Часть 2

У Гризельды за ночь тысячи раздумий, ни одной идеи о подарке и тёмные круги под глазами от полного отсутствия сна. На утро— усталость, ненависть к необходимости вставать с постели и отсутствие Рана рядом. Последнему она, конечно, рада. Она натягивает рукава красного свитера на пальцы и проходит на кухню, подавляя зевок. Пахнет блинчиками и душистым чаем, девушка принюхивается, узнавая малину и мяту. Ран стоит у плиты, ловко переворачивая поджаренный блинчик, и переговаривается о чём-то с Риндо. Они оба не обращают на неё много внимания, только кивая в знак приветствия и улыбаясь. Младший тихо подпевает звучащей из наушников музыке, видимо, сегодня у него хорошее настроение, потому что обычно он делает всё молча. Зельда смотрит на Рана украдкой, отвлекаясь от толстой книги заклинаний. Тандем этих двух её удивлял и заставлял немного чувствовать обиду. С самого появления демона на пороге их дома, Риндо, пусть и смотрел на него настороженно, сближался с ним быстро, начав впервые в жизни общение с кем-то первым. Одинаковый цвет волос, похожие глаза делали их похожими на братьев внешне, полное понимание и гармония заставляли поверить в это тех, кто был с ними близок. Ран протягивал бутылек с слезами ангелов в тот момент, когда Риндо только начинал думать о том, что тот ему понадобится, Риндо делился музыкой из своего плейлиста, который мало кому давал послушать. Их нельзя было назвать разными или похожими, они просто были самими собой и понимали друг друга. У неё такого не было ни с кем. С Риндо она сдружилась далеко не сразу и с подачи бабушки. С Раном у неё вообще было что-то не вписывающееся в рамки нормального, что-то от чего отказаться было трудно. —Выглядишь ужасно, —Хайтани вытирает полотенцем руки и присаживается перед ней на корточки, кладёт довольно голову ему на колени. Кудрявая удивлено моргает и выпрямляет спину, — тяжёлая ночка? —Похоже не у меня одной, — Гризельда не может не смотреть на браслеты на его руках. Они не дают демону не то, что пользоваться магией, а похоже даже дышать. Сейчас обручи пододвинуты чуть выше, а на прежнем месте видны фиолетовые полосы. Пальцы, барабанящие по её бёдрам, стерты в кровь за эту ночь в успешной попытке сдвинуть маталл и, судя по всему, эта боль не дет ни в какое сравнение с той, что Хайтани чувствует каждую секунду. Проследив за направлением её хмурого взгляда, парень улыбается успокаивающе: —Ты про это? Можешь не волноваться обо мне. Боль— это достаточно интересно, я не чувствовал её до того момента, как принял человеческую оболочку. —Может мне поговорить с бабушкой? Мы ослабим… —Мне приятна твоя забота, но если бы я этого хотел, то сказал ей об этом. Так что там у тебя? Кошмары? — Ран ухмыляется, — фантазируешь о чём-то? Или о ком-то? Гризельда вздыхает, приподняв голову к потолку. В целом, она не нарушит правил, если скажет ему о своей проблеме. Поэтому, поколебавшись, зеленоглазая произносит: —Не могу придумать, что подарить на Тайного Санту. Риндо, до этого не отрывающийся от нарезания фруктов, оборачивается, показывая лицо, перепачканное в муке. Он обладал удивительным умением измазаться в чем-либо почти при любом действии. —Наверняка ты слишком много думаешь над подарком. В данном деле надо расслабиться и делать всё от сердца, — блондин взмахивает острым ножом в воздухе, когда объясняет. —Говорить легче, чем делать. —Согласен. —Что насчёт пойти сегодня по магазинам? Может найдёшь что-нибудь для своего человека, когда будешь смотреть из чего выбирать, — Ран привлекает её внимание. —Хорошая идея, — кивает с готовностью, воодушевившись. Идея просто потрясающая. Она поймёт, что нравится Хайтани, подтолкнет к нужному варианту, а потом вернётся за ним одна. *** Зельда сжимает руку Рана, возможно, немного сильнее, чем нужно. Но зеленоглазая успела подскользнуться за двадцать минут их прогулки уже три раза и четвёртый ей не нужен. Демон же стоит ровно и подскальзываться не собирается, наоборот, удерживал её за талию, мягко возвращая в вертикальное положение. Они