Сон первый

Девушка заплакала, хоть на её лице не отразилось ни единого оттенка любой эмоции. Вокруг неё в кабинете все ахнули, а женщина средних лет решилась спросить: —Ты в порядке? —Всё нормально, — спокойно ответила та, и продолжила: это бывает. Я, хоть и плачу совсем ничего не чувствую. И правда, на её лице все ещё не дрогнул ни единый мускул, в подтверждение её речи. — Когда так происходит, я во-обще ничего не чувствую. Будто я и сама — пустое место.

* * *

По подъезду послышались звуки неуклюжего спускания человека. Это была девочка двенадцати лет, несущая своё тельце вниз по ступенькам на улицу. Её волосы по локоть колыхались, а когда она остановилась посмотреть с лестницы на самый низ, первый этаж, её волосы каскадом последовали за нею, неуклюже колыхаясь от каждого её движения. После этого она подняла голову и возобновила свой шаг. Неспешно дошла до дверей подъезда: их всего было две: одни — внутренние, деревянные, другие — наружные, металлические. Пространство между ними было около двенадцати квадратных метров. Также, в этом проёме была и дверь, ещё одна, ведущая в подвал дома. Девочка подумала и решила толкнуть дверь подвала. Дверь послушно повиновалась и открылась. Гнетущая темнота была такой густой, что даже солнечная погода на улице, с открытой подъездной двери, не освещала подвал. Дерево каштана тихо шуршало, песня, несущая ветер, отражалась в нем. Девочка посмотрела на темноту, глаза её тоже были чёрными. Они отражали ничего. Казалось, будто она и не живая вовсе, а просто кукла, сбежавшая из чьей-то дотошной коллекции. На третью минуту таких гляделок с пустотой, с зажмуренными глазами она двинулась вперёд и её поглотила темнота загадочной двери в подвал. Оказавшись на месте, она почувствовала холодный пол, на котором лежала. Она оделась в лёгкое, летнее, шёлковое платье. В меру пышное, по колено, отчего по полу разлетался его подол. Она поднялась на локти, но потом, через локти, её резко прошиб озноб и она поскорее подняла свою верхнюю часть тела полностью. Оглядевшись, она увидела резные окна: Фрески из красного, оранжевого, синего и белых стеклянных полосок отдавали в комнате свой цвет, светясь. Окна были вытянутые: прямоугольники с плавно сужающимся верхним кончиком. Она смотрела, и сама лежала под таким благословением: Ангел смотрел на неё со стеклянной фрески и руки его были сложены в молитве, а губы — в благодетельной улыбке. Её осветило белым и голубым, и жёлтый нимб, попавший ей на глаза, заставил её зрачки сузиться, а радужку — проясниться. Зал был разноцветен, но все ещё холоден для неё, так что она встала, рассматривая помещение. По другую сторону тоже были окна, такие же, но фрески на них отличались. Стены были чёрного цвета, а потолок тянулся далеко вверх, сужаясь в острый и узкий конус. Когда же девочка вернула свой странствующий взгляд, в её поле зрения попала высокая фигура мужчины. Гораздо выше неё самой, худой, с горящими глазами и улыбкой на устах. Он что-то говорил, но, к сожалению, девочка ничуть не поняла. Она даже и звука не слышала, а как только ок засмеялся, её сердце упало в пятки. Он задал вопрос — его брови двинулись вверх и голова наклонилась, будто впору интонации. Не услышав ответа или вообще реакции, мужчина вернулся в прежнее положение, вздохнул и почесал затылок. Девочка все так же глупо на него смотрела, один глаз её отражал свет, а другой находился в тени. Он отвернулся, достал из-за пазухи ключ и, прощупав стену за ним, нашёл замочную скважину и вставил ключ. Он ещё раз провел по стене, видимо в поисках края двери. Девочка же подошла ближе и начала смотреть внимательнее. Она видела все очень смутно, но как только та дверь открылась её осветило отражением поляны цветов зелёной травы, высокой травы; голубого неба и белизны проплывающих облаков, звуков песни ветра и запахом весеннего расцвета. Она посмотрела на мужчину в одеяниях святого отца и улыбнулась, он улыбнулся в ответ, жестом приглашая в дверь и она, недолго думая, погрузилась в свой новый мир: цветочную поляну.

