Часть 30

Впервые предъявив друзьям такое своё достижение, как собственное чадо, Гермиона ждала больших… ну, восторгов, что ли? Вместо этого на лицах Рона и Гарри читались такие чувства как: тихий ужас, умеренная паника и благонамеренное желание удрать, выраженное в бегающих глазах, нервном хихиканье и робких попытках спрятаться за мебелью и друг за друга. А аурорская защита подвела — Джонсон и Аллардайс, с немалым облегчением, убрались из дома на улице Гриммо ещё до эпопеи с зарыванием последа. Рон только и нашёл, что сказать про младенца: — Мелковатый он какой-то, — утверждение не лишенное некоторой долей наблюдательности. Потомок высокочтимого семейства Малфоев выглядел, если честно, всего лишь писклявым кулёчком. — Это девочка, — довольно холодно отозвалась юная мамаша. А папаша юный весело фыркнул. Забавляли его ужас и паника неприятелей. Будто бы их ребёнок являлся страшным оружием. Возможно, так оно и было. — А как её зовут? — Гарри не знал, как ему отнестись к младенцу. С одной стороны — отпрыску Малфоя — старого недруга, но с другой — и потомству Гермионы, столь же давнего друга. — Рози Аластор Эглантина Феогнида Малус Пумила Малфой, — четко произнесла Гермиона. И улыбнулась с законной гордостью. Гриффиндорцы молчали, подавленные аристократическими длиннотами имени. — Э-э… Аластор? — зацепился за знакомое имя Гарри. — Полагаю, что первое имя дала ты, а второе Малфой, — Рон вспомнил про отношения Драко с Моуди. Он даже поморщился, что должно было изображать соболезнование несчастной обладательнице имени длинной в Хогвартс-экспресс. — Верно, — Малфой не стал отвергать даже и такое проявление сочувствия, даже и от Уизли. — А третье тоже она, а четвёртое — я. — А какие там средние имена? — забывчивый Поттер и своё бы не вспомнил, по мнению Малфоя, если бы оное не было известно всему магмиру. — Эглантина, — напомнила Гермиона. — Феогнида, — одновременно с ней сказал Драко. — Да вы оба свихнулись! — возмутился Гарри. — Бедный ребёнок! Её в школе дразнить будут! Кошмар! — Это бабушкино!.. — в унисон рявкнули юные родители. И, переглянувшись с супругой, Драко заключил: — Это имена наших бабушек. А если будут дразнить, значит и огребут, — Малфой так и научился драться — в школе — защищая своё славное имя. Гарри сокрушенно помотал лохматой головой: — Понятно, — сказал он вслух. И добавил шепотом Рону: — Наследственное помешательство на ужасных именах… — И спросил уже громче: — А последние имена? — Малус Пумила, — сообщил распираемый от гордости папаша, радостно лыбясь. Чем заслужил от зажмурившегося Поттера мысленное звание «Худший Отец Года». Рон хмыкнул. — Хм, за пятое и шестое детка вас тоже не похвалит, когда говорить начнёт, — озвучил он. — Это всего лишь латинское название яблони, Рон, — закатила глаза Гермиона. — О, Мерлин! — Рон не смог не засмеяться. — Жаль, что мои родители до этого не додумались. А то б назвали меня Рональд Биллиус Дуб Уизли. — Хорошая идея, — от всей души одобрил Драко. — Так тебя теперь и будем называть, самокритичный ты наш, — и удачно избежал уизливой оплеухи, отвернувшись к жене: — Теперь в имя каждого нашего последующего ребёнка надо будет добавлять название дерева, — сказал он Гермионе. — В качестве традиционного оберега. — А ведь верно, — обрадованно согласилась его супруга. — Вы с ума сошли! — Рон не мог поверить, что они серьёзно. — Это древняя традиция, — начала Гермиона своим самым нравоучительным тоном. — Странно, что ты не понимаешь этого, Рон. Ты же потомственный маг! — Да… Но… Теперь имена у магов стали проще. Наверно, потому что всё больше магов стало принимать маггловский мир, — Рон не понимал, с чего на него сердится подруга. — Я тоже из маггловского мира, но моё имя не простое, — возразила Гермиона. — Разве не очевидно? — Кхе… — несколько смущенно произнёс Гарри. — Не хотел говорить тебе, Гермиона, но у тебя тоже дурацкое имя. — Были ещё варианты: Боссомита и Маслолея, — ехидно встрял Малфой, перенимая младенца у Гермионы, пока его жёнушка возмущённо хватала воздух перекошенным ротиком, оскорбленная предательством друга. — Ай! Гермиона, не надо! — Друзья-гриффиндорцы синхронно зажмурились, атакованные гермиониными птичками. — Если уж выбрать руническое имя, то я предложила бы Ингволда, — припомнила рунные практики Гермиона, удовлетворившись маленькой птичечной местью. — Это что же — вариант мужского имени Ингволд? — нахмурился Драко. Гриффиндорские мальчики не выдержали начавшего спора и накала накативших рунических страстей, сбежав от них в другую комнату.