взяли один стаканчик кофе с карамельным сиропом на двоих и медленно бредут вдоль заснеженной улицы. Зельда старается незаметно поглядывать на то, что Ран обводит взглядом на витринах, но всё встречается с таким ледяным безразличием, что до этого отличная идея кажется таковой всё меньше. —Давай сюда, — девушка делает последний глоток и, выкинув бумажный стакан в мусорку, утягивает несопротевляющегося Хайтани в магазин с яркими рождественскими украшениями в виде Санты и двигающихся оленей. Стягивает на шею меховые наушники и проходит дальше. Людей вокруг немного, они неторопливо проходят между стеллажей, тоже выбирая подарки. Они рассматривают всякие безделушки, Хайтани вертит в руках статуэтки ёлки и ангелочка, хмыкая чему-то своему, но всё ещё ничем не заинтересован. —Всё не то, — измучено вздыхает, сводя брови на переносице. —А что бы ты хотела подарить? Примерно. —Что-то значимое? Не глупое на отвали, — девушка идёт в сторону отдела с аксессуарами. —Некоторые подарки могут быть сделаны своими руками, —Хайтани развязывает бордовый шарф и как лассо бросает на шею Кордрой. —Предлагаешь склеить открытку? —смотрит на него, опешив. —А ещё некоторые подарки не должны быть материальными, — задорно усмехается, тыкнув щеку кончиком языка и проводит рукой по кончику её губ, смеётся над не умеющей контролировать эмоции девушкой. —Идём дальше, — Гризельда тянет его за шарф, отчаянно краснея, и заставляет выйти из магазина. На улице совсем нет ветра, поэтому говорить легче, девушка смотрит на Рана исподлобья и задерживается на шее, скрытой только горлом бежевой водалазки и обмотаной шарфом на один раз. Не заболеет ли? Не станет хрипеть сильнее? —Слушай, — Хайтани глядит с любопытством, — ты же, по сути, очень старый, да? —он роняет смешок и пожимает плечами. —Смотря с кем сравнивать. —Ну, я к тому, что ты наверное знаешь толк в подарках. Только в нормальных, а не в извращеных, — дополняет быстро. —Не-а. Мне ни разу ничего не дарили, — отвечает не задумываясь. —Ты серьёзно? —Ты же сама просила говорить про нормальные, — Ран тянет шарф на себя, притягивая так девушку, — а так были и жертвоприношения, и поглощение чужих сил. Любопытная вещь, однако, иногда скучаю по ней, — Гризельда косится на него боязливо, — что-то вроде человеческой свадьбы. Один высший демон делает предложение другому—низших мы не приглашаем— они собирают пирушку, — он смотрит в небо, подбирая слова, — устраивают соитие на специальном возвышкнии, оно, конечно, выглядит не так эротично как выше тыканье половыми органами друг в друга, но тоже ничего. В результате сильнейший поедал слабейшего и забирал его силы. И вечеринка продолжалась. Смотреть очень увлекательно, участвовать ещё круче. —Почему ты сравнил это со свадьбой?.. Зельда нервно сглатывает. Это определённо не то, что она хотела бы услышать. Слова об участии пропускает мимо. —На человеческих свадьбах тоже ведь много конкурсов. —Чтож, тогда ты должен знать, что у нас никто друг друга не ест, — девушка качает головой, — а то решишь как-нибудь пожениться и наделаешь проблем. —Об этом можешь не волноваться, — заявляет ответственно и узмыляется паскудно— я тщательно изучил этот вопрос. Всё проходит скучно, но мне понравился медовый месяц. —В этом я не сомневалась. —И, Зельда. —А? —Можешь не волноваться, я бы тебя никогда не съел, — он морщится, будто в словах не было ничего большего и, приобняв за плечи, ведёт девушку, мозгу которой необходима перезагрузка, дальше по улице. *** На кухне чуть душно и ярко пахнет специями с вишневым соком. Зельда всматривается в инструкцию по приготовлению глинтвейна на бумажном пакетике. Все ингредиенты, кроме вина, которое ей не разрешили использовать, варятся в средней кастрюльке на плите. Кудрявая поглядывает на всё это с немалым волнением боясь, что оно вот-вот загорится. Но несмотря ни на что, она не может не думать о подарке для Рана. Если прислушаться к нему, то покупать что-то действительно было не обязательно. Можно сделать что-то напоминающее о них, что-то