Честность и наглость

— Я вот когда в лифте ехал, знаешь кого встретил? — Кого? — Да Жданова твоего. Она бы соврала, если бы сказала, что внутри не сжалось всё, когда услышала его фамилию. Даже от шкафа с нарядами отвлеклась, а потом так и не смогла на них сосредоточиться. Её реакция была очевидна, если не ожидаема. Жданова слишком долго не было в её пространстве. Да, пусть не видела его, не говорила с ним, но будто бы вновь проник. И пусть через Кольку, но эти двое были так близки, что, казалось, сегодня она сама была в чёртовой компании и стояла в лифте напротив Жданова. Зорькин что-то продолжал рассказывать ей, но она уже была не с ним. Приходилось угадывать и отвечать что-то ему. Выглядела вроде натурально, но уверенности, что он ей поверил, не было, только это последнее о чём она думала. Все мысли крутились вокруг другого человека. В этот момент тот самый Жданов крутил в руках свой телефон и не понимал, почему не позвонил раньше. Хотя нет, не так совсем. Он звонил как сумасшедший, днями и ночами, а затем часами слушал одну и ту же монотонную фразу. Она его даже как-то успокаивала. Будто хотя бы кто-то на том конце с ним разговаривал. Потому что та, кому звонил — нет. Молчала, игнорировала, хотя знал, что видит, что знает, кто звонит. Гордая. Потом резко перестал. Наверное, у каждого человека есть предел. Не сказать, что достиг своего. Скорее, жизнь закрутилась в новом вихре, забот хватало. Только каждый вечер проводил в одиночестве в своей квартире, где слушал, как потрескивают дрова в камине, да смотрел на свой телефон. Чего хотел от него, сам не знал, хотя где-то в глубине надеялся, что позвонит сама. Наивность не красила тридцатилетнего мужчину, но была его отличительной чертой. А сейчас сидел в новом, прости Господи, кабинете и смотрел на телефон. Ещё какая-то секунда и уже слушал гудки. Почему-то знал, что сегодня она ответит. Может, верил, что с тающим снегом оттаяла и она. Звонок старого телефона вырвал её из мыслей. В комнате она была уже одна. Не выдержала болтовню друга и попросила оставить её одну. Сослалась на то, что пора собираться на вечеринку, где должна была вновь и вновь выходить за рамки своей зоны комфорта. А пока у неё всё ещё было время до вечера, хотела просто побыть наедине. Уж сильно выбило её упоминание о Жданове. И чего, спрашивается? Живут в одном городе, крутятся в одних кругах (кто бы подумал), а сегодня и сама видела в журнале его фото у Юлианы. Казалось бы должна была уже выработать иммунитет, только вакцины от вируса этого явно не существует. Когда она подошла к столу, то руки подрагивали. На тот номер могли звонить только из прошлой жизни. И она точно знала, кто звонил. — Алло. Катя слышала какой-то звук в трубке, будто бы он на улице был, а не в своём просторном кабинете. Только он молчал. — Да говорите же. — Привет. Она даже села на стул от неожиданности, воздух в лёгких застрял. Не ожидала, что он всё-таки ответит ей. Сколько таких звонков уже было. — Кать… Когда услышала его ещё раз, резко задышала, а потом и вовсе…расслабилась? Господи, ну что за чертовщина. — Жданов… — Да, Кать, Жданов. Его голос звучал как-то скованно, почти обречённо, будто бы извинялся, что вновь фамилия эта, что звонит опять, вырывает её из жизни, где его нет уже. Он слушал её учащённое дыхание и почему-то знал, что она улыбнулась. Да, бред, но вот чувствовал, и всё тут. Она улыбнулась. Мог ли надеяться, что из-за его звонка? — Ну и что ты хочешь, Жданов? Катя сама не понимала, почему губы растянулись в подобии улыбки. Она не была рада, но и не злилась. Просто ощутила спокойствие, когда услышала его голос. Она слушала его часами в своей голове, когда прокручивала их разговоры, задавала ему кучу вопросов, пробуя понять, почему и зачем всё было так, как было у них. Когда услышала вживую, то будто всё на места стало. — А могу сказать честно? — А ты умеешь так? — Учусь. — И как, получается? — Ну вот ты и ответишь мне. Она не понимала зачем всё это и к чему, но прекращать этот сюрреалистичный разговор не собиралась. Она устала прятаться от своих желаний и мыслей. Ведь правда была в том, что она просто-напросто скучала. В какой-то из вечеров в жарком Египте, когда вновь перебирала все события последних месяцев, она поняла, почему так злилась. Она не могла поверить, что можно было так сильно скучать по человеку, который тебя предал, обманул, ранил. Ну не вписывалось это в её картину мира. Она же была пра-виль-ной. Честной там, преданной, верной и всё, что прилагалось к этому списку, а тут такое. Так не бывает, это противоречит всем правилам. Тогда она ещё не могла подумать, что правил не существует, что всё-таки иногда так бывает, а она не так проста и правильна, как думала о себе. — Тебя. Тебя хочу, Кать. Он был готов услышать гудки оборванного звонка, пару матов в свой адрес, да что угодно, потому что знал её. Знал, что такой честной наглости она ему не позволит. Только он и не догадывался, что Катя уже совсем не та, что он знал раньше. — Заедешь за мной?