Часть 1

Просыпаясь от светящего через тёмные шторы утреннего солнца, Гризельда привычно чувствует руки на талии и прижимающееся сзади тёплое тело. Она вздыхает и жмурит глаза, подтягивая ноги к животу. Дыхание в шею остаётся размеренным и спокойным, но демон—если его всё ещё можно так назвать— прижимает её к себе ближе. Его металлические браслеты холодят живот через майку, и девушка дёргается, сонливость тут же пропадает. —Чего не спишь? Ещё слишком рано, — Ран под пуховым одеялом дотрагивается ледяными ступнями к её щиколоткам, заставляя её скривиться и начать вылезать из кровати, —куда же ты, Зельда? — он деланно страдальчиски вздыхает и разворачивается на спину, раскинув руки в стороны. —Сегодня моя очередь стоять за прилавком, — девушка протирает глаза и ежится от холода, — и, что ты снова делаешь в моей кровати? Хайтани, изначально заснув в своей комнате, примерно последние полгода временами оказывается в её спальне, оплетя всеми конечностями Гризельду и уткнувшись носом в пышные кудри. Проявить хоть какую-то вариативность в причинах своего присутствия здесь он не собирался, и ответ на вопрос, звучащий каждый раз, один и тот же: —Мне приснился кошмар, и было страшно, — жалостливо произносит, лёжа с закрытыми глазами, явно собираясь заснуть снова. Закатив зелёные глаза, Гризельда проходит к шкафу. Перебирая вещи, поглядывает в сторону кровати, откуда доносится тихое сопение. Ран хмурится и прячет руки под одеяло, они определённо болят от волшебных браслетов, сдерживающих его силы. Она сжимает деревянные дверцы и отворачивается. Не стоит чувствовать жалость к тому, кто всего три года назад почти убил её семью. Он заслужил и металл на запястьях, делающий до ужаса больно в такие морозы, как сейчас на улице, и человеческую оболочку, на которую порой жалуется. Полностью переодевшись, девушка отворяет дверь и, перед тем как выйти, оборачивается, чтобы лёгким движением пальцев в воздухе заставить шторы разъехаться в разные стороны и позволить солнцу залить комнату слепящим светом. Хайтани на кровати шипит и прикрывает руками глаза. —Все, кто спят в этой комнате, встают в то же время, что и я, — ухмыляется довольно и выходит, громко хлопнув дверью. Порой, столь близкое и нежелательное сожительство с демоном учит тебя действовать более хитро, а не кричать на весь дом о своём недовольстве. Когда она проходит на кухню, бабушка уже стоит у плиты и готовит завтрак. Она оборачивается, услышав шаги, и улыбается тонкими губами, углубляя морщинки в уголках и прикрывая глаза. —Доброе утро, ты вовремя. —Утро. В небольшой комнате с множеством шкафчиков зелёного цвета витает странный аромат, будто кого-то убили и забыли закопать, оставив прямо на столе. Но на столе только пустые тарелки и полусидящий Риндо, залипающий в телефон. У него на шее висят большие чёрные наушники, с которыми он никогда не расстаётся, и волосы собраны в пучок. —А ты чего так рано встал? — Гризельда приподнимает брови в удивлении. Он был тем ещё соней и очень редко вставал к завтраку, что начинался в девять утра. Исключением были только дни работы. Он бросает на неё ленивый взгляд и тяжело вздыхает: —У бабули было видение, что опасный демон, забирающий души детей, где-то рядом. — Стрём, — отвечает коротко, кривя губы и смотря в сторону, — а ты справишься с ним в одиночку? Не то чтобы Кордрой сомневалась в силах Риндо, но «забирающий души» звучит жутко. —Ран пойдёт со мной, — пожимает плечами и садиться ровно, наблюдая с еле скрываемым отвращением в глазах, как бабушка раскладывает омлет по тарелкам. Где-то видна скорлупа и пережаренный помидор. Зелья она делала намного