* * *

В холле Рона и Гарри встретил магический курьер. В котором Гарри узнал Стенли Шанпайка. Долговязый и прыщавый Стен ни капли не изменился. — Стен, ты теперь курьер? — удивился Гарри. — А что, работенка не пыльная, — обшаривая рассеянным взглядом окружающий интерьер, не могущий похвалиться отсутствием пыли, прогундосил тот. И голос остался прежним. — Ты, кажется, сменил столько рабочих мест, как никто в нашем мире, — хихикнул Рон. — Будешь плохо учится, — не остался в долгу Шанпайк, — не меньше сменишь. На сим оптимистичном утверждении Рон счел за благо оставить тему, столь уважаемую как миссис Уизли так и Гермионой, и сосредоточить внимание общественности на принесенном Стенли огромном и плоском пакете. Получив плату и чаевые, Стен свалил, залихватски козырнув на прощание. А мальчики нетерпеливо разодрали обертку, чтобы посмотреть начинку. — Что ж, — промолвил Рон, увидев содержимое пакта, — этого и следовало ожидать, — и скривился. В посылке оказалась свадебная колдокартина, которая представляла собой изображение Гермионы в красном и Драко в зелёном, то есть в том, в чём они были одеты на свадьбе. Общее впечатление от картины было таким: обширное красное пятно с психотропным вкраплением зелени, потому что длинные руки Малфоя непрестанно… кхм… будем честны — лапали прекрасные окружности, облачённые в красные шелка. «Цветок посреди колючек», — как лирично и не без иронии охарактеризовал колдографию Рон. От лицезрения прибывшей от колдохудожника свадебной колдокартины, Гарри же почувствовал, как ни странно, немалое облегчение. Самому себе признаться было стыдно — он боялся зацикленности Гермионы на Рональде. Вмешательство Малфоя обернулось благом для Гарри — для которого от одной только мысли интимного соединения лучших друзей, накатывало ощущение одиночества. И, он втихую порадовался, что Рон и Гермиона, единственные и любимые для него, таковыми и останутся. Для этого Гарри был согласен потерпеть и Малфоя… — Что тут у нас? — с лестницы вальяжно спускался Драко Малфой. Надменное лицо, которого тут же перекосилось, когда он увидел картину и ошметки упаковки. — Вы вскрыли пакет, адресованный мне?! …но не слишком долго… — Адресованный НАМ, — его жена решительно отстранила муженька, и, взяв в руки картину, принялась скептически рассматривать ее. …да и только вкупе с Гермионой. — Повесим её напротив портрета миссис Блэк, — от ухмылки миссис Грейнджер-Малфой её гиффиндорским друзьям аж нехорошо стало. — Только когда соберёмся съехать отсюда, — Рон галантно изъял полотно из рук подруги. На картине Малфой как раз полез Гермионе под юбку. — И на ЭТО надо бы наложить заклятие «ограничение по возрасту», — брезгливо отвернул картину к стене, задвинув её в тёмный угол. Ещё неприличных картинок им не хватало — когда тут всё неприличное творится прямо перед носом. Малфой как раз пытался проделать картинный трюк, а Гермиона не слишком и возражала. — Поищем что-нибудь на завтрак, — предложил Гарри, понимающе переглянувшись с Роном. Как будто это могло остановить Малфоя. Он уже успел нагнуть Гермиону на угловой столик. Рон и Гарри попытались просочится из помещения, хотя бы и сквозь стену. Но сверху раздался младенческий крик. Драко тут же умчался наверх, а мальчики-гриффиндорцы смогли облегченно вздохнуть.