связывающее, хоть Хайтани и займёт её сразу после получения и будет напоминать об этом следующие тридцать лет. Она сможет и потерпеть. Но что? Особой тяги к собственноручному искусству у неё никогда не было. Ни рисовать, ни лепить, она не умеет, фантазия работает только в момент придумывания плана по убийству монстра или освобождению какой-нибудь несчастной феи из лап злодея. А отталкиваясь от воспоминаний о каких-то моментах с ним и хочет закрыть лицо руками от стыда. Однажды Гризельда, оставшись с Раном дома один на один, случайно обронила о том что в детстве постоянно хотела стать кошкой. Сделано это было зря. Следующие два часа она мягкими лапками топтала ноги Хайтани, задыхаясь от ужаса и полного восторга, когда чувствовала поглаживания по коричневой шерстке тела и шее, сама подставляла мордочку посмеивающемуся демону. Каким-то ранним утром перед школой, девушка прибежала к Рану с просьбой очистить заклинанием запачканную пролитым морсом. Обрадовавшись тому, что на урок к злой учительнице не опоздает, Гризельда весь день проходила с фиолетовой надписью «собственность Рана Хайтани» на спине и не понимала, почему все смеются и улыбаются ей в след. Когда её пригласили впервые в жизни на свидание, демон сидел у неё на кровати, терпеливо и без лжи комментировал каждый наряд. У него было расслабленное лицо и никакого беспокойства, Хайтани только с интересом исследователя наблюдал зале нервными пробежками из комнаты в комнату, и даже помог накраситься, красиво распределив тени и нарисовав стрелки. Гризельда тогда впервые подумала, что они могли бы подружиться, и, улыбнувшись ему самой счастливой улыбкой, умчалась в популярное кафе с мороженым. А потом демон пришёл на хорошо проходившее свидание и начал с лицом честного ангела говорить о том, что кудрявая верит в бесов, говорит сама собой и верит, что под кроватью у неё живёт барабашка. Первый понравившийся ей парень тогда положил медленно деньги на стол и ушёл медленным шагом, не оборачиваясь к ним спиной. Ран же выслушал столько дерьма в свой адрес, сколько не получал за тысячи лет своего существования, но всё равно остался доволен. Заказал манговое мороженое для себя и шоколадное для неё. Зельда большую часть вечера сидела приложив руки к голове, но Хайтани мог бы разговорить даже мёртвого. Хайтани приходил спать к ней в кровать, умудрялся заходить в ванную именно в тот момент, когда там зеленоглазая, читал ей свои любимые стихи, смотрел фильмы до поздна в её компании и любил перебирать объёмные кудри так же, как и бесить её, смотрел на нее с гордой ухмылкой, когда очередной демон проигрывал ей в схватке, обнимал, не любя прикосновений, прижимался слишком близко и долго. Гризельда его ненавидела, хотела придушить и раздражалась. Ещё она больше не могла представить свою жизнь без него, потому что не привязаться после всех его действий невозможно. И Зельда не знает почему не запрещает делать это всё. Иначе приказала бы прекратить все эти поползновения давно, и Ран не смог бы перечить, сдерживаемый браслетами. *** Благодаря чуду, у неё получается снять кастрюлю до того момента, как жидкость начнёт кипеть. Горячий пар и жутко приятный запах ползут вверх, и девушка накрывает это совершенство крышкой, чтобы оно настоялось. Хайтани медленно проходит в комнату и приземляется на стул. Осматривает её, стоящую у плиты, и мастерски изображает испуг на лице, приподнимая брови. —Что? Я всего лишь приготовила глинтвейн. Всё было нормально. —В прошлый раз ты подожгла конфорку не используя магию, — смотрит на неё скептически и оттягивает ворот свитера. Гризельда старается не заострять внимание на его болезненном виде. —Хватит припоминать мне это, — звучит возмущенно, слышится металлический лязг, и Хайтани хмурится и шипит проклятья, —чёрт. Девушка подходит ближе, стоит рядом, но не прикасается совсем и смотрит настороженно. Как провинившийся ребёнок. —Слушай, случайно получилось, — говорит негромко, под серьёзным взглядом фиолетовых глаз, — правда не хотела. Она приказала ему остановиться, и