лучше, чем еду, но сказать ей об этом никто не решался. Только Ран, проснувшись раньше, мягко отталкивал её от плиты, говоря, что ей не стоит напрягаться для них, и готовил что-то вкусное. —Где он кстати? —блондин вяло ковырялся в завтраке и цедил апельсиновый сок. —Здесь. Хайтани бесшумно проходит в комнату и выглядит заспано. Кутается в коричневый кардиган плотнее, усаживаясь за стол, и бросает недовольные взгляды сначала в тарелку, а потом на Гризельду. Риндо, увидевший свое спасение от омлета, начинает болтать о демоне, которого им сегодня предстоит заманить в ловушку и убить. Ран покачивает в воздухе ногой и с интересом слушает список из заклинаний, подобранных парнем, повернувшись к кудрявой спиной. Примерно так и проходит каждое утро в их странноватой семье, исключая те дни, когда кому-то нужно в школу. Бабуля напевает что-то, бродя по комнатам, Ран то прохлаждается, то зависает у плиты, Зельда, которую не допускают до готовки из-за ее любви случайно что-то подпалить, сидит за столом и читает учебник, а Риндо слушает музыку, болтает с Хайтани и помогает ему с едой. Осознавать, что демон, некогда желавший убить их всех, теперь готовит им завтраки и по-своему заботится, странно, но люди привыкают ко всему достаточно быстро. Вот и они привыкли. —Гризельда, милая, совсем скоро нужно открывать магазин, — чуть скрипучий голос действует на неё мгновенно. —Тогда я пойду, — поднявшись прихватывает посуду и ставит её к раковине, — удачного дня. —Даже не поела, — женщина качает головой, смотря в сторону убежавшей со скоростью света внучки грустными почти прозрачными глазами. —Не расстраивайтесь, Мари, — Ран мягко похлопывает её по морщинестой руке и улыбается, — она недавно встала, вот и аппетит ещё не проснулся. Перекусить чем-нибудь попозже. Бабуля ответно улыбается и встаёт со стула, извещая, что собирается сварить зелья для запасов. —И откуда же ты знаешь, что Гризельда недавно встала? — Риндо спрашивает будто мимоходом, не отрывая взгляда от телефона. У Рана на лице выражение хитрого трикстера, он оставляет вопрос без ответа, переведя тему: —Вставай, малой, пора убивать моих сородичей и веселиться. А тому больше и не нужно, чтобы собраться быстро и, спустившись на первый этаж, который занимает магазин, выйти на улицу, вдохнув морозную свежесть этого утра. Хайтани же так не спешит, ворча, натягивает шапку и мучается с длинным шарфом под взглядом кудрявой, раскладывающей амулеты с различными камнями на полке. Расправившись с тёплыми вещами, демон машет ей рукой в чёрной перчатке. —Надеюсь, без меня ты сможешь продержаться пару часов, — подмигивает и закрывает входную дверь, оставляя после себя лишь звон колокольчика. Кордрой вздыхает и думает, что без него она держится намного лучше. В слегка тёмном магазине она остаётся одна, и воцаряется тишина. Вскоре приходят покупатели и Гризельда с дружелюбной улыбкой, поняв, что это обычные люди за секунду, советует им свечи с приятным запахом, после которых перестаёт болеть голова, безобидные золотистые украшения в форме змеек, красивые камни. Избегает сильных магических вещей, которыми людям лучше не пользоваться, советует что-то простое, пусть и хранящее в себе щепотку силы. Показывает любопытной паре несколько книг, говоря по делу, продаёт вещицы и слушает как парень подросток чуть младше её самой, запинаясь, пытается описать, что хочет подарить своей подруге-готке на Рождество. Всё проходит тихо и неторопливо, она немного скучает из-за нечастых посетителей и отталкивает подальше мысль о том, что будь тут Ран, он бы болтал без продыху, прыгая с темы на тему, шутя с людьми и обязательно, следуя