* * *

Тишина вокруг И лишь прекрасные цветы Заполонили луг, Среди мирской, рутинной темноты.

* * *

О, какую песню ветер пел! А какими танцами цветы удивляли! Словно на выступлении в театре: всё до жути утонченно, всё живое; всё наблюдает тебя и знает с головы до пят. Всё знает какие ниточки нужно потянуть, чтобы задеть твоё сердце: необъятное небо, щекочущая ноги трава, повернувшиеся в сторону солнца бутоны цветов либо же само солнце, прожигающее насквозь, заставляя жмуриться при взгляде на него и опускать взгляд или голову в знак примирения и почтения. Девочка огляделась. Самое удивительное было для неё то, что цветы были такие высокие, что доставали почти до колен. Она двинулась вперёд, даже не зная куда, а цветы хватались за платье и будто пытались забрать, но лишь ненадолго держали и передавали своим соседям. Она шла и шла, не разбираясь даже куда идти, пока солнце освещало её кожу. Она была чем-то между бледной и позолоченной, не была совсем подгоревшей но и не больной… она была чем-то между, она была золотой серединой. Внезапно, девочка застыла среди поляны. Она осознала, что когда осматривала священника, который указал ей путь, что он был босым. Но, вместо человеческих ступней, были животные лапы. С когтями и шерстью. Она ошарашенно стояла, но по её коже не шли мурашки. Она так и осталась лихорадочно просчитывать свой промах. Потом же, просто вздохнув, двинулась дальше, позволяя цветам нежиться в своём платье. Она шла и шла, а поле все не заканчивалось. Ей становилось жарче и жарче, лицо стало влажным от тепла излучаемого ближайшей далёкой звездой и ей приходилось прикрываться, Девочка задумалась. Она осторожно замедлилась и погрузилась в море цветов, начиная вырывать те почти под корень, но не до грязи. Собрав три случайных цветка с самыми пышными и крепкими лепестками она начала делать себе венок, прячась от жары. Голова кружилась, руки тряслись, а мысли были в полном порядке. Она вплетала их нежно, но в то же время быстро и нещадно срывала. Самый большой цветок с самыми размашистыми лепестками оказался пион. Она была неуверенна в своих силах но всё же сорвала его и вплела. Он сильно выделялся среди остальных, что её немного раздражало. Он был слишком красив. Слишком нежен и слишком хорош. Она надела свою заслуженную трудом цветочную корону и та охлаждала её разум гораздо лучше нежели просто ладони. Двигаясь вперёд Девочка не видела ничего, кроме поля, небес о облаков. Всё это начинало надоедать, но она с терпением пробиралась сквозь цветочный ковёр. Ноги почти были ватными, а сама она прикрывала глаза и не знала куда девать свои руки. Они болтались как у куклы, а её волосы заставляли кожу гореть в местах соприкосновения.

* * *

—Понимаешь, я просто шучу, не смотри, пожалуйста, на меня таким взглядом. — Я всё понимаю, Зиноида Павловна, я же шутя тоже, молодая я слишком, принимаю всё всерьёз. Женщина средних лет ожила и сразу поймала шанс переключиться на другую тему: —Да-да!.. ты у нас совсем ещё молоденькая красотка-то наша! Вот молодые люди к тебе приходили вчера, нашла уже кого-нибудь, да? Небось жених твой провожал. — А, так это Сашка, одноклассник мой, вот по дороге встретились, поговорили и он меня провел. Девушка ненадолго задержала взгляд на своём раскладном зеркальце в своей руке и прикрыла глаза. От слез остались лишь потеки туши под глазами. Она вздохнула.