* * *

Пока Малфой менял подгузники — маггловские (оказавшиеся более уместными, чем их магический эквивалент, не дающий почувствовать младенцу так необходимый, в данном случае, дискомфорт) — гриффиндорское трио сумело разгадать загадку записки в медальоне от Р.А.Б., довести до истерики старого Критчера и приготовить ужин. Драко в обнимку с колыбелькой, где посапывала Рози, вернулся в полуподвальную кухню Блэков как раз вовремя, чтобы отнять у гриффиндорских олухов этот самый «ужин», состоявший в основном из заплесневелого хлеба, который Гермиона безуспешно пыталась трансфигурировать самыми разными способами. Появление в кухне малфоевой колыбели произвело на непосвященную в изыски утонченной резьбы по дереву публику эффект, выраженный в виде непочтительного хрюканья. — Это что за древесный монстр? — хохот гриффиндорцев Гермиона оперативно приглушила «силенцио». Но язвительное: — Сам делал? — всё же просочилось наружу вместе с потрясённо-уважительным: — Серьёзно? — после утвердительного ответа молодых супругов. — Текстура древесины… — с энтузиазмом начал объяснять Драко. Но Гермиона его перебила: — Милый, нам нечего есть, — и сокрушенно вздохнув, взмахом палочки заставила исчезнуть заплесневело-хлебобулочные изделия. Какие бы красивые яства не выходили из-под искусной палочки самой талантливой ученицы профессора МакГонагалл, по вкусу это был всё тот же заплесневелый хлеб. Кинув на недовольных мальчиков убийственный взгляд, Драко заставил их поднять задницы и отправится на поиск ближайшего круглосуточного продуктового магазина. Хоть бы и маггловского. Увы, ни Гарри, которому всю жизнь готовила тётка Петунья, ни Рон, избалованный маминой стряпнёй, не смогли купить ничего существеннее конфет, булочек, шоколадных батончиков и прочей гастрономической ерунды, от одного только взгляда вызывающую гастрит. Задумчиво созерцая вываленные на кухонный стол припасы, у Драко не осталось иллюзий в том, КТО должен озаботиться в этом доме о «хлебе насущном». — Уизли, — обратился он к Рону, как к равному, чуть ли не впервые в жизни, — что бы ты сейчас кушал в доме своих родителей? — даже за плечи почти приобнял. И исключив из своих интонаций всякий намёк на издёвку, из тех соображений, что покупал маггловские подгузники для Рози. Давая шанс чему-то научиться самим. — Рагу, — мечтательно улыбнулся тот, — из картошечки, лука-порея, морковки и… — и тут до Рона дошло: — О! — Вот именно, — ледяным тоном и взглядом светлых глаз Драко мог и заморозить, но вместо этого сгрёб пищевой ширпотреб со стола и отправил в камин: — Инсендио! Гриффиндорцы невольно шарахнулись, когда пламя в камине вспыхнуло, жадно поглощая выброшенные продукты. — Эй, как ты без палочки!.. — воскликнул Гарри, закрываясь рукавом от внезапного жара. Драко, и сам не менее пораженный, перевел взгляд на собственные руки с растопыренными пальцами. — Разозлился, — буркнул он. — В детстве такое часто случалось. Да и дом этот — всё же родовое гнездо Блэков — помогает.

……………………... Гвоздь, кафель, стружка ли — Вещь — лоно чувствует. С ремесл пародиями — В спор — мощь прародинная. ……………………...