своей скотской натуре, попытался бы продать парнише что-то не самое безопасное. Но тут она одна, ходит между чёрными столами и шкафами, рекомендует чай и рассказывает как правильно заварить травы. Чуть позже включает гирлянду с маленькими лампочками, висящими над всем магазином. Две ведьмы заставили её недоумевать, когда пришли за ингредиентами для умертвляющего на несколько минут зелья. —А что вы собираетесь делать? — она собирает всё в небольшой пакет. Знает этих девушек давно, года три, если точно, и полностью им доверяет, но природное любопытство не спрячешь. —За нами охотится один демон, и мы собираемся его обмануть, — Гризельда приподнимает брови в удивлении, — но ты не волнуйся, всё пройдёт нормально, — одна из них улыбается уверенно, а другая бодро кивает, подтверждая так слова сестры. —Вечно за вами кто-то да охотится, — по-доброму хмыкает и принимает деньги. Покупательницы улыбаются чуть горько. —Ну, такова жизнь ведьм, — старшая пожимает плечом, — с наступающим. —До скорого, — Кордрой садится на стульчик за кассой. У неё жизнь не такая. В шесть лет, когда на улице шёл сильный дождь и громыхал гром, у неё проявились силы. Плазменный телевизор, транслирующий детский канал с мультиками, не мог отвлечь её от непогоды за окном. Шум дождя и ветки деревьев, бьющие по стеклу, пугали неимоверно, заставляли сжиматься и трястись. Гризельда не могла вымолвить ни слова, только смотрела в окно, будто если отведет взгляд, то что-то ужасное случится. Громко гогочущий красный дятел больше не привлекал её внимание, а особенно яркая вспышка ослепила полностью, вызвав детский крик. Открыв глаза, Кордрой увидела, что в погасшем телевизоре искрящая дыра, а её пальцы подрагивали под золотистой литью маленьких молний. Папа, забежавший в комнату, остановился у порога, его рот был приоткрыт, а глаза широко распахнуты. Мужчина уже хотела кинуться к дочери, чтобы обнять, но, заметив руки, только присел рядом и протянул ладони. —Всё в порядке, милая, ты в безопасности, — доведеная до слёз своей же силой, она обнимала отца крепко и не хотела отпускать его. Как и смотреть на свои пальцы. Только в шесть лет ей объяснили кем она рождена, и что волшебство существует не только в сказках и в мультиках. В это же время бабушка стала наведываться к ней чаще, рассказывая интересные истории о русалках, демонах и ведьмах. В десять лет Гризельда познакомилась с Риндо. Хмурый и неразговорчивый мальчик с старым плеером поселился у её бабули после смерти родителей в автокатастрофе. Сначала она держалась в стороне, двое детей были тихими и не любили новые знакомства, но долгое нахождение в одном пространстве и компания бабушки заставили их пойти на встречу друг другу и подружиться. Иногда они гонялись за низшими демонами, помогали необычным существам и даже расследовали дело убийцы дворовых кошек, но ничего особо опасного в этом не было. Простая ведьминская рутина и будни в магазине, где такие же скучающие ведьмы могли поболтать о проводимых ритуалах и борьбе, поистине жестокой борьбе, с монстрами. Столкнуться с чем-то ужасающим и смертоносным у неё получилось в четырнадцать. Бабушке пришло видение о стае смертоносных псов, которые идут на Сан-Франциско, чтобы залить город кровью и утолить свою жажду. —Не справимся одни, — хрипели бледные губы, пока рука сама по себе делала наброски карандашом на принесеном листе бумаги. Огромные скелеты без плоти и шерсти, с бешенством в глазах и острыми когтями — так выглядели чудовища. Бледно-зеленые глаза уставились в стену, и двое подростков не знали, как вывести бабушку из транса. Таких сильных погружений в собственные