браслеты, считавшие команду, сжались, впившись в кожу до крови. —Изви… Гризельда не договаривает, потому что замечает, как уголок бледных губ подрагивает, хоть глаза сохраняют проволоку льда. Хайтани не выдерживает и смеётся над ней хрипло. —Повелась. —Боже, Ран! — стукает открытой ладонью по плечу. —Называй меня так чаще, и у нас с тобой всё всегда будет хорошо, — демон снова расслабляется, откидываясь на спинку стула, пока зеленоглазая отходит к холодильнику. Она трёт горбинку на носу, как делает это в моменты раздражения. —Мери сказала, что завтра нам нужно пойти за ёлкой в магазин, — роняет в пустоту. —Идти с тобой куда-то опасно для жизни, — бурчит недовольно, пока смотрит неободрительно на полупустые полки. —Думаешь, лучше будет остаться украшать квартиру? — Хайтани обнимает её за талию сзади и кладёт острый подбородок на плечо. Гризельда немного теряется и перестаёт дышать, так и застыв с пальцем у уголка губ. Поворачивает к нему голову совсем немного, проезжаясь щекой по распущенным волосам, и резко разворачивается обратно, рассматривая фрукты и несколько снеков. Глухой смешок слышится под ухом, а вездесущие ладони забираются под кофту, очерчивая кожу живота. Девушка сжимает сильнее собственный локоть ладонью, чувствуя пристальный взгляд, следящий за сменой эмоций на лице. —Хотя я передумала, не хочу находиться в эпицентре бури, — говорит тихо. Оставаться с Риндо или бабушкой в часы украшения квартиры небезопасно. Оставаться с обоими— самоубийство. У них есть какое-то особое чувство прекрасного, которое не сходится, когда они делают что-то вместе. В квартире на втором этаже происходят ссоры из-за цвета мишуры и её нахождения, блесток и всего прочего. Обычно молчаливый Риндо готов превратиться в фурию, но в конечном итоге всё равно уступит бабуле. Ран любил за этим наблюдать: человеческие эмоции до сих пор оставались для него не до конца изученными. Он говорил, что это всё очень увлекательно, когда Кордрой предпочитала скрыться в своей комнате или подвале, чтобы её не втягивали в рождественские распри, к которым она была равнодушна. —Правильный выбор, мы с тобой хорошая команда, — Ран убирает руки так же легко, как и положил их. Пока Гризельда чувствует пустоту и холод на местах касаний. Он отталкивает её от холодильника, принимаясь перебирать имеющиеся там продукты, — я бы пригласил тебя готовить ужин вместе, но всё ещё не доверяю твоим способностям, — обезоруживающе улыбается, поворачиваясь к ней, — позовешь Риндо? —Конечно, — тянет елейно, презрительно щурясь. Спускается в подвал, останавливаясь на последней ступеньке, не наступая на красный ковёр. Блондин сидит в окружении книг, но сам занят раскачиванием прозрачного камня над картой Сан-Франциско. —Что делаешь? —Ищу демонов, — говорит задумчиво, не смотря на нее. —И как? — Зельда склоняет голову к плечу и опирается на перила рукой. Следующий демон её, поэтому интерес возрастает вдвойне. —Смутно. Опасность минимальна и не чувствуется. —Может у них тоже что-то рождественских каникул? —Представляю: демон натягивает шапку с понпоном на рогатую башку и украшает ёлку вязаными снежинками, — губы Риндо трогает улыбка. —Звучит прекрасно, — она хмыкает, — Ран зовёт тебя готовить ужин. —Сейчас подойду. Зельда, немного поколебавшись, всё-таки проходит вперёд и плюхается на диван. В планах у неё было позависать в своей комнате пялясь в потолок, придумывая многострадальный подарок, но забивать голову одним и тем же— вредно. Поэтому девушка выбрала лучший способ отвлечься— погрузиться в чтение старинных книг. Риндо вскоре уходит, прикрывая скрипящую дверь, и оставляет её одну сидеть на зеленом кресле под желтоватым светом лампы. Листая пожелтевшие страницы, Кордрой ищет что-то интересное и наталкивается на это. Металлические браслеты для сдерживания сил особо опасного существа. Нарисованная от руки какой-то из ведьм её семьи картинка удивительно хорошо передаёт строение обручей. Светящиеся индикаторы, лезвия, движки и пружинки, проводимые в движение магией. Бабушка сама