, чтобы ты сказала, что беспокоит тебя больше всего.       Без проговаривания чувств и переживаний, все это превратиться в простой погром и не более. Да, какой-то терапевтический эффект может и будет, но точно не тот, которого ждал Артем. Ему было принципиально важно, чтобы Кира говорила о своих чувствах, о тех, которые привели к самоповреждающему не суицидальному поведению.       — Серьезно? — в ее голосе звучит… разочарование? Она что ждала чего-то более экспериментального или опасного. Сложив руки на груди, девушка молча смотрит на отца, ожидая, какой будет его реакция.       — Совершенно, — Артем обнял дочь за плечи, — давай, что чаще всего говорили тебе? Что задевало больше всего?       — Что я разрушу свое будущее, — неуверенно сказала Кира, — что я ничего не смогу добиться. Что я буду ничтожеством.       Даша часто говорила подобное, после того, как Кира бросила балет. Артем всеми силами пытался донести до жены, что нельзя так общаться с ребенком и что это пагубно влияет на его самооценку, но было бесполезно. Уход дочери из балета Дарья воспринимала, как свою личную трагедию, а ведь муж много раз предупреждал ее о том, что нельзя реализовывать свои мечты через ребенка.       — Что еще? — Артем подталкивал ее к сильному эмоциональному всплеску, хотя Кира держалась очень отстраненно, — дай себе право на то, чтобы сказать это.       — Что я сама все испортила, — почти шепотом сказала девушка, сжав кулаки, — что у меня могло быть прекрасное будущее и я могла танцевать в Большом, что у меня были перспективы.       Отойдя от отца, Кира прошлась по помещению. С каждой секундой ее желание швырнуть что-нибудь в стену становилось все сильнее и сильнее. Она ненавидела себя за то, что с самого начала не могла отстоять свои границы, показать, что ее не устраивает положение дел. Мысли о том, что ее пытались заставить жить той жизнью, которой она не хотела, все же привели к тому, чего так ждал Артем — стопка тарелок полетела в стену одна за другой и с грохотом разлетелась на кучу осколков, засыпав все вокруг.       — Балет в самом деле был частью твоей жизни, возможно, когда-то — важной и значимой для тебя, но это не значит, что он должен стать для тебя всем, — пояснил Артем, наблюдая за дочерью со стороны. Она ходила около осколков, иногда пиная их носом ботинка из грубой черной кожи, — любое другое увлечение может стать частью твоей жизни, а может и не стать. Многие находят в этом смысл — пробовать что-то новое, а потом выбирать то, что им действительно нравится.       — Я всегда пыталась понять ее, — пояснила Кира, сев на огромный железный бак, похожий на бочку. В ее руках появился толстенный телефонный справочник, из которого она методично вырывала страницу за страницей и кидала на пол, — но вся проблема была в том, что она не пыталась понять меня.       Артем прекрасно понимал насколько сложно проходит эта терапия. Многие его коллеги вообще категорически против того, чтобы заниматься своими родным, но Стрелецкий понимал, что он единственный шанс Киры на то, чтобы все исправить. Даже если прямо сейчас он предложит дочери консультацию у кого-то из своих коллег, то она откажется. Она и школьного психолога то не любила, просто потому что считала его не эффективным.       — Твоей вины в этом всем нет, — заверил ее Артем, — и маминой тоже. Просто в ее жизни были обстоятельства, которые сформировали ее таким образом.       — С ней ты тоже проводишь терапию? — пренебрежительно усмехается Кира, бросив справочник на пол.       — Нет, — ответил мужчина, — она предпочла отстраниться от этого. Ты тоже можешь это сделать, но ты сама понимаешь, к чему все может привести.       Девушка скривила губы и под рукавом нащупала бинты. Порезы еще болели, но значительно меньше, чем вчера и позавчера. Теперь они просто ныли. Кира понимала, что в любой момент внутри снова может щелкнуть и она повторит это, но в следующий раз все может закончится гораздо хуже. Она вскинула голову и посмотрела на отца, тот был совершенно спокойным и собранным. Порой Кира поражалась тому, как он умеет контролировать себя в подобных ситуациях, она вообще не помнила моментов, когда Артем психовал или кричал.       — Я не хочу отстраняться, — заверила девушка, — потому что понимаю, куда все ведет.       — И это очень взрослое решение, — поддерживает ее Артем, — но пока ты не разберешься со своими эмоциями, все будет бесполезно, — он пожал плечами.       — Ладно, ты хочешь эмоции, окей, — его слова определенно сильно задели девушку. Она шумно выдохнула и откинула назад растрепавшиеся волосы, — о да, папа, мне в самом деле есть, что сказать. Ты пошел на принципы, да, это круто! Ведь ты всегда учил меня, что правда — это очень дорогая вещь, — Кира нервно усмехается и хватает чашку, которая стояла на стопке ящиков и комнату снова наполнил звон стекла, — я пыталась принять то, что ты сделал такой выбор. Ведь это прямое доказательство твоих слов. Но ты оставил меня с мамой, хотя всегда знал о том, какие у нас с ней отношения! — она впервые повысила голос до крика. В стену летели чашки, тарелки, старый заварочный чайник и осколки усыпали весь пол около стены.       Она кричала, высказывая все, что думала о решении отца, о своих отношениях с мамой и о том, как относился к ней дедушка все это время. Какие вещи он пытался выдать за свои сранные благие намерения. Пиная ногами вещи, девушка разрушила все вокруг себя. Под конец, когда у нее совсем не осталось сил, она рухнула на колени и закрыв лицо руками, заплакала. Первый раз, с момента ареста отца, ей стало легче от слез.       — Кира, — прошептал Артем, опустившись рядом и прижимая дочь к себе, — все хорошо, ты молодец. Это большой шаг, который поможет тебе преодолеть то состояние, в котором ты сейчас находишься. Я хочу, чтобы ты посмотрела вокруг, хорошо? — девушка кивнула и обернулась, — что ты видишь?       — Хаос, — она пожала плечами и в очередной раз всхлипнув, — все разрушено.       — Некоторые наши действия могут разрушить то, что находится вокруг нас, а другие — нас самих изнутри, — произнес Стрелецкий, приглаживая волосы дочери, — но мебель можно починить, книгу — склеить, посуду — заменить, починить или заменить, то что мы ломаем внутри себя намного сложнее, а иногда — невозможно.       — Я понимаю, — бормочет девушка, все еще сидя в объятиях отца. Снова возникало чувство безопасности, которое было всегда, когда Артем обнимал ее, — я не хочу больше разрушать себя, — признается она.       — Я сделаю все, чтобы ты больше не вернулась к этому, — обещает он, — а теперь, поехали, поедим бургеров? — предлагает Артем.       Они часто ездили в МакДональдс, когда Артем забирал дочку из школы. Даша не одобряла их любовь к фастфуду, так как считала его неправильной пищей, которая может нанести вред здоровью. Стрелецкий же считал, что один или два раза в неделю не нанесут сильного вреда.       — Да, поехали, — соглашается Кира, встав на ноги. Она осматривает свою серую толстовку, которая тоже пострадала во время ее эмоционального всплеска и пожалела о том, что не взяла с собой сменную одежду.       Около ангара их уже ждет такси, Артем уточняет адрес и замечает, что Кира стала выглядеть менее загруженной. На самом деле он рисковал, когда выбирал подобную практику, ведь реакция пациента всегда непредсказуемая. В его практике была пациентка, которая просто стояла как вкопанная и боялась сделать шаг в сторону вещей предназначенных для уничтожения. Когда Артем стал разбираться в причинах такого поведения, выяснилось, что в детстве ее сильно ругали за любую испорченную вещь, даже если это происходило случайно. Пришлось проводить дополнительную работу, чтобы разобраться с этим, а уже потом и с накопившимися эмоциями.       Пока отец ушел, чтобы забрать с линии касс заказ, Кира проверила смартфон. Ей пришло сообщение от Матвея, того парня, который искал жилье. Он предлагал сходить куда-нибудь вечером и девушка решила согласиться, так как ей требовалось просто отдохнуть после того, что пришлось пережить около часа назад.       — Сначала будет казаться, что ты ничего не чувствуешь, — предупредил Артем, вернувшись за столик, — постепенно пустота будет заполняться, чем именно — будет зависеть только от тебя.