мысли не видел никто из них. —Бабушка, — Гризельда положила дрожащую ладонь ей на плечо, и женщина, сильно дернувшись и напугав отскочивших приемников, очнулась. Вскочила и быстрым шагом направилась в подвал, где из большого синего сундука начала доставать ткань, мел, камни и чашу. —Ты собралась вызывать демона? Зачем? — Риндо хмурится с каждой секундой всё сильнее и сжимает ладонь Кордрой в своей. —Нам нужна помощь, идите сюда, — говорит не отвлекаясь от расчерчивания круга на полу, — нельзя втягивать вас в это, но сила для призыва нужна большая. И псы уже близко. Бормочет что-то, а блондин не смело делает шаги ближе. Гризельда чувствует, как сердце колотится в груди, а ребра будто сжимают с двух сторон. Ей страшно и жутко, видит, что Риндо тоже не по себе. —Давайте руки, — бабушка уже сидит на коленях в окружении камней и свечей, — не говорите и не смотрите в его сторону, — волосы выбились из пучка, она тяжело дышит и нетерпеливо подзывает к себе, протягивая ладони, — мне жаль, но нам нужно сделать это. Риндо тянет её ближе и тоже опускается на пол. Они соединяют мокрые ладони и опускают глаза на пентаграмму, стараясь глазами зацепиться за что угодно. Сердце бешено отбивает ритм похоронного марша в ушах, зеленоглазая сильнее стискивает руки. —Не отпускайте друг друга ни в коем случае, — произносит твёрдо и строго. Это были последние слова, перед тем как она начала читать маленькую книжицу, лежащую перед ней. Быстрый шёпот наполняет комнату, звучит устрашающе, но ничего сначала не происходит. А потом резкая вспышка света ослепляет их, а бабушка неестественно высоко поднимает голову и выгибает шею. Огни на свечах дёргаются, вспыхивая с новой силой, и движения становятся медленнее, а комната приобретает серый цвет. Только они втроём остаются прежними. Гризельда сильнее сжимает ладонь Мэри, пока та кивает ей несколько раз, выдыхая. —Кто это тут у нас? — электрический голос оглушает, после нескольких секунд звенящей тишины, — Любимая, Тёмный борец и Колокольчик, — смех доносится со всех сторон, — чем же обязан такой компании? —Нужна помощь, Ран, — Мери не смотрит на кружащего вокруг них демона и выглядит безразлично. Подростки, как и говорила им бабушка, смотрят в пол, хоть и желание посмотреть вверх очень сильное. Они не видят этого демона, но Зельда хочет стать меньше каждый раз, как слышит этот нечеловеческий голос. —Помощь? Помогать врагам так благородно, не правда ли? — кудрявая задыхается от неожиданности, но успевает зажмуриться, когда лицо Рана появляется прямо перед ней, — очаровательная ведьмочка, — она физически чувствует пристальное разглядывание и то, как близко к ней он находится. Хмурит брови и чуть отворачивается, слыша смешки. —Не трогай моих детей, — сталью голоса Мери можно убить кого угодно. Но не его. —Не собирался, — звучит легкомысленно, а звук голоса перемещается по направлению к Риндо, — и с чем же тебе помочь? —Останови дьявольских псов. —Без проблем, — Зельда открывает глаза, изумившись. Согласился слишком легко, — значит, сделка? —Значит, сделка, — Мери щурит глаза, — честная. —А как же, — он ухмыляется и протягивает ладонь, горящую ярким фиолетовым пламенем, странно выглядящим на фоне серой комнаты, — взамен ты призовешь меня полноценно. Хочу переехать в это измерение. В голосе слышны насмешливые нотки. —Никогда, Хайтани. Ты знаешь, я не могу, — медленно качает головой в стороны. —Тогда никакой сделки. Но хочешь узнать будущее, которое сама совсем скоро увидишь? — демон приземляется на ковёр, мягко сминая его подошвой японских сандалий и садится на одно колено, шепчет ядовито так, чтобы слышно было