создала его в тот день, решая, что заключить демона в буквальное рабство будет лучше, чем убить его насовсем. «Вдруг он пригодится,» — сказала она тогда. «Снять их (не рекомендуется) может только тот человек, который отдаёт приказы.» Читая о механизме работы, кудрявая понимает, что совсем не трудно будет избавить Рана от мучений, которые точно сопровождают его все три года. Но будет ли это безопасно для её семьи и остальных жителей планеты? Навряд ли. В четырнадцать лет Гризельда была свято уверена, что зря они его не убили, и это принесёт им много неприятностей. Сейчас убеждена: несмотря на все довольно сомнительные достоинства нахождения Хайтани в этом мире, это было ошибкой. Её тогда никто не слушал. Бабушка с горящими глазами хотела отыграться на демоне за все его грехи и считала, что из него выйдет хороший помощник в бизнесе. Риндо был к нему равнодушен, а вскоре воспылал любовью. Сам Ран не высказывался об этом ни разу и не проявлял никаких негативных эмоций. Просто выполнял все приказы их семейки, вредничал и не приносил неудобств, ослепляя каждого счастливой улыбкой. Ему будто бы не хотелось использовать магию и перестать носить «мешок с костями, от которого так много неприятностей». С мастерством присущим демонам, он и с браслетами превращал жизнь Кордрой в наркоманский сон. Когда девушка, доведенная до нервного тика, спросила, почему он так пристал к ней, он ответил: —Ты забавная, не можешь жить без подозрений, хотя знаешь, что я абсолютно безобиден. —Тысячилетний демон, который не заключил ни одной честной сделки, почти захвативший мир однажды называет себя безобидным? — Зельда фыркает, сильнее сжимая кулаки, — чушь. Чьи мозги ты хочешь этим запудрить? —Ни чьи, — просто пожимает плечами и осматривает напрягшегося подростка, — до этого я жил в измерении кошмаров, поэтому сменить локацию на людской мир посчитал неплохим разнообразием. Достаточно скучным, надо сказать. А про сделки…это давно в прошлом, сейчас меня не привлекают апокалипсисы, кровавые войны и всякое такое. Говорит о чужих жизнях, будто это всего лишь песчинки на асфальте. Одной больше, одной меньше— не важно. —И для этого дал надеть на себя браслеты? Только, чтобы жить здесь? — зеленоглазая смотрит на него скептически и усмехается его словам. Глупо было предполагать, что трое людей смогут просто одолеть сильнейшего. Зельда видела в его глазах и в том, как он отвечает на её удары ленность и ни капли ответного гнева. Ему было интересно, будто нашёл что-то совсем новое и невиданное ранее. —Весьма неприятная деталь моего пребывания здесь, но без него на меня бы охотился весь Сан-Франциско, — Хайтани постукивает по столешнице пальцами, и ведьма еле сдерживает поры бросить в него шаровую молнию, — не буду раскрывать свои цели, но могу заверить: вред я причинять не собираюсь. Да и как? — указывает на металл дерущий запястье. До сих пор он никак им не навредил, потому что не мог. Но хотел ли этого? Никто не задумывался о том, чтобы снять с демона два обруча: он, несмотря на сложившиеся тёплые отношения, оставался злом, способным уничтожить мир. Оказывается, об этом слишком легко забыть. Кордрой прикрывает глаза и задирает голову. Не стоило читать эту страницу. Можно было пролистнуть и остановиться на высоком чудище с белой кожей и красными глазами в ладонях, почитать, что он приходит зимой и любит убивать людей с доброй аурой. Но она остановилась здесь, лучше узнала о сильной боли от браслетов и не может отделаться от нарастающего желания прямо сейчас пойти и снять их. Уничтожить и, какая глупость, не дать никому снова надеть на Рана. Но Зельда ничего такого не делает. Продолжает вжиматься в мягкую обивку, чувствовать тяжесть книги на коленях и жмуриться. Хайтани путает её мысли не находясь при этом рядом. Гребаный демон. Открыв глаза, смотрит на серый потолок и делает глубокий вдох. Захлопывает книгу, поднимая пыль в пропахший полынью и лимоном воздух, и поднимается. Ей нужно придумать нормальный подарок и быстро: до Рождества осталось шесть дней.