* * *

В траве лежало тело. Себя она уже не чувствовала, она чувствовала знойную жару по всему телу; та проникала под её кожу, покачивала её вены и артерии, пробиваясь сквозь мышцы. Неизвестно сколько оно там лежало.Венок на голове спал и лепестки посыпались на землю. Это все будто кружило её в вальсе: лепестки, ветер и облака. Девочка перекатилась набок. Встала и с дрожащими коленками, темнотою в глазах двинулась вперёд. Она шла. Потом шла ускоренным шагом. Позже побежала. От отчаяния она закрыла глаза и бежала. Её сандали уже и так держались на честном слове, а тут оборвались, но она продолжила бежать, даже ещё яростнее начала. Она поняла, что сейчас ей либо боль, либо ничего больше. Пока она бежала, в попыхах перекручивая мысли о смерти, раздался внезапный удар исподтишка, прямо в нос и тело. Девочка, скорчившись от боли, быстро осела на землю. Подняв глаза, она увидела среднего размера столб дерева и осознание пустило какую-то живительную прохладу по всему телу. Она всё ещё не могла особо двигаться из-за вспышки боли, её нервные окончания не позволяли отнять рук и он ноги ни от лица, а на нем в свою очередь имела место гримаса и открытый рот от боли. Охая, она просидела так минут четыре, а после этого смогла уловить краем глаза гамак и потихоньку двинулась в том направлении. Её обмякшее от беготни и боли тело дало о себе знать, не желая подниматься ни на миллиметр от земли. Эта девочка страдала. Она страдала и цеплялась за гамак, как за шанс полежать на чистом месте. Она страдала. Она плакала. Она тянулась к ткани в полосочку. Она схватила её, как будто та была благословением… Её ватные ноги совсем не могли работать больше, но руками и туловищем она помогла сама себе вскарабкаться и не упасть. Вздохнув запах литвы, она умиротворенно лежала. Она просто лежала, будто и вовсе мертва. Всё было тихо и мирно. Все было спокойно и приятно. Жар покидал её тело с потом и теплом и немного даже кровью. Её колено было кроваво-красным, оно болело и ныло, оно кипело как в лаве. Ветер теперь её не искушал броситься навзничь, он её успокаивал. Неизвестно сколько прошло времени, но Девочка была бессильна. Она не могла пошевелить даже пальцем руки и, закрыв глаза, лежала, наслаждалась уходящей болью. Она открыла глаза и посмотрела на листву двух деревьев. небольшой лучик солнца проникал сквозь них и падал прямо ей на яремную ямку. Увидев это, она вся сжалась, но потом успокоилась и вновь закрыла свои глаза. Девочка проспала несколько часов, но может и несколько минут. Когда ей стало легче она проснулась. На улице всё ещё было ярко, цветы вокруг шелестели а голова болела. Девочка приподнялась и осмотрелась. Первое что она увидела как только повернула голову в другую сторону был камень и тройка девочек. Камень, летящий в неё, что после заставило снова строить лицо, полное боли. Камень попал ей в грудную клетку, отчего боль только усилилась стократно. Она выдала пару тяжёлых вздохов и её длинные волосы схватили, опрокидывая её голову назад. Она подняла руки и схватила те, что держали её, но те лишь тряхнули её с новой силой. Самое ужасное было в том, что она даже не понимала кто они и откуда, какие мотивы они преследуют и как оказались рядом. Это её напугало, заставило трястись все её тело словно тряпичная кукла, в добавок ко всему, послышался смех девчонок рядом. Она не могла ничего, кроме как завыть от боли и заплакать. Всё её тело разрывало словно четвертование. Но та группа подростков, примерно такого же возраста как и она, не переставала смеяться. Наконец когда они перешли к действиям, то замотали её в гамак, так чтобы она не смогла пошевелиться и били ногами. руками… чем было угодно, чтобы уталить свои звериные инстинкты. Все зашло настолько далеко, что Девочка больше даже не плакала, она молча сносила всё, что ей предподносили. Даже если кровь пошла из её носа, головы, колена и плеча. Она обрела невиданное прежде молчание и просто лежала, будто мертвая. Вскоре побои закончились, девочки, похоже поуходили. А та, другая, осталась висеть там. И она висела. Даже когда её освободили и обняли, она не особо этого помнила. Помнила то, что это была девочка, тоже. С блондинистыми волосами, которая обняла и поцеловала в лоб. Поставила на ноги. Чуть ли не падая, она пошла прочь от деревьев. Теперь она знала точно, что проспала долго. Был уже почти закат. Бродила, не видя дороги. Шла из стороны в сторону качаясь. Не заметила как её уже босая, необычно бледная нога, коснулась асфальта. Её предупреждал каждый уголок города: «Здесь опасно», он клялся на крови, прося уходить. Но девочка тоже поклялась на крови. Она зашла в случайный подъезд. Дверь его деревянная скрипнула жалобно. — Кто это? — послышался мальчишеский голос. Он почти дрожжал, но излучал настоящее стремление защитить что-то. Зажглась керлсиновая лампа и осветило девочку на полу, она уже не могла стоять. Позвоночник болел будто его вырвали вместе с серой жидкостью и мозг перестаёт функционировать. — Боже, Бватюшки, кто ж её так! — Старуха шёпотом подала голос и подкралась к ней. Она положила руку ей на лоб и та лишь расслаблялась в ответ. —Побили её, а ухаживаем мы, да? Вот дура, надо было родителей слушаться как я. — Пробубнил мальчик. —Я слушалась вообще-то. —Ой не ври тут, будто тебя так родители побили. —Друзья… Мальчик промолчал. Но вскоре нашёл ещё один способ придраться: —Ты вообще время видела? Уже спят давно, тупая. —Не знаю я, сколько времени. Отвали уже, умник. Она понялась и собралась покинуть подъезд. Мальчик хотел спрятать керлсиновую лампу, но случайно потушил и как только девочка закрыла дверь, лунный свет исчез и подъезд погрузился во мрак. Она обиженно шла по улицам, ковыляя. Пришла в парк и села, вздохнула, закрыла глаза. На следующий момент, когда она открыла глаза, тело больше не держало голову. Она упала, безжизненно наблюдая, как её рассекают топором на скамейке в местном парке и складывают по пакетикам.