всем троим, — псы нападут через пару часов и умоют каменные джунгли человеческой кровью. Раскромсают людишек и обглодают до костей каждого. Отдашь детишек на корм? Ты же, старая, знаешь уже, что они не остановятся, пока каждого не разорвут. Он встаёт, и ухмылка кривит его тонкие губы. Кордрой не может оторвать взгляда от него, напуганная до чёртиков этой речью, забывает слова бабушки не смотреть. У демона кожа будто отсвечивает фиолетовым, а от чёрного кимоно исходит запах крови. Резкий и металлический. —Не волнуйся, дитя, бабуля всё сделает, — тянет нараспев, отвечая на её напуганый взгляд, — да? —Да, — голос Мери глухой. Будто у приговоренной к смерти. Женщина разрывает переплёт рук, и Риндо чувствует боль в пальцах: так сильно он сжимал чужую ладонь. Довольный демон жмёт ей ладонь, совершив сделку и растворяется в воздухе. Тут же всё приходит на свои места. Свечи горят как обычно, за окном снова слышен уличный шум. Шум не знающий о приближающейся смерти людей. Мэри командует собираться. Будучи готовыми за пять минут, они ждут её, спешащую из подвала уже с высоким парнем. Обычным человеком с длинными волосами, заплетенными в косы, и жуткими глазами. Будто бы ничего не поменялось, но в тоже время ощущения от его присутствия другие. Бабушка напряжена и зла, когда он спокоен. Риндо тянет её за себя, отгораживая. —Придётся взяться за руки, ребятишки. Они переносятся загород, где земля гудит, а вой уже слышен. Хайтани болтает без умолку, предвкушая битву, но ему никто не отвечает. Зельда и Риндо, потому что напуганы и благодарят мысленно всех, кого можно, за то, что ещё не свалились в обморок. Мери, потому что уверена, что совершила ошибку. А потом Ран уходит вперёд. Туда, где клубы пыли летают над травой и собаки завывают. Бабушка, когда он скрывается, а вдали звучит электрический смех, вкладывает ей в ладонь серебряный клинок. —Целься в сердце, — роняет коротко и сосредоточенно. Выходит вперёд. —Ты убьёшь его? — Риндо щёлкает пальцами, разминая. —Рану Хайтани, правителю времени и пространства, доверять нельзя. Он набросится сам. Так и происходит. Демон тенью налетает на бабушку, сбивая её с ног в считанные секунды. Они проезжают по земле несколько метров, а потом между ними вспыхивают громкие вспышки. Подростки переглядываются и, не сговариваясь, бегут к ним. Гризельда выпускает огромную молнию в спину уроду, который собирался убить её бабушку. Хайтани пошатнулся и обернулся, полностью утеряв интерес к женщине, лежащей на земле. —Очаровательно, юная ведьма, — его ухмылка была животной, он медленно направился к ней, пока Кордрой пыталась сообразить, что делать дальше. Кинжал грел задний карман джинс, — что ещё покажешь? —девушка запускает в него длинные молнии, но те почти не наносят урон. Интерес в его глазах к растрепанной девчонке с ссадиной на щеке был больным. Ран склонил голову к левому плечу, лёгкий ветерок трепал расхлябанные косы, но он не обращал на это внимание. Он ловил каждую молнию руками, превращая её в белую пыль. Прекратить разглядывания девчонки, замершей в такой позе, будто она сейчас начнёт с ним рукопашный бой, его заставил мощный поток энергии в спину. —Это новые правила боя у молодого поколения? — его голос походил на рычание, когда он смотрел на Риндо, — молчуны. Вы не умеете говорить? —Если честно, — Ран уже не скрывал недовольство, поглащая их нападки, — я никогда не любил драки с детьми, это же скучно. Пока они окружали демона с двух сторон, не давая продохнуть от постоянных атак, Мери читала заклинание бледными губами. И, когда Хайтани упал, Гризельда знала, что нужно делать. Нужно целиться прямо в сердце. Замахнувшись, девушка крепко держала кинжал двумя руками, она встала на колени над головой Рана и резко опустила оружие к телу, что содрогалось в под потоком ветра. Прямо к сердцу, но лезвие дрогнуло совсем близко к ткани окровавленной рубашки и не прошло в середину. Но тело развеялось по ветру маленькими фиолетовыми песчинками, и каждый думал, что всё кончено. Всё медленно приходило в себя, замок в воздухе исчез, как и всё, что было нарушено и принесено сюда демонами. Три спокойных месяца, за которые Гризельда смогла собраться и рассказать о том, что руки её дрогнули в самый неподходящий момент. Три спокойных месяца, за которые никто её не осуждал. А потом бабушка, ушедшая из-за видения с большой сумкой и хмурым видом, вернулась домой с ним. Теперь абсолютно похожим на человека с металлическими обручами на руках. —Мне пришло видение ночью, что Ран вернётся в наше измерение, но будет ослаблен. Я создала браслеты, которые не позволит ему использовать силу без нашего прямого приказа, но будьте осторожны, — Мери оглядела встревоженых подростков по одному, — Хайтани был рождён ещё до создания всего на этом свете, он умеет манипулировать и не испотльзует силу на прямую. Все трое в этот момент посмотрели на парня, сидевшего в зале перед телевизором. Он не обращал на них внимание, выглядел измученно и кривился на происходящее на экране. —Значит, теперь он живёт с нами? —у Риндо в голосе было недоверие. Он потер глаза после утвердительного кивка бабушки. —Извините, — Гризельда сжимает пальцы в замок под столом, — это из-за меня он здесь. —Не извиняйся дорогая, — женщина с проседью в волосах берет её за руку, заставляя прекратить выкручивать пальцы, — ты спасла меня, а то, что он здесь нам только на руку, — она хитро оглядывает детей, — бесплатная сила никогда не будет лишней. Он никого не тронет. На этом все приключения заканчивались, но, вспоминая это всё временами, Гризельда говорит себе, что тихая жизнь её устраивает. За последние три года они тоже изгоняли демонов, только теперь вместе с Раном, занимались делами магазина, познакомив покупателей с новым консультантом, который не был в особом восторге по началу, и жили…нормально. Сначала было очень странно жить с тем, кто собирался уничтожить их в одной квартире, а потом и есть за одним столом, но вскоре стало спокойнее, и каждый по своему к нему привязался. Хайтани пусть и не утратил своего сумасшествия, но был более-менее нормальным временами. Но Гризельда думает, что убей она его, жилось бы всем лучше. Самому Рану тоже, пусть и существовал бы он в абсолютной пустоте, потерянный на веки вечные. —Мы вернулись, — радостно заявляет демон, распахнув дверь. Риндо медленно идёт за ним и, кивнув девушке, отправляется наверх. Он всегда после вылазок чувствовал усталость и необходимость побыть в тишине, поэтому его никто не трогал. Ран же направился к вздрогнувшей от его громкого голоса Зельде. —И как всё прошло? — подпирает подбородок ладонью и готовится слушать долгий восхищенный рассказ. —…а потом малой прочитал заклинание, и это ничтожество начало кричать. В общем, он сгорел заживо. Было весьма забавно, — говорил он, крутя в пальцах палочки благовоний, — а потом мы решили перекусить и пошли в какое-то кафе. Там были очень вкусные бургеры, знаешь, прям даже мне понравились. Надо обязательно сходить туда ещё раз. Там была премилая девочка, которая плакала из-за того, что не хотела есть куриную котлету. Ей было жаль курицу в своём бургере, и я её понимаю, — Гризельда недоверчиво смотрит на него, — в смысле, курицы очень милые существа, а их то едят, то в жертву приносят. Думаю, они не