* * *

Страх, что охватил пробудившаяся, не шёл ни в какое сравнение с её учащенным дыханием. Дыхание это были и вовсе шуточки по сравнению с ощущением холодного пота на коже. Мурашки пробежали по всему телу и дали возможность сделать свой шаг. Девушка встала с кровати, еле передвигая свое тело ватными ногами. Умылась она еле тёплой водой, отчего холод не только не покинул её тело, но и больше его охватил. Все-таки, утро было расслабляющим. По сравнению со сном, не было. Она вошла в свою комнату, чтобы застрелить кровать. Удивительно, но теперь кровать вовсе и несла тех воспоминаний, что помнила Девушка. Она перебрала свои мысли, собирая их в кучу, точнее, путая как клубок ниток, прямо как кошка, а постель собирала точно по инструкции, в квадратики и складывала по местам. Девушки обернулась на часы; их стрелки показывали 4:58. «Неудивительно, почему на улице только рассвет… зря я заснула в восемь вечера вчера. Может быть эта чертовщина и не приснилась бы тогда». Голос в её голове был полон сожалений, но на лице все то же выражение: повседневная усталость. На работу надо было идти в 7 утра, так что следующим делом она пошла готовить завтрак, попутно включив новости по телевизору в гостиной. Голос ведущей завораживал, он втягивал её разум в новостную сводку за это утро, это помогало отвлечься от мыслей о сне. «… Напротив Главного Торгового центра города S произошло ужасающее ДТП: столкнулись две легковые машины, один из водителей был нетрезв. погибло двое, ещё трое были доставлены в больницу с тяжёлыми ранениями», — голос не дрогнул ни на миг пока проговорил об этом происшествии, но сам слушатель замер на секунду. Казалось, прошло больше минуты, но на самом деле, пауза была менее десяти секунд, после чего дела продолжались. Девушка собралась на работу, накрасилась, приоделась, сделала укладку. Её волновало только то, что она так рано заснула и теперь ей остаётся сидеть и ждать пока она сможет выйти на работу. Она достала свой сотовый и сразу же зашла в месседжер. Открыв чат, она начала печатать следующее: ” Доброе утро, Сонь, капец Не представляешь что мне приснилось. Короче, мне было двенадцать и я вышла погулять…. “