заслуживают этого. —Ты серьёзно? —Ага. Перестань хмуриться: морщины появятся, — Ран склоняется ближе и проводит большим пальцем по лбу, разглаживая морщинку между бровей, что появилась из-за попытки уследить за скачущими темами монолога, — может нам завести курицу, как считаешь? —Считаю, что возникнет много проблем. Гризельда наблюдает как демон играет с её волосами, накручивая их на палец и заставляя наклонять голову ближе. Хайтани смотрит на неё с интересом, наблюдая как девушка недовольно пыхтит, но делает то, что он хочет. Когда расстояние между их лицами составляет совсем ничего, Ран произносит, пронзительно глядя в глаза: —Мери просила передать, что нам надо собраться перед ужином в подвале, — демон осматривает её лицо, чуть откланяясь, и чмокает быстро в нос тёплыми губами, — не скучай. Уходит также внезапно, как и появляется, как и делает каждое движение. Резко и непредсказуемо. А Гризельда, морщится и трёт нос, тяжело вздыхая. До конца смены пять часов. *** Перед ужином, который приготовил на этот раз Ран, они собираются в подвале. Был приглашен даже старший Кордрой, он сидел на темно-зеленом диване и перебирал новые кольца дочери. Из-за плотного графика работы и постоянных командировок, Гризельда жила у бабушки и помогала ей, а Роберт навещал свою дочь так часто, как мог. Крылось в этом ещё и то, что он, в отличии от дочери и мамы, не захотел связывать свою жизнь с волшебством, а значит, не мог помочь Гризельда раскрыть весь свой потенциал. —Так зачем мы тут собрались? — Риндо нетерпеливо постукивает ногой по полу, ему хочется побыстрее подняться и поесть ещё горячую еду. Все в этом доме знали, что Ран готовит, на удивление, просто потрясающе, и устоять перед его едой не мог никто. —Я подумала, что нам надо сблизиться. Скоро Рождество, семейный праздник, почему бы не сделать его приятнее? — бабуля выходит в центр комнаты с красным бархатным мешочком, — Ран сказал, что прочитал в интернете про очень занимательную игру, и я подумала, что хорошо будет в неё поиграть. Все же знают про Тайного Санту? Хайтани блистает улыбкой как начищенный пятак, когда его идею хвалят. Гризельда, как и все здесь, думает, что идея, в общем-то, неплохая. —Каждый вытянет бумажку с именем и за следующие семь дней должен будет приготовить подарок тому, кто попался, — объясняет медленно, но её никто не торопит, — нельзя никому сообщать, кто у вас. Поймав тяжёлый взгляд Мери, Ран весело ей подмигивает, заставляя её оттаять. —Ну давайте, — Риндо, поднявшись, хлопает в ладоши и подходит к женщине, чтобы первым достать имя. —Если попадётся свое имя— отдайте обратно. Когда очередь доходит до зеленоглазой, она немного нервничает. Это правда интересно, но в комнате есть тот, кому придумать подарок будет слишком сложно. Подрагивающими пальцами лезет в мешочек и, взяв последнюю бумажку, разворачивает, чтобы тут же уставиться на имя, написанное чёрной ручкой, непонимающе. Её так увлек белый картон, что не заметила любопытный фиалковый взгляд, сканирующий эмоции на лице. Ей попался Ран Хайтани. Чёртов демон, доводящий её порой до белого каления и нервного тика. Кордрой комкает бумажку, осторожно оглядываясь, бабушка улыбается обычно, Риндо разрывает её и поднимается на кухню тут же, Ран фыркает демонстративно, положив в карман брюк, а Роберт не показывает ни единой эмоции. За столом всё как обычно. Ран болтает, втягивая в беседу ни о чём Мэри с отца, а оставшиеся двое молча уплетают за обе щёки картошку с мясом и овощным салатом. Позже они пьют чай, и Гризельда идёт проводить папу. Риндо, предоставленный самому себе, уходит в свою комнату, настраивая наушники, а Хайтани идёт помогать бабушке с приготовлением зелья. Кордрой, упав на заправленную постель, потягивается кошкой и думает о том, что же подарить демону. Что подарить на человеческий праздник тому, кто человеком не является? Что подарить и не показаться окружающим полной тварью, жалеющей, что не убила его? Гризельда знала, что у Рана система терморегуляции ни к черту, и он постоянно мёрзнет. Особенно зимой, а металлические браслеты делают ситуацию только хуже. Будучи, наверное, слишком гордым, демон не говорил о плохом самочувствие и ничего не просил, только кутался в свои вещи сильнее и спал под тёплым тяжёлым одеялом. Мэри, привыкшая к тому, что если жителям её квартиры что-то нужно, то они говорят об этом прямо, внимания на это не обращала. А младшие, когда Хайтани умудрился слечь с тяжелой простудой прошлой зимой, не выдержали и на честно заработанные деньги купили ему варежки, шапку потеплее, длинный шарф и несколько свитеров. От себя кудрявая занесла небольшой пакетик леденцов для горла и термос с чаем. Уходила она оттуда чувствуя неловкость, зная, что тот ухмыляется и смотрит ей в след. Поэтому тёплые вещи, как подарок, не подходили. Зельда могла бы купить что-то из новогодних сладостей, но в еде Ран был привередлив. Имбирные пряники он не выносил, белый шоколад ненавидел всей душой, никогда не прикасался к печенью. Не ел индейку, из фруктов брал только апельсины с мандаринами, морщился на молоко, предпочитал чай с лимоном кофе, алкоголь на него практически не действовал, но бурбон был ему по душе, презирал все морепродукты и готов был убить всех курящих по близости. Из любимого у него были: шоколадный торт, пицца, паста и мороженое. Была высокая вероятность не попасть в что-то приемлемое и провалиться. Хайтани фанател по музыке. В его небольшом плеере можно было найти абсолютно всё. Кантри, блюз, заунывный джаз, корейский поп отличающийся весёлыми мотивами, вечную органную классику и рок. Ещё он любил читать, хоть и говорил, что земные писатели смешны и никчёмный. На полке у него в полупустой и неуютной комнате стояло несколько книг Ремарка, сборник стихов Дикинсон, Лавкрафт, Корри, Осаму Дазай. Демон читал взахлёб, не желая отрываться от страниц порой ни на минуту, бегал глазами по строчкам, сжимая длинными пальцами твёрдую обложку. Не был увлечён ничем так же, как чтением. Когда они ходили за покупками вместе, Ран любил заходить в книжный магазин и гулять между полками, осматривая новые экземпляры. Гризельда его никогда не торопила, только смотрела молча, как маска надменности сползает с лица, и шла следом. Кроме книг демон обожал брать компьютер и читать глупые статьи. Например, самоучебник по игре в покер, как ухаживать за саженцами помидоров или дружить с детьми. Он заходил на сайты с пошлыми подкатами и пробовал их на Зельде, смеясь с её реакции и ничего не понимающего лица. Ран рисовал и интересовался живописью, болел этим как и чтением. Иногда даже заставлял сходить с собой Риндо или Гризельду на выставку в галерее. Он любил готовить, находясь в одиночестве и думая о чём-то своём, непонятном окружающим, любил варить зелья, смешивая травы и соки, получая в конце смертоносное нечто, приводящее к мукам от одного лишь прикосновения губами к этой жидкости. Кордрой знала о Хайтани многое, но в тоже время будто ничего. Ран был открытой книгой, но прочесть можно было только всего пару страниц из пятисот, а под ультрафиолетом выяснится, что поверх напечатаного мелким шрифтом есть ещё текст. Гризельда впервые делает ему подарок и понимает, что ничего хорошего ждать от этого не надо. Это проблема. Ран Хайтани её проблема.